скачать книгу бесплатно
– И что?
– Ничего. Дала сто рублей.
На следующий день Катерина в обеденный перерыв зашла в медчасть фабрики. Она все рассказала врачу, недавней выпускнице мединститута. После работы врач с Катериной поехали в женскую консультацию. Снова были уговоры. Катерина настаивала. Ее обещали направить на комиссию при райздравотделе, но шли дни, а ее все не направляли.
Катерина приходила с работы, ужинала и ложилась. Она лежала, отвернувшись к стене, засыпала, просыпалась и снова засыпала. Однажды Людмила многозначительно сказала:
– Я кое-что предприняла.
Катерина не стала ее расспрашивать. А поздно вечером в дверь их комнаты решительно и громко постучали, вошла мать Рачкова. Она осмотрела комнату, ее взгляд остановился на Катерине:
– Так, значит, здесь живет дочь академика Тихомирова?
– Садитесь. – Катерина вдруг забыла ее имя и отчество. – Раздевайтесь.
Рачкова села, не снимая пальто.
– У меня с Рудиком был серьезный и откровенный разговор. – Она сделала паузу. Катерина подумала, а вдруг сейчас все переменится, мать скажет, чтобы она собирала вещи и ехала с ней. Но Рачкова, выдержав паузу, произнесла: – Рудик тебя не любит. Было, возможно, увлечение, кто в молодости не увлекался!.. А эта история с дочерьми академика, квартирой в высотном доме – противно все. – Рачкова поморщилась. – Интеллигентные люди так не поступают… Если ты нуждаешься в помощи, я могу тебе помочь. У меня есть знакомые в институте акушерства и гинекологии. Тебя туда примут, необходимо, конечно, направление поликлиники. Вот фамилия директора института. И последнее: я прошу больше не звонить мне со всякими дешевыми угрозами.
– Я не звонила, – сказала Катерина.
– Тогда, значит, по вашей просьбе звонят ваши подруги!
– Я никого не просила.
И тут на середину комнаты вышла Людмила.
– Да, это звонила я, – заявила она. – Не исключено, что я буду не только звонить, но и писать в организации, где работаете вы и ваш сын. Зло должно быть и будет наказано, – почти патетически закончила Людмила.
– А вы, по-видимому, Людмила? – Рачкова повернулась к Людмиле. – Специалистка по психиатрии, которая работает на шестом хлебозаводе формовщицей?
– Да, это я, – ответила Людмила с вызовом. – И что?
– Ничего. Просто я всю эту историю расскажу знакомым журналистам. Может получиться очень интересный фельетон о завоевательницах Москвы.
– Какие мы завоевательницы? – возразила Людмила. – Мы честно работаем!
– Вот и поработайте! – отрезала Рачкова. – И поживите лет по десять в общежитиях, я лично свое пожила в коммунальных квартирах.
– Сейчас не те времена! – вскинулась Людмила.
– Времена всегда одинаковые, – оборвала ее Рачкова. – Прежде чем получить, надо заслужить, заработать, как заработала я! – теперь уже почти кричала Рачкова. – И ни вас, ни вашего ребенка в моей квартире не будет. Здесь вам это не пройдет, вы не получите ни метра!
– Простите, – произнесла Катерина, – но мне ничего не надо. Спасибо, что дали адрес института. Я обещаю, что больше никогда и ни о чем вас просить не буду.
Рачкова встала, раскрыла ридикюль и достала конверт.
– Понимая ваше трудное положение, могу вам немного помочь деньгами…
– Спасибо, – отказалась Катерина. – Я сама хорошо зарабатываю.
– Тогда до свидания. – Рачкова вдруг почувствовала неуместность сказанного – до какого свидания, они же не собираются больше видеться. Конверт с деньгами она все еще держала в руке…
– Привет, – сказала за Катерину Людмила, и Рачкова, положив деньги в сумочку, молча вышла из комнаты.
Людмила тут же набросилась на Катерину:
– Что, решила проявить благородство? Со жлобами надо поступать по-жлобски!
– Зачем? К тому же она права. Почему они должны менять жизнь из-за того, что появилась я?
– А почему ты должна растить и воспитывать ребенка одна? – возмутилась Людмила.
– Ребенка не будет, – ответила Катерина.
Теперь почти каждый день они с врачом ездили в поликлинику, в комиссию при районном отделе здравоохранения. Ее уговаривали не делать аборта, она не соглашалась, ее просили подумать несколько дней, она ждала эти несколько дней, снова заходила в медчасть фабрики.
Однажды к Катерине подошел Леднев:
– Тебя вызывает директор.
– Зачем? Я что-то не то сделала?
Ее совсем недавно назначили мастером, теперь она заполняла наряды, распределяла работы. Дело оказалось совсем не сложным – Катерина разобралась в несколько дней, удивляясь, зачем инженеров после института иногда заставляют по два года работать в этой должности – все можно освоить за две недели.
– Не знаю, – ответил Леднев. – Лично позвонил и сказал: пусть Катерина зайдет ко мне. Я ее жду.
Секретарь директора, как только Катерина вошла, через переговорное устройство сообщила:
– Тихомирова пришла.
Катерина услышала голос директора:
– Пусть заходит!
В приемной сидело человек восемь: из бухгалтерии, из отдела главного механика, снабженцы, заведующий фабричной столовой. Кто-то облегченно вздохнул: видимо, была его очередь.
Директор вышел из-за стола, пожал Катерине руку, и они сели в кресла за журнальным столиком в углу кабинета. Секретарь принесла два стакана чая с ломтиками лимона, вазочку с сушками.
– Очень хочется пить.
Катерина взяла стакан. Сушки с маком были соблазнительны и оказались вкусными. Катерина пила сладкий, горячий чай, и директор пил чай и молчал. После цеха в кабинете было тепло, Катерина подумала, что хорошо бы в это удобное мягкое кресло забраться с ногами и подремать. И она решила, что когда-нибудь, когда у нее будет своя квартира, она обязательно купит такие же мягкие кресла.
– Извините. – Катерина поставила стакан. – Вы же меня позвали не чайку попить.
– Именно чайку, – улыбнулся директор. – Почему два человека не могут сесть и попить чаю?
– Ладно, – согласилась Катерина. – Но у вас в приемной восемь человек ждут.
– Подождут, – отмахнулся директор. – Из них только два по делу, остальные так…
– А разве к директору приходят просто так? – удивилась Катерина.
– Конечно, – подтвердил директор. – Некоторые, чтобы показать, что они незаменимые, что они решают очень важные проблемы, хотя их проблемы решаются в пять минут и без помощи директора. Некоторые для самоутверждения, чтобы сказать в цехе, что он был у директора и вообще может запросто заходить к директору. Это ты поймешь, когда сама станешь директором.
– Я не собираюсь становиться директором. – Катерина даже рассмеялась от абсурдности такого предположения.
– А это от тебя даже не зависит, это запрограммировано твоим характером. Как теперь модно говорить, ты – лидер. Тебе нравится работать, ты быстро во всем разбираешься, у тебя есть инженерное мышление, и, главное, ты не скандальна. За год ты ни с кем не испортила отношений в цехе.
– Откуда вы знаете? – удивилась Катерина.
– Знаю, потому что запомнил тебя. Кстати, спасибо за поздравительную открытку. Мне было приятно. Так что хочешь ты или не хочешь, тебя будут выталкивать наверх, потому что каждому вышестоящему начальнику важно, чтобы он был спокоен за нижестоящие участки работы. И так будет до тех пор, пока ты не начнешь претендовать на место директора.
– Я не буду, – пообещала Катерина.
– Будешь, – сказал директор. – Это же интересно – руководить большим производством, сотнями людей. Должность директора среднего предприятия, как наше, толковый инженер занимает лет через пятнадцать, так что к сорока ты станешь довольно крупным руководителем, если вступишь в партию.
Катерина не удержалась и рассмеялась, вспомнив разговор с акушеркой Бертой.
– Ты чего? – не понял директор. – Это ведь нормально. Такие правила игры. Так принято, что начальник участка еще может быть беспартийный, а начальник цеха уже не может.
– Поэтому в партию и лезут в основном проходимцы и бездельники. Зачем мне быть среди них? – Катерине вдруг стал надоедать разговор: к ее жизни рассуждения директора не имели отношения.
– Ну, не все в партии проходимцы и бездельники, – вздохнул директор.
– Ладно, не все, – согласилась Катерина. – Половина!
Директор молча ее рассматривал, наверное размышляя, стоит ли она откровенности, потом решился:
– Мой отец врач. Сельский врач в поселковой больнице. Когда мне на фабрике предложили вступить в партию, я решил посоветоваться с отцом. И он сказал: мы живем в стране, где существует эпидемия чумы. И чтобы выжить и чего-то добиться, нужна прививка от чумы. Вступай! И рассматривай это как прививку от чумы. Можно, конечно, выжить и чего-то добиться и без прививки, но тогда шансы невелики.
У Катерины от этой откровенности вдруг защемило сердце. Она пыталась осмыслить услышанное, а директор вполне по-деловому закончил:
– Если надумаешь, одну рекомендацию тебе дам я, вторую – Леднев, а третью получишь от комсомольской организации. И по поводу твоего аборта… Не делай! Рожай! Был бы этот мудак наш, фабричный, я бы сказал ребятам, его бы пару раз отлупили, может, подумал бы, но, насколько я знаю, он не из наших. Твоя товарка вроде замуж собирается? Я скажу, чтобы к тебе никого не подселяли. После родов тебе два месяца по закону положено, если понадобится, продлим.
Когда директор заговорил о ее беременности, Катерина хотела его оборвать – нечего лезть в чужую личную жизнь, но что-то удерживало ее, все эти дни ей не с кем было посоветоваться: Людмила и Антонина не в счет, они ждали ее решения.
– А на что я буду жить? – поинтересовалась Катерина.
– Поможем, – ответил директор. – Профсоюз подбросит. Я из директорского фонда, потом в ясли отдашь. Можно и на пятидневку.
– В ясли очередь.
– Я уже сказал, чтобы тебя в эту очередь поставили.
– Я учиться хочу.
– Трудно будет, но возможно. Не одна ты такая. Знаешь, сколько на фабрике женщин, которые сами воспитывают детей?
– Сколько?
– Двадцать шесть, правда, из них учатся только двое. Но ты же сильная, ты справишься.
На следующий день Катерина должна была снова идти в поликлинику на комиссию и не пошла. Почти двадцать лет спустя, когда она уже была директором комбината, а нынешний директор – заместителем министра, они обедали в ресторане гостиницы «Москва» в перерыве между заседаниями Моссовета, и Катерина спросила:
– Скажи, почему ты столько лет помогал мне?
– Потому что ты мне нравилась, – ответил он просто.
– Ты что – был в меня влюблен? – удивилась она.
– Да.
– А почему ты на мне не женился? Я бы, наверное, прожила более счастливую жизнь.
– Не рискнул, – признался он. – Старый я был для тебя.
– Разница-то всего в двадцать лет… Да сейчас еще не вечер…
– Это ты из чувства благодарности?
– Из чувства симпатии, – ответила Катерина. Она теперь легко вступала в романы, уже не надеясь встретить того единственного, за которого ей захотелось бы выйти замуж.
Но до этого разговора было еще почти двадцать лет.
Глава 8
Катерина каждый день ходила на работу, чувствуя новую жизнь внутри себя. Она слышала, как бьется сердце ее сына (она почему-то была уверена, что обязательно родит мальчика).
Когда она ушла в декретный отпуск, весна только-только начиналась. Она вставала рано, завтракала. В общежитии становилось тихо, все уходили на работу. Она надевала валенки и отправлялась гулять на канал: врачи советовали прогулки не меньше двух часов в день.
Ярко светило мартовское солнце. На льду канала сидели у лунок рыбаки. Она встречала молодых женщин, прогуливающих своих младенцев. Они вспоминали, как рожали, рассказывали о мужьях. Чтобы не вызывать жалости, Катерина говорила, что ее муж работает на телевидении оператором. Женщинам было интересно узнать о телецентре, о дикторах, и Катерина пересказывала то, что слышала от Рудольфа и сама видела на «Голубом огоньке». На канал она ходила только в будние дни, опасаясь встретить в воскресенье своих новых знакомых с мужьями. Ее звали в гости, она отказывалась, боясь завязывать более тесные знакомства: сходишь к ним в гости, надо звать к себе. Врать было противно, и она дала себе слово больше не выдумывать мужа.
Матери она писала редко: жива, здорова, работаю, когда ходила в музеи, писала о музеях. Мать тоже отвечала редко: жаловалась на отца – стал чаще пить, дважды просила прислать денег. Катерина высылала из премиальных. Теперь премий не было. Деньги, выплаченные за декретный отпуск, расходились быстро, и она начала экономить. Пришло письмо от матери. Она снова просила денег. Наверное, можно было занять и послать, но Катерина написала письмо, что беременна, больше выслать не может, ей самой предстоят траты. Мать молчала почти месяц, потом пришло деловое письмо – она звала Катерину в Красногородск: летом на молокозаводе набирают дополнительно работниц, и после родов она сможет выйти на работу. Мать считала это единственным выходом, деньгами она помочь не могла, а позор переживем вместе, писала мать. Катерина ответила, что не приедет, что она поступила в институт.
Еще осенью в цех зашел директор завода и объявил, что политехнический институт проводит дополнительный набор на вечернее отделение.
– Я буду поступать в химико-технологический, – ответила Катерина.
– Легче перевестись, чем поступить, – возразил директор и протянул записку с фамилией декана.
Катерина решила посоветоваться с академиком и позвонила ему.
Академик, как всегда, односложно ответил:
– Приезжай.
Она приехала. Изабелла была подчеркнуто приветливой, пригласила поужинать. Академик выслушал Катерину и заметил: