Мой неприручëнный волк

— Жерар ждëт ответ.

— Потяни для меня время.

Монах посмотрел на часы:

— Три дня и ни минутой больше. Встречаемся здесь в четверг. Закажем морепродукты. Надо соблюдать традиции. Да, кое-что ещё. Когда займëшься самодеятельностью, не забудь обеспечить себе надëжное алиби.

— Ты настолько в меня не веришь?

— Я люблю тебя, Принцесса. Если этот ублюдок попробует взбрыкнуть, я хочу чтобы перед смертью он об этом сильно пожалел.

Глава двадцать третья

Ночью бизнес-центр «Бастион» напоминал воткнутую между неказистыми пятиэтажками гигантскую свечу. В ресторане, под самой крышей, и возле входа горели огни, остальные два десятка этажей тонули во мраке.

Выкурив сигарету, Серый поднялся на мраморное крыльцо. Через минуту в дверях «Бастиона» появилась Ольга.

— Привет, — улыбнулся Сергей и добавил, глядя на её распахнутое бежевое пальто. — Ты бы застегнулась. Не май месяц.

— А ты снова в этой замызганной куртке? — фыркнула Оля. — Выброси, хватит уже позориться.

Серый любовно погладил рукав потëртой «косухи»:

— Я её с первой зарплаты купил. Заштопать, промазать и будет не хуже новой.

— Где цветы? — прищурилась Ольга.

— На клумбах. Пойдëм мимо площади, нарву тебе осенний букет.

— Что значит «пойдëм»?

Сергей тихо усмехнулся:

— Ты согласилась на бюджетное свидание. Я за тобой заехал, дальше одиннадцатым маршрутом. То есть пешком.

— К твоему сведению, я целый день на шпильках, и не собираюсь ломать ноги, топая по лужам и колдобинам.

— В следующий раз подготовься получше. Возьми меня под руку, будем идти медленно, чтобы ты не упала.

Ольга глубоко вздохнула и вцепилась в локоть Серого:

— Решил меня проучить? Не надейся, что я легко сломаюсь.

— Вернëмся к этому разговору минут через тридцать.

Они вышли на перекрëсток, и Серый, выудив из кармана помятую пачку, быстро сунул в рот сигарету.

— Угостишь? — ласково спросила Ольга, изо всех сил стараясь не провалиться каблуком в глубокие трещины на асфальте.

— А волшебное слово?

— Пожалуйста.

Он щëлкнул зажигалкой, дав огоньку Оле, потом неторопливо закурил сам. С отрешëнным лицом выпустил струйку дыма вверх и в сторону.

Ольга сделала глубокую затяжку, ругнулась в сердцах и спросила:

— Что это за дрянь, Серый?!

— Папиросы ля дешмань.

— Мог бы купить и получше.

— Мог. Но не захотел.

— Почему? — вкрадчиво поинтересовалась Ольга.

— На романтику пробило.

— Неожиданно. В чём здесь романтика?

Серый смерил её внимательным взглядом:

— Я такие курил, когда девчонку первый раз взасос поцеловал. Мы с ней полчаса тискались за школьными гаражами. Седьмой класс. Всё по-взрослому.

Ольга вздрогнула и резко спросила:

— Тебе нравятся мои волосы?

— Да. Похвалить оттенок, длину или мягкость?

— Всё сразу.

— Хорошо, — Серый в задумчивости наморщил лоб. — Они приятно пахнут. Чем-то цитрусовым, но не лимоном.

— Вербеной. В седьмом классе меня обрили налысо. Не спрашивай, кто и зачем. После этого я поклялась, что отращу роскошные длинные пряди, как у сказочной принцессы. Видишь, мне это удалось.

— Я тоже отрастил немного, — он провëл ладонью по голове. — Теперь похож на облезлый кактус.

— Запишись к нормальному мастеру и сделай короткий фейд.

— Рассматриваю вариант самому, машинкой, под шесть миллиметров.

Ольга поджала губы, с тоской глядя вслед проносившимся мимо автомобилям.

— В чëм прелесть шататься по грязным улицам, когда можно сесть в машину и быстро добраться из точки «А» в точку «Б»?

— Давай попробую объяснить. Время замедляется и принадлежит только тебе. Можно идти куда угодно, останавливаться, менять направление. Все чувства обострены, мысли текут плавно. Начинаешь замечать то, чего не видел раньше. Игру света и тени, запахи, звуки. Ночью легче говорить по душам, делиться сокровенным. В машине мы бы сидели каждый в своëм кресле, а сейчас я могу обнять тебя, когда захочу, поцеловать, заглянуть в твои прекрасные глаза.

— Поэтично, но не практично. В темноте на улице я не чувствую себя в безопасности. Это постоянное внутреннее напряжение выматывает не хуже, чем устроенный тобой марш-бросок.

Сергей звонко рассмеялся:

— Сделаем привал? Там есть лавочки. Ты отдохнëшь, а я принесу цветы.

— Нет! — Ольга обеими руками ухватилась за ненавистную ей «косуху». — Я тебя ни на шаг не отпущу.

— До кинотеатра ещё минут пятнадцать ходу. Точно не желаешь присесть?

— Я с восьми утра на ногах. Пятнадцать минут как-нибудь выдержу.

Серый остановился. Он посмотрел в глаза Ольги, пытаясь прочесть то, что она никогда не произнесла бы вслух.

Её взгляд казался суровым, ледяным. В глубине тëмных зрачков вспыхивали опасные искры: эта готовность бросить вызов целому миру восхищала и настораживала Сергея.

Он прерывисто дышал, понимая, что проиграет спонтанно начавшуюся дуэль, если решит коснуться губами ярко накрашенных губ Ольги.

Каждая секунда превратилась в острый осколок вечности. Напряжение нарастало и в повисшем молчании кипела буря.

Кто-то должен был дрогнуть.

Уступить.

Признать поражение.

Ольга стояла с прямой спиной и вскинутым подбородком, не желая перемирия и не готовая к капитуляции.

Сергей не давил, не пытался сломать или подчинить. Сама его близость, мужская сила, спокойная и непоколебимая, вынудила Ольгу внутренне сжаться.

Ей показалось, что Серый видит её насквозь. Читает мысли. Как будто все страхи, болевые точки, тщательно оберегаемые секреты вдруг стали ему известны.

Опустив голову, Ольга прильнула щекой к груди Сергея. Тепло его присутствия обволакивало. Буря отгремела, и тишина понемногу наполнилась нежностью, убаюкивала, даря редкое ощущение абсолютного покоя.

Ольга чувствовала себя хрупкой, маленькой девочкой, и это больше не пугало её. Возможность просто быть рядом с понимающим без слов человеком стала важнее демонстрации силы и власти.

Серый молча подхватил её на руки и направился через сквер в сторону набережной.

— Что… ты… делаешь?.. — сбивчиво спросила Ольга, растворяясь в безмятежной неге.

Она едва заметно улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли грусти, только благодарность и безоговорочное доверие.

Ей больше не хотелось сражаться ни с миром, ни с собой.

Наконец-то рядом появился тот, кто не даст упасть, даже когда иссякнут её последние силы.

— То, чего бы я не смог сделать в машине, — весело произнëс Сергей.

Ольга обняла его за шею:

— Меня с детства никто так не носил.

— Но ты ведь об этом мечтала.

— Да. Угадал.

— Не угадал. Почувствовал.

— Серый, поклянись, что не обманешь и не предашь. Не сбежишь без оглядки, даже не попрощавшись со мной.

— Сначала ответь. Я тебе нужен?

— Ты и представить не можешь, как сильно…

— Значит, я буду рядом. Клянусь! — Сергей заботливо покачал её в кольце рук. — Одна просьба. Когда решишь, что всё кончено, не говори ни слова. Не нужно всех этих «мы расстаëмся», извинений и прочей ерунды. Просто дай мне задание, которое невозможно выполнить. Отправь туда, откуда я уже не вернусь.

— Так и сделаю.

От реки тянуло прохладой. Ольга сильнее прижалась к Серому.

— Замëрзла?

— Нет.

— Хочу, чтобы тебе было тепло. Ничего не бойся. Со мной ты в безопасности.

— Поставь меня на землю и дай ещё одну сигарету. Пожалуйста.

Она жадно закурила:

— Гадость какая! Просто невыносимо! Полное дерьмище! Хорошо, что никто не видит, чем я здесь с тобой занимаюсь.

Сергей присел на парапет, давясь смехом:

— Нормальные сиги так не расслабляют, правда? Хочется поскорее выплюнуть эту горечь и всё лишнее, что в голове накопилось.

Ольга закашлялась:

— Я сейчас лëгкие выхаркаю! Проклятье! Ты редкостный урод! Хуже Слона. Он от природы дебил. А ты… Ты настоящая сволочь! Притворщик!

Она сделала ещё одну глубокую затяжку — в горло словно вколотили затычку, от кашля из глаз брызнули слëзы.

— Ненавижу! Ненавижу тебя, Серый! — просипела Ольга. — Всех ненавижу! Отца! Париж! Клуб этот блевотный! Ничего не хочу! Нет, вру! Хочу! Напиться и проснуться в другой жизни!

— Со мной? — криво улыбаясь, поинтересовался Сергей.

— С тобой! В чистом красивом доме! Чтобы солнце в окно, а под ним цветущие кусты! Никаких сигарет и бутылок! И куртки твоей бомжацкой! Ухмылки этой! Придурковатой! Ты специально рот корëжишь, знаешь, что меня это бесит.

— Продолжай, — мягко попросил Серый.

— Ты не такой! И я тоже! Мы оба не на своëм месте! Поэтому всё рушится. Не может сложиться правильно! Не сейчас, не в этом мире!

Сергей встал с парапета. Вырвал из её трясущихся пальцев остатки сигареты и швырнул в траву. Поцелуями высушил горькие, искренние слëзы.

— Не плачь, — он бережно прижал голову Ольги к своему плечу. — Я здесь. Пусть не такой, как ты себе придумала. И явно не заслуживший настолько эмоционального признания в любви. Но я готов попытаться забрать твою боль. Если позволишь.

— Забери… Я устала быть сильной. Принимать решения. Держать всё под контролем.

— Для таких случаев и нужны придурки! — горячо заверил Серый, и, схватив её за руку, потянул в сторону кинотеатра.

Возле ступеней Сергей дал Ольге минуту отдышаться, а потом кивком указал на входную дверь и заявил:

— Кто последней, тот лохушка!

— Что?! — вытаращила глаза Оля.

— Лохушка! — гаркнул он, взлетая по лестнице.

Стерпеть такое Ольга не смогла. Забыв о приличиях и неустойчивых каблуках, она в три прыжка догнала нахала, у двери от души толкнула его плечом и, первой заскочив в фойе, выкрикнула:

— Сам ты лох!

Дежурившая у гардероба пожилая билетëрша присела от удивления.

Серый обогнул Олю, помахивая билетами:

— Ван вэй тикет, ван вэй тикет...

— Проходите, — неохотно разрешила билетëрша, косясь исподлобья на странную пару.

— Ну, и где здесь кормят невкусной и нездоровой пищей? — насмешливо спросила Ольга, изучая интерьер кинотеатра.

— После курева на хавчик пробило? — поддел Серый.

— Главное, что нервы понемногу отпускает.

— Рад это слышать. Сладкое, солëное, покрепче? Тут бар есть. Могу сделать коктейль «Кофе, кола, водка».

— Мы после фильма снова на одиннадцатом поедем или расщедришься на такси?

— Если мне с тобой понравится, оплачу машину. Станешь ломаться и в недотрогу играть, тогда извини — пешком.

— Ах ты, ублюдок! — Оля развернулась и впилась губами в его дерзко ухмылявшийся рот.

— Я пошутил, — выдохнул Серый.

— А я думала, что у нас всё всерьёз.

— И надолго?

— Это вряд ли.

— Согласен.

— Тащи попкорн. И выпивку. Может, на пьяную голову твоя рожа перестанет казаться такой мерзкой.

— Ты говорила, что я красавчик. Почти фотомодель.

— Я пошутила.

— Тогда или сейчас?

— Таких, как ты, вообще нельзя к женщинам подпускать.

— А с мужчинами я не хочу, — Серый запечатал её рот дразнящим поцелуем. — Не построить мне карьеру в шоу-бизнесе.

Он собрался пойти в кафе, но Ольга удержала, схватив за полу расстëгнутой куртки:

— Почему с тобой так хорошо?

— Дурной потому что. В рамки не помещаюсь.

— Прости, если обидела.

— Чем ты меня можешь обидеть? Оля, успокойся. Не надо со мной навсегда прощаться. Через пять, максимум десять, минут я вернусь. Посиди в зале. Скоро кино начнëтся.

— Серый...

— Чего?

— Не «чего», а «что». Если решишь затеять пьянку, будь готов к последствиям.

— Следуя логической цепочке... Шампанское — поцелуи, коньяк — игра на раздевание, водка... Скажи заранее, к тебе или ко мне?

— Иди уже! — краснея, рявкнула Оля.

Заняв место в зале, она всерьёз начала раздумывать над продолжением вечера.

Везти Серого к себе в квартиру казалось не лучшей идеей. Ольга представляла, как он пьяный и в грязных берцах протопает по белому ковру, завалится на шëлковое постельное бельë, изомнëт его, и уткнëтся потным лицом в идеально чистую подушку.

Ехать к нему... Воображение Ольги тотчас нарисовало прокуренную конуру с облезлыми обоями, тараканами и старым, покрытым пятнами диваном.

— Заскучала? — Серый возник из темноты и поставил на колени Оли большое ведро попкорна.

— Думаю.

— О чëм?

— Ты кровать застилаешь или на матрасе валяешься?

— Застилаю. А ты? — он плюхнулся в кресло, вытянув ноги.

— Шутишь? У меня горничная застилает.

— Симпатичная?

— Не очень.

— Жаль.

— Что?!

— Жаль, говорю, что начало фильма пропустил. О чëм там вообще речь?

— Не знаю... Я отвлеклась.

— Бери колу.

— Где стакан?

— Пей из бутылки. Если пузыри в нос не щëлкнут, считай деньги на ветер. В них весь кайф.

— Отвратительно!

— Привыкнешь. Лучше, чем улиток вонючих жрать.

— Они не вонючие. Запах дают соус и приправы.

— Это слизняки, Оля! Просто с раковинами. По твоей прихоти я их ел, о чëм люто сожалею.

Зачерпнув пригоршню попкорна, Ольга запустила им в Серого:

— Это деликатес, дурья твоя голова! Их королям подавали!

— Да кто же тех королей любил! — не остался в долгу Сергей, щедро сыпанув ей на волосы сладкую воздушную кукурузу.

— Ах так!

Быстрым движением Серый схватил её за тонкое запястье, потянул руку на себя и стал целовать липкую, пахнущую карамелью ладонь Оли.

— Поехали ко мне, — прошептала она.

— В другой раз. Если хочешь, провожу до двери. На чай не останусь.

— Почему?

— Я пообещал забрать твою боль, а не нагрузить тебя своей.

— Только в этом причина?

— Только в этом.

— Ты всё ещё...

Серый жестом оборвал её на полуслове:

— Давай о нас. И больше ни о ком. Договорились?