скачать книгу бесплатно
– Поможем, – заверил секретарь, и Катерина поняла, что ее участь решена. Она уже начальник цеха.
Когда она возвращалась на фабрику, ее уже на проходной предупредили, чтобы зашла к директору.
– Рассказывай! – попросил директор. – С подробностями.
Она пересказала разговор в райкоме. Директор прошелся по кабинету:
– Молодец. Ни одной ошибки. Неужели ты такая умная?
– Не очень еще, если понять не могу, почему главный инженер против вас.
– Это нормально, – пояснил директор. – Почти по Дарвину – естественный отбор. Выживает более сильный, более приспособленный к условиям существования, в которых он обитает.
– Более сильный или более умный?
– И то и другое. Более молодые теснят старых.
– Но вы же не старый.
– Я засиделся на фабрике. Я, наверное, скоро уйду в министерство. И на мое место придет главный инженер. Больше некому.
– Но он же не потянет, и вы это знаете.
– Некоторое время потянет, а потом придет другой директор, а потом директором станешь ты.
– Смеетесь?
– Нисколько. Я тебе уже говорил, ты запрограммирована руководить. Вспомнишь мои слова. Ты будешь директором этой фабрики.
Слова директора сбылись и не сбылись. Через год она ушла с фабрики. Закончив три курса химико-технологического института, Катерина поняла: ей надо переходить на работу, связанную с ее будущей профессией инженера-технолога. И она еще раз обратилась с просьбой к академику.
Академик позвонил знакомому директору химического комбината. На следующий день она приехала к нему.
– Пойдешь сменным мастером? – спросил Катерину директор.
– Пойду, – ответила она.
Директор был пятидесятилетний, полный, краснолицый. Наверное, гипертоник, подумала Катерина. Он отложил ее анкету и поинтересовался:
– Ты академику кем доводишься?
– Внучатая племянница.
– А почему на производство? Может, лучше в научно-исследовательский? Там работа почище. Начала бы лаборанткой, потом младшим научным…
– У меня ребенок. Одна воспитываю. Мне деньги нужны.
– Ну, как знаешь. – Директор снял телефонную трубку, набрал номер. – К тебе зайдет Тихомирова, оформи ее мастером в капролактамовый.
На следующий день Катерина подала заявление об уходе с фабрики. Зашла в директорский кабинет к Ледневу, бывший директор уже работал в главке Министерства легкой промышленности.
– Если передумаешь, всегда можешь вернуться, – предложил он.
– Не передумаю, – ответила она.
…Катерина вскочила. Ей показалось, что с момента, когда она выключила будильник и снова заснула, прошел час и возле дома давно топчется шофер (уже три месяца она была директором комбината, и за ней приезжала персональная «Волга»). Катерина взглянула на часы – прошло, оказывается, не более двух минут. Она вспомнила, что дала сегодня шоферу выходной и придется ехать на своей машине.
Катерина убрала постельное белье в ящик, сложила тахту. Прошла в ванную, включила душ, вначале чуть теплый, потом горячий, потом холодный, снова горячий и снова холодный. Стоя перед зеркалом, осмотрела лицо, шею. Все в норме. Сорока лет ей никто не давал. Почему-то вспомнила вечеринку, которую они устроили с Людмилой в высотном доме в квартире академика, и как один из гостей сказал: «В сорок лет жизнь только начинается».
Но у нее ничего не начиналось, только продолжалось. На комбинате она прошла по всем ступеням: мастером, технологом цеха, главным технологом комбината, заместителем директора. Прав был директор галантерейной фабрики: она стала директором, только не фабрики, а комбината.
Катерина вошла в комнату дочери.
– Вставай, Александра!
Александра села на кровати, не открывая глаз. Катерина знала, что, как только она выйдет из комнаты, Александра снова ляжет. Так и произошло: когда Катерина через несколько минут заглянула к ней, Александра спала.
Катерина подняла ее, положила на пол, прошла на кухню. Поставила кофейник, сделала бутерброды, снова заглянула к дочери. Надев наушники плеера, Александра двигалась в такт музыке – это у нее называлось зарядкой.
Катерина налила себе кофе. Двух бутербродов с сыром на завтрак хватало до обеда. Для прежнего директора в столовой комбината готовили отдельно. За его кабинетом была комната для отдыха, куда ему приносили еду. Директора крупных предприятий, подражая министрам и начальникам главков, завели у себя комнаты отдыха с туалетом и душем. Все это Катерине досталось от прежнего директора. Она отменила специальную готовку для себя и ходила в столовую, вставая в общую очередь. Ее пытались пропустить вперед, но она выстаивала всю очередь. Ей рассказали, что столовая как-то сразу стала работать лучше, и даже появились ножи, которых раньше никогда не было.
Катерина просматривала свой блокнот, заполненный по часам: что сделать, кому позвонить, кого вызвать, в каком из цехов побывать.
Вошла Александра, налила себе кофе и спросила:
– Когда вернешься?
– Не знаю. Вероятно, поздно.
– Значит, я могу пригласить девочек?
– И мальчиков тоже.
– Само собой, куда ж без мальчиков.
– Я тебя поздравляю, – сказала Катерина.
– С чем?
– С первым днем занятий в институте.
– Спасибо. А с чем тебя поздравить?
– Пока не с чем.
Катерина прошла в свою комнату, стала заряжать, как она говорила, свою сумку: деловой блокнот, пачка сигарет (она курила мало, до пяти сигарет, и на комбинате, кроме ее секретаря и шофера, не знали, что она курит). Положила зажигалку, газовый баллончик, который привезла из Франции, где была в командировке. Квартиру она получила в новом районе, в Крылатском, и баллоном один раз попользовалась, когда двое парней в подъезде пытались вырвать у нее сумочку. Днем баллончик она держала в сумочке, но вечером перекладывала в карман пиджака. Она слышала о нападениях и была готова к нападению. Парень, который схватился за ее сумку, вскрикнул от неожиданности, закрыл лицо руками, второму досталось меньше. Сама она полчаса мыла лицо, покрывшееся красными пятнами, а глаза слезились целый вечер.
Катерина положила в сумку ключи от квартиры, ключи от машины, губную помаду, пудреницу, кошелек с деньгами и улыбнулась – вспомнила, что вчера позвонил Петров. Он приехал на неделю раньше из санатория, его вызвал министр. Катерина достала из заветного места ключи от квартиры Людмилы, где она встречалась с Петровым. Он работал в Министерстве химической промышленности, через его управление закупалось импортное оборудование для химических комбинатов. Катерина с ним познакомилась, когда стала главным технологом комбината. Оборудование для комбината закупали в Чехословакии, и она вошла к Петрову перед командировкой в Прагу. Вошла в кабинет, увидела мужчину лет сорока в хорошем темно-сером костюме, модном галстуке – заметно отличался от министерских мужиков. Петров, увидев ее, сморщился:
– Откуда? Почему не знаю?
– Я с капролактамового комбината, – начала объяснять Катерина.
– Да я не об этом, – отмахнулся Петров. – Такая красивая, а я не знаю.
Петров вышел из-за стола, обошел ее, рассматривая со всех сторон.
– Я по делу, – суховато заметила Катерина.
– А это и есть самое главное дело. Давай сегодня поужинаем вместе.
– Давайте обсудим мои проблемы. – Катерина достала документацию.
Петров выхватил документацию и, не читая, написал: «Согласен. Петров».
– Что еще тебе подписать? Все подпишу. Я предлагаю ресторан «София», но готов на любое твое предложение.
– Спасибо, – поблагодарила Катерина. – Но у меня дела.
– Извини, – сказал Петров и попросил: – Покажи, пожалуйста, что я тебе подписал.
Катерина протянула ему лист, и Петров подписал к своей резолюции «Не». Получилось: «Не согласен. Петров».
– Послушайте, – начала Катерина.
– Не хочу слушать!
– Но мне надо вылетать через два дня!
– Летите, голуби, летите!
Катерина не хотела ссориться. Сейчас ты получишь по балде, решила Катерина, но Петров перехватил инициативу. Он вызвал секретаршу и попросил:
– Перепечатайте. Товарищ Тихомирова не вычитала заявку на оборудование. Установка КХП имеет порядковый номер по году изготовления – 73. Кстати, эти установки у чехов никто, кроме нас, не берет.
Он ведь только взглянул на заявку и за секунды увидел ошибку, удивилась Катерина и тут же прониклась к Петрову уважением. Катерина вообще уважала профессионалов, они так редко встречались ей.
– Перекурите, – предложил Петров.
– Спасибо, – ответила Катерина. Что-то ее остановило сказать привычное: я не курю.
Петров закурил «Мальборо».
– А вы курите «Салем» с ментолом. А духи у вас «Клима».
Катерина действительно предпочитала сигареты с ментолом и духи «Клима». Но еще ни один мужчина не говорил ей об этом и не обращал на это внимания.
– Извините меня за мою настойчивость, но очень вы мне понравились. Очень! Вошла женщина, и у меня аж зубы заломило. Это у меня второй раз в жизни. Жарко. Хочу в прохладный зал. Холодного шампанского хочу, в ведерке со льдом.
– Я согласна, – сдалась Катерина. – Когда?
– Прямо сейчас.
– В рабочее время?
– Конечно. В нерабочее время – это целое мероприятие. А в рабочее – всегда приятно. И посетителей в ресторане почти нет, обслуживают быстро.
Секретарша принесла перепечатанную заявку. Петров подписал, вызвал машину, и через пять минут они были в ресторане. Петров смешно рассказывал о министерских, Катерина многих знала по фамилиям, с некоторыми встречалась на совещаниях. Она спрашивала, Петров давал характеристики.
– Мудак! Отстал лет на двадцать. Зануда! Подозрителен, закомплексован, мстителен. Бабник! И скупердяй к тому же, специализируется на министерских бабах, расплачивается выгодными командировками за рубеж. Толковый! Следит за последними достижениями. Зануда, но профессионал. Из партийных работников. Начинал с Брежневым в Молдавии. Неконфликтен, потому что кандидат в пенсионеры.
Они просидели в ресторане четыре часа. У Катерины кружилась голова. Петров заказал еще две бутылки шампанского и предложил:
– Поехали ко мне!
– Поехали, – согласилась Катерина.
Квартира, в которую ее привез Петров, была явно нежилой, с минимумом мебели.
У Катерины уже больше года не было мужчины. Она прошла в ванную. Петров, открыв дверь, смотрел на стоящую под душем Катерину. Пока она мылась, Петров застелил тахту прохладными накрахмаленными простынями. Он, по-видимому, был опытным любовником, не торопился.
– Не торопись, – просил он и ее.
– Не могу! – выдохнула она.
Когда они уже спокойно лежали, он принес ее сумочку и пепельницу. Она жадно закурила.
– Ты не замужем? – спросил он.
– Не замужем, – ответила она. – И уже год ни с кем не спала.
– Разве такое бывает? – удивился он.
– Бывает…
– Этого больше не будет, – произнес он торжественно, как клятву.
А она лежала и думала, что этот роман может закончиться мгновенно, как и начался. У нее были уже такие. Но Петров позвонил ей на следующий день:
– Умоляю. Я очень, очень хочу повторения.
– Перезвони через десять минут, – попросила она и позвонила Людмиле. Ей не хотелось встречаться в незнакомой нежилой квартире. Как она потом узнала, Петров снимал квартиру на пару с приятелем. В квартире была тахта, два стула, чайник, две чашки и старый холодильник «Север», который пугающе громко время от времени включался.
Она сделала дубликат ключей от квартиры Людмилы, и они постоянно, хотя и не часто стали встречаться. Роман с Петровым оказался необременительным и приятным. Она понимала, что сейчас роман этот уже на излете, может быть, у Петрова появилась другая женщина. Но он позвонил вчера, и она согласилась встретиться.
Обсуждая этот роман с Людмилой, Катерина как-то сказала:
– Надо кончать. Жалко времени.