Великий поход: путь тягот и свершений. Том 2

В сентябре 1934 года, накануне выхода основных сил Красной армии из советских районов, Народный комитет выпустил «Указания для советских комитетов приграничных и военных районов»:

«В условиях боевых действий мы должны проявить особенную бдительность и обеспечить быстрое принятие решений. Каждая возникающая проблема должна быть решена в срочном порядке, недопустимо даже малейшее отлагательство. Участь задержанных контрреволюционных элементов должна решаться на месте».

Председателем Народного комитета Китайской Советской Республики был Чжан Вэньтянь. В соответствии с этими указаниями накануне Великого похода были тайно казнены лидеры восстания в Нинду Цзи Чжэньтун и Хуан Чжунъюэ.

Самой противоречивой фигурой в этой истории был Сян Ин. Он первый из красных командиров выступал против расширения движения за искоренение контрреволюции в советских районах. В начале 1931 года, едва вступив в должность исполняющего обязанности секретаря Центрального бюро КПК в советских районах, он выразил категорическое несогласие с разрешением Футяньского инцидента[2]. В отношении этих событий Мао Цзэдун в «Ответе на возражения фронтового комитета» выражал однозначную позицию:

«На этот раз задержано более 4 400 участников “союза АБ”[3], занимавших в том числе должности командующего фронтовыми частями, главнокомандующего и командующего дивизиями. Знамя бунта уже поднято, зачинщиками было орагнизовано пять выступлений, так что, если не принять срочных и жестоких мер по их уничтожению, боюсь, Красная армия закончит свое существование».

Сян Ин отстаивал противоположную точку зрения. 16 января 1931 года на второй день после учреждения Центрального Бюро Китайской Советской Республики он издал резолюцию «В отношении инцидента в Футяни», где, несмотря на то, что факт сотрудничества «союза АБ» и зачинщиков мятежа был доказан, подчеркивал, что Футяньский инцидент не является контрреволюционным бунтом под руководством лидеров этой реакционной организации. Антипартийные и антиреволюционные действия проявились лишь в «объективности». Сян Ин указал на две ошибки, которые были допущены в оценке футяньских событий: «во-первых, это движение не было массовым»; а «во-вторых, красный террор устраивается не массами, а, напротив, сам является средством, используемым для устрашения масс».

Современные исследователи партийной истории считают этот отчет первым документом, в котором была изложена объективная и справедливая оценка Футяньского инцидента. В условиях того времени требовалось не только умение трезво и беспристрастно оценивать все обстоятельства сложившейся ситуации, но и немалая смелость, чтобы высказать мнение, отличное от официального. Все документы, включая ответ Мао Цзэдуна на доклад фронтового комитета ЦК, резолюцию Центрального бюро советских районов, отчеты Революционного рабоче-крестьянского комитета, рапорты Чжу Дэ, Пэн Дэхуая, Хуан Гулюэ, Цзэн Шаня или письма Чэнь Чжэнжэня, единогласно объявляли Футяньский инцидент «бунтом, учиненным “союзом АБ” совместно с заговорщиками». Его называли не иначе как «чудовищным преступлением», «подрывающим решительность в классовой борьбе» против «контрреволюционных элементов», любой несогласный с этим мнением объявлялся «реорганизационистом»[4] и сторонником «союза АБ» и «заговорщиков».

Именно несогласие Сян Ина с арестами участников Футяньского инцидента и его противостояние фронтовому комитету, длившееся с января 1931 года, когда было создано Центральное бюро, и до апреля 1931 года, когда представители ЦК КПК прибыли в советские районы провинции, позволило недопустить увеличения масштабов «чисток» в Цзянси. Это стало важным историческим успехом Сян Ина, но за свою позицию он подвергся серьезной критике со стороны ЦК, а за «ошибочность» в оценке бунта в Футяни, его сместили с поста секретаря фронтового комитета.

Однако даже такой человек, обладающий способностью трезво оценивать ситуацию и решительно выступающий против расширения «чисток», после Великого похода Красной армии отступил от своих убеждений и стал с размахом вести кампанию по искоренению контрреволюционных элементов. Он утверждал: «Если мы не уничтожим землевладельцев, зажиточных крестьян и антиреволюционные элементы, то они уничтожат нас». Некоторые офицеры 5-го корпуса, участвовавшие в Наньчанском восстании, после завершения Великого похода остались служить в органах ЦК и подразделениях Красной армии, но Сян Ин считал, что раз эти люди кода-то служили в армии Гоминьдана, то доверять им нельзя. Однажды он сказал секретарю партийного комитета уезда Дэнсянь Чэнь Мэнсуну и председателю уезда Дэнсянь Чжун Цзяяо: «Эти люди ненадежны, с ними нужно что-то решать». Каким образом решать? Чжун Цзяяо позже вспоминал:

«Сян Ин под предлогом проведения собрания направил связных, чтобы оповестить этих десятерых с небольшим человек из 5-го корпуса о необходимости присутствовать на мероприятии. После прибытия сопровождающие связные остались внизу, а те люди поднялись наверх. Сян Ин сообщил, что они обвиняются в совершении преступления, после чего те были связаны и в тот же вечер казнены».

На следующий день родственники некоторых убитых пришли справиться об их местонахождении, на что им сообщили о переводе тех на другое место службы. Суровые времена требуют суровых действий. Во времена потрясений важнее всего понять, кто друг, а кто враг, но и сделать это сложнее всего. Мао Цзэдун говорил:

«Революция – это не званый обед, не литературное творчество, не рисование или вышивание; она не может совершаться так изящно, так спокойно и деликатно, так чинно и учтиво. Революция – это насильственный акт, это беспощадные действия одного класса, свергающего власть другого класса»[5].

Также ему принадлежит другая известная фраза:

«Кто наши враги и кто наши друзья? Вот вопрос, который имеет в революции первостепенное значение. Основная причина того, что в прошлом все революционные бои в Китае приносили лишь очень незначительные результаты, заключалась в неумении революционеров сплотить вокруг себя подлинных друзей для нанесения удара подлинным врагам»[6].

Оба эти афоризма весьма глубокомысленны, они были высказаны в разное время, с разными целями, и повторялись потом разными людьми. Так, во время бунтов чаще звучало первое суждение, во время реабилитации несправедливо репрессированных – второе.

В круговороте истории множество людей подвергается несправедливым обвинениям, но обнаруживается это лишь со временем. Революционная стойкость Сян Ина, который без лишних раздумий решил вопрос с «ненадежными» элементами, не вызывает никаких сомнений. Он упорно вел партизанскую войну в течение трех лет вплоть до начала Войны сопротивления японским захватчикам, однако у него не было достаточного времени, чтобы извлечь уроки из этого опыта, точно установить, кому можно доверять, а кому нет. Этому командиру удалось прорвать окружение и спастись во время Инцидента в южной части провинции Аньхой[7] в январе 1941 года, однако вражеская пуля настигла его во сне. Сян Ина застрелил Лю Хоуцзун, его охранник, один из тех, кому, как он считал, можно было доверять. Так трагично оборвалась жизнь Сян Ина, одного из видных революционеров эпохи.

9.2. Разбитые войска. Тлеющие искры

После того как Красная армия прорвала окружение и пошла на запад, самым крупным из находившихся в окрестностях Центрального советского района подразделением был ее 10-й корпус. В октябре 1934 года 7-й корпус под командованием Сюнь Хуайчжоу, ставший авангардным на Севере в борьбе с японскими захватчиками, достиг расположенных на северо-востоке провинции Цзянси опорных баз и там соединился с 10-м корпусом под руководством Фан Чжиминя. В первой половине ноября ЦРВС издал приказ о слиянии двух корпусов в единый 10-й корпус Красной армии, командиром которого был назначен Лю Чоуси, а Фан Чжиминь стал председателем военно-политического комитета. В новое подразделение вошли три дивизии, одна из которых (19-я) ранее входила в 7-й корпус, а 20-я и 21-я – в 10-й, таким образом, его общая численность составила более десяти тысяч человек. Это внушительное войсковое соединение просуществовало всего два месяца – с ноября 1934 года до конца января 1935 года – и было полностью уничтожено неприятелем. По этому поводу Чжу Дэ впоследствии сказал с горечью, что, несмотря на все старания, реорганизация не помогла сохранить силы.

Первое сражение вновь сформированного корпуса состоялось в городе Таньцзяцяо. Командиры решили, что вражеская армия находится еще достаточно далеко, кроме того, преследование велось силами одного единственного подразделения – 1-й дополнительной бригады НРА, состоящей всего из трех полков, правда, хорошо оснащенных и вооруженных. Три дивизии 10-го корпуса Красной армии были почти равны силам противника, но при этом имели более выгодное положение: местность в районе заставы Унигуань и Таньцзяцяо гористая, а скалы покрыты густым лесом, что весьма удобно для организации засады. В то время Красная армия испытывала сильный недостаток боеприпасов и ресурсов, так что уничтожение 1-й дополнительной бригады неприятеля могло бы пополнить не только материальные ресурсы, но и личный состав подразделения за счет перешедших на сторону коммунистов солдат. Лю Чоуси решил повести войска в бой именно в этом месте, и не нашлось никого, кто бы ему возразил.

Нужно отметить, что с учетом рельефа местности диспозиция для решающего сражения была выбрана грамотно, однако «выбор противника» был крайне неудачным. 1-я дополнительная бригада НРА была сформирована зимой 1933 года на основе 3-го учебного полка Баодинской академии, ее командиром был Ван Яоу, уроженец города Тайань уезда Шаньдун, выпускник 3-го набора Академии Вампу, один из самых смелых и талантливых полководцев армии Чан Кайши. Подразделение было хорошо подготовлено и оснащено, в его командующий состав вошли в основном выпускники военных учебных заведений, прошедшие серьезную подготовку, а большинство солдат были крепкими и выносливыми выходцами северных территорий Китая. Слово «дополнительный» лишь вводило в заблуждение, наводя на мысли о «несерьезности» бригады, однако это подразделение было весьма боеспособным и входило в состав регулярной армии Чан Кайши.

Лю Чоуси не принимал Ван Яоу всерьез. В 1924 году, когда будущий красный командир поступил на первый курс 1-го набора Академии Вампу, его противник был еще безусым юнцом, продававшим печенье в шанхайской кондитерской Юйшань. В 1922 году Лю Чоуси вступил в Коммунистическую партию. Жизненный и партийный опыт этого командира можно без преувеличения назвать легендарным: он участвовал в Движении 4 мая, был телохранителем Сунь Ятсена, потерял левую руку в сражении при Мяньху во время похода на восток, однако несмотря на это принял участие в Наньчанском восстании, а затем уехал в Советский Союз и поступил на учебу в Московскую военную академию имени М. В. Фрунзе. Никто из командиров красноармейцев, за исключением Цзо Цюаня, не мог сравниться с этим выпускником 1-го набора Академии Вампу и военной академии имени М. В. Фрунзе в плане военной подготовки и мастерства. Все это наполняло его несокрушимой уверенностью в себе.

Получив должность командира 10-го корпуса и по совместительству 20-й дивизии в его составе, Лю Чоуси рвался в бой, надеясь переломить сложившуюся ситуацию в пользу Красной армии, и тогда это было для него важнее всего. К великому сожалению, он недооценил своего соперника, бывшего юного торговца сладостями в Шанхае. Красный командир не ожидал, что, когда его войска будут продвигаться на юг вслед за подразделениями Наньчанского восстания, им преградит дорогу дополнительный батальон 1-й армии под командованием Ван Яоу.

Во время сопротивления четвертому «карательному походу» Лю Чоуси находился в должности командира 21-й Красной армии, которая в течение двадцати четырех дней стойко обороняла стратегически важный пункт Ихуан. Атаковало позиции красноармейцев подразделение НРА под командованием Ван Яоу, сильными сторонами которого было умение вести за собой войска и планировать бой. Он командовал 74-й дивизией, созданной на основе одного из пяти опорных формирований армии Гоминьдана – 4-го корпуса НРА. Лю Чоуси не имел четкого представления о силах дополнительной бригады под командованием Ван Яоу, тот же, напротив, был хорошо осведомлен относительно 10-го корпуса Красной армии. Он проинформировал находившихся в его подчинении командиров о раскладе сил красноармейцев: «Председатель политического комитета 10-го корпуса армии коммунистов – Фан Чжиминь, командир корпуса – Лю Чоуси, заместитель командира корпуса – Сюнь Хуайчжоу. В этом корпусе три дивизии, должность командира 19-й дивизии по совместительству занимает также Сюнь Хуайчжоу, командир 20-й дивизии – Ван Жучи, командир 21-й дивизии – Ху Тяньтао. Командир корпуса и командующие дивизиями волевые и опытные вояки, однако самый серьезный противник из них – заместитель командира корпуса».

Ван Яоу ошибся лишь в двух моментах: Фан Чжиминь был председателем военно-политического комитета 10-го корпуса Красной армии, а не «политического комитета», а командиром 20-й дивизии был не Ван Жучи, а Сюнь Хуайчжоу. Относительно Лю Чоуси, своего предшественника по выпуску Академии Вампу, Ван Яоу был не слишком высокого мнения, считая более опасным Сюнь Хуайчжоу, генерала, который никогда не учился в военной академии, а буквально «родился и вырос» в рядах Красной армии.

Организация засады при Таньцзяцяо была своего рода проверкой на прочность для 10-го корпуса, от которой зависело, сможет ли Красная армия удержать позиции на юге провинции Аньхой или будет уничтожена неприятелем. Для нанесения фронтального удара 20-я и 21-я дивизии красноармейцев расположились на правой стороне от засады; а 19-я дивизия – с левой, чтобы после начала атаки отрезать неприятелю возможности к отступлению. 19-ю дивизию не стали выдвигать на ведущее атакующее направление, несмотря на то, что бывший командир 7-го корпуса, на тот момент комдив, Сюнь Хуайчжоу и начальник штаба 10-го корпуса Су Юй считали, что главный удар должен быть нанесен именно ее силами, так как она обладала большим опытом ведения боя в полевых условиях, а также стремительностью и мощью, в то время как созданные меньше года назад 20-я и 21-я дивизии недостаточно подготовлены, и их действия могут оказаться неэффективными. Однако Лю Чоуси был непреклонен в своем решении. 20-я и 21-я дивизии прежде находились под его командованием, поэтому он был уверен, что по силе они серьезно превосходят 19-ю дивизию, и настаивал на исполнении первоначального плана дислокации.

14 декабря дополнительная бригада НРА перешла в наступление, причем в авангарде шел 2-й полк, а 3-й и 1-й полки следовали в непосредственной близости через заставу Унигуань и Таньцзяцяо. Засада 10-го корпуса Красной армии была хорошо продуманной и спланированной. Авангардный отряд 2-го полка Ван Яоу прошел эти позиции, не обратив внимания на появившихся вдоль дороги людей, которые вели себя как обычные крестьяне: кто-то собирал хворост, кто-то обрабатывал землю, кто-то просто шел по своим делам. Командир авангардного полка Чжоу Чжидао не заподозрил ничего странного и не направил никого на разведку. Многочисленные подразделения НРА продолжили продвижение вперед. Представилась хорошая возможность атаковать неприятеля, но открывать огонь было преждевременно, так как его командование еще не вошло на условленную территорию нападения.

Увы, солдаты и офицеры 20-й и 21-й дивизий проявили нетерпение и начали стрелять раньше времени. Войска НРА немедленно были подняты по тревоге и контратаковали, занимая высоты по обочинам дороги. Располагавшиеся в засаде части Красной армии были вынуждены вступить в бой. Если бы 20-я и 21-я дивизии дождались появления командования противника, а затем окружили его и смогли разгромить, то исход этой битвы мог быть совсем иным. Участники тех событий Ван Яоу, Чжоу Чжидао и другие еще долго испытывали невольное чувство страха, вспоминая о произошедшем и представляя, чем могло обернуться такое положение. Имеющие недостаточный опыт боевых действий в полевых условиях и неважную идеологическую подготовку 20-я и 21-я дивизии последовательно атаковали передний фланг частей неприятеля, надеясь сокрушить его одним ударом. В ожесточенной схватке противники несколько раз вступали в рукопашный бой. Был ранен командир полка НРА Чжоу Чжидао. Части 10-го корпуса Красной армии действовали несогласованно, так что даже после четырех ударов им не удалось сокрушить врага. 19-я дивизия не успела занять запланированную позицию для нанесения главного удара и не смогла выбраться из ущелья.

Инициатива наступления быстро перешла в руки НРА. Ван Яоу запретил своим войскам отступать и перебросил объединенный усиленный батальон и 3-й батальон 3-го полка на подкрепление 2-му полку. Командиру 3-го полка Ли Тянься был отдан приказ возглавить основные силы и атаковать по левому флангу 10-й корпус Красной армии. По его приказу командир 1-го полка Лю Баодин направил часть войска, чтобы занять позиции на заставе Унигуань. 19-я дивизия под командованием Сюнь Хуайчжоу однажды уже побеждала дополнительную бригаду НРА, которую на этот раз атаковали три дивизии Красной армии. В самом начале сражения ее удалось застигнуть врасплох, однако дальше 10-й корпус Красной армии не сумел своевременно отразить ее атаку. Сражение за командную высоту на заставе Унигуань стало решающим. Наконец 19-я дивизия смогла вступить в бой, но было уже слишком поздно. Бесстрашный Сюнь Хуайчжоу лично повел солдат. Позже Ван Яоу вспоминал:

«Атаки Красной армии трижды заканчивались поражением, однако ее солдаты оставались преисполнены боевым духом. Они были неуклонны в своей решимости разбить нашу дополнительную 1-ю бригаду, снова и снова вступали в жестокий бой. Со стороны Красной армии поднялось около тысячи солдат и перешло в наступление по направлению усиленного батальона и понесших наиболее сильные потери 1-го и 2-го батальонов 2-го полка. Возникла реальная опасность, что силы нашей бригады будут разбиты одним решительным ударом, ситуация накалилась и стала крайне опасной».

Ван Яоу лично прибыл на передовую командовать боевыми действиями и приказал всем подразделениям сосредоточить минометную и огневую мощь на наступающей Красной армии.

«Командир 2-го полка Чжоу Чжидао доложил, что во время четвертого наступления противника десяток бойцов Красной армии, невзирая на шквальный огонь, бросились на помощь одному раненому и вытащили его с поля боя. Судя по всему, этот спасенный был высокопоставленным офицером».

Спасенным из-под шквального огня офицером оказался раненный в бою Сюнь Хуайчжоу. Принято считать, что самым молодым из офицеров командного состава Красной армии был двадцатипятилетний командир полка Линь Бяо, но на самом деле в 1933 году, когда Сюнь Хуайчжоу был назначен командиром 7-го корпуса Красной армии, ему исполнился всего двадцать один год. 7 сентября 1927 года он принял участие в Восстании осеннего урожая, еще будучи молодым студентом из уезда Люян провинции Хунань, затем направился на знаменитую базу в Цзинганшань. Он вошел наряду с Чэнь Боцзюнем и Ван Ляном в тройку прославленных молодых и образованных ротных командиров 31-го полка Красной армии.

Чэнь Боцзюнь и Ван Лян были студентами Уханьского филиала Академии Вампу 6-го выпуска, Сюнь Хуайчжоу никогда не проходил обучения в военном учебном заведении, однако этот талантливый военный находился в подчинении выпускника 4-го набора Академии Вампу, знаменитого командира Красной армии У Чжунхао и постоянно учился у своего наставника, стоящего в одном ряду со знаменитым Линь Бяо. В девятнадцать лет Сюнь Хуайчжоу стал командиром дивизии, в двадцать – армейского корпуса. В феврале 1933 года в сражении при Хуанпи во время четвертого «карательного похода» он возглавил 21-ю армию, которая отрезала пути отступления 52-й дивизии армии Чан Кайши, создав тем самым условия для полного уничтожения врага, за что был награжден медалью «Красной звезды» 2-й степени и получил особую благодарность от ЦРВС.

Су Юй, ставший одним из самых грамотных полководцев Народно-освободительной армии Китая, рассказывал, что Сюнь Хуайчжоу был отличным боевым командиром, закаленным в революционной борьбе, смелым и находчивым в сражении. Он никогда не отступал перед трудностями, при этом был скромным и доброжелательным, хорошо ладил с простыми солдатами. Су Юй был старше молодого генерала на пять лет. Сюнь Хуайчжоу был ранен пять раз, и последнее ранение в сражении при Таньцзяцяо стало для него фатальным: он скончался при отступлении Красной армии. Находясь в тюремном заключении, Фан Чжиминь писал об этом командире в автобиографии «Краткое изложение моего опыта революционной борьбы»:

«Товарищ Сюнь Хуайчжоу, командир 19-й дивизии, погиб в результате серьезного ранения. Он был славным командиром Красной армии, за два года руководства 7-м корпусом одержал бесчисленное количество громких побед, изъял у неприятеля более шести тысяч винтовок, несколько десятков пушек. Ему было всего 24 года».

Искусный боевой командир Красной армии трагически погиб в сражении при Таньцзяцяо. Едва уцелевший в том сражении гоминьдановский командир Ван Яоу сумел предотвратить неминуемое поражение и превратить его в победу, при этом смог извлечь максимальную выгоду из сложившегося положения. Он направил пешую роту разыскать тело Сюнь Хуайчжоу, вскоре солдаты схватили человека, который участвовал в предании земле тела погибшего, и от него узнали, что командир был похоронен в лесу. Место захоронения было найдено и раскопано, чтобы сделать фото останков Сюнь Хуайчжоу в качестве подтверждения его смерти, однако обнаружилось, что покойный лежит в могиле без одежды. Положение Красной армии было крайне тяжелым, нехватка снабжения ощущалась весьма остро. Ван Яоу подтверждает это в своих воспоминаниях:

«Одежда офицеров и солдат Красной армии была настолько изношена, что едва защищала тело. Из-за ее нехватки павших в бою солдат и офицеров хоронят обнаженными, чтобы передать их вещи оставшимся в живых».

Гоминьдановский военачальник понимал, в каком бедственном положении находится противник. Сам же он в качестве вознаграждения за успешную операцию получил от правительства 5 000 даянов[8].

Неудачи Красной армии в сражении при Таньцзяцяо стали следствием бездарного командования и превосходящей силы противника. В этом же кроются причины и поражения 10-го корпуса Красной армии в сражении при Хуайюйшань. Поражение в битве при Таньцзяцяо лишило Красную армию возможности укрепиться в южной части провинции Аньхой. 10-й корпус во главе с Фан Чжиминем и Лю Чоуси возвращался с южных рубежей к пограничному району провинций Фуцзянь, Чжэцзян и Цзянси, в которых НРА прочно укрепило свое положение, достигнув советских районов. Преисполненный самоуверенности до сражения при Таньцзяцяо Лю Чоуси теперь стал очень нерешительным. Су Юй настаивал, что войска должны продолжить движение и прорвать вражескую блокаду с наступлением ночи, однако Лю Чоуси считал, что только что прибывшим солдатам, уставшим после длительного перехода, нужно дать передохнуть перед наступлением.

Фан Чжиминь был обеспокоен нерешительностью и медлительностью командира и приказал Су Юю вести авангардное подразделение, а сам держался поотдаль, наблюдая за его действиями. Эта остановка продлится вечно. Немногочисленный передовой отряд Су Юя настойчиво продвигался вперед, и в тот же вечер прорвал линию обороны противника; основные силы под командованием Лю Чоуси двигались медленно и нерешительно, и едва заслышав впереди выстрелы, меняли направление. Таким образом драгоценное время было упущено.

В районе Хуайюйшань красноармейцы попали в окружение четырнадцати полков армии неприятеля. Фан Чжиминь мог бы последовать за подразделениями Су Юя и выйти из окружения, но он решил дожидаться Лю Чоуси, в результате чего оба командира попали в плен и были конвоированы к месту казни. Расположенные на границе провинций Чжэцзян и Цзянси горы Хуайюйшань стали местом последнего боя 10-го корпуса Красной армии. Несмотря на лютые морозы и острую нехватку одежды и провианта, красноармейцы держались из последних сил, но закоченевшие пальцы солдат едва могли нажимать на спусковой крючок пистолета; а обессилевшие руки не могли бросить гранату в сторону неприятеля на необходимое расстояние. Перед Ван Яоу предстали жалкие изможденные солдаты с пожелтевшими лицами, обмороженными конечностями и потрескавшимися от обезвоживания губами. Многие из них не ели и не пили уже несколько дней и, изнемогая от голода, не могли даже пошевелиться.

10-й корпус Красной армии был разбит наголову, а командиры Фан Чжиминь и Лю Чоуси в конце января 1935 года взяты в плен у Чэнцзявань и направлены в Наньчан. В городском парке Ючжан был организован митинг «в честь ареста Фан Чжиминя». Один из корреспондентов информационного агентства Мэйлянь писал о том памятном событии:

«По всему периметру парка Ючжан выставлены полицейские с оружием наперевес… Фан Чжиминь стоит на броневике в кандалах на руках и ногах, гнев в его глазах находит отклик в душах людей. Толпа зевак, окруженная вооруженной полицией, смотрит на пленного красного командира с безграничным благоговением. Когда Фан Чжиминь предстал перед публикой, воцарилась тишина, никто не проронил ни слова, и даже на лицах солдат и офицеров штаба Чан Кайши можно было прочесть восхищение и сочувствие к этому самоотверженному красноармейцу…»