Великий поход: путь тягот и свершений. Том 2

После того, как красные командиры были схвачены, Чан Кайши отдал тайный приказ Гу Чжутуну, начальнику Управления по наведению порядка в провинции Цзянси, как можно быстрее уговорить их присоединиться к правительственным войскам.

В особенности председателя интересовал выпускник 1-го набора Академии Вампу Лю Чоуси, с которым он был знаком еще со времен первого Восточного похода и сражения при Мяньху. В то время красный командир служил политкомиссаром 3-й роты 1-го учебного полка. Та решающая битва заложила основу всех дальнейших побед армии Гоминьдана и послужила становлению самого Чан Кайши как военачальника, и генералиссимус всегда помнил отважного офицера Лю, который, несмотря на полученное серьезное ранение, одним из первых в «эскадроне смерти» бросился на штурм городской стены. В том бою Лю Чоуси потерял левую руку.

Чан Кайши приказал Гу Чжутуну позаботиться о пленнике и найти способ уговорить его перейти на сторону Гоминьдана. Гу Чжутун был инструктором по тактике в Академии Вампу, замещал в управлении ректора, а во время обучения Лю Чоуси был его преподавателем и непосредственным командиром. Сам Чан Кайши был председателем общества выпускников Вампу, а Лю Чоуси исполнял обязанности начальника хозяйственного отдела. Гу Чжутун опасался, что бывший курсант не станет его слушать, поэтому решил прибегнуть к помощи его однокурсников. По пути конвоирования пленных от Хуайюйшань до Шанжао и далее до Наньчана к Фан Чжиминю и Лю Чоуси приходило множество знакомых и бывших сослуживцев, безрезультатно пытавшихся убедить их перейти на сторону властей. Сам Гу Чжутун трижды безуспешно обращался к ним.

Сегодня, анализируя факты прошлого, кто-то может упрекнуть Лю Чоуси в том, что накануне сражения при Таньцзяцяо он не прислушался к советам Су Юя и Сюнь Хуайчжоу и поступил своевольно, кто-то станет сожалеть о проявленной им медлительности и нерешительности, однако необходимо воздать должное стойкости его убеждений и непреклонности. Лю Чоуси проявил всю твердость своего характера и силу воли, сумев противостоять как дружеским и сочувственным уговорам, так и угрозам неприятеля. Он неуклонно отвергал заманчивые предложения Чан Кайши и Гу Чжутуна, и всех приходивших к нему бывших сокурсников по Вампу. Лю Чоуси вступил в Коммунистическую партию в 1922 году и был таким же непреклонным коммунистом, как Фан Чжиминь. В своем произведении «Прекрасный Китай» последний описывает непоколебимую борьбу Лю Чоуси и в заключении называет его «Тяньшоу»[9]. Он говорит, обращаясь к своему товарищу по несчастью:

«Смерти нам не избежать. Я не знаю, когда она придет, ведь наша жизнь и судьба попала в руки злейшего врага».

На рассвете 6 августа 1935 года Фан Чжиминь и Лю Чоуси были тайно казнены в Наньчане.

Уничтожением 10-го корпуса Красной армии Чан Кайши был обязан Юй Цзиши и Ван Яоу, в особенности последнему, который разгромил войска красноармейцев на передовой. Командующий фронтовыми частями «карательного похода» на северо-востоке провинции Цзянси Чжао Гуаньтао предупреждал Ван Яоу, преследовавшего 10-й корпус Красной армии:

«Армия коммунистов, несмотря на нехватку вооружения, сильна духом и искусна в стратегии. Войска в Северной Фуцзяни и охранный полк под командованием Юй Цзиши понесли от нее серьезные потери. Сам Юй Цзиши был подвергнут за поражение дисциплинарному взысканию, поэтому вы ни в коем случае не должны быть беспечны. Беспечность – верный рецепт поражения».

Чжао Гуаньтао был одним из преданных соратников Чан Кайши, много раз принимал участие в «карательных походах» в советских районах провинции Цзянси. Ван Яоу запомнил его совет, но никак не мог отказаться от засевшей в его голове идеи своими глазами увидеть тех красных командиров, что испытывают недостаток вооружения и почти не получают довольствия, но каким-то непостижимым образом снова и снова становятся головной болью для прославленных гоминьдановских генералов. В сражении при Таньцзяцяо погиб командир 19-й дивизии Красной армии Сюнь Хуайчжоу, так что у Ван Яоу, который им украдкой восхищался, не было шанса познакомиться с ним. Во время сражения при Хуайюйшань был взят в плен командир 21-й дивизии Ху Тяньтао, и на этот раз Ван Яоу не упустил шанс узнать лично одного из известных красноармейцев. Первая встреча привела гоминьдановского командира в смятение. Позже он писал в своих вспоминаниях:

«На этом красном командире были надеты три штопанные-перештопанные рубашки с многочисленными заплатками и две пары ветхих брюк, на ногах – соломенные туфли разного цвета. Из всех личных вещей он имел при себе лишь старый вещмешок, в котором лежал продовольственный паек и помятая эмалированная кружка. По внешнему виду его невозможно было отличить от рядового солдата».

В том году выдалась суровая зима, стояли лютые морозы. Если бы другие пленные красноармейцы не указали Ван Яоу на своего командира, тот никогда не поверил бы, что перед ним именно Ху Тяньтао. Гоминьдановский командир отошел от первого смущения и заговорил с пленником:

– Председатель Чан дает вам шанс осознать ваши проступки и исправиться. Мы готовы назначить вас на ответственный пост.

– Я считаю, что только революция может нанести решительный удар по империализму, феодализму и военщине, и только в этом случае у Китая есть надежда.

– Мы тоже хотим лучшего будущего для нашей страны и тоже выступаем против агрессии империализма. На каком основании вы считаете, что Гоминьдан вступил в сговор с империалистами?

– Гоминьдан контролирует армию, но не для того, чтобы противостоять Японии, а чтобы вести гражданскую войну. Председатель Чан приглашает офицеров империалистических стран в качестве советников. Разве это не сговор с империалистами?!

– Наша страна не подходит для строительства коммунизма, а вы настаиваете на реализации этой ошибочной доктрины. Провал в этом случае неминуем.

– Общество без эксплуатации и угнетения – самое лучшее из всех возможных! Я готов отдать свою жизнь за дело коммунизма.

– Вы знаете, где сейчас находится Фан Чжиминь?

– Нет, не знаю.

– Какие указания от Фан Чжиминя получили части, прорывающие линию обороны?

– Не знаю.

– Где ваш дом, где сейчас ваша семья? Кто у вас есть из родных? Расскажите, мы позаботимся о них.

– У меня нет дома, нет семьи, никого нет. Мне не нужна ваша забота.

Ху Тяньтао отвели под конвоем к начальнику Ван Яоу – Юй Цзиши, но тому также не удалось ничего у него выведать. Юй Цзиши усмехнулся:

– Как же так, вы, высокопоставленный командир Красной армии, и не знаете, как обстоят дела в ее 10-м корпусе?

На это Ху коротко ответил:

– Я ничего не знаю. Расстреляйте меня.

В 1959 году накануне празднования десятой годовщины со дня образования КНР Ван Яоу был в числе первых освобожденных из заключения военных преступников. Он очень хорошо помнил ту беседу с Ху Тяньтао, состоявшуюся 25 лет назад. Тогда облаченный в новенькую гоминьдановскую форму он вел беседу о судьбе страны, жизни и смерти с красным командиром, одетым в жалкие лохмотья, обутым в разные, видавшие виды соломенные туфли, имеющего при себе лишь измятую эмалированную чашку. И все же в кульминации их разговора Ван Яоу не чувствовал себя победителем. Ху Тяньтао был расстрелян. Воля и решительность коммунистов, в которой гоминьдановский командир убедился в ходе той беседы, еще на протяжении многих лет будоражила его сознание.

Окружение прорвали более десяти тысяч человек из трех полков 10-го корпуса Красной армии, которые добрались до советских районов провинций Фуцзянь, Чжэцзян и Цзянси. Остались только минометная рота без снарядов, пулеметная рота без патронов и 5-я рота 21-й дивизии во главе с Су Юем, а также некоторые легкораненые и больные бойцы и работники штаба корпуса, всего более четырехсот человек. Для тех, кто потерял веру и был готов сдаться, это были остатки разбитой армии, для тех, кто готов был встать и прийти на смену павшим воинам, это были искры негасимого пламени. Из прорвавших окружение подразделений в срочном порядке сформировали передовую дивизию, командиром которой стал Су Юй. У известного китайского композитора Новой эпохи Ли Цзефу есть песня с такими словами:

Словно вода в той огромной реке,Волна за волной продвигаемся вперед,Словно ветер в том высоком небе,Порыв за порывом настигаем противника.

Такой несокрушимой силой была Китайская Рабоче-крестьянская Красная армия. Погиб У Чжунхао, но ему на смену пришел Сюнь Хуайчжоу; пал смертью героя Сюнь Хуайчжоу, тогда войска повел Су Юй. Революционные идеалы и воля к победе, словно немеркнущее пламя, передается из рук одного героя в руки другого.

16 сентября 1948 года Восточно-китайская полевая армия начала битву за Цзинань, окружила его стены, затем победоносно вошла в город. Это сражение стало переломным моментом в противостоянии между Красной армией и армией Гоминьдана, завязавшийся бой потряс небо и всколыхнул землю. Пятнадцать подразделений общей численностью более 320 тысяч человек, атаковавшие Цзинань, возглавил командующий Восточно-китайской полевой армией, заместитель политкомиссара Су Юй, начальник штаба 10-го корпуса Красной армии, некогда прорвавший окружение НРА возле Хуайюйшань.

Четырнадцатью бригадами НРА общей численностью более ста тысяч человек, оборонявшими город, командовал губернатор провинции Шаньдун, командующий 2-м районом по наведению порядка Ван Яоу, некогда возглавлявший 1-ю дополнительную бригаду, преследовавшую Красную армию. Сражавшиеся друг с другом не на жизнь, а на смерть четырнадцать лет назад противники снова скрестили оружие. Вступая в Цзинаньское сражение, Су Юй думал о похороненном в лесу Сюнь Хуайчжоу, казненных в Наньчане Фан Чжимине и Лю Чоуси, расстрелянном Ху Тяньтао. Командир лично провозгласил боевой девиз для войск, штурмовавших Цзинань: «Разбить правительство Цзинаня, захватить живьем Ван Яоу». 24 сентября Цзинань был освобожден. Губернатор провинции Шаньдун Ван Яоу, переодевшись в гражданскую одежду, скрылся, но был пойман народным ополчением в уезде Шоугуан. Весть о победе разлетелась во все концы страны.

Узнали ли о ней пожертвовавшие своей жизнью воины, чьи души упокоились на небесах?

9.3. Чэнь И и «доктрина Чэнь И»

Выдающимся героем трехлетней партизанской борьбы на юге был Чэнь И. За полтора месяца до выступления Красной армии в Великий поход этот отважный командир получил серьезное осколочное ранение правого бедра на передовой позиции Сингуо—Лаоинпань, где располагалась 6-я дивизия 3-го корпуса Красной армии. Раненому требовалась срочная операция, но медицинское оборудование и медикаменты были уже собраны для Великого похода. Один из участников «тройки» главнокомандующих, Чжоу Эньлай, был вынужден вмешаться. Он распорядился подключить генератор для выработки тока, распаковать все необходимое оборудование и немедленно провести Чэнь И требуемую хирургическую операцию. Из-за тяжелого ранения командир не смог участвовать в Великом походе, и Чжоу Эньлай распорядился, чтобы он остался с Сян Ином для выполнения важной задачи – обеспечения обороны базы.

22 октября 1934 года передислоцированный ЦРВС направил телеграмму с указанием учредить Центральный военный округ, командующим и политкомиссаром которого назначался Сян Ин, начальником штаба – Гун Чу, а начальником политического отдела – Хэ Чан. Чэнь И назначения не получил, порученные ему боевые задачи не входили в круг его официальных полномочий, и это не могло не расстроить боевого офицера. Он понял, что Чжоу Эньлай не принимает решений по главным вопросам, после совещания в Цзуньи они все перешли в компетенцию Мао Цзэдуна.

5 февраля 1935 года реорганизованный ЦК разослал срочную телеграмму:

«Для передачи Центральному бюро:

Политбюро и Военный совет, обсудив вопрос о Центральном советском районе, постановили следующее:

Региональные бюро должны продолжать вести партизанскую борьбу на территории Центрального советского района и прилегающих к нему территориях. Все существующие трудности преодолимы, исход борьбы благоприятен. В отношении этого принципа недопустимы никакие отклонения и колебания.

Необходимо срочно изменить все нынешние методы борьбы и способы организации работы, чтобы они соответствовали условиям ведения партизанской войны. Большинство существующих сегодня тыловых организаций и формирований, а также многие устаревшие методы борьбы не отвечают новым целям.

Создать Центральный отдел Революционного военного комитета, членами которого назначить Сян Ина, Чэнь И, Хэ Чана и еще двух человек. Председателем назначается Сян Ин. Все важные военные вопросы должны решаться Военным советом, местные советы могут обсуждать вопросы стратегического и тактического значения.

О получении и ознакомлении с данным постановлением сообщить. Подробности постановления будут переданы в ближайшее время.

Секретариат ЦК КПК».

Эта телеграмма, как и последовавшие за ней «подробности постановления», позволили Чэнь И, хорошо знающему Мао Цзэдуна, предположить, что тот вскоре займет руководящую должность. Такое сообщение просто не могло быть написано Бо Гу и его помощниками.

Чэнь И по-особенному относился к людям, стараясь постичь их взгляд на жизнь и методы взаимодействия с окружающими. Ему удалось хорошо понять Мао Цзэдуна после расхождений во взглядах и противостояния с ним. Чэнь И дважды был избран секретарем фронтового партийного комитета вместо Мао Цзэдуна.

В первый раз это произошло в середине июля 1928 года, когда его оппонент выступал против того, чтобы главные силы 4-го корпуса Красной армии выдвигались на юг провинции Хунань по решению хунаньского партийного комитета. На собрании провинциального комитета в Мяньду при участии советника Ду Сюцзина Чэнь И был избран исполняющим обязанности секретаря фронтового партийного комитета, а затем возглавил 28-й и 29-й полки, выступившие на юг провинции Хунань. Мао Цзэдун в качестве представителя партии возглавил оставшиеся подразделения.

Продвижение на юг провинции Хунань шло медленно, по пути то и дело приходилось сталкиваться с неожиданными трудностями. Сначала одной стремительной атакой красноармейцы захватили Чэньчжоу, где позволили себе устроить небольшую передышку, посетить парикмахерскую, принять душ и даже совершить небольшие прогулки по улицам города. С наступлением темноты враг неожиданно нанес ответный удар. Не в силах сдержать противника солдаты отступали целыми батареями и взводами, разбегались в разные стороны, прихватив с собой трофеи. В конце концов в городе остались лишь командир Ху Шаохай, представитель партии Гун Чу, несколько человек из штаба полка и одна рота Сяо Кэ, и то лишь потому, что заместитель командира в этом хаосе вовремя отдал приказ солдатам оставаться на месте, иначе они бы тоже разбежались.

Несмотря на постигшую войска неудачу, было решено не возвращаться в Цзинганшань. Чэнь И издал «Обращение к народу провинции Хунань», в котором предложил провести «земельную революцию» и модернизировать вооруженные силы в провинции. Затем в Шатянь был направлен 2-й батальон 28-го полка и пулеметная рота с целью проложить маршрут через приграничные территории Хунань—Гуандун—Цзянси. И снова неудача: командир 2-го батальона Юань Чунцюань вместе со своим подразделением перешел на сторону противника. Таким образом, поход на юг провинции Хунань провалился: сначала разбежался 29-й полк, а затем произошла измена целого батальона.

Политкомиссар 28-го полка Хэ Чангун организовал партийное собрание, на котором Чжу Дэ и Чэнь И были подвергнуты серьезной критике, некоторые представители фронтового партийного комитета, например, командир батальона особого назначения Сун Цяошэн, даже потребовали отстранить их от занимаемых должностей. Все же комитет принял решение оставить на своих постах Чжу Дэ и Чэнь И, однако назначить им испытательный срок на три месяца. Неудавшийся поход позволил Чэнь И в первый раз оценить дальновидность Мао Цзэдуна. 24 августа он созвал расширенное заседание, на котором было принято единогласное решение вернуться в Цзинганшань, упразднить фронтовой комитет и создать новый во главе с секретарем Мао Цзэдуном.

Второй раз Чэнь И был избран секретарем фронтового партийного комитета 22 июня 1929 года на VII съезде членов партии 4-го корпуса Красной армии вместо Мао Цзэдуна. Непосредственно перед мероприятием шло непростое обсуждение вопросов военного и партийного руководства и обязанностей обоих комитетов, разгорались ожесточенные споры. 8 июня на совещании в Байша Мао Цзэдун заявил: «Я не могу взять на себя такие непомерные обязанности. Прошу как можно скорее переизбрать секретаря и вывести меня из состава фронтового комитета». Мао Цзэдун просил отставки, и тогда члены фронтового комитета постановили, что исполнять обязанности секретаря должен Чэнь И. Также решили созвать VII съезд 4-го корпуса Красной армии, мнения и предложения разных сторон были разосланы во все подразделения. В то время был провозглашен один из ранних лозунгов Красной армии: «Товарищи, прилагайте все силы для обсуждений!»

Только Линь Бяо, узнав о прошении об отставке Мао Цзэдуна, в ту же ночь написал ему письмо с призывом остаться и продолжить борьбу. Это послание так взволновало Мао Цзэдуна, что он не мог уснуть всю ночь. Обращаясь к ожесточенной полемике того времени, все же следует отметить, что в отношении генеральной линии все придерживались единого мнения, а спорными были лишь те моменты, которые касались более эффективного военного и партийного руководства, более продуманной организации опорных баз.

Исполняющий обязанности секретаря Чэнь И работал и днем, и ночью. На VII съезде членов партии 4-го корпуса Красной армии в Лунъяне он изложил позиции обеих сторон, исходя из необходимости единения партии, и предложил попытаться найти компромиссы и прийти к некоторому «равновесию», «примирению сторон». Мао Цзэдун выступал категорически против примирения. Военный подход и ультрадемократизация примирения исключали критику. Идея абсолютного контроля над армией со стороны партии также не была принята большинством делегатов, а Мао получил строгое предупреждение от руководства КПК. Это и была «доктрина Чэнь И», о которой председатель впоследствии говорил. Сам Чэнь И, который и не догадывался, что является автором этой «доктрины», был избран секретарем фронтового комитета, во второй раз обойдя Мао Цзэдуна.

После VII съезда Мао Цзэдун с супругой Хэ Цзычжэнь направился в Цзяоян, где находился Особый комитет Западной Фуцзяни, чтобы восстановить силы и затем приступить к работе. Перед отъездом из Лунъяня каждый из членов специального комитета западных регионов провинции Фуцзянь получил по тридцать юаней. Сопровождающий Мао в этой поездке Цзян Хуа позже вспоминал: «Все, кто отправился в путь, были несколько разочарованы». Разочарованный Мао Цзэдун все же не отступил от своего мнения. Перед тем как отправиться в Шанхай с рабочим докладом для ЦК, Чэнь И прибыл в Цзяоян, где они смогли встретиться и обменяться идеями с Мао Цзэдуном, однако, к общему мнению им прийти не удалось: завязался спор, каждый отстаивал свою точку зрения. Все споры происходили один на один: Чэнь И был категорически против доносов и пересудов за спиной, поэтому все сказанное тогда осталось между ними.

Первым из руководства ЦК КПК, кого Чэнь И встретил в Шанхае, был представитель Постоянного комитета Политбюро Ли Лисань, которому новоизбранный секретарь правдиво изложил все обстоятельства VII съезда членов партии 4-го корпуса Красной армии. Если Чэнь И можно назвать пламенем, то Ли Лисань был настоящим взрывом. Этих двух революционеров многое объединяло: они вместе учились, а потом работали во Франции, также вместе под конвоем вернулись на родину на корабле. По дороге домой среди их попутчиков произошел забавный спор: один сычуанец стал утверждать, что жители провинции Хунань не сильны в шахматах, хунаньцы же возражали, мол, это жители провинции Сычуань вообще играть не умеют. Решили проверить, и сычуанцы выбрали своим представителем Чэнь И, а хунаньцы – Ли Лисаня, и устроили между ними поединок на шахматной доске. Ли Лисань уступал снова и снова, расстановка его фигур становилась все более невыгодной. Под смех окружающих вспыльчивый хунанец побагровел, сгреб фигуры с доски и бросил их в море. Спустя несколько лет их пути снова пересеклись, но теперь первый из «шахматистов» стал одним из руководителей революционных баз, созданных вооруженными силами рабочих и крестьян, а второй – одним из лидеров ЦК КПК.

По требованию руководства партии Чэнь И подготовил пять отчетных документов, в том числе «Доклад об истории армий Чжу Дэ и Мао Цзэдуна и их текущем состоянии», «Общий отчет о партийной деятельности Чжу Дэ и Мао Цзэдуна», где беспристрастно и подробно отразил все аспекты деятельности 4-го корпуса Красной армии. Именно на основании этих отчетов Чжоу Эньлай, Ли Лисань и другие руководители ЦК смогли прийти к выводу, что опыт Чжу Дэ и Мао Цзэдуна является уникальным для Китая и достоин широкого распространения и применения. Руководство партии долго обсуждало эти вопросы и, наконец, по инициативе Чжоу Эньлая Чэнь И подготовил «сентябрьское письмо ЦК», в котором было представлено решение «о необходимости вернуть Мао Цзэдуна на пост секретаря фронтового партийного комитета», и таким образом на самом высоком уровне была утверждена его руководящая роль. Это письмо стало важным предписанием ЦК КПК и сыграло знаковую роль в истории китайской революции. Чэнь И способствовал тому, чтобы Чжоу Эньлай, Ли Лисань и другие партийные руководители по достоинству оценили 4-й корпус Красной армии, а те, в свою очередь, помогли ему понять Мао Цзэдуна. В сознании Чэнь И произошла настоящая революция.

Однако первая же новость, которую он узнал по возвращении в советские районы, разочаровала его. На очередном съезде членов партии 4-го корпуса Красной армии некоторые делегаты предложили Мао Цзэдуну вернуться к руководящей работе. Пэн Дэхуай, Пэн Ху и Го Хуажо написали ему письмо от имени съезда, но в ответ Мао категорически заявил, что является ярым противником перемирия и занимает прочную позицию в отношении «доктрины Чэнь И», так что не может вернуться до тех пор, пока от нее не откажутся окончательно. Его ответ потряс Чэнь И, даже не предполагавшего, что негодование Мао Цзэдуна в его адрес превзойдет неприязнь к Лю Аньгуну, который первым спровоцировал эти споры, обвинив того в «насаждении патриархальной системы».

В Шанхае члены ЦК неоднократно высказывали мнение, что разногласия Мао Цзэдуна с Чэнь И слишком серьезны, поэтому даже рассматривалась возможность направить последнего на границу провинций Хубэй, Хунань и Аньхой или в районы правобережья реки Юцзян. Чэнь И категорически заявил: «Есть одно незаконченное дело. Мы не вызвали Мао Цзэдуна обратно в совет. Как только решится этот вопрос, можно и мне будет подумать о дальнейшей работе». Теперь стало очевидно, что Мао Цзэдун не простил его, так что он действительно оказался в безвыходном положении. Это была личная дилемма Чэнь И.

Справедливость требует движения только вперед, отступать нельзя. Именно в это время Чэнь И сумел проявить невероятное великодушие и непредвзятость, которые впоследствии пронес через всю свою жизнь. Он заявил, что взгляды, называемые Мао Цзэдуном «доктриной Чэнь И», не являются пролетарскими, и он сам готов вместе со всеми отказаться от них. Фронтовому партийному комитету было представлено для обсуждения «сентябрьское письмо», а затем его направили с посыльным в Цзяоян, чтобы передать Мао Цзэдуну. Чэнь И также лично написал ему и просил как можно скорее вернуться в комитет. Этот командир никогда не склонял голову перед трудностями, но всегда был готов уступить правому делу.

Мао Цзэдун вернулся воодушевленным. Чэнь И искренне критиковал себя в разговоре с ним и передал привет Ли Лисаня от имени ЦК. Сам же Мао заверил, что после съезда он написал те резкие слова, что испортили отношения между ними, лишь по причине недомогания и плохого настроения. Он написал в ЦК и Ли Лисаню письмо, в котором заверял, что под их чутким руководством в 4-м корпусе Красной армии вскоре будет достигнуто единение. Там были и такие слова: «С прибытием товарища Чэнь И намерения ЦК были в полной мере реализованы». Мао действительно был убежден в искренности Чэнь И, и когда позже речь зашла о работе для него, также с искренностью сказал: «Вам никуда не нужно ехать, оставайтесь здесь».

Вскоре необходимость куда-либо ехать отпала сама собой: Красная армия, ряды которой насчитывали более 86 тысяч человек, выдвинулась в Великий поход, а Чэнь И остался оборонять самую опасную и самую важную опорную базу. Он стал одним из членов Военного комитета советских районов только после совещания в Цзуньи, благодаря содействию Мао Цзэдуна. Однако возвращение к власти сопровождалось серьезной опасностью для жизни командира.

Из-за предательства Гун Чу партизанские отряды в районе Бэйшань несли серьезные потери, и Чэнь И прилагал все усилия, чтобы спасти бедственное положение. Он взял с собой двух охранников и в течение почти двух недель добирался до места дислокации отряда, передвигаясь только в ночное время суток и не останавливаясь даже в непогоду. Из-за сильного истощения и нагрузок старые раны командира воспалились, но рядом не было ни врачей, ни лекарств. При помощи охранников он промывал рану родниковой водой, пытаясь очистить ее от гноя и остановить кровотечение. Его мучения приводили в ужас сопровождающих солдат: при каждом прикосновении к ноге все тело, словно от удара электрическим током, пробивала дрожь, лицо желтело, как воск, и покрывалось испариной. Немного передохнув после очередной манипуляции с раной, Чэнь продолжал: он привязывал травмированную ногу ремнями к дереву и при помощи кого-нибудь из сопровождающих извлекал отломки кости и осколки, которые остались после операции. Не взирая на все трудности, командир и его охранники сумели вовремя добраться до партизанского отряда в районе Бэйшань.