скачать книгу бесплатно
– Начал, конечно, просить прощения. Простила на первый раз.
– Ну и что дальше?
– Дальше, как говорит один мой знакомый, – шире размах прыжков в воду. Недели две я с ним повстречаюсь или даже месяц, двух недель мало – у него сплошные сборы. А потом намекну, что мне надоела общежитская жизнь. Я хочу нормальной семьи. И мне даже некоторые предлагают, но я люблю только его, так что пусть решает. Я думаю, он решит.
– А ты его любишь?
– Вообще-то, он мне нравится. И в постели тоже совсем не плох. Свою шайбу загоняет хорошо. Есть, конечно, сложности. Как я узнала, им квартиры дают года через три-четыре, особенно если команда станет чемпионом страны, а еще лучше – Европы. Ждать четыре года я, конечно, не буду. В кооператив они могут вступать сразу, как только попадут в сборную. Две-три поездки за кордон – я уже узнала, что надо покупать в Чехословакии и Швеции, все продам выгодно, – и через полгода внесем первый взнос, а через год въедем в новую квартиру. А пока можно поснимать комнату. Я уже больше не могу в общежитии. Все эти запахи борщей, жареного сала, хозяйственного мыла! – Людмила передернула плечами.
– А если с Гуриным не получится? – усомнилась Катерина.
– Получится, – успокоила ее Людмила. – Я все просчитала. Пока идет, как задумано. У меня вариант простой. Тебе будет посложнее.
– А может быть, у меня этого варианта и не будет.
– Нет уж, – сказала Людмила, – игру надо играть до конца. У тебя же пока все хорошо! Я же вижу, что он влюбился, матери ты тоже понравилась. Все замечательно!
– Кроме того, что я их обманула.
– Никого ты не обманула. Ну не дочь, а внучатая племянница. Ну не студентка, так все равно станешь ею, ты же упорная! И то, что ты взяла тайм-аут на месяц, тоже замечательно!
Людмила достала бутылку «Мукузани».
– Давай выпьем за счастье Антонины. Я ей предлагала, она отказалась, говорит, будет пахнуть, Николай может почувствовать. Да Николай для уверенности сам не меньше стакана засосет.
Людмила разлила вино по чайным чашкам. Они все собирались купить фужеры, но так и не собрались.
Девушки выпили. Людмила закурила длинную сигарету с фильтром. Катерина таких еще не видела. Она тоже затянулась несколько раз, у нее закружилась голова, и стало вдруг легко и все понятно. Если получается у Людмилы и Антонины, почему не должно получиться у нее? От пережитых за день волнений ей захотелось спать. Она прилегла, не раздеваясь, и тут же уснула.
Дом, в котором жил Николай с родителями, был в том же микрорайоне, что и общежитие. Получив квартиру в панельном пятиэтажном доме в микрорайоне Химки-Ховрино, родители Николая уволились с автозавода, на котором работали много лет, и устроились здесь же, в таксомоторном парке: отец – слесарем, а мать – кладовщицей. Николай после демобилизации из армии пошел на стройку, тоже поближе к дому. Москва строилась, расползаясь по окраинам. Поэтому рабочие, специальности которых находили применение в любом районе Москвы, обычно устраивались так, чтобы на работу далеко не мотаться. Продолжали ездить – иногда на другой конец города – ученые в свои институты и конструкторские бюро, служащие министерств и руководители всех рангов, чтобы не прерывать свое движение на верхние ступени власти.
Сидя в машине, Антонина поглядывала на Николая, который был сосредоточен и молчалив, и не могла найти слов, чтобы заговорить. Она уже решила, что каждый день будет готовить Николаю новые кушанья, но все рецепты у нее вдруг вылетели из головы, и она пожалела, что не купила книгу «О вкусной и здоровой пище». Собиралась купить, но не успела: предложение Николая, как она его ни ждала, оказалось все равно внезапным. Вчера они подали заявление в загс. Конечно, можно было подождать, пока их распишут, а потом уж переселиться к Николаю, но его родители уехали в отпуск, о Николае некому было заботиться, да и его мать в их последнем разговоре посоветовала:
– Переселяйся к нам, чего тебе маяться в общежитии, да и мужика не стоит оставлять одного. Мало ли кто может ввести во грех! Я своего одного никогда не отпускала, только на войну. И в гости всегда вместе, и в отпуск.
Они подъехали к дому. Антонина думала, что все будут смотреть из окон, кого же привез Николай. Но на них никто не обратил внимания, подъездов в доме было не меньше десяти, и Антонина даже не запомнила, в какой именно они вошли.
Поднялись на четвертый этаж, Николай открыл дверь и внес вещи Антонины в маленькую комнату, которую им выделили родители. Почти всю комнату занимала новая тахта.
– Вчера купили, – объяснил Николай и смутился.
Антонина разбирала чемодан, стараясь не смотреть на тахту. Повесила в шкаф свои платья, юбки, кофты рядом с вещами Николая. Их было немного: один костюм, один пиджак, одна куртка, стопка из трех рубашек, два галстука.
Потом они прошли в кухню. Николай достал из холодильника бутылку шампанского и бутылку водки. Антонина, надев фартук своей будущей свекрови, разогрела приготовленное ею мясо, сделала салат.
Они впервые сидели вдвоем за столом. На стройке обычно женщины приносили еду из дома и обедали отдельно, мужчины собирались сами, чаще электрики с электриками, сантехники с сантехниками. Все вместе объединялись только накануне праздников, когда покупали в складчину водку.
Николай разлил водку по рюмкам. Антонина хотела попросить открыть шампанское, но не решилась – может быть, шампанское пьют с фруктами. На холодильнике стояла ваза с яблоками, но Николай то ли забыл ее поставить, то ли хотел подать позже, с шампанским.
– За нас! – Николай поднял рюмку. – За нашу долгую счастливую жизнь. – И выпил. Антонина пригубила.
– За такой тост надо до дна! – потребовал Николай.
– Я, вообще-то, водку не пью, – решилась сказать Антонина.
– Тогда шампань? – И Николай тут же открыл шампанское.
Они выпили. Антонина по-прежнему не знала, о чем говорить, Николай ел и тоже молчал. Для храбрости он тут же еще налил себе водки, потом еще.
– Я думаю, мы будем жить дружно, – объявил Николай.
– Я тоже так думаю, – подтвердила Антонина.
– Пока поживем у родителей. Потом соберем на первый взнос – родители, конечно, помогут – и построим кооперативную.
– Мои родители тоже смогут помочь, – посчитала нужным добавить Антонина. – И сами мы можем подрабатывать.
– Я за. Ведь не на дядю будем работать, а на себя.
За разговором Антонина не заметила, как Николай расправился с бутылкой водки и достал следующую.
– А ты не пьяница? – спросила Антонина.
– Это я для храбрости, – признался Николай.
– Ты не бойся, я не кусаюсь, – утешила его Антонина.
– Может быть, потанцуем? – предложил Николай.
– А у вас есть проигрыватель?
– Проигрывателя нет, но мы под радио.
Николай включил большой ламповый приемник «Родина» и стал искать музыку. Музыка была, но хоровая. Хор Пятницкого исполнял «Лучинушку», под которую танцевать было неудобно. По другим программам в основном говорили. Николай поймал какую-то зарубежную радиостанцию, которая передавала музыку, похожую на фокстрот, но только они начали танцевать, музыка закончилась, мужчина и женщина что-то стали рассказывать по-немецки. Антонина в школе изучала немецкий, понимать не понимала, но отличить, что это говорили немцы, могла.
Николай поискал музыку на наших волнах, но теперь передавали военные марши, попробовали танцевать под марши, но Николай несколько раз наступил Антонине на ногу. Они остановились, и Николай помялся и сказал:
– Будем стелиться, что ли?
– Я постелю, – ответила Антонина. Она сняла покрывало с тахты. Простыни оказались новыми с жесткими складками. Она расправила их. – Кто первым пойдет в ванную? – спросила Антонина, этому ее научила Людмила – обязательно в ванную перед тем, как лечь с мужчиной. Людмила дала ей земляничное мыло для хорошего запаха.
– Я мылся вчера, – признался Николай.
– Помоешься и сегодня, – отрезала Антонина.
Что заложишь в первые встречи, то и будешь иметь в последующие годы, предупредила ее Людмила. Да она и сама понимала, что ей надо поставить себя так, чтобы Николай почувствовал, что она хозяйка и мать их будущих детей. А к хозяйке и матери надо относиться с почтением.
Антонина взяла в ванную ночную сорочку – розовую, длинную, с кружевами, импортную. Сорочку покупали вместе с Людмилой в комиссионном магазине. Хотя Людмила говорила, что в магазин принимают вещи только после химической чистки, на всякий случай эту сорочку Антонина прокипятила и прогладила.
Антонина вымылась под душем земляничным мылом, вытерлась, надела сорочку и посмотрела на себя в зеркало. У сорочки был глубокий вырез, который не скрывал и половины грудей. И вообще сорочка оказалась очень прозрачной. Антонина встала на табуретку и увидела в зеркале, что через ткань сорочки были видны даже волосы на лобке.
Ты должна выйти из ванной благоухающей и почти доступной, поэтому чтобы под рубашкой не было никаких лифчиков и трусиков. Ты невеста. Ты готова отдаться любимому человеку, будущему мужу. Ты ложишься в сорочке, но потом, когда он начнет тебя ласкать, сорочку надо снять, говорила Людмила.
– И остаться совсем голой? – удивилась Антонина.
– Конечно, – подтвердила Людмила. – Это так естественно! И чтобы он снял майку. Приучай его сразу, не хватало еще, чтобы ты нюхала его заношенные майки.
Антонина колебалась несколько секунд, лифчик надевать не стала, но трусики все-таки натянула. Когда она вышла из ванной, Николай уже стоял возле двери в трусах и майке.
– Я сейчас, я быстро, – пообещал он.
Когда Николай вошел в ванную, она услышала щелчок задвижки – она тоже закрывала дверь ванной на задвижку.
Антонина легла на тахту, слегка распустила волосы, прикрылась простыней, потом, вспомнив советы Людмилы, сдвинула простыни, чтобы были видны кружева на сорочке.
Николай выскочил из ванной, наверное едва ополоснувшись под душем. Он стоял, переминаясь, перед тахтой. Антонина по его взгляду поняла, что он ищет место, куда бы лечь, и отодвинулась к стенке.
Николай прилег рядом, робко обнял ее.
– Сними майку, – попросила Антонина. – Завтра постираю.
Николай быстро стянул майку, укрылся простыней. В комнате было душно, панельные стены нагрелись за день. Николай навалился на нее, и она услышала гулкие удары его сердца, так и у нее стучало сердце, когда она в школе бегала на двести метров с барьерами. Она чувствовала руку Николая, которая пыталась попасть под сорочку, путалась в складках сорочки, наконец рука нащупала трусики, попыталась стянуть. Порвет сейчас, подумала Антонина, а у нее всего две пары таких трусиков, шелковых, тонких, не заметных даже под самым тонким крепдешиновым платьем.
– Я сама. – Она сняла трусики и, уже не колеблясь, сбросила сорочку.
– Ух ты, – восхитился Николай. – Какое богатство!
– Ты про что? – почему-то шепотом спросила Антонина.
– Про все, – Николай обвел ладонями, показывая контуры ее тела. – И это все – мое!
– Твое, твое, – прошептала Антонина и закрыла глаза: скорее бы все началось. Николай был уже над нею, она чувствовала его горячее дыхание, от него пахло водкой, папиросами. Он раздвинул ей ноги и попытался попасть в нее, но никак не получалось. Может быть, ему помочь, подумала Антонина, но Людмила никаких советов по этому поводу не давала. Он мужик, должен справиться сам, решила она и стала терпеливо ждать. Горячее и твердое упиралось в нее, потом вдруг твердость исчезла, Николай выругался и лег рядом.
– Отдохни, – предложила она ему.
– У меня не получается, – признался Николай. Он сел, закурил, теперь она видела только его мощную сгорбленную спину.
– Отдохни, – сказала она ему еще раз. – Все получится.
Но он встал и прошел на кухню. Она осталась ждать, но Николай не приходил. Она слышала, как Николай открывал холодильник, потом все стихло, и она решила встать и посмотреть, не случилось ли чего. Николай, сидя за столом, спал, положив голову на руки. Вторая бутылка водки была пустой. Обычно, когда напивался ее отец, мать его не трогала, и он спал там, где падал, мать только укрывала его, чтобы не простудился. Протрезвев, отец виновато поглядывал на мать, старался меньше бывать дома, перекладывал дрова под поветью, переделывал все работы во дворе, которые давно откладывал. Правда, мать никогда его не ругала, просто молчала, отец такое молчание переживал особенно сильно.
А вдруг Николай проснется, подумала Антонина, скажет, извини, у меня ничего не получается. Она слышала от женщин на стройке, что есть мужчины, которые не могут быть мужчинами, и это даже не лечится. И никакой регистрации брака уже не будет. Николай завтра отвезет ее с вещами в общежитие, а может быть, и не повезет, стыдно же, и она, когда стемнеет, с чемоданом поднимется в свою комнату. Николай от позора, конечно, уволится со стройки, и они с ним уже никогда не увидятся.
Она быстро и тихо начала собираться. Общежитие недалеко, решила она, если повезет, то на автобусе она доберется за десять минут. Ей повезло; когда она подбегала к остановке, автобус стоял, и она успела сесть.
Людмила уже спала, а Катерина читала, когда она вошла в комнату.
– Что случилось? – заволновалась Катерина. Что-то в лице Антонины было такое, что ее испугало.
– Буди Людмилу, – велела Антонина.
Но Людмила уже проснулась.
– Уже поругались? – спросила Людмила.
– Нет, не поругались, но у него ничего не получается.
– Давай в подробностях, – потребовала Людмила.
– В каких таких подробностях? Не получается, и все, – возмутилась Антонина.
– Тогда зачем прибежала? Чтобы поставить диагноз, нужны подробности.
– Ты, психиаторша хренова! – выругалась Антонина. – Мне же стыдно, ты этого не понимаешь, что ли?
– Не понимаю, – ответила Людмила и потребовала: – Дайте мне чаю, во рту пересохло.
Катерина налила холодного чая.
– Два куска сахара, – добавила Людмила.
Катерина положила сахар, размешала и подала Людмиле. Антонина стала рассказывать, но не выдержала и заплакала.
– А ты-то чего плачешь? – удивилась Людмила. – Это ему надо плакать.
– Не могу, мне стыдно, – сквозь слезы пробормотала Антонина.
– Врачей и подруг не стыдятся, – заявила Людмила и уточнила: – Сколько, говоришь, он выпил?
– Сначала больше пол-литра, а сейчас все допил и уснул.
– Это еще хорошо, что до постели дошел. В такую жару взять литр на грудь – надо быть Ильей Муромцем. Добрыня Никитич и то не дошел бы… Запомни на будущее. Перед этим не давай ему много пить. Только малые дозы алкоголя у мужчин вызывают стойкую эрекцию.
– А это что такое? – спросила Антонина.
– Это когда у него встает, – пояснила Людмила. – Большие дозы действуют угнетающе. И вообще, лучше бы он не пил перед этим, если ты рожать собираешься. Медицинские исследования показывают, что при зачатии в пьяном виде у детей могут быть психические отклонения. Когда я работала в психиатрической больнице, то практически все дети-дебилы были из семей алкоголиков.
– Что же мне делать? – испугалась Антонина.
– Ничего, – сказала Людмила. – Главное, чтобы у него не возникла психологическая травма.
И Антонина, и Катерина слушали уже молча.
– У мужиков это бывает, – пояснила Людмила. – Если у него с первого раза не получается, в нем поселяется страх, что и во второй раз не получится. Он начинает пить, алкоголь на потенцию действует разрушающе, и мужчина становится импотентом и алкоголиком.
Увидев, что достаточно напугала Антонину и Катерину, Людмила приступила к практическим советам:
– Прежде всего перестань переживать. В первую брачную ночь такое случается почти с каждым вторым мужиком. Это все по статистике.