Мой неприручëнный волк

— Рассказывай, — потребовал Филин, прихлëбывая из банки холодный напиток.

Стараясь перекричать грохочущую внизу музыку, Алиса поведала ему всё, что намеревалась никогда и никому не говорить.

— Я тебя предупреждал, чтобы ты Серого недельку-другую не дëргала?

— Предупреждал.

— Ты меня не послушала?

— Не послушала, — Алиса сделала маленький глоток, осторожно присев рядом с Виктором.

— Поздравляю. Теперь он пойдёт на принцип. Будет с кем угодно, лишь бы не с тобой.

— Ты что-нибудь понял про стекло и соль? Серый пел тогда про осколки, кровь и смерть. Помнишь?

— Не думаю, что одно с другим связано, — буркнул Филин. — Стекло и соль, соль и стекло… Не знаю. Какая-то кулинарная метафора. Главное их не перепутать, а то ведь, и правда, коньки отбросить можно.

— Я боюсь, что Веня попытается как-то навредить Серому, — Алиса тяжело вздохнула. — Ты сможешь поговорить с ним, попросить быть осторожнее.

Витя издал короткий смешок, похожий на уханье совы:

— Забудь. Это всё бла-бла-бла. О таких делах не распространяются. Хотел бы по-мужски перетереть, Серого найти не проблема. Перед тобой красуется и не более.

— Ты думаешь?

— Уверен, — Филин глянул на Алису с хитрым прищуром. — Ты только нос не вешай. Всё образуется.

Она кивнула:

— Спасибо, что поддержал.

— Есть предложение. Сразу не отвечай, подумай немного. У меня пара интересных идей вызревает. Как смотришь побыть вместе с Яной у нас на бэках и подтанцовке?

— С радостью! — воскликнула Алиса, чуть не облившись коктейлем.

— Тогда накидаю тебе текстов и принесу наши записи. Скоро будет ежегодный сборный «Рок-Хэллоуин». Мы — одни из хэдлайнеров, так что просто обязаны хорошенько раскачать толпу.

— Я хотела попросить… У тебя случайно нет записей с голосом Серого?

Виктор призадумался.

— Студийных точно нет. Любительские где-то валялись. Лиса его на «квартирнике» записывала. И, возможно, что-то уличное с Дня города осталось.

— Можно мне их взять? Я послушаю и верну.

— Забирай насовсем, если хочешь. Быстрее тексты запомнишь.

Алиса подумала, что услышав знакомый тембр, интонации, уже не сможет сосредоточиться на словах. Сейчас это был единственный доступный способ стать чуть ближе к Серому — пусть не физически, но хотя бы в мыслях.

Филин смял пустую банку ладонью:

— Внешность лишь привлекает внимание, а в наших песнях мы раскрываемся целиком. Они, как зеркало, отражают наши ценности и жизненные установки, характеры и мечты. Кто близок нам по духу, тот с первых нот откликается сердцем. Ты готова гореть и зажигать? Вместе мы — «Ядерный…»

Алиса встала в полный рост на краю парапета и, раскинув руки, крикнула всю мощь лëгких:

— «За-ря-я-яд»!

Глава двадцать первая

Серый приехал в «Пиццерию на Литейном» около четырёх часов дня. Кормили здесь дорого и невкусно, поэтому в красно-оранжевом зале не было ни одного клиента. За кассой томилась круглолицая блондинка в фирменной кепке и клетчатой рубашке.

Решив не докучать ей расспросами, Сергей обошëл кирпичное здание и увидел служебный вход, возле которого курили сотрудники пиццерии: две девчонки-официантки и парень в поварской форме.

Поздоровавшись, Серый обозначил цель визита, и парень охотно указал большим пальцем на дверь:

— Заходи, не парься. Начальства сегодня нет и не предвидится. Старший манагер дрыхнет в раздевалке. Заказов пока не густо. Настюха где-то там, в холодном цехе отиралась. Скажи ей, пусть заготовки достанет. И ещё…

Повар понизил голос, заговорщицки подмигнув:

— Если приспичит, шпильтесь где угодно, только не на кухне.

— В зале у вас диваны симпатичные, но панорамные окна слегка напрягают, — Серый улыбнулся засмущавшимся официанткам. — Я люблю, как зверь — в берлоге, а не как рыба — в аквариуме.

— Склад пока занят. Когда освободится, пользуйтесь на здоровье, — сверкнул зубами парень.

— Благодарю, принял к сведению.

Миновав небольшой коридор, освещëнный парой тусклых лампочек, Серый очутился на просторной кухне, где пахло свежей выпечкой, жареным сыром и пряностями.

На рабочих столах лежали разделочные доски, ножи, продукты, но повара отсутствовали. Серый подумал, что они, скорее всего, и заняли склад.

Услышав его шаги, Настя выглянула из-за металлического стеллажа с посудой.

— Привет, — буркнул Сергей. — Я за курткой пришëл.

Лиса в чëрной форме с оранжевым фартуком и яркой кепке жестом позвала его в укромный угол, где она переписывалась с кем-то по телефону, бросив на доске наполовину раскатанное тесто.

— Привет-привет! Раздевайся, мой руки. Сейчас угощу тебя чем-нибудь. Ты ведь голодный?

— Не особо. Телефон мой дай. Надо одну важную вещь проверить.

— Какую? — проворковала Настя с милой улыбкой.

— Это по работе.

— Ты две ночи на ней проторчал. Не надоело ещё? Или у тебя намечается очередное рандеву с белобрысой стервой?

— Рандеву завтра. Сегодня, так и быть, я в полном твоëм распоряжении.

— Тогда зачем тебе телефон? — Лиса сделала вид, что новость о предстоящем свидании Серого с Ольгой её нисколько не обеспокоила.

— Я должен убедиться, что Варяг не писал мне и не звонил. У него серьëзные проблемы.

Настя достала из кармана его мобильник:

— Держи. С каких пор тебе не по фиг на проблемы Варяга? Или вы теперь друзяшки?

Серый прищурился:

— Скорее наоборот. Мы больше даже не напарники. Если узнаю, где он прячется, сразу сообщу Оле. Пусть оторвëт его дурную башку и пустит на ремни всё остальное.

— Ого… Дело настолько серьëзное… — задумчиво пробормотала Лиса. — То-то я смотрю, смурной ты, без настроения. Кофе хочешь? С корицей или коньяком?

Ничего не ответив, Сергей сосредоточил всё внимание на телефоне.

— Я его дома подзарядила, — робко подала голос Настя.

— Вижу. Спасибо за заботу. Кофе не надо. Давай чайку.

Внезапно «мобильник» завибрировал, раздалась громкая музыка, и Серый переменился в лице. С досадой и злостью он поднëс «аппарат» к уху:

— Да, слушаю. Что ты хотела?

«Это не Оля, — подумала Лиса. — Ей он никогда бы не ответил таким грубым тоном…»

— Говори, — глухо рявкнул Сергей, уперев в столешницу сжатый до белизны костяшек кулак.

«Рыжая! — догадалась Настя. — Вот настырная дрянь. Чего она к нему прицепилась?!»

— Я понял. Но есть загвоздка: без соли еда невкусная.

Лиса от удивления застыла на месте:

«На обед его зовëт что ли?!»

Вдруг Серый раздражëнно мотнул головой, словно рвущийся с привязи жеребец:

— Спроси у него. Захочет — расскажет. Мне вот другое интересно. На сколько Варяг соответствует твоим высоким идеалам? Или теми рассуждениями ты просто пыталась меня отшить?

«Варяг?! — Настя приоткрыла рот, ловя каждое слово Серого. — Они из-за Рыжей что ли повздорили? Да быть того не может!»

— Молчишь? Даже не извинишься, — выслушав ответ собеседницы, Сергей потемнел от гнева. — Я подумал, что сыт по горло твоим враньëм. Ты предложила расстаться. Хочешь быть с кем угодно, только не со мной? Удачи! Больше не звони, не ищи меня. Никогда. Всего наилучшего.

Он завершил вызов и быстро затолкал телефон в карман джинсов.

— Милый, а что происходит? — вкрадчиво спросила Лиса, подходя ближе.

— Ничего хорошего.

— Может, обсудим. Не нужно держать всё внутри. Поделись со мной, я умею слушать.

— Думаешь, мне хочется об этом говорить? — скривился Серый, пряча взгляд и нервно кусая нижнюю губу.

— Доверительные беседы укрепляют отношения. Помоги мне с готовкой, а я помогу тебе вернуть душевное равновесие. Согласен?

Он стянул ветровку, повязал её на пояс и тщательно вымыл руки с мылом.

— Пометëм-поскребëм, испечëм мы колобка, — приговаривала Настя, стряхивая муку с пальцев. — Знаешь, как правильно месить тесто? Не торопясь, чувствуя, когда оно становится эластичным, живым.

— Я думал, что научился неплохо разбираться в людях, — с горечью произнëс Серый. — Она казалась мне такой наивной и пугливой. Совсем ещё ребёнком. Той, кого нужно беречь и защищать.

— Самая вкусная пицца — та, которую делаешь не один, — спокойно продолжила Настя. — Кто-то любит побольше базилика, кто-то — помидоры потолще. Я обожаю горы сыра, он должен тянуться в середине и застывать золотистой корочкой на румяных бортиках.

Серый наклонился за приправами, но Лиса оказалась проворнее, её ладонь легла поверх его пальцев, легонько сжала их:

— Не торопись, рассказывай.

— Оказалось, что она выбирала между мной и ещё одним парнем.

— Варягом?

— Нет. Вениамином Рагузинским. Студентом с истфака.

Лиса прыснула в кулак:

— Ты шутишь или его правда так зовут?

— Не шучу. Утром она торжественно объявила мне о нашем расставании. Днëм получила от своего ссыкливого «прынца» миллион алых роз. Вечером радостно умчалась с ним на дачу качать кровать и считать звëзды.

Настя изумлëнно приподняла бровь:

— Миллион роз? Щедрый, однако, студент.

— Угу, судя по его авто и загородному домику, семейство Рагузинских не бедствует.

— А кто тебе про это доложил? Она сама или студентик… кхм… где-то похвастался?

— Нашлись доброхоты. Задокументировали процесс. Теперь весь клуб в курсе их любовных приключений. Хоть больничный бери и месяц на работе не появляйся.

— Сочувствую. История не из приятных. А как в неё впутался Варяг?

Сергей подал Лисе бутылку кетчупа:

— Подробности пока не выяснил. Был занят очередным дерьмовым поручением. Со слов очевидцев, ради неё Варяг бросил всё, и они резво свалили из клуба на его байке.

— Звучит до невозможности романтично. Я уже кое-кому завидую. То на машинах её катают, то на мотоциклах…

— Не знаю, как подумаю про это, мне почему-то блевать хочется.

Настя мягко подтолкнула Серого плечом:

— А звонила-то она зачем? Соли к обеду занять?

— Сам не понял. Якобы по просьбе Варяга, — Сергей тяжело вздохнул. — Год назад примерно был у нас с ним внезапный разговор сквозь зубы. Варяг сказал, что однажды, когда Монаху конкретно прижмут хвост, он сыпанëт нам в миски толчёное стекло вперемешку с солью и заставит сожрать всё до последней крупинки. Кажется, этот день вот-вот наступит. Или уже наступил.

Лиса побледнела:

— «Ведь это хуже, чем разбой, они умрут теперь…» Я читала! Очень давно. Там было про солдата, который ради денег, убил своих соседей.

— Мы с Варягом о литературе ни разу не трепались. Могли за всю смену вообще не разговаривать, так парой пустых фраз перекинуться, — взгляд Серого сделался отстранëнным, в голосе послышалась усталость. — Из-за него вчера выдалась крайне напряжëнная ночка. Я повëз груз, попал в аварию, в меня стреляли. Я не должен был доехать, но сумел выкрутиться. Знаешь, почему? Чертовски обидно сдохнуть ни за хрен собачий, когда твоя бывшая девушка и твой бывший напарник где-то колесят и трахаются. Вот и верь после этого людям.

Бросив готовку, Лиса подошла и нежно обняла его:

— Она просто не твой человек. Так бывает. Смирись и отпусти.

— А кто мой человек?

— Присмотрись получше. Может быть, это я? Давай уедем вместе. Соберëм пару рюкзаков и отправимся путешествовать по разным городам. Будем петь на улицах, собирать деньги, ночевать у случайных знакомых. Можем прямо сегодня купить билеты на любую электричку. Или двинем авто-стопом с каким-нибудь болтливым дальнобойщиком.

Серый провëл ладонью по столу, намеренно измазав её в муке:

— Ночью меня спас один бывший дальнобойщик. Вывез из-под пуль на самосвале. Я рисковал головой ради нескольких килограммов муки. Обычной муки, Лиса. Оля знала, что Монах подсунет мне «пустышку» и отправит на верную смерть. Я никуда не поеду, пока не посмотрю ей в глаза.

— Зачем?

— Твоя пицца сейчас сгорит, — вдруг широко улыбнулся Серый. — Вытаскивай её скорее!

Настя отвлеклась и захлопотала возле печи:

— М-м-м! Успела! Какая ароматная. Без грибов, зато с моцареллой. Дай тарелку. Вон ту, большую. И это наша пицца. Мы же вместе готовили.

— Ты готовила. Я так, рядом постоял.

— Неправда! Серый, скажи честно, сколько нужно заплатить, чтобы эта ведьма и её бандит-папаша навсегда от тебя отвязались?

— Думаю, три-четыре литра моей крови старому упырю будет достаточно.

— Меня интересует цифра в денежном эквиваленте. Много тебе не хватает?

Сергей испытующе глянул на Лису:

— Похоже, я чего-то не знаю.

— Клип Филина. Помнишь, я рассказывала?

— Да.

— На съëмках были его подружка Яна и эта рыжая… Алиса. Мы с ней немного пообщались.

— О чём?

— О тебе. Она сказала, что у вас любовь понарошку. Типа ты — её временный парень.

— Ясно. Про нас ты, конечно же, во всех красках расписала?

— Только намекнула. Она забавная такая. Начала у меня выспрашивать, как тебя полностью звать, когда день рождения, какие тайны скрываешь?

Серый засмеялся:

— До любимых марок презервативов, надеюсь, не добрались?

— Нет, я тоже приняла её за наивную дурочку, краснеющую при слове «секс». Ловко маскируется. С виду — святая невинность, а мужиками крутит как заправская стерва.

— До той, которую ты просила не называть, пока ещё не дотягивает, но явно далеко пойдёт. Варяг — лишь промежуточная остановка, такая же, как я и лошок Вениамин.

Настя разрезала пиццу и отщипнула горячий кусочек:

— Я поспешила с решением съехать от тебя. Давай перемотаем нашу кассету на пару песен назад.

Серый поднëс к губам кружку с горячим чаем:

— Эти тексты безнадежно устарели, а новые я не смогу сейчас написать. Извини. Спасибо, что выслушала. И за угощение. Приезжай в любое время, если захочешь меня увидеть.

За стеллажом раздались гулкие шаги.

— Настюха! — позвал молодой повар. — Вы тут ещё? Там… это… Склад освободили. Не хотите… помидоры перебрать?

— Нет, — покачал головой Серый. — Мне бы куртку… И я пойду…

— Она в пакете. В раздевалке, — с кислой миной произнесла Настя. — Давай провожу. А куда ты намерен отправиться?

— Буду просто гулять по улицам.

— Искать неприятности?

— Не волнуйся. Хуже, чем есть, уже не найду.

Глава двадцать вторая

Сказав домашним, что поедет на дополнительный английский, Алиса выскочила из подъезда, и, окунувшись в вечернюю прохладу, бодро зашагала к автобусной остановке.

Небо налилось густым чернильным цветом. За крышами домов тлела узкая полоса заката.

В наушниках под рëв гитар и грохот ударных звучал мощный голос Серого. Он пел о расставании, делая акцент не на грусти от потери, а на злом облегчении.

Алиса выучила слова наизусть и предполагала, что они были написаны Сергеем после разрыва с Настей.

Включая трек снова и снова, Алиса пыталась «насытиться» звуком, поймать и запомнить каждую интонацию.

Мелодия быстро ложилась на слух. Ни в куплетах, ни в припеве не было сложных вокальных ходов, но почему-то Алиса не могла исполнить эту простенькую композицию так же хорошо, как Серый.

«Музыкальные школы не заканчивал…» — некстати вспомнились его слова.

«А я ведь закончила! — досадливо морщилась Алиса. — И преподаватели меня хвалили. Даже Борис Ильич, наш строгий директор…»

Доехав до «Олимпа», она свернула с главной улицы, легко сбежала вниз по знакомым ступеням и вошла в «Бункер».

Скучавший за прилавком Инк, услышав, как хлопнула дверь, выпрямился и улыбнулся с удивительной теплотой:

— Добрый вечер, Голди!

— Привет! Я зашла отдать деньги, а ещё поблагодарить за то, что ты меня приютил.

— Вы можете приходить сюда, когда угодно, и оставаться столько, сколько потребуется. «Бункер» — не просто магазин, это место со своей давней историей. Если захотите, когда-нибудь я расскажу её вам.

Алиса положила несколько крупных купюр на прилавок:

— Возьми, пожалуйста. Кому-то они могут понадобиться больше, чем мне сейчас.

— Вы удивительная девушка, Голди. Было приятно поработать над вашим преображением. Что ещё я могу сделать для вас?

— Мне снова нужна помощь! — Алиса жалобно заглянула в глаза собеседника. — Филин пригласил меня и Яну выступать с «Ядерным зарядом». Мы ищем подходящие сценические образы. Что-то из одежды, яркий макияж, причëски… Пока ноль идей. Дай совет, где начерпать вдохновения?

Улыбка Инка стала загадочной, словно у Чеширского кота:

— Не волнуйтесь об этом. Вы в надёжных руках профессионала. За пару дней набросаю эскизы и продумаю концепцию. А пока расскажите, как ваши дела?

— Всё плохо, — вздохнула Алиса. — Серый не хочет меня видеть, и, кажется, это уже ничем не исправить. Я словно блуждаю в непроглядном мраке, пытаясь найти выход, которого нет.

— Если вокруг сгустилась тьма, самое время поискать свет внутри себя.

Алиса доверительно потянулась к Инку:

— Именно этим я сейчас и занимаюсь. Вот послушай.

Он взялся за тонкий проводок и вставил наушник в правое ухо. Голова Инка начала ритмично покачиваться:

— О, да! Этот парень звучит очень убедительно.

Алиса скривила рот:

— Мне скоро выходить на сцену, а я не чувствую уверенности в себе. Серый поëт о том, что пережил. Открыто и без фальши. До встречи с ним я никогда не испытывала таких сильных эмоций. Были влюблëнность, обида, гнев… Но это лишь десятая доля того, что я чувствую теперь! Как ни стараюсь, не могу выразить свою боль. Мне страшно показать её людям. Наверняка, все будут смеяться надо мной и обзывать «нормисом».

— Рок — это музыка, победившая страх, — Инк вынул наушник. — Спойте мне, Голди, не стесняйтесь.

— Прямо сейчас? Без подготовки?

Татуировщик снова улыбнулся и кивнул.

Алиса отошла на пару шагов. Сделала глубокий вдох, найдя опору. И запела.

— Громче! — подбодрил Инк. — Не пытайтесь звучать идеально. Покажите себя настоящую, выплесните эмоции.

Алиса сжала кулаки, стараясь не сбиться.

— Ещё, Голди! Пусть мурашки бегут по коже!

Дойдя до припева, она поняла, что от волнения забыла текст.

Инк не позволил ей сбиться. Он прижал к груди ладонь:

— Рок всегда рождается здесь. Звучит прямиком из сердца. Если это искренний призыв, на него откликнутся все, кто мыслит и чувствует также.

Алиса закрыла глаза. Она больше не думала о том, что звук может «сломаться» или стать нарочито агрессивным…

Спустя пару мгновений Алиса мысленно перенеслась в ту страшную осеннюю ночь, разлившую тьму под железнодорожным мостом. Вдоль узкой, ведущей к автобусной остановке, тропы колючими стенами разросся кустарник. Серый шëл впереди. Взгляд Алисы упëрся в его широкую спину, защищëнную чëрной «косухой». Только расстояние вдруг стало увеличиваться: Серый уходил всё дальше, и Алиса, как ни пыталась, не могла его догнать…

Она позвала. Не вдумываясь в текст песни. Сердце колотилось, отдаваясь пульсирующим стуком в висках.

Позвала снова.

Решительно.

Твëрдо.

Страх испарился. Алисе стало всё равно, кто и что про неё подумает. Она больше не искала чужого одобрения.

Самым важным сейчас было докричаться до любимого человека через время и пространство, через обиды и непонимание.

«Ты не знаешь, как мне с тобой повезло… Как мечтаю тебя крепко к сердцу прижать…» — Серый пел это, не красуясь перед поклонницами; он надеялся, что признание будет услышано той, кому оно действительно нужно.

Я пил в подворотне рассветную сизую мглу.Я вернулся домой, но мой дом оказался пустым.Ты ушла, чтобы жить. Я остался. Я тоже живуМою самую лучшую, лучшую, лучшую жизнь!

Открыв глаза, Алиса поймала на себе восхищëнный взгляд Инка.

— Я справилась?

— Всё было именно так, как должно быть. Приходите в среду или четверг, Голди. Мне нужно немного времени, а вам — капля везения и щепотка волшебства.

Он вынул из кармана небольшой кулон на чëрном шнурке:

— Это сердце из сердолика. Оно поможет сохранить уверенность в себе и защитит от зложелателей.

— Спасибо, Инк. Буду носить его, не снимая.

— Только не меняйте шнурок на цепочку. Любовь нельзя сажать на цепь и удерживать силой. Гоняясь за ней, всегда рискуешь оступиться и пойти неверной дорогой. Если судьба послала вам одну встречу, когда-нибудь случится и другая.

В уютном ресторане, занимавшем несколько залов на последнем этаже бизнес-центра, висели большие зеркала в позолоченных рамах.

Ольга посмотрела в одно из них и грустно улыбнулась своему отражению.

Она выглядела безупречно. Аккуратная причëска, вечерний макияж, модное серебристое платье.

Только глаза словно разучились лгать.

Всё, что Ольга строила годами, теперь рушилось.

Всё, что ценила, безжалостно уничтожалось.

Сидевший напротив Монах с аппетитом ел стейк, запивая хорошо прожаренное мясо ароматным красным вином.

Он был в прекрасном расположении духа, отпускал шутки, делая вид, что не замечает подавленное состояние дочери.

— Мне снова звонил Жерар, — промокнув сальные губы, сообщил Ярослав Семëнович. — Он хочет сделать тебе предложение.

— Какое? — равнодушно спросила Ольга.

— Сначала деловое. Этот ушлый французек согласен уступить в цене. Мы выкупим долю в его бизнесе. А потом, если вам понравится работать вместе, рассмотрим вариант более тесного сотрудничества.

— Я работаю одна. Всегда. И давай обойдёмся без этих недвусмысленных намëков.

— Это не намëк. Я планирую встретить старость на Лазурном побережье, запуская с внуками воздушных змеев и строя песчаные замки на пляже. Ты достаточно получила от меня свободы и возможностей. «Года идут, денечки тают…» Пора оплатить эти счета, Принцесса.

Ольга смяла в кулаке салфетку:

— Ты обещал подумать и решить вопрос с Серым.

— Я подумал и решил. Предлагаю отправить его на дно реки, следом за Варягом. И чем быстрее, тем лучше.

Ольга сердито поджала губы:

— Нет. Он мне нужен.

— Зачем? — Монах покрутил в руке бокал.

— Это мои дела, и я не собираюсь перед тобой отчитываться.

Ярослав Семëнович шутливо погрозил дочери пальцем:

— Нехорошо отцу грубить. Я ведь и обидеться могу.

— Серый поедет с нами в Париж. Хочешь ты этого или нет, а будет по-моему.

— Уговорила, — криво усмехнулся Монах. — Пусть едет. Только в сумке и по частям.

— Не смешно.

— Ты поставила условие. Я выдвинул своë. Всë по-честному, Принцесса. Согласна или продолжим бессмысленные препирательства?

Ольга сплела пальцы, чтобы отец не заметил, как они дрожат:

— Ты видел его недавно. Поговорил с ним. В чëм проблема?

— Проблема? — прищурился Монах. — Этот парень — не твоя игрушка, не домашний питомец. У него есть уши, глаза и язык. Он много знает и не боится задавать вопросы. Если ответы ему не понравятся, ты сможешь гарантировать его абсолютную преданность?

Ольга молчала.

Выдержав паузу и всё взвесив, она решила ответить честно:

— Нет. Но я знаю, как это исправить. В самое ближайшее время.

— И как же?

— У меня есть план.

— Ну-ну, — поморщился Монах. — Дай угадаю. Хочешь сделать его своим официальным любовником? Вот и весь план?

К щекам Ольги прилила кровь, в голосе зазвенел металл:

— Я простила тебе толпу любовниц и внебрачных детей. Забыл, папочка? Простила, что тебя не было рядом, когда я сильнее всего нуждалась в отце. А чем же ты занимался, напомнить? Рубил бабки и топтал зону. Из-за тебя в моей жизни не осталось других по-настоящему близких людей. И знаешь что? Я научилась их создавать. Практически с нуля.

Монах пристально глядел на дочь, чуть сгорбившись и наклонив голову вбок.

— Нужна качественная заготовка, — продолжила Ольга, не сбавляя натиска. — И много, очень много труда. Варяг был почти идеальным, но Серый превзошёл все мои ожидания. Ты никогда не поймëшь, что я испытываю, наблюдая за ним. Через пару часов он устроит лучшее в моей жизни свидание, а потом я наконец получу то, ради чего потратила столько усилий.

Ярослав Семëнович отвернулся, процедив сквозь зубы:

— «Почти идеальный» Варяг сбежал, даже не попрощавшись с тобой. Мир несовершенен, Принцесса. Никого нельзя подпускать слишком близко. Ты заигралась и не можешь остановиться.

— У меня есть цель. И я добьюсь желаемого любой ценой! Вот увидишь.

— А если ничего не выйдет? К этому ты готова?

Ольга помотала головой:

— Я не умею проигрывать. Ты же знаешь. У Серого был выбор и он решил остаться. По своей воле. Он сам вызвался ехать вместо Варяга. Выжил и с «грузом» добрался до конечной точки, чего ты, признайся, не ожидал. Мне нужен рядом именно такой человек. Точнее сказать, мне нужен Серый.

— Я тебя услышал, — сухо сказал Монах. — Это всё лирика. Спрошу ещё раз. Если твой «проект» решит сбежать или начнëт играть не по правилам, что ты намерена предпринять?

Оля подняла бокал вина и сделала маленький глоток:

— Я уберу его сама. Быстро, без шума и твоей помощи.