Великий поход: путь тягот и свершений. Том 2

В это время партизанский район буквально лихорадило. Происходило массовое дезертирство, и, чтобы предотвратить побеги солдат, в ночной дозор направляли удвоенный караул, однако это не спасало, так как нередко убегали и сами дозорные. Тогда был организован тройной караул, с надеждой на то, что хотя бы один из трех человек заслуживает доверия, но нередко вместо двух дезертиров по факту получали трех. За десять с небольшим дней из отряда сбежало более двухсот человек, оставшихся партизан насчитывалось чуть больше сотни. Чэнь И собрал бойцов и обратился с речью:

«Партизанская борьба очень опасна. Вас могут убить, можно умереть от ран, от болезни, а то и от голода. Все, кто слаб здоровьем, кто не может остаться, кто не чувствует уверенности в своих силах, по собственной воле могут вернуться домой. Они также получат от командования деньги на дорожные расходы. Но, если ты остался здесь, ты должен крепко стоять за свои убеждения, нельзя предавать, нельзя выступать против революции, ты ни в коем случае не должен уступать врагу! Недостойно уходить тайком, не попрощавшись. Нужно пожать руку товарищам и пожелать им удачи. Если ты уйдешь сейчас, то вернуться обратно уже не сможешь, пути назад нет, и не надейся».

Командир сделал небольшую паузу, окинул взглядом собравшихся и провел рукой по лицу:

«Не смотрите, что мое лицо пожелтело и осунулось, что оно покрыто щетиной… я намерен бороться до конца, даже если останусь один. Я не сдамся! Это задача, которую мне поручила партия!»

Один из его охранников по имени Сун Шэнфа поднялся со своего места и со слезами на глазах выкрикнул: «Если вы можете держаться до конца, так почему же мы не сможем?!» После, не скрывая своего восхищения мужеством командира, он поведал присутствующим о том, как в пути тот, превозмогая чудовищную боль, извлекал осколки из своей раны. Слушавшие были потрясены. Несколько человек также повскакивали со своих мест и поклялись: «Мы будем стоять до конца!» Чтобы зажигать в людях пламя, нужно в своей душе нести искру, Чэнь И сам был этим пламенем. Изможденный, с пожелтевшим худым лицом, покрытым отросшей бородой, страдая от страшной боли, он всегда оставался неугасимым пламенем, способным зажечь других.

В те времена многие солдаты Красной армии относились к политрукам пренебрежительно, считая, что их слова – пустая болтовня, не более чем надувательство. Чэнь И был из числа самых первых политических работников, чьи речи всегда имели вес среди личного состава и никем не воспринимались как бесполезная трата времени. Ему не требовались изысканные фразы, чтобы произвести впечатление на подчиненных, и он никогда не пользовался своим положением. Этот революционер считал собственную судьбу неотделимой от судьбы народа, пламенем своей горячей крови разжигал сердца людей. Тем немногочисленным партизанам, что остались в Бэйшань, он воодушевленно объявил:

«Истинные революционеры должны иметь твердую веру. Из одной оставшейся искры разгорится бушующее пламя!»

Когда Чэнь И произносил эти слова, то, должно быть, вспоминал события в Тяньсиньвэй в октябре 1927 года. Это было самое сложное время для войск Наньчанского восстания, когда из всего командного состава остался один политрук полка Чэнь И; повстанцы были дезориентированы, и все войско оказалось на грани хаоса. Большая часть партийцев во избежание преследований, предпочла отправиться в Гонконг либо в Шанхай, где присоединилась к ЦК, некоторые уехали в Советский Союз на обучение. У Чэнь И было несколько вариантов: в Пекине у него оставались одноклассники, в Шанхае жил старший брат, а в провинции Сычуань были многочисленные друзья, однако он распорядился своей судьбой иначе, приняв крайне важное решение вступить в вооруженную борьбу с неприятелем.

Когда началось восстание он еще находился в Ханькоу, так что пришлось спешить, чтобы догнать армию повстанцев. Чжоу Эньлай несколько сомневался относительно назначения Чэнь И в 73-й полк, так как у того было слишком мало опыта, но новоиспеченный политрук уверенно заявил: «Мало опыта – это пустяки! Назначите меня политруком – я справлюсь, дадите в руки оружие – я справлюсь и с этим!» Остатки войск Наньчанского восстания в Тяньсиньвэй возглавили неустрашимый Чжу Дэ, Чэнь И, полный решимости продолжать вооруженную борьбу, и Ван Эрчжо, который обещал не бриться до тех пор, пока революция не одержит полную победу. Если бы остатки войск повстанцев тогда разбежались, Народно-освободительная армия Китая едва ли смогла возникнуть и стать такой, какой мы знаем ее сейчас. Настоящий герой любой революции – это народ, но в критические моменты именно решительность и воля к победе лидера становится единственным, что может спасти ситуацию. На офицерском собрании в Тяньсиньвэй Чжу Дэ объявил:

«Всем известно, что революция потерпела поражение, наше восстание также потерпело поражение… Но нам нужна революция! Товарищи, те, кому нужна революция, следуйте за мной, те, кому нет, ступайте по домам! Вас никто не держит!»

Позже Чэнь И рассказывал, что на том же собрании командир говорил о двух главных идеях повстанческого движения: коммунизм должен победить; революция должна быть добровольной. Партизанскому отряду в Бэйшане в конце 1935 года Чэнь И говорил как раз то же, что Чжу Дэ солдатам в Тяньсиньвэй почти десятилетие назад. Мао Цзэдун утверждал, что «революционеры не боятся поражений», и эта мысль нашла полное и убедительное воплощение в действиях Чэнь И. Искры, которые могут погаснуть при порывах буйного ветра и под косыми струями дождя, иногда обладают невероятной жизненной силой, и даже одна уцелевшая «маленькая искра может привести к большому пожару». В величественной и грандиозной истории китайской революции Чэнь И, без сомнения, является легендарной личностью. Кто-то из полумифических героев древности и современности справлялся с перипетиями судьбы, используя свой богатый жизненный опыт, а кто-то стойко преодолевал трудности, благодаря своему честному и открытому характеру. Чэнь И, вероятнее всего, относится к числу последних.

Маршал утверждал, что в жизни человека [посвятившего жизнь революции] должно быть три больших собрания: первое – торжественное по случаю достижения успехов или празднования победы, когда все воодушевлены, но радость не должна кружить голову; второе – заседание ячейки – собрание соратников для критики и самоанализа, когда следует сохранять ясность разума и не превращать все действо в общественное обвинение и самобичевание. Самое же последнее – траурный митинг, где будет дана финальная оценка всех заслуг и промахов, но в нем вы уже не будете участвовать. Волею судьбы и у него были эти три собрания.

В самоотверженной борьбе встретил Чэнь И рождение Китайской Народной Республики. Ничто во всем мире для него не сравнилось бы с тем грандиозным «собранием», что было на площади Тяньаньмэнь 1 октября 1949 года. И ничто в мире не смогло бы привести его в такое замешательство, как вспыхнувшая в 1966 году «великая пролетарская культурная революция», когда вся территория страны, все эти 9 600 000 квадратных километров, превратились в одну площадку для самого большого в мире собрания для критики. Последнее «собрание» Чэнь И прошло на революционном кладбище Бабаошань в Пекине в январе 1972 года.

Возможно, это была самая скромная траурная церемония, учитывая статус маршала КНР, и, если бы не присутствие на ней Мао Цзэдуна, большая часть китайцев даже не узнала бы о кончине Чэнь И. В самом трудном для китайской революции 1927 году никто не сомневался в стойкости убеждений и бесценном вкладе Чэнь И; прошло почти полвека, цифры 7 и 2 поменялись местами, и в 1972 году многие даже не понимали, почему Мао Цзэдун присутствовал на гражданской панихиде Чэнь И. Решение ехать на похороны бывшего маршала возникло у председателя неожиданно, без предварительной подготовки и договоренности. Едва проснувшись, Мао Цзэдун тотчас велел отвезти его на церемонию прощания прямо в пижаме, и никто не мог его остановить, так что в ближайшем окружении председателя возник настоящий переполох. К тому времени он и сам уже был нездоров.

Никто не мог понять, в чем причина такого повышенного внимания к этой персоне: Чэнь когда-то был маршалом, но к тому времени его лишили воинского звания; он был вице-премьером и министром иностранных дел, но давно уже был не у дел, теперь он был лишь рядовым членом IX съезда, да еще и «представителем правых». Чэнь И был приглашен на XII пленум ЦК КПК восьмого созыва, который проходил в гостинице Цзинси перед IX съездом партии, где оказался единственным участником событий в Тяньсиньвэй, тем, кто сумел удержать остатки армии Наньчанского восстания от распада. Увы, для многих молодых партийцев он был всего лишь «старым правым» и привлекал их внимание лишь как некая «диковинка» и мишень для язвительных шуток.

Неудивительно, что многие не понимали, почему Мао Цзэдун считал себя обязанным присутствовать на церемонии прощания с этим человеком, сам же председатель это прекрасно осознавал. Глядя из окна лимузина на окрестности города по дороге к Бабаошань, он, словно киноленту, прокручивал перед глазами события прошлого: вот Чэнь И передает ему «сентябрьское письмо» и просит вернуться в комитет, вот они бок о бок сражаются с неприятелем… Бежал Линь Бяо, теперь скончался Чэнь И… Едва ли восторженная толпа, скандирующая «Да здравствует председатель Мао!», могла постичь печаль в сердце Мао Цзэдуна, прошедшего извилистый путь от базы в Цзинганшань до празднования победы на Тяньаньмэнь.

9.4. Вечность обратима

Буддисты называют процесс с момента рождения мира до его исчезновения «кальпой»[10]. Десять тысяч кальп – это бесконечно длительный период времени, который не может повториться, ведь он воплощает собой вечность, а она непрерывна и не может начаться сначала. В трактате «Записи о передаче светильников из Цзиндэ» от наставника Вэнь Яня с горы Юньмэньшань округа Шаочжоу сказано: «Не позволяйте времени проходить праздно. Жизнь человека коротка, и вечность не повторяется, потерять ее – совсем не шуточное дело».

13 сентября 1990 года в уезд Лэчан провинции Гуандун приехал никем не замеченный слепой старец, которому было за девяносто лет; он вернулся домой из далеких стран, чтобы наконец обрести покой на родной земле. Много лет назад до своего бегства с континента он был генералом армии Гоминьдана. Почтенный старик не торопился вернуться домой. Вот уже более двадцати лет прошло с момента объявления реформ открытости на материковом Китае, за это время на родину возвратились и те, кто занимал в Гоминьдане более высокие посты, вернулся даже сам исполнявший обязанности президента Ли Цзунжэнь. Что уж говорить о генералах среднего звена: они постоянно приезжали и уезжали, но никто не был настолько осторожен, как этот старик. Он старался скрыть свою личность, сделать все, чтобы никто не узнал его. Этим старцем был печально известный предатель Гун Чу.

Последняя должность, которую он занимал в Красной армии до перехода под знамена неприятеля, – начальник штаба Центрального военного округа; последняя должность, которую он занимал в армии Гоминьдана, – комиссар и по совместительству начальник отдела общественной безопасности города Шаогуань. В 1949 году Шаогуань был освобожден Народно-освободительной армией Китая, возглавляемые Гун Чу войска сложили оружие и сдались. В далеком 1935 году этот командир также под давлением неприятеля перешел на сторону Гоминьдана, но лишь на этот раз вынужденная капитуляция действительно разбила ему сердце. Он сдался Линь Бяо…

Некогда сам Гун Чу был членом фронтового партийного комитета 4-го корпуса Красной армии, партийным комиссаром 29-го полка, тогда его называли одним из «тройки Чжу—Мао—Гун»; Линь Бяо в то время был молодым и молчаливым командиром батальона 28-го полка, фактически его подчиненным. Теперь бывший комбат стал главнокомандующим огромным войском 4-й полевой армии и значительно превосходил по статусу специалиста административной части и по совместительству начальника отдела общественной безопасности. Еще больше превзошли его другие члены «тройки» – «Чжу и Мао».

Капитулировавший Гун Чу бежал в Гонконг. Обычное бегство командира еще могли бы понять, но предательство непростительно в любой армии; так повелось с древности и было во всех политических и военных структурах. Разумеется, Гун Чу это прекрасно понимал. Проживая в Гонконге, он написал книгу «Я и Красная армия», в которой так же, как Чжан Готао, написавший чуть позже книгу «Мои воспоминания», рассказал о своих головокружительных взлетах и высоких должностях в Красной армии и НРА, о событиях и людях давно минувших лет, оставил наполненные чувствами описания. О чем он написал совсем мало и неохотно, так это о том, что с ним стало после того, как он покинул Красную армию. Этой темы автор старательно избегает. Большая же часть его воспоминаний – отмеченное налетом печали повествование о Великом походе Красной армии.

Оставаться в Гонконге Гун Чу было небезопасно, поэтому дети перевезли его в Атланту, США. Он должен был держаться как можно дальше от родины, но чем больше он от нее удалялся, тем острее ощущал свою к ней привязанность, тем отчаянее рвалась назад его душа. Гун Чу, словно оторвавшийся от дерева лист, оказался на чужбине, но взор его все время был прикован к другой стороне земли, преисполненной его горестями и печалями. Так он всматривался вдаль до тех пор, пока не ослеп на оба глаза. Изгнанник долго ждал, молча и терпеливо, в тоске по родине, он все больше осознавал, какой вред нанес Коммунистической партии. Он наблюдал за тем, как его бывшие соратники один за другим возвращаются в Китай, и постепенно его волнение стало исчезать. После того, как Верховный суд КНР постановил прекратить преследование гоминьдановских военных преступников, осуществлявших деятельность в период, предшествующий образованию Нового Китая, Гун Чу, наконец, принял решение вернуться домой.

13 сентября 1990 года бывший генерал в возрасте за девяносто лет вернулся в родной уезд Лэчан провинции Гуандун. Когда-то 63 года назад, в 1927 году, он поднял здесь крестьянское движение и был назначен секретарем партийной ячейки Лэчана; а 41 год назад, в 1949 году, здесь же он был назначен руководителем отдела общественной безопасности и после поражения НРА возглавил переход оставшихся частей на сторону коммунистов. Народное правительство уезда Лэчан в деревне Чанлай отремонтировало для него двухэтажный домик. Вернувшись на родину с чужбины, Гун Чу написал три письма: Дэн Сяопину, Ян Шанкуню и Ван Чжэню, где выражал уважение и признание своим бывшим сослуживцам по Красной армии и современным лидерам КНР.

Дэн Сяопину, своему соратнику со времен восстания в Байсэ, он отдельно направил телеграмму с уведомлением о том, что возвращается из Гонконга на родину. В далекие времена, когда Дэн Сяопин был политкомиссаром 7-го корпуса Красной армии, Гун Чу сначала был в том же подразделении начальником штаба, а затем командующим. Издаваемая за рубежом газета «Янчэн ваньбао» сообщила, что бывший соратник лично позвонил Гун Чу из Пекина. Когда-то, еще будучи коммунистом, командир подыскивал для Чжу Дэ и Чэнь И в своих родных краях место для создания опорной базы; тогда он стал настоящим проводником для своей партии. Затем, перейдя на сторону Гоминьдана, он также помогал Чэнь Цзитану и Ю Ханьмоу орагнизовать ловушку для Сян Ина и Чэнь И; предав КПК, он стал проводником для ее заклятых врагов. Из тройки «Чжу—Мао—Гун» к моменту его возвращения на родину вживых не осталось ни Чжу, ни Мао, ушли из жизни Чэнь И и Сян Ин, Чэнь Цзитан и Ю Ханьмоу, и лишь Гун Чу продолжал жить.

В его жизни было все: сперва он вступил в партию, затем предал ее, честно служил, но стал изменником, сражался с белыми и сражался с красными, наступал и снова отступал, уходил и возвращался. Воспоминания превратились для этого девяностолетнего человека в горькое, стоящее как ком в горле снадобье, которое невозможно проглотить. Слепой старик Гун Чу вслушивался в звучащий в телефонной трубке голос Дэн Сяопина, некогда политкомиссара 7-го корпуса Красной армии, а ныне главного архитектора реформ открытости, и не мог сдержать слез.

Последнее звание, которое Кун Хэчун так же, как и Гун Чу, получил в НРА, было генерал-лейтенант. В 1943 году за присвоение жалования солдат суд приговорил его к трем годам заключения. После освобождения он потерял все должности и звание и был вынужден заниматься мелкой торговлей в Ханькоу, Нанкине и других городах. Больше он не обладал ни чином, ни властью. Однажды решившись на предательство, этот бывший член исполкома ЦК Китайской Советской Республики, член комитета ЦРВС после создания Китайской Народной Республики был вынужден прятаться, словно укрывающаяся от лучей солнца летучая мышь, в отдаленных районах Чунцин, Куньмин, в провинции Юньнань. В феврале 1955 года Кун Хэчун был задержан органами общественной безопасности и передан в руки правосудия. Нужно ли привлекать к суду таких людей? Сама история уже вынесла им беспристрастный приговор. В агусте 1956 года Кун Хэчун умер в больнице в Пекине.

В июле 1995 года девяностопятилетний Гун Чу умер в родном доме в деревне Чанлай уезда Лэчан. Его малая родина стала отправной точкой в его судьбе и в его революционной деятельности, она же стала и конечным пунктом его жизни. Жизнь и смерть человека – не более чем один период, один виток мирозданья, одна кальпа, десять тысяч витков – не более чем образ.

«Жизнь человека коротка и вечность не повторяется, потерять ее – совсем не шуточное дело». Некоторые истины заставляют человека задуматься. Кун Хэчун не смог вернуться к нормальной жизни, а вот Гун Чу, к удивлению, сумел. Судьба Кун Хэчуна не была такой счастливой, как у Гун Чу. Он очень рано умер, но такова была его доля – гораздо раньше избавиться от боли и горечи, подобных тем, что тяготили душу долгожителя Гун Чу.

Глава 10. Обратив взор на Юго-Запад

Чан Кайши впервые входит на Юго-Запад. Лю Сян из сычуаньской армии, Ван Цзяле из Гуйчжоуской армии и Лун Юнь из Юньнаньской армии выступают против Чан Кайши.

В мандариновом саду в уезде Хуанпин обсуждаются кадровые перестановки в КПК перед совещанием в Цзуньи. Циньгунтан навсегда останется в сердце Чжан Вэньтяня. Мао Цзэдун не провидец, но именно он подходит к поворотному моменту с наибольшим осознанием его исторической важности. Красной армии хотелось застать противника врасплох, но Лю Сян предугадал ее действия.

10.1. Одним выстрелом убить нескольких зайцев

Духовное и культурное наследие человечества безгранично, однако жизнь отдельного человека – весьма коротка. В истории немало примеров того, как всего одна фраза может кардинально изменить человеческую жизнь и судьбу, в силу этого у многих людей есть свой девиз.

Девизом Чан Кайши стали слова, которые собственноручно написал его учитель Чэнь Цимэй: «Перед человеком беспримерного мужества не смогут устоять тысячи человек, он же не сможет ничем удовлетвориться». Генералиссимус долгое время бережно хранил эту мудрость в своем сердце, и ему действительно удалось стать таким «человеком беспримерного мужества»: в 1925 году он два раза организовывал поход на Восток против Чэнь Цзюнмина, затем развернул войска и атаковал Ян Симиня из Юньнаньской клики и Лю Чжэньхуаня из Гуансийской клики, одержав стремительную победу.

В 1926 году он разгромил У Пэйфу, а в 1927 – Сунь Чуаньфана.

В 1928 году он атаковал Чжан Цзолиня и Чжан Цзунчана.

В 1929 году он сражался с Ли Цзунжэнем и Бай Чунси.

В 1930 году он бился с Фэн Юйсяном и Янь Сишанем.

В ходе гражданской войны Чан Кайши, державший в своих руках большую армию, отважно сражался и одерживал победу за победой, сметая все преграды на своем пути, и только в противостоянии с Красной армией он не смог продемонстрировать свое «беспримерное мужество». Дважды он пытался достичь высот, но оба раза боялся, что это ему не под силу.

В ноябре 1933 года в самый разгар пятого «карательного похода» войска Красной армии под командованием Пэн Дэхуая неожиданно заняли поселок Хувань, который был всего в одном дне пути от Линчуани. Узнав об этом, обеспокоенный Чан Кайши с охраной лично прибыл на берег реки Фухэ, чтобы найти подходящее место для взлета и приземления гидропланов для эвакуации. В апреле 1934 года Красная армия вплотную подошла к Гуйяну. Чан Кайши так переживал за безопасность аэродрома, что в ту ночь страдал от бессонницы, а под утро совсем расхворался, не имея сил даже встать с постели. В сердцах он отругал своего адъютанта Цзян Сяочжэня за то, что его поселили в комнате со сквозняком, из-за чего его, якобы, продуло. Цзян прекрасно понимал, что истинная причина недомогания главнокомандующего кроется в страхе перед наступлением Красной армии, потому обиделся и проворчал под нос: «Сам трусит, а винит комнату».

Перед лицом Красной армии Чан Кайши вовсе не был «человеком беспримерного мужества», но постоянно думал о том, что «не сможет ничем удовлетвориться». Красная армия смогла прорвать окружение Центрального советского района в Цзянси и отправилась в Великий поход. Сначала Чан Кайши сильно испугался, но потом к нему вернулась былая уверенность, так как он посчитал, что раз Красная армия покинула свою опорную базу и отправилась в трудное и долгое путешествие, то ее боевой дух ослабнет, а солдаты будут мечтать вернуться домой. В истории Китая бродячие разбойники ни разу не одерживали победу: Ли Цзычэн потерпел поражение в горах Цзюгуншань, а Ши Дакай – у реки Даду. Чан Кайши решил, что судьба дает ему шанс не только уничтожить Красную армию, но и местные группировки. «Сначала успокоение внутри, потом – отпор внешнему врагу».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дань (в переводе с китайского «мешок») – мера объема и веса, до современной стандартизации имевшая разные значения, в зависимости от эпохи и сферы употребления. В настоящее время в качестве меры веса составляет 50 кг, а в качестве меры объема – 100 л. Состоит из 100 цзиней.

2

Футяньский инцидент (декабрь 1930 года) – восстание цзянсийских войск Красной армии против власти Мао Цзэдуна и проведения «партийных чисток» в городе Футянь. Был объявлен «контрреволюционным мятежом». Зачинщики были обвинены в связях с Гоминьданом и казнены.

3

«Союз АБ» («АБ туань») – созданная в 1925–1926 годах Гоминьданом тайная антикоммунистическая организация. (Буквы «А» и «Б» означали разные уровни посвящения его членов – провинциальный и уездный). В качестве главного метода борьбы использовал внедрение в организации КПК провокаторов и шпионов, целью которых была дезорганизация коммунистического движения.

4

Реорганизационисты – фракция Гоминьдана, известная как «Ассоциация товарищей по реорганизации китайского Гоминьдана». Декларировала «возрождение духа гоминьдановской реорганизации 1924 года».

5

Мао Цзэдун. Избранные произведения. Т. 1. М.: Издательство иностранной литературы, 1952. С. 37.

6

Там же.

7

Инцидент в южной части провинции Аньхой (он же Инцидент с Новой 4-й армией, январь 1941 года) – нападение правительственных войск на Новую 4-ю армию во время Японо-китайской войны. Привело к полному разгрому подразделения и массовым репрессиям Гоминьдана против КПК. В результате вмешательства Советского Союза на некоторое время конфликт был разрешен.

8

Даян – серебряный «китайский доллар», бывший в обороте в первой половине XX века в Маньчжурии и в Китае.

9

Дословно: «возделывающий вечное». – Примеч. пер.

10

Период времени для перерождения, эон. – Примеч. пер.