Женщина-автор. Писательские стратегии и практики в эпоху модерна

В современной литературе читательницы ЖВ хотели бы увидеть образованную женщину, интеллигентку, вышедшую за пределы частной сферы жизни, традиционно считавшейся женской; она ищет себя не в материнстве и не в любви, а в активной деятельности. Такая героиня должна была стать четким ориентиром, примером. Другими словами, это должна быть действительно «новая женщина» – самодостаточная личность, которая интересуется политикой, принимает активное участие в движении за права женщин, отрицает двойную половую мораль. Ей характерны бунтарство и противостояние гендерным стереотипам5.

Как отмечает К. Эконен, женское движение в начале ХX века ассоциировалось с низкой, массовой культурой, а потому «новая женщина» почти полностью игнорируется модернизмом и является героиней массовой литературы6, к которой и относятся художественные произведения ЖВ. В свою очередь, многие участницы женского движения рубежа XIX–XX веков, такие как М. И. Покровская или М. К. Цебрикова, не принимали «женщину модерна» и героинь модернистской прозы, то есть декадентский тип богемной роковой женщины или женщины искусства. Цебрикова даже характеризовала их как «развинченных полунесчастных полудур»7, хотя на самом деле в вопросах двойной морали или женской самореализации между этими типами «новой женщины» было много общегоa. Бескомпромиссный подход редакции ЖВ и стремление представить героиню, которая бы точно соответствовала идеологии журнала, привели к его маргинальной позиции в литературном поле и были одной из причин постоянных денежных затруднений.

Прототип «новой женщины» в «Женском вестнике»

Зарождение образа «новой женщины» можно увидеть в ранних текстах ЖВ, автором которых была его издательница и главный редактор М. И. Покровская. Так, в очерке Покровской «День итога» (1906) повествуется о становлении женщины как гражданки на фоне исторических событий. Взгляды героини, замужней интеллигентки Ширковой, эволюционируют под воздействием внешних обстоятельств (Русско-японской войны, революции 1905–1907 годов): от прежней «инертности»8 она переходит к поддержке насилия, затем начинает стремиться к активным, но мирным действиям. Ширкова хочет «изменить свою собственную жизнь и воспитать детей в духе высоких идеалов»9. Воспитание детей было устоявшимся, распространенным и довольно очевидным доводом в пользу женского образования и равноправия вообще, который часто противопоставляли мнению, что эмансипированные женщины захотят избавиться от семейных обязанностей. Героиня делает первый шаг в сторону эмансипации, проявляя живой интерес и сочувствие к пострадавшим во время войны и революции, тех масштабных исторических событий, которые становятся поводом для переосмысления собственной жизни и занятия активной позиции.

Жажда деятельности и возможность ее реализовать доступна Ширковой во многом благодаря ее привилегированному положению: ей не приходится направлять все силы на выживание, она провела жизнь в комфортных условиях. Важно и то, что в своих устремлениях она не одна: все в ее окружении ищут решение проблем, с которыми столкнулась страна. Общение с людьми, заинтересованными в переменах, также поддерживало ее стремление к активным действиям. Позже эту идею Покровская раскроет в произведениях, описывающих, как женщины объединяются в организации и поддерживают друг друга.

Более активное участие женщины в политике изображено и в другом рассказе Покровской «Кадетка (Дневник провинциалки)» (1908), опубликованном в двух частях. В «Кадетке» намечены пути в политику, открытые для женщины начала ХX века. Рассказчица Варя – образованная провинциалка. Заразившись примером знакомой учительницы Ольги Петровны Латышевой и своего мужа Миши, она вступает в партию кадетов. Однако, когда ее муж теряет интерес к прогрессивным реформам, он не дает и героине продолжить политическую деятельность, а она слишком зависима от него, чтобы отстоять свое мнение. Текст Покровской обличает мужчин-политиков, которые пользуются проблемой неравенства в своих целях, и показывает, что женщинам необходима самостоятельность, чтобы бороться за свои права.

Миша разыгрывает роль благодетеля, что видно по тому, как он говорит об избирательном праве женщин: «Сегодня в земском собрании мы решили дать вам избирательные права»10 (курсив мой. – Ю. К.). Необходимость равноправия он объясняет тем, что только так женщины смогут стать хорошими матерями – в женщине он видит в первую очередь мать, а уже потом личность со своими интересами. Миша использует жену как инструмент, хотя, вероятно, и не осознает этого: с одной стороны, она выполняет для него агитационную работу, а с другой – ее вовлечение в политику, их новый образ жизни подтверждают его прогрессивные взгляды. Отношение Миши к «женскому вопросу» – выпад автора в сторону мужчин-политиков, которые обращаются к теме женских прав, только когда им это выгодно. После роспуска Госдумы Варя узнает, что Латышева решила уйти из партии кадетов, так как осознала, что мужские партии только пользуются женщинами, чтобы увеличить свое влияние, но не заинтересованы в равноправии11. Кадеты стремились использовать женское движение в своих целях, хотя и не сразу поддержали борьбу за эмансипацию женщин (в уставе партии пункт о женском избирательном праве стал обязательным с начала 1906 года)12. Позиция учительницы Латышевой в «Кадетке» совпадает с позицией Покровской: она считала, что только самостоятельно женщины могут добиться равноправия, а ждать безоговорочной поддержки от мужчин бессмысленно. Покровская еще в 1906 году основала «Женскую прогрессивную партию», которая должна была защищать интересы женщин на политическом уровне (партия просуществовала до 1917 года)13.

Латышева представляет собой пример политически активной, независимой женщиныa. Принимая решения, она опирается только на свое мнение, ей не нужно оглядываться на мужа или семью. После ухода из партии она хочет открыть женский кружок и приглашает в него Варю. Таким образом, для женщины единственным верным путем в политику оказывается объединение с другими женщинами.

Героиню, которая в силу тех или иных обстоятельств начинает интересоваться политикой, можно назвать прототипом «новой женщины». При этом прямое участие в политических событиях может быть для нее плачевным: участницы революции получают серьезные ранения или погибают («Дети на баррикадах» (1906) М. И. Покровской; «Жертвы» (1906) С. Горевой); забастовки приводят к потере заработка и преступной деятельности («Грабительница» (1909) М. И. Покровской).

Политизация крестьянки

Социальные изменения коснулись не только героинь-интеллигенток, но и представительниц крестьянского сословия. В произведении Покровской «Как крестьянки добивались земли и воли» (1907) крестьянские женщины под руководством сельской учительницы написали письмо в Государственную думу с требованием предоставить им равные с мужчинами права. Текст появился в связи с акцией14, проведенной Комиссией помощи голодающим при Союзе равноправия женщинb, суть которой состояла в помощи крестьянкам, желавшим составить письменное обращение в Госдуму. Акция привлекла внимание всех, кто выступал за женские права; некоторые письма были напечатаны и в ЖВ15.

Героиню рассказа, учительницу, которая помогает крестьянкам, можно считать первой по-настоящему «новой женщиной» журнала, так как это произведение было опубликовано раньше, чем «Кадетка», о которой шла речь выше. Учительница самостоятельно зарабатывает на жизнь, при этом ее труд направлен на благо общества; вероятно, она считает себя участницей женского движения или хотя бы следит за его деятельностью; кроме того, у нее развиты ораторские навыки – в конце текста героиня произносит импровизированную речь, чтобы успокоить крестьян, возмущенных желанием их жен добиться равенства.

В 1907 году было опубликовано пять рассказов, в которых фигурируют крестьянки, – заметное количество для одного года (всего в корпусе 19 текстов помечено тегом «крестьянство», но остальные более равномерно распределены по годам). Кроме уже упомянутого «Как крестьянки добивались земли и воли», это «Матрёна», «Эдла», «Фёкла в городе» и «Бабы». В «Матрёне» К. Прониной главная героиня, несмотря на общественное порицание, уходит от мужчины, за которого вышла замуж не по любви, и начинает работать на заводе. В «Эдле» Ю. Ленской одноименная героиня влюбляется в проезжего художника (сюжет напоминает «Бедную Лизу», но конец «Эдлы» не столь трагичен). Героиня произведения С. Кавелина «Фёкла в городе», впервые покинув родную деревню, оказывается обманута купцом, который пытается вовлечь ее в проституцию. Наконец, в «Бабах» Л. Мищенко повествуется о бунте крестьянок, чьи мужья не вернулись с фронта Русско-японской войны.

Тексты ЖВ освещают разнообразные проблемы, с которыми сталкиваются представительницы крестьянского сословия. Происхождение новой героини-крестьянки играет важную роль по сравнению с прежними беллетристическими произведениями ЖВ, а ее образ выглядит более проработанным. Подобные сочинения соответствовали позиции журнала, согласно которой интеллигентки обязаны помогать представительницам других сословий, чтобы они вместе могли бороться за равноправие16. Кампания СРЖ повлияла на содержание художественных текстов, которые были опубликованы в ЖВ в 1907 году, что сказалось не только на тематике произведений, но и на становлении новой героини ЖВ – крестьянки.

Авторы ЖВ опирались на классические литературные образцы – произведения Н. Карамзина, Н. Некрасова, И. Тургенева и других авторов о женщинах из сельского сословия (позже в журнале был напечатан ряд критических статей об образе крестьянки в отечественной литературе17). Впрочем, имеют место и некоторые нововведения: крестьянка становится политически активной, что трудно представить в литературе XIX века. Новая героиня не боится высказать свое мнение, она способна проявить политическую сознательность и бороться за свои права петицией и даже бунтом. В то же время традиция изображения работницы только складывалась, что, вероятно, и объясняет малое количество текстов о пролетарках (8 – это в два раза меньше, чем текстов о крестьянках —19), несмотря на то что женское движение активно боролось за их внимание с социал-демократами.

Кампания за избирательное право женщин на страницах ЖВ

Произведения, в которых изображалась деятельность женских кружков, пришлись на поздние годы существования журнала (1912–1917): чем активнее было женское движение, тем значительнее становилась его репрезентация в беллетристике ЖВ. В 1912 году опубликовали «Знаменье времени» В. Митиной; в 1914–1915 годах вышла повесть Покровской в десяти частях «За женские права (Необычайное происшествие)»; в номерах за 1916–1917 годы напечатали шесть частей «Дневника суфражистки», также написанного редактором-издательницей. В этих текстах появляется «новая женщина», какой ее видит редакция ЖВ: независимая, с активной гражданской позицией, готовая отстаивать свои взгляды, работающая на благо общества и стремящаяся к эмансипации всех женщин.

Возрастающий интерес к политически активной женщине связан с кампанией за женские избирательные права, начало которой было положено в 1905 году, когда избирательное право получили только мужчины18. Это отразилось на публицистических материалах ЖВ, в котором активно писали об избирательном праве женщин19 и даже выделили подраздел «Хроника женских избирательных прав»20.

В составленном нами корпусе всего 14 текстов, помеченных соответствующим тегом. Об избирательном праве в ЖВ пишут начиная с 1905 года, однако в художественном произведении этот вопрос впервые прозвучал в 1907 году. Литература, в отличие от журналистики, не всегда может молниеносно реагировать на изменения. Возможно, эта временная дистанция была необходима для осмысления перемен в российском обществе и формирования нового типа героини.

В этих более поздних текстах в наибольшей степени проявляется эволюция «новой женщины». Например, в рассказе «Знаменье времени» В. Митиной (1912) главная героиня, Лена, готова уйти из родительского дома, так как отец принуждает ее отказаться от членства в СРЖ. Это первый и единственный раз, когда в беллетристике ЖВ была названа реальная женская организация. Несмотря на то что СРЖ распался в конце 1908 года21, он оказал большое влияние на развитие женского движения, и, возможно, поэтому выбор пал именно на него.

Знакомство с женским движением изменило взгляды Лены, героини рассказа, на многие вещи: она отказалась от брака, так как видела в нем только рабство для женщины; тайно посетила публичный дом, и увиденное заставило ее проникнуться презрением к мужчинамa; осознание своего низкого положения в обществе привело к тому, что Лена возненавидела мужчин, увидев в большинстве из них врагов. От прежних героинь ее отличает решительность: она не боится потерять расположение значимых в ее жизни мужчин, не боится бороться за свою независимость. Поэтому, когда брат смеется над ней, а отец, пытаясь переубедить ее, заявляет, что «если наши дамы депутатами станут, так они разве только новые моды выдумают: в юбки нас нарядят для полного равноправия»22, она решительно рвет с семьей, чтобы быть самостоятельной, и призывает мать сделать то же самое. Однако, в отличие от своих литературных предшественниц, Лена уже не одна: она может положиться на подруг, придерживающихся тех же взглядов. Кроме того, в каком-то смысле ей нечего терять: у нее нет детей и мужа, который мог бы отобрать их при разводе.

Рассказ «Знаменье времени» и образ его главной героини частично отражают реальную биографию редактора-издательницы ЖВ Марии Покровскойa и достаточно точно передают ее убеждения. Покровская в своем стремлении к самостоятельности и профессиональному труду не нашла поддержки в родительской семье; она не вступила в брак, серьезно занималась изучением вопроса проституции и искала его решение, враждебно относилась ко всему «мужскому», искала «новые формы коллективной идентичности и потому активно включилась в женское движение»23.

В повести Покровской «За женские права (Необычайный случай)» на протяжении десяти частей развивается сюжет, отдаленно напоминающий «Лисистрату» Аристофана: жены членов городской думы объявляют им ультиматум, согласно которому либо их мужья рассматривают прошение о предоставлении избирательного права женщинам, либо они не вернутся домой. Только в этом тексте героини достигают успеха: их забастовка завершается, когда гордума соглашается рассмотреть прошение. Кроме проблемы избирательного права в произведении затронуты разные аспекты женского неравенства и деятельности женских организаций, на которые до этого редко обращали внимание.

Движущей силой женской забастовки стала учительница Зоя Дмитриевна. В первой главе она подвергается нападению бродяги во время прогулки по лесу. Ей удается убежать от него отчасти собственными усилиями, отчасти благодаря помощи случайного прохожего, которым оказался член гордумы Страхов. В разговоре с ним девушка излагает свою точку зрения: хрупкость, которую навязывает женщинам общество, делает из них идеальных жертв, потому Зоя Дмитриевна хочет развить мышцы и стать сильнее. В ЖВ эта тема была скорее редкостью, тем не менее о самозащите писали несколько раз, в том числе и главный редактор Покровская24; кроме того, журнал предлагал читательницам ответить на анкету по соответствующему вопросу25.

Зоя Дмитриевна также объясняет Страхову, почему она хочет эмансипации женщин: она верит, что весь мир станет лучше, если женщины добьются равенства, – точка зрения, которую часто можно встретить в ЖВa. Она считает, что женщины смогут направить силы, которые в них спрятаны, на духовное усовершенствование общества, и тогда «наступит золотая эра»26. В следующих частях повести аргументов становится больше. Дважды женщины объявляют, что хотят равноправия, чтобы упразднить проституцию. Художественные произведения на страницах журнала следуют за идеями Покровской, изложенными в ее статьях о проституции27: только равноправие может изменить положение женщин, которым приходится торговать своим телом28. Одна из героинь, Лиза Далина, хочет добиться эмансипации женщин, чтобы ее дети жили в лучшем мире и были счастливее. На страницах «За женские права» звучит также тезис, что равноправие пойдет на пользу мужчинам, поскольку «будет меньше случаев для проявления <…> эгоизма и деспотизма»29.

Брак в повести представлен как ограничивающий женщин институт. Так, во второй главе, «Заговорщицы», Зоя Дмитриевна навещает Надежду Павловну, замужнюю подругу, которая тоже интересуется «женским вопросом». Женщины спорят, может ли жена повлиять на мужа, и Зоя Дмитриевна произносит речь, обличающую женщин, чья личность «стирается» после замужества: «Меня возмущают наши дамы <…>. Они играют роль какого-то придатка к мужу, а не самостоятельной личности»30. Надежда Павловна сама была одной из них: не имея собственных амбиций, она уступала мужу во всем, чтобы помочь ему устроить карьеру, а теперь ей казалось, что жизнь она провела бессмысленно. Так, даже благополучный брак, в котором, на первый взгляд, муж не ограничивает жену, может сделать женщину безликой и несамостоятельной.

Другая сторона брака показана на примере семьи Подпрыганцевых. Степан Кириллович Подпрыганцев был убежденным «антифеминистом»: он считал женщин глупыми, низкими существами, неспособными на серьезную деятельность, и вопрос о равноправии воспринимал в штыки. Потому он оказался единственным, кто во время женской забастовки воспользовался правом вызвать к себе жену, Катерину Львовну, обратившись в полицию. Это событие дало понять всем женщинам, скрывавшимся на даче Страхова, что их свобода находится в руках мужей, и это еще сильнее убедило их в правильности поступка. Катерина Львовна не стала мириться с унизительным положением: она лишь на минуту зашла в квартиру мужа и снова ушла, а после окончания забастовки уехала к матери. Несмотря на ограничения со стороны закона, женщина все же сделала самостоятельный выбор, не побоявшись потерять свое положение в обществе.

В повести поднимается также тема распределения обязанностей в браке: член городской думы Далин, как и некоторые другие мужчины, впервые оказался в ситуации, когда не мог положиться на жену в вопросе воспитания детей. Только теперь он понимает, что его обязанность зарабатывать деньги на жизнь семьи, возможно, гораздо проще, чем всё, что делает его жена для их детей. Он же совершенно не имеет ни знаний, ни навыков, чтобы заняться их воспитанием: «Далин смущенно признавал, что он, наверное, не сумеет позаботиться о детях так, как заботилась мать, что будет много хлопот и беспокойства»31. Вопросы отцовства и материнства не раз поднимались на страницах журнала как в публицистических32, так и в художественных33 текстах; в этом отношении повесть Покровской также следует общим тенденциям издания.

Вовлечение в женское движение заставляет женщин повзрослеть: они становятся политически активными, самостоятельными, больше узнают об устройстве мира. Так, Лена Гаврилова, совсем недавно вышедшая замуж, только от подруг по забастовке узнала о проституции. Поэтому для нее было важно добиться равноправия: хотя муж ни в чем не стеснял ее, она сочувствовала женщинам, оказавшимся в тяжелом положении. Взросление жены оказало влияние и на Гаврилова: он понял, что инфантильность, которую он раньше так ценил в ней, должна остаться в прошлом, а его чувства стали только сильнее оттого, что жена превратилась в рассудительную женщину со своими убеждениями. Благодаря забастовке он увидел в ней равную.

Эта повесть, как и большинство материалов ЖВ, и художественных, и публицистических, критикует многие стороны семейной жизни, основанной на власти мужчины над женщиной. Авторы ЖВ часто в качестве образца «новой женщины» выбирают героиню, которая сознательно отказалась от замужества. Тем не менее «полный отказ от нормативного семейного уклада» противоречил идеологии журнала, как и призывы к безбрачию или экспериментам со свободным браком и полигамными союзами34. Устоявшуюся половую мораль, сильно ограничивающую женщин (особенно незамужних), но предоставляющую полную свободу мужчинам, Покровская и другие авторы ЖВ порицали, а в качестве решения предлагали ограничить сексуальную свободу мужчин. Развитие идей «свободной любви» в современной литературе подвергалось серьезной критике на страницах журнала35. На примере героинь, их судеб и отношений с мужьями Покровская пыталась продемонстрировать, что счастливая семейная жизнь возможна только при условии обретения женщиной политической свободы и развития собственной личности.

В повести «За женские права» Покровская с других ракурсов подавала уже привычные аудитории темы и идеи и разрабатывала новые. Одну из глав она посвятила проблеме демонизации женского движения: из‑за бесконтрольного распространения слухов о забастовке кто-то из горожан даже поверил в скорое явление Антихриста. Подробно описана ею и пропагандистская работа активисток: они раздавали и расклеивали листовки, проводили беседы со знакомыми. Наконец, последняя глава повествует о том, как женщины организовали кружок и обсудили его устав. Их деятельность не закончилась, когда городская дума выполнила их требование. Политический успех забастовки дал им понять, что вместе они могут добиться изменений, которых так желают. Они сумели преодолеть ограничения, которые накладывало на них общество и брак, либо убедив мужей в своей правоте, либо покинув супруга навсегда. Они стали «новыми женщинами», преобразующими мир вокруг себя.

Последний текст, подробно исследующий становление «новой женщины», – это «Дневник провинциалки» (1916–1917) Покровской, который не был закончен в связи с закрытием журнала. Рассказчица описывает свою жизнь начиная с самого детства, чтобы объяснить, как она стала суфражисткой. Неизвестно, чем должен был завершиться путь этой героини, однако в текстах о ней Покровская обращалась к разным аспектам женской жизни: неравенство в воспитании девочек и мальчиков, ограниченный доступ к образованию из‑за пола и бедности, сложности трудоустройства. «Дневник суфражистки», скорее всего, был задуман как самое масштабное по охвату тем и проблем произведение Покровской, основанное отчасти на ее собственной биографии, но он оборвался на середине, как и деятельность второго этапа женского движения в России, в связи с Октябрьской революцией.

Изменчивое положение героини ЖВ, в которой только пробуждается интерес к политике и общественной деятельности, является отражением реальности начала ХX века – «переходного состояния современной женщины»36. Образ современной «новой женщины» только формировался, что проявилось и в ЖВ. Изменения коснулись не только политически активной интеллигентки, но и крестьянки: героини, представляющие это сословие, также становятся более самостоятельными, а их образы – разнообразными.

Можно выделить два основных подтипа героинь в беллетристике ЖВ. Первый, умеренный, – это молодая, наивная женщина, только вступающая в жизнь. Под воздействием внешних событий она проходит некий путь взросления, открывая для себя новые коллективные формы идентичности и включаясь в женское движение. Второй тип – состоявшаяся и экономически независимая женщина-активистка, не обремененная браком или семейной жизнью, имеющая жесткий характер, твердые, а порой и категорические суждения в вопросах гендерного неравенства, морали, социального и политического устройства современного общества. Обычно героини второго типа транслируют идеи, близкие Покровской, написавшей большинство рассмотренных текстов, а их биография может быть близка биографии редактора-издательницы.

Эволюция героинь ЖВ стала возможна благодаря активизации женского движения и кампании за избирательные права женщин. Тексты о «новых женщинах» зачастую выступают в качестве агитационных материалов: они должны подтолкнуть читательниц в нужную сторону или создать эффект узнавания. Беллетристика в упрощенном виде пересказывает идеи, изложенные в публицистике журнала: художественные произведения повествуют о трудностях, с которыми сталкиваются женщины из‑за неравенства, призывают читательниц к политической активности и объединению, готовят к сотрудничеству с представительницами других сословий.

М. В. Михайлова

Нина Петровская о пьесах, театре и драматургах

Назвать «музу символистов» Нину Петровскую (1884–1928) театральным критиком вряд ли возможно. Зафиксировано лишь несколько ее обращений к творчеству драматургов и театральным постановкам. И это при том, что она явно любила театр, посещала его, интересовалась театральными событиями. Но в том, что она не писала о сценических новинках постоянно, сыграли свою роль обстоятельства личной жизни. К несчастью, ее возлюбленный Валерий Яковлевич Брюсов театр не любил. В воспоминаниях Петровской приводятся такие печальные факты: «<…> ни в концерты, ни в театры мы почти никогда не ходили, иногда разве, и то словно по наряду, на значительные премьеры. Серьезная музыка, да что, даже опера, наводили на него буквально сон. Самый сладкий, запретный и неприличный сон»1. Даже на «Мадам Баттерфляй» в Большом театре, которую «вся Москва сбежалась слушать и смотреть», он заскучал и в завершение «первого акта В. Я. начал зевать, в начале второго просто заснул, а в конце его уехал…»2.