Ниже есть небо

В дверь постучали. На пороге стоял секретарь с папкой.

— Сергей Викторович, срочный отчёт из транспортного отдела. Обнаружена несанкционированная активность в системе грузовых лифтов. Сектор D-7.

Беляев нахмурился.

Сектор D-7… Именно там находится завод гермодверей.

Совпадение?

Беляев выхватил папку из рук секретаря, небрежно бросив «Спасибо». Пробежав глазами по отчёту, он почувствовал, как внутри нарастает напряжение. Несанкционированная активность, выражаясь простым языком, означала взлом системы. И взлом произошёл именно в том секторе, где работает здешний Дегтерев.

Слишком много совпадений для простого стечения обстоятельств.

— Чёрт, — прошептал Беляев, барабаня пальцами по столу.

Он понимал: времени на раздумья больше нет. Дегтерев-двойник что-то задумал? Его действия связаны с заводом? Но что именно? Саботаж? Диверсия? Или что-то ещё более зловещее?

Надеюсь, просто поломка.

Он снова схватил телефон и набрал номер Хмурова.

— Хмуров, меняй задание. Немедленно направляйся в сектор D-7, на завод гермодверей. Там может быть жарко. И да, возьми с собой всех свободных оперативников. Это операция по задержанию.

Беляев не любил подобные ситуации, когда приходится действовать вслепую, основываясь лишь на косвенных уликах и интуиции. Но сейчас времени на сбор полной картины не было. Дегтерев-двойник, судя по всему, перешёл к активным действиям.

Медлить было нельзя.

В голове промелькнула мысль о простых рабочих. О тех самых винтиках, которые ежедневно трудились на заводе, не подозревая о надвигающейся угрозе. Если Дегтерев-двойник задумал что-то масштабное, под удар могли попасть невинные люди.

Эта мысль заставила Беляева вздрогнуть.

Он вызвал секретаря и приказал оповестить службу безопасности завода о возможной угрозе и усилить охрану периметра.

Время шло мучительно медленно. Каждая минута тянулась вечностью. Беляев сидел как на иголках, ожидая новостей от Хмурова. Он понимал: от действий его заместителя сейчас зависит многое.

Звонок телефона заставил его вздрогнуть.

— Слушаю! — произнёс чекист.

— Товарищ капитан, подозреваемый задержан. Филатов Евгений. Вскрыл систему безопасности лифта, чтобы перевести неопознанный груз. Предположительно — партия гермодверей.

Беляев выдохнул с облегчением.

Филатов Евгений. Не Дегтерев.

Контрафакт. Не диверсия.

Но напряжение не спадало.

— Что за груз? Ты уверен, что там именно гермодвери? — резко спросил Беляев, не давая Хмурову передышки.

— Не знаю, товарищ капитан. Что же ещё можно вывозить с этого завода? Сейчас досматриваем лифт, — ответил Хмуров с лёгкой смешинкой в голосе.

— Хмуров, нарываешься на дисциплинарку! — пригрозил чекист.

— Понял, не дурак. Но всё упрятано в контейнерах. Будем ожидать специалистов.

— Хорошо. Держи в курсе, — ровным тоном произнёс чекист.

Значит, Дегтерев, как и предполагалось, направился вниз. Но все этажи, которые можно было обыскать, уже проверены. Из гигаблока он не выходил. Значит ли это, что он нашёл путь через забетонированные минус сороковые?

Но он же такой же человек, как Рокашов. Пришедший из другой реальности.

В голове Беляева зароились сомнения. Может быть, он переоценил опасность? Поддался паранойе? Вдруг Дегтерев уже коньки отбросил? Там, в коридоре, после самосбора…

Но интуиция, отточенная циклами службы, подсказывала: не мог такой человек так легко сгинуть.

Не успел Беляев погрузиться в размышления, как телефон снова зазвонил. На этот раз звонил Хмуров.

В его голосе слышалось неприкрытое изумление.

— Товарищ капитан, тут такое… В общем, в контейнерах… не гермодвери. А… слизь. Чёрная, серая, серо-буро-малиновая и… мутанты. Много мелких тварей.

— Мутанты?! — переспросил Беляев, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Опиши.

— Товарищ капитан, я таких никогда не видел. Что-то вроде бетоноеда. С зубами — словно иголки. И… с руками. Они все живые, в этой слизи копошатся. Их там много.

Беляев молчал, пытаясь осмыслить услышанное.

Мутанты. Слизь. Завод гермодверей.

Всё это не складывалось в единую картину. Но одно было ясно: дело гораздо серьёзнее, чем он предполагал. И Дегтерев тут уже ни при чём.

— Хмуров, — скомандовал Беляев, — немедленно оцепите этаж. Никого не подпускать. Вызывайте специалистов из отдела «Д» и команду зачистки. И будьте предельно осторожны — неизвестно, на что способны эти твари.

То, что мы пресекли это сейчас, — хорошо. К облегчению, это никак не связано с Дегтеревым.

* * *

Дегтярев

Буквально два часа назад по лестнице топали ликвидаторы. Судя по обрывкам команд и лязгу снаряжения, искали именно Владимира. Ему повезло схорониться в техническом помещении — узкой бетонной кишке между трубами, щитками и ржавыми вентилями.

Если бы в этот момент начался самосбор, до убежища он бы уже не успел. Ведь техническое помещение — не жилая ячейка. Не капсула. Не укрытие. Просто тесная коробка, где человек может спрятаться от патруля, но не от того, что приходит вместе с сиреной и запахом сырого мяса.

Владимир тогда стоял, вжавшись спиной в холодную стену, и слушал, как за дверью проходят тяжёлые шаги.

Один.

Второй.

Третий.

Голоса были приглушёнными, но отдельные слова всё равно пробивались через металл:

— …ориентировка свежая…

— …ликвидаторская снаряга при нём…

— …приказ брать живым, если получится…

Последняя фраза понравилась Владимиру меньше всего.

«Если получится» в этом мире, похоже, означало примерно то же самое, что и «можно стрелять, если дёрнется». Он уже успел понять местные формулировки. Здесь вообще любили говорить мягко о вещах, после которых людей соскребали с пола.

Он простоял так почти двадцать минут. Ноги затекли, пальцы ныли от напряжения, а ладонь намертво сжалась на рукояти «Ералаша». Один раз кто-то остановился прямо у двери. Владимир даже задержал дыхание.

За дверью щёлкнул фонарь.

Потом ликвидатор сплюнул и пошёл дальше.

Только когда шаги окончательно растворились где-то выше, Владимир позволил себе медленно выдохнуть.

Дегтярев прикрыл глаза, стараясь унять дрожь.

Полковник вышел из технического помещения и сел на лестничной площадке минус сорок второго этажа, прислонившись спиной к стене. Дальше по этой лестнице идти было некуда — когда-то нижние этажи забетонировали, потому что не смогли справиться с последствиями самосбора.

Но даже у бетона есть слабые места.

Спекулянты и прочие криминальные личности сумели проделать лаз через метровые толщи пенобетона, чтобы провозить контрабанду из других гигаблоков. Здешний Владимир занимался этим — причём весьма удачно. Потерь при перевозке контрафакта хватало, но талоны на дефицитные товары, по мнению местных, того стоили.

Пальцы полковника судорожно сжимали рукоять «Ералаша». Он не знал, поможет ли это оружие против того, что ждёт его внизу, но всё, что у него было, — трофейный автомат и наган на поясе.

Дегтярев глубоко вдохнул, натянул противогаз, собрался с духом и двинулся.

Откинув хорошо замаскированную под бетон фанеру, он полез в небольшой тоннель — примерно в половину человеческого роста. Около пятнадцати минут он пробирался в раскорячку, пока наконец не выбрался на минус сорок пятом этаже.

Каждый шаг отдавался эхом в тишине заброшенных коридоров.

Внизу было холодно и сыро. Запах плесени и гнили въелся в стены. Дегтярев рефлекторно поморщился. Фонарик, чудом найденный в кармане рюкзака химзащиты, выхватывал из мрака обрывки стен, покорёженные трубы и ржавые гермодвери.

Каждый шорох заставлял его вздрагивать. «Ералаш» поднимался сам собой, готовый выстрелить в любую тень.

Он продвигался медленно, осторожно, стараясь не издавать лишнего шума. В одном из коридоров наткнулся на странные следы — не человеческие, но и не звериные. Нечто среднее. С когтями и перепонками.

Сердце бешено заколотилось.

Здесь действительно обитали твари.

Внезапно впереди, в конце коридора, мелькнула тень.

Дегтярев замер, прижавшись к стене. Тень двигалась быстро и почти бесшумно. Он прицелился, затаив дыхание.

Тень приблизилась.

Фигура была сгорбленной, чем-то отдалённо напоминающей человека. Существо издало хриплый звук, похожий на рычание.

Дегтярев рефлекторно выпустил короткую очередь.

Звуки выстрелов прокатились по коридору. Уши заложило от хлопков огнестрела.

Существо уже лежало замертво в дальнем конце коридора. Владимир понимал: сейчас сюда сбегутся другие твари. Но вместо топота и скрежета когтей по бетону, которых он так ждал, раздался человеческий голос.

— Какой придурок пал…

Голос резко умолк, не договорив фразу.

Из-за угла коридора, что должен был вести к лестнице, появились лучи фонарей.

Владимир быстро смекнул: ребята явно дилетанты. Либо бандюги, либо спекулянты. От встречи и с теми, и с другими ничего хорошего ждать не стоило. Звуки неаккуратных шагов в его сторону тоже намекали, что перед ним далеко не профессионалы.

Поэтому Дегтярев тихо зашёл за первую приоткрытую гермодверь и стал ждать, направив ствол в дверной проём.

Шаги приближались. Уже было слышно, как они перешёптываются.

— Слышь, а если это ликвидаторы? — тихо сказал один. Голос был молодой. Видимо, он первым и кричал.

— Будь это они, мы бы тут уже не базарили, а пошли бы на концентрат. Я — на белый, ты — на красный. Ты моложе, значит, и вкуснее, хе-хе, — подколол его тот, кто постарше.

— Да ну, байки это всё. Они его из плесени делают. Мне дед рассказывал, — ответил молодой.

— Цыть. Этот залётный может быть ещё тут.

Когда старший это сказал, они как раз проходили мимо двери, за которой спрятался Дегтярев.

Мужики прошли ещё два шага.

Полковник одним движением вышел из-за двери и упёр дуло «Ералаша» в затылок тому, кто шёл чуть позади.

— Пушки на пол. И без резких движений, а то мозги по стенам разлетятся, — громко проговорил Дегтярев.

У молодого, которому как раз посчастливилось оказаться заложником, пушка мгновенно упала на бетон, издав характерный металлический стук. Старший лишь остановился, но поворачиваться или бросать обрез не спешил.

— Слышь, мужик. Не знаю, кто ты такой, но давай просто поговорим?

— Бросишь ружьё — будет разговор. Если нет — его смерть на твоей совести.

После этих слов стало слышно, как молодой начал шмыгать носом. Всё его тело затряслось.

— Хорошо. Ты только молодого не губи, — сказал старший и откинул обрез подальше.

— И ты, прежде чем повернуться, тоже оттолкнёшь пушку в сторону, хорошо? — уже мягче сказал Владимир.

Молодой кивнул и пнул свой обрез к стене. После этого оба мужчины медленно повернулись.

Увидев, что они без противогазов, полковник быстро стянул свой.

Но когда в тусклом свете фонаря мужики разглядели лицо полковника, старший из них набрался гонора и заговорил на повышенных тонах:

— Вова! Ты охренел?! Какого самосбора ты в нас из «Ералаша» тычешь?! Совсем крыша поехала? Я чуть в панталоны не нагадил — думал, залётный какой!

Молодой заметно расслабился, но двигаться всё ещё не решался.

— Так, мужик. Я не особо понимаю, откуда ты меня знаешь. Напомни? — немного растерянно ответил Дегтярев.

Для него это был не такой уж неожиданный поворот. Но чтобы так сразу…

— Ты чего, дурак, что ли? — начал было снова ругаться старший, но, увидев серьёзный взгляд Владимира, понял: тот не шутит. — Что ж с тобой стряслось-то? Смену назад не явился на передачку, а теперь ты тут тычешь в своих стволом. Причём ещё и ликвидаторским. И снаряга при тебе тоже ихняя. Давай рассказывай. И ствол опусти, а то по случайности пристрелить можешь.

Теперь старший говорил уже спокойнее, почти сочувственно.

Дегтярев ствол не опустил. Он всё пытался выкорчевать из памяти, которая сейчас напоминала кашу, кто эти двое. Но в голову ничего не приходило.

— Не, так дела не делаются. Сначала вы — потом я. У меня с головой проблемы небольшие, так что вас я не помню.

— Да оно и видно, что с башкой проблемы. Да и Марю ты пристрелил. Теперь хрен знает, что на этаж забредёт, — мужик тяжело вздохнул. — Коля я. Для всех — Саныч. А молой — Сидор. Тебя на передачке заменял. В общем, что рассказывать? С нами ты работал. Папиросы со свободных гигаблоков таскали. И лаз этот мы с тобой вдвоём колупали — аж целый цикл.

— Так, хорошо. Я тебя услышал. Но проблемка у меня: мне башку отбили, и нихрена я не помню. Так ещё и ликвидаторы на пятки наступают.

Владимир не совсем соврал. Но если расскажет, что он пришелец, на него точно посмотрят как на сумасшедшего.

— Ты, Вов, ствол-то опусти. А то малой сейчас реально в портки нагадит.

Дегтярев отошёл на пару шагов и опустил «Ералаш».

— В общем, мужики, обиды на меня не держите, но мне нужно в свободные блоки.

— Да какие обиды. Рано или поздно ликвидаторы должны были прикрыть лавочку. Ты мне только скажи: откуда у тебя их снаряга?

Полковник ненадолго задумался, но всё же рассказал максимально правдивую историю — хотя о многом умолчал.

— М-да. Завалить трёх оперативников — это мощно. Да и теперь достанут они тебя. И из «свободных» дальше тебе нужно, Вов. Как можно дальше. И желательно находиться как можно ниже. До сотого в принципе спуститься можно, но там заброшенные этажи. Последствия там не убирают, и самосбор его знает, что там творится, — начал рассуждать Саныч.

— Это и я сам понимаю. Вот хочу к искателям пробиться. Они всякие байки собирают. А у меня есть парочка — в голову пришли, когда по голове стучали.

Дегтярев слегка ухмыльнулся. Сидор отвёл глаза. А Саныч залился звонким смехом, эхо которого прокатилось по всему этажу.

— Ох, насмешил ты меня. Не возьмут они тебя. На кой ляд ты им сдался? Ты теперь на карандаше у ЧК.

— Разберусь как-нибудь. Ты главное проведи. Я помню, что переход в другой гигаблок на минус шестидесятом. Но кто на посту — не знаю.

— Известно кто. Алчный там. Комаров. Только вот вопрос: пришла ориентировка на тебя или нет? Если нет — пройдёшь. А если да… уж прости, ничем не помогу, — искренне ответил Саныч.

— Ладно уж. Веди, — коротко сказал Дегтярев.

Саныч с Сидором подобрали обрезы и повели полковника по коридору в сторону лестницы.

— Этажи до минус пятьдесят шестого заброшены. А дальше — постовые с другого гигаблока. Если ещё не успели с ними связаться — пройдёшь без проблем. Наверное. Главное, чтобы вопросов к снаряге не возникало. Ну а как к пункту подойдём — там на вагонетку и прямиком через шесть гигаблоков к свободным.

— Звучит как план, — констатировал Дегтярев.

— Это он и есть, Володя. Ты главное не переживай. Своих не бросаем, — ответил Саныч.