Барон на краю Империи: Восстать с нуля

— Если готового механизма не окажется, выясню, из чего можно собрать новый.

— Этого пока хватит. Когда расчистим проход и доберёмся до насосов, решим, чинить их или менять.

Корвин оттолкнулся от стены.

— На сегодня закончили. Мастеров я уже выгнал отдыхать. Теперь очередь милорда.

— Остался один вопрос.

— Разумеется.

Я посмотрел на Грегора.

— Что-нибудь ещё случилось, пока нас не было?

— Срочного ничего. Малая мельница работает. Из Рогачей жалоб не передавали. Ответа от графа ещё нет.

После Каменцев отсутствие новых бед звучало почти как добрая весть.

Мартин отметил в книге два мешка зерна и вернулся в кабинет. Деньги и сланец он собирался подготовить завтра, когда узнает, сколько железа и угля требуется купить. Эдмунд предупредил, что уйдёт в Рогачи на рассвете. Грегор отправился предупредить Дарна о поездке к Северному мосту.

Сегодня из замка никто больше не выезжал.

Остаток дня я провёл в малой столовой. Грегор принёс записи о кухонных запасах, корме для лошадей и повреждённом восточном амбаре. Временный навес над провалившейся кровлей ещё держался, но оставлять зерно в конюшне до зимы было нельзя. Ремонт требовал новых балок. До осмотра пеньковских заготовок мы не знали, сколько подходящего дуба останется после крепей для рудника.

Когда мы закончили разбирать замковые дела, Грегор собрал записи и вышел. Я остался в малой столовой один.

В тишине снова послышался гул обвала. Перед глазами возникла рука Брана, показавшаяся из щели между камнями. Я потёр лицо и попытался вернуться к записям, но строчки расплывались перед глазами.

Перед ужином в малую столовую заглянул Корвин.

— Хватит, милорд. До утра баронство не развалится.

Спорить с ним сил уже не осталось. Я поднялся из-за стола, но мысли всё равно вернулись к завтрашней поездке. За Пеньками лежал дуб, без которого мы не могли восстановить крепи. Между вырубкой и рудником оставался размытый ручей, через который предстояло провести гружёную телегу.

Пока дорога не пропускала дерево, рудник оставался закрыт.

Глава 8. Дорога за дубом

На десятое утро я спустился к завтраку в малую столовую и первым делом отменил вчерашние планы.

— Грегор, к дорожному складу не едем, — сказал я, едва управляющий появился у двери. — Два мешка для Каменцев возьмём из временного запаса в конюшне.

Грегор остановился с таким видом, будто я только что отменил не поездку, а половину уже прожитого утра. Он успел разбудить Дарна и велеть готовить вторую подводу.

— Вчера мы решили забрать зерно у Северного моста.

— Вчера я считал мешки, а сегодня на свежую голову посчитал лошадей и обнаружил, что они не умеют находиться в двух местах одновременно.

Мартин поднял голову от своих книг и провёл пальцем по строке, будто хотел удостовериться, что животные действительно не размножились за ночь.

— Живых считали или записанных? У нас иногда это разные числа.

— Хотелось бы хотя бы сегодня обойтись без сюрпризов.

Одна замковая лошадь ночевала в Рогачах вместе с телегой, на которой Бран увёз Освина. На второй Эдмунд отправился туда до рассвета. Третья требовалась Дарну для дороги в Каменцы, четвёртая — нам для поездки в Пеньки. Пятую нужно было сохранить свежей: следующим утром ей предстояло везти Мартина в Ларн.

Шестая оставалась в замке, и трогать её мне не хотелось.

Гарт и Родек находились у рудника. Если из Каменцев придёт тревожный гонец или понадобится немедленно отправить ответ графу, без запасной лошади замок останется глухим. Волов во дворе не было. Чтобы взять их у Харна, пришлось бы сперва послать человека в Рогачи и оторвать животных от деревенской работы.

— Поездка к складу съест несколько часов, — продолжил я. — Потом Дарну придётся менять лошадь и уходить на восток. Два мешка сделают лишний круг через половину баронства, а мы утомим ещё одно животное только ради того, чтобы выполнить вчерашнее решение буквально.

Грегор помолчал, мысленно прокладывая тот же маршрут, и наконец кивнул.

— Склад никуда не денется.

— В отличие от лошади, если загнать её по этой грязи.

Мартин перелистнул книгу и придвинул её ближе.

— В конюшне хранится спасённое съестное зерно. Посевное лежит отдельно, овёс для лошадей тоже. Два мешка можно выдать без пересортировки и без нового спора о том, кто потом отвечал за недостачу.

— Их и выдаём.

Перо заскрипело по бумаге.

— Тогда в дорожном складе остаются двадцать пять мешков, — сказал Мартин и на этот раз даже не поморщился. — Это решение мне нравится больше вчерашнего.

— Потому что дешевле?

— Потому что в нём ни одна лошадь не работает дважды ради того же зерна. Деньги у нас заканчиваются быстро, милорд, но лошади хотя бы не умеют притворяться, что не устали.

На столе перед Мартином лежали дорожные письма, кошель с остатками казны и небольшой ящик с двумя килограммами эфирного сланца. Рядом тянулся список покупок. Первой строкой значилось масло для рудничных фонарей. Строка с железом пока пустовала.

— Эдмунд привезёт запрос Брана и образец скобы, — сказал я. — Тогда хотя бы не придётся покупать железо на глаз.

— Хорошо. В Ларне я и без того буду выглядеть человеком, который приехал торговаться с пустым кошелём. Не хотелось бы ещё объяснять размеры скобы руками. Торговцы почему-то понимают такие жесты исключительно в пользу более дорогого товара.

Грегор вернулся, на ходу застёгивая куртку.

— По очистке сланца ничего нового? — спросил я у него.

— Независимой мастерской пока не нашли. Слова Фалька подтверждаются: ближайшие работают с домом Рейна. Дальние придётся искать через связи в Ларне.

Мартин посмотрел на ящик со сланцем уже не как на груз, а как на дополнительную головную боль.

— Покажешь образец тем, кто покупает сырьё, — сказал я. — И отдельно спросишь, кто способен его очистить без участия Рейна. Нам нужен хотя бы один адрес, а не готовый договор.

Казначей постучал пером по крышке ящика.

— Два килограмма камня, почти пустой кошель и просьба назвать чужие мастерские. Торговцы встретят меня с распростёртыми руками.

— У тебя ещё есть точный список покупок.

— Это совсем другое дело!

Со двора донёсся скрип колёс, и разговор оборвался сам собой.

Эдмунд въехал в ворота на телеге, которую Бран накануне увёз в Рогачи. Своего коня дворецкий вёл на поводу. Освин сидел у переднего борта, перевязанную ладонь держал на колене и старался не тревожить левое плечо.

На землю плотник спустился сам, но поморщился, когда потянулся за мерной рейкой.

Корвин перехватил его руку раньше, чем пальцы коснулись дерева.

— Оставь. Ты вчера уже доказал, что способен работать больной рукой. Повторять опыт не требуется.

Освин недовольно посмотрел на лекаря, однако спорить не стал. Корвин снял повязку, осмотрел ладонь и заставил плотника несколько раз сжать пальцы. Затем осторожно поднял левую руку. На уровне груди Освин напрягся, и лекарь сразу остановился.

— Воспаления нет. Пальцы двигаются. Плечо за ночь не распухло. Это хорошие новости. Плохая в том, что работать этой рукой ты всё равно пока не будешь.

— Я уезжаю выбирать брёвна, а не таскать их.

— Вот и выбирай. Для остального найдутся люди, которым гора ещё не успела объяснить правила поведения.

Освин выдохнул через нос, но рейку забрал только после того, как Корвин сам протянул её ему.

Эдмунд достал из-под сиденья завёрнутую в холст рудничную скобу и передал Мартину.

— Бран сказал так: на первую раму соберёт железо из старого запаса. Для развилки нужно купить около восемнадцати килограммов железа и мешок угля. Из железа он выкует восемь скоб по этому образцу.

Мартин взвесил скобу на ладони и внёс цифры в список. Когда закончил, взгляд сам собой скользнул к нижней строке.

— Соль снова опустилась ниже угля.

— Соль не удержит крышу рудника.

— Люди тоже долго не удержат её без соли. Но я понял порядок, милорд. Сначала то, без чего работа остановится сегодня. Потом то, без чего люди начнут ругаться завтра.

— Купишь, если после масла и железа останутся деньги или удастся продать сланец. Ничего Пенькам заранее обещать не будем.

— Вот это особенно разумно. Обещания у нас пока единственный товар, которого в избытке.

Эдмунд не нашёл в Рогачах попутной телеги до Каменцев. Дарн вызвался ехать сам. Два мешка уже лежали у переднего борта, отдельно от овса для лошади.

— До деревни доберусь засветло, — сказал он, проверяя ремень на борту. — Если дорогу снова не развезёт.

— Первый мешок разделят между десятью людьми, которые расчищали канаву. Второй пойдёт караулу и тем, кого Ярош оставит заканчивать работу. Передашь это старосте лично, чтобы зерно не превратилось по дороге в пять разных обещаний.

Дарн кивнул.

— Обратно ночью не гони. Если задержишься, переночуешь в Каменцах. Лошадь мне завтра нужна живой, а ты желательно вместе с ней.

— Постараюсь не разочаровать обоих.

Когда его подвода ушла через восточные ворота, я повернулся к повреждённому амбару.

— Перед Пеньками снимем размеры балки. Раз уж Освин всё равно едет с нами, второй раз таскать его сюда не будем.

Плотник проследил за моим взглядом.

— Внутрь не полезу.

— Корвин всё равно не позволит.

— Сегодня лекарь разумнее обычного.

— Я всё слышу, — отозвался Корвин.

* * *

Над просевшей частью восточного амбара держался временный навес. Две наружные стойки подпирали край кровли. Внутрь никого не пускали, и даже снаружи было видно, как тяжело лежит крыша на временных подпорках.

Освин остался у стены, а Эдмунд поднялся по наружной лестнице до безопасной площадки. Они измерили уцелевшую несущую балку, ширину пролёта и места опоры на каменную кладку. Плотник перенёс размеры на шнур: три узла и кожаная метка возле самого длинного отрезка.

— Нужен прямой дуб с целой сердцевиной, — сказал Освин, ещё раз натягивая шнур между пальцами правой руки. — Из него вытешем основную балку. Две короткие связи можно сделать из отбракованных стволов, если слабое место окажется у торца. Но основную я из сомнительного дерева не поставлю.

— Олвен заказывал в Пеньках длинную заготовку ещё в конце лета, — напомнил Грегор. — Вывоз остановился из-за ручья.

Освин убрал шнур в карман.

— Тогда проверим её первой. Если дерево не повело, вопрос с амбаром закроем одним бревном и не придётся искать три подходящих там, где нужен один хороший.

Пока только одним бревном из двенадцати, которые ещё требовалось признать пригодными.

* * *

На Северный мост Эдмунд направил телегу лишь после того, как с настила сошла женщина с двумя корзинами. По переправе по-прежнему двигались по одной повозке, и люди уже привыкли ждать у въезда, не споря с дежурным.

Колёса шли медленно. Каменные опоры темнели от воды, новый настил лежал ровно. Перстень ненадолго нагрелся: печать не обнаружила свежих повреждений.

После каждого пятого проезда крепления следовало осматривать заново. Семь дубов потребуют нескольких рейсов, и это только до замка. Затем грузу предстояла восточная дорога, где пустая телега недавно садилась в грязь почти по ступицу.

За северным берегом путь разделялся. Прямая колея уходила к старому форту, правая поворачивала к Пенькам.

До деревни добрались меньше чем за час.

Вдоль дороги тянулись поленницы. Под навесами сушились доски, травы и связки грибов. За плетнями стояли укрытые от дождя ульи. Две женщины перебирали прошлогодние сушёные ягоды. Между домами пахло дымом, свежей стружкой и воском, и после сырой дороги Пеньки казались местом, где люди упрямо готовились к обычной жизни, несмотря на всё остальное.

Грегор указал на большой открытый навес возле середины деревни. Там трое мужчин сортировали заготовки: прямые жерди складывали отдельно, кривые рубили на дрова.

Рядом стоял крепкий мужчина лет сорока пяти. В русой бороде уже появилась седина. Он выслушал одного из работников, проверил расколотый конец жерди и велел переложить её в дровяную кучу. Только после этого повернулся к нам.

— Торен Вирт, староста Пеньков, — представил его Грегор.

Торен поклонился, но взгляд сразу ушёл к Освину и его перевязанной руке.

— Нам нужны дубы для рудничных крепей, — сказал я. — Освин выберет подходящие. Заодно проверим заготовку для восточного амбара и проезд к вырубке.

— Все двенадцать брёвен на месте, — ответил Торен. — Дуб без нужды не трогаем. Долго растёт, долго сохнет, а ошибку в нём замечают обычно тогда, когда тесло уже сделало половину работы.

— Заготовку Олвена сохранили?

— Самое прямое бревно лежит отдельно. Размеров он не передал, поэтому тесать не начинали. Я решил, что испортить хороший дуб всегда успеем.

Освин коснулся шнура с узлами.

— Теперь размеры есть.

Торен кивнул в сторону дороги.

— К вырубке пойдём мимо мельницы. Новую ось после ремонта моста привезли, но без тебя ставить не стали. Гуннар уже второй день ходит вокруг неё так, будто взглядом можно подогнать дерево к гнёздам.

— И правильно сделали, — сказал Освин. — Лучше день посмотреть на ось, чем потом неделю искать новую.

* * *

Главная мельница стояла за последними домами у протоки, сбегавшей к большой реке. Вода шла под поднятым колесом, не встречая сопротивления. Старая ось лежала у стены, расколотая почти посередине. Новую поместили под навес на низкие козлы.

Гуннар встретил нас у колеса. Мельник был широкоплечим, с короткой тёмной бородой и мукой, въевшейся в складки старой куртки так прочно, будто мельница продолжала работать хотя бы на нём одном.

— Если Освин скажет, что ось снова не годится, я сам лягу вместо неё, — сообщил он без приветствия. — Колесо хотя бы покрутится от злости.

— С твоей головой посадка не совпадёт, — отозвался Освин. — Дай сначала посмотреть дерево.

Гуннар фыркнул, но отступил.

Освин проверял колесо правой рукой. Постукивал по ободу, проводил щупом по стыкам и просил Гуннара поворачивать отдельные лопасти. Сам за тяжёлое колесо не брался.

— Лопасти держат. Перед зимой две вставки придётся проверить ещё раз, но сейчас они работу выдержат.

Ось он осматривал дольше. Сверил концы с рейкой, проверил обручи и приложил ладонь к середине бревна.

Гуннар всё это время стоял рядом, сложив руки на груди. Когда Освин в третий раз прошёлся рейкой по одному концу, мельник не выдержал.

— Если ты найдёшь ещё одну причину её не ставить, скажи сразу. Я хотя бы успею придумать, кого проклясть до вечера.

Освин впервые за дорогу улыбнулся.

— В дороге не повело. На двух участках надо снять лишнее. Потом примерим к колесу. Если гнёзда не разошлись, за день поставим.

Гуннар выдохнул так шумно, будто до этого держал воздух с самого ремонта моста.

— Людей мне дадут? Одному ось в гнездо не уговорить.

Торен потёр подбородок и посмотрел сначала на мельницу, потом на дорогу к вырубке.

— Одних и тех же рук на мельницу, вырубку и ручей не хватит. Если всех оставить здесь, дуб так и пролежит в лесу. Если всех отправить к ручью, мельница простоит ещё день, а у людей зерно уже заканчивается молотое.

Гуннар сжал челюсть, но перебивать старосту не стал. Было видно, что ему хотелось напомнить, сколько дней колесо уже висит над водой.

— Сначала посмотрим, что с проездом к лесу, — сказал я. — Тогда уже будем решать не вслепую. Если там работы на несколько часов, утром запустим и мельницу, и расчистку. Если берег смыло целиком, придётся выбирать.

Гуннар посмотрел на меня внимательнее.

— Я пойду с вами. Если из-за этого ручья мне снова скажут ждать, хочу хотя бы увидеть виновника лично.

От состояния проезда теперь зависело и то, получит ли он работников утром.

На карте Системы дорога от деревни к мельнице стала чётче, но само здание осталось серым.

«Веста, мы осмотрели колесо и ось, так почему мельница всё ещё не подтверждена на карте?»

«Подтверждено состояние доступных деревянных частей», — тут же ответила она. «Окончательная оценка механизма возможна после установки оси и пробного запуска под нагрузкой».

Пока колесо не сделает первый оборот, ни Освин, ни Система не могли обещать, что внутри не найдётся ещё одна поломка. Гуннару я этого не сказал. Судя по лицу, он и без Весты представлял такой вариант слишком хорошо.

От мельницы тропа пошла вверх вдоль протоки. Вскоре за деревьями показался ручей. С этого берега к воде спускалась старая колея. Дальше она исчезала под мутным потоком и появлялась напротив, на размытом глиняном подъёме. Для пеших рядом положили два узких бревна.

Гуннар остановился на берегу и тихо выругался. Даже без замеров было понятно, почему телеги сюда больше не ходили.

Мы перешли ручей и поднялись к старой вырубке.

* * *

Дубовые брёвна лежали на поперечных подкладках отдельно от сосны и ели. Кору с них сняли полосами, сучья обрубили, торцы защитили смолой.

Заготовку для амбара проверили первой.

Освин приложил к стволу шнур, сверил толщину и прошёл вдоль бревна. Щуп вошёл в древесину возле старого сучка, но неглубоко. Сердцевина оставалась крепкой.

— Подойдёт. Из этого дуба выйдет основная балка. Пока пометим отдельно. Тесать будем уже после того, как ещё раз сверю опоры у амбара.

Торен вырезал на торце знак замка.

Из остальных одиннадцати требовалось выбрать семь для рудника.

Первый дуб получил знак стойки. У второго волокна возле крупного сучка расходились веером. Освин уже поднял нож, когда Торен присел у торца и положил ладонь на древесину.

По срезу прошла тонкая зеленоватая полоска. Она обогнула сучок и повторила изгиб годового кольца.

Староста вставил у края узкий клин и один раз ударил деревянным молотком. Трещина пошла не прямо, а свернула вдоль зеленоватой линии. Под целым верхним слоем открылась тёмная полость длиной почти в ладонь.

Освин провёл по ней кончиком ножа и нахмурился.

— Снаружи не увидел бы, пока не начали тесать. В крепи такая штука показала бы себя уже под весом.

— Для стены ещё сгодится, если убрать слабое место, — сказал Торен. — В шахту я бы его не поставил.

Зеленоватая линия погасла.

Я посмотрел на старосту. До этого Торен обращался с деревом уверенно, но ничего необычного в его движениях не было.

— Это твой дар?

Он слегка пожал плечами, будто речь шла о привычном ремесленном приёме.

— Да, милорд. Отец называл его древесным ладом. На свежем дереве могу направить раскол от сучка или помочь доске лечь ровнее. С сухим выходит хуже. Гниль вообще не слушается.

Освин постучал рукоятью ножа по полости.

— И хорошо. Гнилое дерево крепким не станет, сколько его ни уговаривай. А вот увидеть заранее, куда пойдёт трещина, я бы от такого не отказался.

Торен усмехнулся.

— Тогда чаще приезжай в Пеньки. Я буду показывать, а ты ругаться на то, что дерево выросло неправильно.

Дальше они работали уже без лишних пояснений. Освин оценивал форму, толщину и направление волокон. Торен показывал, как поведёт себя дерево возле сучьев и старых трещин. Лесорубы подходили с рычагами и поворачивали тяжёлые стволы, а Гуннар, которому до его мельницы эти брёвна не имели никакого отношения, всё равно помогал следить, чтобы Освин не полез под вес левой рукой.

Четыре дуба для ответственных конструкций забраковали. Один скрывал полость. У второго после поворота открылся сильный изгиб. Под смолой третьего разошлась морозная трещина. Четвёртый годился на доски и короткие балки, но не на шахтную стойку.

Семь оставшихся предназначались руднику: четыре стойки, две поперечины и одна запасная стойка.

[Ресурс подтверждён — дубовые заготовки Пеньков]Осмотрено: 12 брёвен.Назначено:— Каменецкий рудник: 7;— восточный амбар: 1.Ограничения:— окончательные размеры рамы у развилки требуют повторного замера;— древесина требует обработки;— путь первого груза не подготовлен.

— До повторного замера стволы в длину не режем, — сказал Освин. — Снимем остатки сучьев и подготовим две стойки первыми. Если проезд откроют, их повезём до того, как кто-нибудь решит улучшить мои размеры без меня.

Я повернулся к Торену.

— На расчистку сколько работников дашь без того, чтобы остановить всю деревню?

Староста оглянулся на лесорубов и в сторону мельницы. Гуннар тоже ждал ответа, хотя старательно делал вид, что изучает торец ближайшего дуба.

— Шестерых на один день. Если понадобится второй, придётся менять людей, иначе встанет рубка. И на мельницу утром всё равно нужны руки.

На том и порешали.

Перед отъездом оставалось понять, смогут ли эти люди сдвинуть дубы дальше вырубки.

* * *

У ручья Освин передал рейку Торену. Сам он мог оценивать берег с тропы, но лазить по мокрой глине с больным плечом Корвин запретил бы даже на расстоянии.

Дальний берег размыло неравномерно. Слева под глиной ещё держалась старая каменная подсыпка. Справа вода выгрызла яму и подрезала край колеи.

Торен вошёл в воду возле прежнего проезда и вдавил рейку в дно. На середине она упёрлась в камень. У дальнего берега дерево ушло в грязь почти на локоть.

Освин попросил проверить ещё два места. Результат оказался тем же: под тонким слоем гравия лежала мягкая глина.

— Пустую телегу вытянем верёвкой, — сказал плотник, рассматривая колею. — Под грузом дальнее колесо уйдёт в яму. Лошадь потянет вперёд, повозку развернёт к воде. С двумя дубами сверху мы получим не доставку, а очень дорогой способ утопить телегу.

Я посмотрел на узкий спуск между деревьями.

— Если стащить брёвна волоком и погрузить уже на этом берегу?

Торен покачал головой прежде, чем я закончил.

— Спуск слишком узкий. Между деревьями дуб не развернуть. На глине передний конец зароется, а люди окажутся ниже бревна. Даже если стащим, обдерём стволы так, что Освин потом заставит нас тащить новые.

— Заставлю, — подтвердил плотник. — В шахту повреждённую стойку я не подпишу.

Гуннар ткнул сапогом в сторону русла.

— Выше берег круче, ниже начинается топь. Этот проезд старики выбрали не от хорошей жизни. Если хотим телегу, придётся возвращать его.

Грегор снял с телеги верёвку. Один конец закрепили на дереве, второй Торен обвязал вокруг пояса. Староста осторожно спустился к подрезанному краю и сапогом снял верхний слой глины.

Под ним показались плоские камни старого основания.

Торен сделал ещё шаг. Глина под правой ногой разошлась. Берег просел целым куском, верёвка натянулась. Эдмунд и Грегор удержали старосту, пока тот выбирался на твёрдое место.

Гуннар подхватил его за локоть и только когда Торен оказался наверху, сердито бросил:

— Если решил утонуть, дождись хотя бы запуска мельницы. Мне новый староста сейчас совершенно не нужен.

— Я тоже рад тебя видеть, — выдохнул Торен, стряхивая грязь с сапога.

Вода подхватила осыпавшуюся землю и унесла вниз по руслу. Теперь под глиной отчётливо виднелся край кладки.

— Зато понятно, где заканчивается основание, — сказал Торен, уже спокойнее. — Камень ещё есть.

Кладка обрывалась через два шага. Остаток скрывался под водой и илом.

Я посмотрел на Гуннара, потом на рабочих у вырубки. Оставлять мельницу ещё на день без необходимости теперь казалось глупостью, но и бросать проезд ради неё было нельзя.

— Завтра начинаем сразу с двух работ. Гуннар с помощником с утра ставят ось. Освин проверяет посадку и колесо, но тяжёлого не поднимает. Если к полудню мельница пойдёт, Гуннар остаётся здесь и запускает работу.

Мельник заметно расслабился, хотя попытался скрыть это, ковырнув сапогом глину.

— А люди на проезд? — спросил Торен уже не споря, а прикидывая распределение рук.

— Шесть человек идут сюда с утра. Пока Гуннар занимается осью, они открывают старое основание и снимают наносы там, где отметит Освин. После установки помощник мельника присоединяется к ним. Если основание цело, постараемся вернуть поток к середине и восстановить колею за день.

Торен посмотрел на мутную воду.

— А если камня осталось только то, что мы сейчас видим?

— Тогда не будем делать вид, что одного дня достаточно. Сначала поймём, чем укреплять берег и сколько материала понадобится. До этого дубы к воде не спускаем. Лучше потерять день на дороге, чем стойку, телегу и людей в ручье.

Гуннар наконец кивнул без привычной гримасы.

— Если утром Освин не найдёт в оси новую беду, то к полудню я заставлю колесо крутиться.

— Не заставишь, а запустишь правильно, — поправил Освин.

— Вот поэтому ты и приедешь смотреть.

Торен провёл ладонью по мокрой бороде.