Имена павших

— Ну если рассуждать с точки зрения знаний, которые нам дают разрешенные тексты. То воля и сила Абсолюта непоколебима, а также не поддается человеческой оценке о границах. То есть он всемогущ. Нам не оценить силу одного, который силен только на бумаге, и другого, которого нам показали, — но и там есть спорные моменты.

— Очень интересное наблюдение от бывшего слуги Церкви, — произнес Нико.

— Что? Я должен, по-твоему, восхвалять его и его помощников, и карать тех, кто сомневается в их величии?

— А разве вас не такому обучают?

— Ну обучают и вбивают в голову такое, да. Но если ты умеешь хоть немного мыслить, то научишься проводить границу между реальностью и текстом, который никак не подтвержден. Логику никто не отменял, Нико, — закончил Кассиан.

— Понятно… А ты, Мортем, как думаешь, могли ли такое сделать они?

— Думаю, да. Высшие существа на то и высшие. Чтоб контролировать слабых, иначе в чем смысл от них. Если они не способны усмирить низших, да и еще слабее тех, за кем ведут свой контроль.

— Логично, — произнесли все трое разом.

— Ладно, допустим с этим разобрались. Кто был перед вами, все ясно. Но у меня остался еще вопрос. К тебе, Нико.

Нико поднял на него взгляд.

— Ты вернулся сам, — сказал Кассиан. — Тогда, у ворот Остгарда, тебя вернул удар ножом в плечо. А сейчас самостоятельно — что изменилось?

Нико обдумывал ответ.

— Точный ответ вряд ли смогу дать, но предположить могу, — сказал он. — У ворот было иначе. Там я был погружен в Тьму, можно сказать не знал куда идти, потому что ничего не было видно. И я метался по этой темноте из стороны в сторону, пытаясь найти выход. И твой удар тогда стал ярким светом в этой тьме, и я знал, куда идти, чтоб вернуться в сознание.

— А тогда, во время боя с солдатом из темного войска, я оставался в сознании, ну старался. Не полностью, но оставался. Я слышал вас и видел моментами. Где-то осознавал, что делаю. Я даже помню, как шел на вас — и помню, что не хотел, но шел. Как бы тут сказать, меня Тьма заставляла это делать — идти вперёд, но я не потерялся внутри. Я видел, где выход, и почти легко смог вернуться без твоих усилий, но на это потребовалось время.

— Почему? — спросила Сессилия.

— Все дело в том, что за энергия течет в этих воинах, — ответил Мортем.

— Она устроена иначе, чем наша, — продолжил Нико. — Когда я вытягиваю ману из живого человека, вместе с ней в меня врывается все, что он успел почувствовать в последний миг: его ужас, его боль, его последние мысли. А если таких людей несколько, то и голосов в моей голове становится несколько, и они кричат разом, и я перестаю понимать, где кончаюсь я и начинаются они.

— В такие мгновения мир вокруг делается ненастоящим. Я смотрю на собственные руки и не узнаю их, будто они принадлежат кому-то другому. Слышу свой голос — и он звучит чужим. Тело мое идет вперед, бьет, убивает, а сам я словно заперт за толстым стеклом где-то в стороне и не могу дотянуться до него, чтобы остановить. Вот что делает со мной мана людей.

— А энергия в этих воинах — совсем другая. В ней нет ни чужого страха, ни чужой памяти, ни единого отголоска чьей-то жизни. Все время видел, где выход. Потому и вернулся сам, без физического контакта.

— Занятно, — только и сказал Мортем.

— То есть такое в порядке вещей для антимагов? — уточнила Сессилия.

— Нет. Ну, точнее говоря. То, что антимаг получает дозу эмоций из того, у кого забирает ману, это нормально. Потому что мана — это такая же часть вас, людей-магов. Есть же теория о том, что у человека шесть органов чувств, а мана является седьмым.

— Но такая теория перекрывается фактом, что магия работает по принципу эмоций или же личности человека, что, следовательно, и к органу чувств это не отнести. — перебила Мортема Сессилия.

— Да, поэтому и говорю, что теория. Но так вот. Когда антимаг, нормальный антимаг, а не наш аномальный Нико, поглощает ману из мага, то он может также и почувствовать боль и эмоции своего оппонента. Но это редко и настолько мало, что мы такое в принципе не замечаем. Нико же особый случай, он залпом поглощает своего врага и поэтому возможно, что при поглощении маны, он также с ними разделяет боль и чувства, но это только моя догадка на данный момент.

Кассиан хотел спросить что-то еще, но Нико уже поднялся.

— Хватит на сегодня вопросов, — сказал он. — У нас нет на них времени. Охотник будет здесь со дня на день. А мы вчетвером еле держимся на ногах.

— Он прав, — сказала Сессилия. — Мы потрепаны. Кас ранен серьезнее всех. А вы с Мортемом отделались не так тяжело, но и вашим ранам нужно время, чтобы затянуться. А главное — мы так и не продвинулись с твоей антимагией, Нико. Ты по-прежнему не управляешь ею. Сегодня она вышла сама и сама решила уйти. В следующий раз может все обернуться еще хуже, тебе нужно понять, как устроена твоя эта сила.

— Знаю, — Нико повернулся к Мортему. — Поэтому нам и нужно продолжить тренировки сегодня даже.

— Погоди ты. Дай мне сначала перевести дух, а сам восстанови лучше силы.

— Я уже отдохнул должным образом и готов начать.

— Я не готов, у меня голова раскалывается, а также в ней сейчас полная каша из воспоминаний, моих и тех что ты в меня влил. Мне нужно время, чтоб прийти в норму.

— И сколько тебе нужно времени?

— Так понимаю, ты не отступишь. Хорошо. Давай вечером продолжим твое обучение.

— Идет.

— Постой, у меня свой вопрос. Я вот что хочу понять. Твоя эта сила одолела солдата из темного войска за пару секунд, мне потребовались минуты. Почему бы тебе не использовать ее и на Охотнике?

— Я для кого тут объяснял сидел, что цена использования такой силы огромна?

— Да, да, это я помню. Но ты мне скажи вот. Если нас не будет рядом, только враги. Ты убьешь их всех, а после останешься в той своей форме. Как долго она способна держаться, это я хочу узнать.

— Я такое не проверял.

— Не знаешь получается. Печально, весьма печально. Иметь такую силу и не использовать ее, когда так нужна, грустное зрелище…

— Поэтому я и прошу, помочь мне и дальше с освоением этой силы. Мы видели все, на что ты способен и как искусно ты ею пользуешься. Ты способен использовать на расстоянии ее.

— Кстати о тебе, Мортем, ты ее использовал как магию, — прозвучало из уст Кассиана. — Твоя антимагия работала по принципу магии. Но только в ином проявлении. Словно твоя антимагия — изощренная версия высшей магии ветра — гравитации.

— Я то же самое заметил, — согласился Нико. — Получается, я смогу научиться использовать антимагию, как раньше использовал магию по принципу льда и ветра?

— Вы как-то сильно исказили и перевернули факты малыши. Но я могу согласиться с тем, что сходства у антимагии с магией есть. Но есть и сложности.

— Например? — спросил Кассиан.

— Например, невозможно из антимагии сделать оружие, как ты Кассиан создаешь свои клинки или как Сессилия изо льда создает меч. Как я уже говорил, антимагия она более капризная и хаотичная. Чтоб создать такое сложное и конструированное «заклинание», потребуется невероятная точность в мелочах. И чтоб оно еще долго держалось. Создать щит просто, ты выпускаешь ее в определённом количестве и придаешь ей форму, но вы сами могли заметить, что щит не всегда будет одного размера. В мелочах он всегда будет разный и неровный.

— Но как же тогда твоя особенность, как ты ее называешь «мертвая зона»? — спросил Кассиан.

— Годы тренировок и сноровка, и только.

— Классный ответ, — недовольно произнес Кассиан.

— Что?

— Мы у тебя не об этом спросили: почему твоя сила очень похоже работает как магия?

— А почему она должна быть похожа на что-то еще? Общий принцип работы магии и антимагии схож: как человек себе понимает и представляет силу, так она у него и будет работать.

— Звучит логично, — закончил Кассиан.

— Вернемся к тренировкам, Мортем. Нам нужно начать как можно скорее, я далек от твоего использования ее, поэтому мне нужно успеть подготовиться ко встрече с Охотником, и не использовать ту форму во время боя с ним, это желательно.

— Хорошо, начнем тренировку вечером тогда.

Нико еще какое-то время смотрел на закрывшего глаза Мортема, но думал уже не о нем.

В голове остался чужой вопрос, тот самый, что задала Сессилия и на который не было ответа. Если Первый одним движением руки убивал сотни тысяч — то каким же был тот, кто сумел остановить его и стереть память обо всем этом из целого мира? И где они теперь.

Том 1 Глава 27 — Охотник

Пару часов назад, до встречи Нико и компании с солдатами из темного войска.

Ветер шел с моря и не стихал с самого утра. Он тянул через распахнутые ворота и бил в лицо каждому, кто находился на площади. Солнце стояло за плотным слоем облаков — светлое пятно без краев, от которого не было тепла.

До конца весны оставалось меньше месяца. Но Остгард стоял у северных границ империи, и здесь весна значила только то, что снег на карнизах лежал мокрым и тяжелым. Холод шел с воды, и одежда от него не спасала.

Площадь перед главными воротами города Остгард еще неделю назад напоминала самую обычную, шумную улицу во всех больших городах. Где ранее постоянно стоял шум от голосов и шагов людей. Сейчас же на этой площади было ужасно тихо.

Ни лотка, ни повозки, ни людей. Брусчатку выкрошило до земли, и в трещинах стояла замерзшая вода. Караул удвоили: по два человека на каждые двадцать метров периметра и еще столько же на надвратных башнях, откуда неделю назад падали мертвые тела стражников.

А над площадью, ярусами выше, стоял Собор.

Точнее, то, что от него осталось. Западное крыло было уничтожено частично. Разрушено оно было неровно, и в этом неровном срезе было видно все этажи разом — залы, лестницы, архивы, библиотеки. Восточное крыло выгорело до каркаса, и сквозь пустые окна виднелось небо. Мрамор не почернел, он оплавился и застыл потеками, и на свету эти потеки светились изнутри мягким, молочным цветом. Шпили устояли. Они все так же поднимались над обугленным каркасом здания, толстые и крепкие, но почерневшие от огня. Вид с площади создавал впечатление, будто кто-то очень аккуратно вынул из Собора всё внутреннее содержимое, оставив стоять одну лишь форму.

Это было красиво. Настолько красиво, что люди внизу заколачивали ставни, лишь бы этого не видеть.

Оцепление из сотни элитных городских гвардейцев стояло по периметру площади в гробовой тишине. Это были не зеленые новобранцы, а покрытые шрамами ветераны, пережившие десятки битв. После того как Церковь провалила контроль над городом, управление делами перешло к Армии.

Оцепив периметр, солдаты смирно смотрели на центр площади, где сейчас находился один человек — Охотник.

— Церковь прислала своего лучшего цепного пса, — проронил кто-то из солдат.

— Говорят, в Канцелярии он значится следователем первого ранга — Илай, — отозвался другой стражник.

На нем не было ни ослепительно-белых, расшитых золотом ряс, в которых так любили расхаживать Высшие Жрецы перед народом. Не было на нем и тяжелых, сияющих серебром зачарованных лат, отличавших элиту армии от простых рядовых. Его высокую и худую фигуру облегал застегнутый до самого подбородка черный камзол, обработанный алхимическими составами для поглощения магии. Поверх камзола был наброшен плотный черный плащ — от ветра, который на этой площади не стихал с самого утра. Никаких золотых крестов или символов веры. Никаких знаков принадлежности к духовенству. Илай не нуждался в символах. Он сам был живым символом неизбежности наказания.

Илай был идеальным инструментом Церкви, созданным для одной-единственной цели — устранения сильных и неугодных оппонентов Империи.

Он достал из кармана специальный артефакт для восстановления событий, чтобы своими глазами увидеть, что здесь произошло.

— Итак, начнем изучение этой местности, — спокойно проговорил Илай.

Артефакт загорелся ярким синим светом, собирая мана-частицы вокруг площади и постепенно готовясь воспроизвести событие прошлого.

Прошло пять минут, и артефакт не выдавал результата.

— Очень странно, он уже должен был начать воспроизводить событие, но он даже не заполнился и на пару процентов. Весьма интересная странность.

— Принесите мне отчет о месте происшествия, — громко потребовал он.

— Держите, — передал ему отчет один из стражников.

— Спасибо. Подскажи, пожалуйста, свое имя и звание.

— Сержант имперской гвардии Марин.

— Просто Марин? Без фамилии ты у нас?

— Так точно, я не из знатных домов.

— Понятно… — с нотками недовольства произнес Илай. — Ладно, посмотрим, что у нас говорится в отчете. — Илай готов был зачитать отчет, но остановился, он был не рад компании сержанта. — Ступай, сержант, на свой пост, дальше я смогу и без тебя.

— Есть.

Как только сержант отошел на десять шагов, Илай вскрыл папку с грифом «секретно» и стал зачитывать вполголоса отчет.

— Антимаг вышел на площадь, активировал свою антимагию и тем самым убил за минуту тридцать… бла-бла-бла. Ненужная информация. Вот оно: антимаг использовал новую, неизвестную форму антимагии: из его тела вышел дым и бросился на людей церкви, за минуту он убил тридцать человек и Высшего Жреца. Осмотр места происшествия показал, что он выжег всю ману из людей, а также и всю ману в окрестности площади.

— Иными словами, ты смог поглотить и мана-частицы, которые находились в пространстве, удивительно. Вот почему артефакт не сработал. Это меняет дело, пойдем по старинке.

Илай снял перчатки и закатал рукава своей одежды. Обе его руки до самого локтя представляли собой жуткое, не поддающееся логике переплетение фиолетовых рубцов, глубоких химических язв и неровных магических ожогов. Кожа казалась мертвой, лишенной не только человеческого цвета, но и нервных окончаний. Каждое убийство сильного мага, каждая охота на порождения Скверны, каждое погружение в запретные искусства оставляли на его теле свою метку. Илай никогда не обращался к лекарям Церкви, чтобы свести шрамы. Он презирал исцеление. Он носил свои увечья как офицер носит ордена — они служили ему гербом своих кровавых триумфов.

Охотник опустился на колени и прижал обнаженную ладонь к треснувшему камню в центре площади, точно туда, где следы антимагии виднелись лучше всего.

Стиснув зубы, он закрыл глаза, погружаясь в медитативный транс, и приоткрыл заслонки своего внутреннего источника. Магия пошла по его мана-каналам вслед за антимагией на камне.

Ради силы Илай годами добровольно кормил свой магический резерв сильнейшими нейротоксинами, нестабильными алхимическими реагентами. Он заставил свой природный дар мутировать, превратив собственную жизненную силу в яд. Его резерв стал отличаться от резерва простых и высших магов. Его магия, наполненная ядом, убивала все, к чему прикасалась. Это была «Токсичная Вера» — концепция, известная лишь узкому кругу высших служителей Церкви, позволяющая уничтожать врагов, которых не брал классический Свет.

Илай сделал глубокий вдох, концентрируясь, и позволил своей мане тонкой, едва заметной изумрудно-черной нитью вытечь из ладоней на камень. Нить коснулась остаточных следов Антимагии.

Реакция была мгновенной.

Оставленный след от антимагии Нико, даже будучи малой частью его силы, среагировал на раздражитель. Антимагия инстинктивно попыталась поглотить ману Охотника.

Магия Илая столкнулась с остаточной антимагией Нико. На всю площадь раздалось шипение — звук борьбы за право сильного.

— Надо же, даже остаточная твоя сила сопротивляется мне, я бы сказал даже кусается. Но ничего, попробуй это.

Илай выпустил отравленную ману в антимагию и процесс поглощения магии прекратился.

— Вот и славно. Значит, и такой «новый вид» антимагии можно уничтожить.

— Голодный... Необузданный, дикий и до смешного жадный щенок, — с улыбкой на лице произнес Илай, медленно открывая глаза. Радужка его глаз на мгновение полыхнула зеленым цветом, прежде чем снова стать серой.

В его взгляде горел фанатичный азарт.

— Он поглотил жреца за секунды, полностью. Не фильтруя даже его ману на входе, да даже не дозируя объемы. Он просто откинул все защитные барьеры своего сознания и сожрал всё, абсолютно всё, что находилось в радиусе поражения, — Илай бормотал эти слова скорее для самого себя, но в звенящей тишине мертвой площади его басистый голос разносился во все стороны.

— А этот жрец, от испуга даже не успел защитить себя с достоинством, он даже не активировал отравление маны перед смертью, ну что за жалкие служители нашего великого Абсолюта. Позор нашей Церкви и только.

Следователь медленно и с достоинством поднялся с колен. Его правая рука безвольно повисла вдоль тела. Но Илай, казалось, совершенно не замечал этого. Он с равнодушием посмотрел на свою руку, которая получила удар от антимагии, после чего левой рукой взял перчатку и с силой натянул ее обратно.

— Уязвимость цели найдена. Этот юный антимаг, этот… — Илай сверился с именем в отчете, — Нико. Он силен, его внутренняя пустота обладает воистину колоссальным объемом, что удивительно для новичка. Как ты смог развить такой объем, когда так плохо обращаешься с такой силой? Но также в этом кроется и твоя главная ошибка. Новичок, который только недавно получил свою силу, и даже не научился ее контролировать. Он раб собственной Бездны. Получается, ты у нас механизм, который умеет только втягивать, но не умеет останавливаться. Значит, если ты умеешь только поглощать, тебя будет легко отравить, а позже и убить, скучновато… Я уже поверил, что мне дали и правда интересного противника, а тут очередной дилетант. Да, с некой новой особенностью, но это все не проблема. А сколько паники было от Малахии, старик уже своей собственной тени стал бояться, неудивительно. — спокойно бормотал про себя Илай.

Илай поднял голову.

Отсюда, с площади, руины Собора были видны целиком. Он смотрел на них долго, не двигаясь, придерживая папку левой рукой.

Потом отложил первое дело и раскрыл второе.

— А вот и второй наш герой.

С первой страницы на него смотрели шесть строк.

Имя: Кассиан.

Фамилия: Нет.

Возраст: двадцать четыре.

Место службы: Теневое Крыло.

Обвинение: Убийство своих товарищей, дезертир Церкви.

Стихия: Огонь.

Ниже шли пометки, вписанные другой рукой.

Особенность личности:

Устойчив к пыткам. В общении располагает к себе. Склонен занижать собственный уровень силы.

— Занижать уровень силы, — повторил Илай. — Это я уже понял по вашему Собору.

Он повел пальцем ниже.

Говорит спокойно и уверенно, признаков обмана стандартными методами не обнаружено.

Мотивация не установлена. Ни довольствие, ни ранг, ни вера.

Резерв: замер не завершен. Все попытки не показали результата, приборы уничтожены.

Илай остановился на последней строке и прочитал ее еще раз.

— Замер не завершен, — сказал он. — И ни одной цифры.

Внизу листа, под всеми этими пометками, стояло заключение аттестационной комиссии. Две строки, выведенные ровным писарским почерком.

Пригоден. Особые отметки: отсутствуют.

Илай прочитал это и не сразу поднял глаза.

— Отсутствуют, — произнес он.

Он вернулся взглядом наверх и прошел по пометкам сверху вниз еще раз, останавливаясь на каждой.

— Замер резерва не закончили. Мотивацию не установили. Лжет — и вы это знаете, потому что сами это и записали. — Он опустил папку к бедру. — А внизу пишете, что особых отметок нет.

Он посмотрел снова на руины Собора.

— Вы его не проглядели. Вы все увидели, записали и подшили. А потом кто-то внизу листа поставил «отсутствуют», потому что иначе пришлось бы что-то с этим делать. И вот я смотрю на то, что от вас осталось, и читаю ваше собственное заключение.

Он перевернул страницу.

Форма пламени: Кобальт. Приравнена к третьей ступени по шкале Церкви. Прецедентов не зафиксировано.

Илай остановился и на этой строке.

— Третья ступень? — переспросил он. — В его-то годы.

Он вернулся глазами к графе возраста.

— Двадцать четыре ему сейчас. Высшую форму подтвердили в двадцать. Многие маги и к сорока годам не способны осилить такую планку, а он в свои двадцать смог. Удивительный мальчик.

— Белое пламя — это Церковь. Красное — все остальные. А кобальт — это что такое? — Он говорил в пустую площадь, и площадь ему не отвечала. — Из знатной крови я бы понял. Из Армии понял бы тоже: своя школа, свои деньги, свои особые стили магии. Но Церковь. Церковь вырастила у себя внутри новую форму стихии и даже не потрудилась объяснить, откуда та взялась. И как Малахия вообще такое допустил…

Он перелистнул еще раз, отыскивая строку об обучении.

Наставник: Лорн.

Статус: Убит.

На это имя Илай смотрел дольше, чем на все предыдущие страницы.

— Понятно, — сказал он.

Он достал из внутреннего кармана короткий грифель и вписал в поле для пометок две строки. Первая: «мальчик способен доставить проблем, слабости искать до выхода». Вторая была короче, и после нее он обвел имя наставника кругом.

Илай закрыл дело Кассиана и открыл третье.

Третье дело было тонким. Два листа.

Имя: Сессилия.

Фамилия: Корабель.

Дом: Корабель, специализация дома — Иллюзии.

Возраст: девятнадцать.

Стихия: Высшая форма воды — Лед.

Место службы: офицер столичной гвардии. Находилась под командованием генерала Корвуса из Дома Валериус.

Обвиняется: Дезертир Армии.

А поперек первого листа стояли свежая печать и одна строка, вписанная не рукой писца.

Изъята из разработки. Внутренняя операция военной разведки. Дознание, задержание и устранение запрещены, в случае оказания сопротивления и помощи преступникам — устранить.

Илай перечитал строку дважды.

— Изъята, но в случае сопротивления — устранить, — произнес он. — Все же не смог твой начальник тебя до конца прикрыть, леди Корабель. Надеюсь, ты не станешь проблемой.

Он закрыл папку и сунул ее под мышку.

Охотник неспешно повернулся к месту, где, как он предполагал, стоял сержант Марин, и крикнул ему.

— Марин, позови мне главного вашего офицера, который отвечает за город, сейчас же.

— Господин охотник, комендант Дерек Хольм сейчас не в городе. Есть только его заместитель, капитан Освальд Крейн.

— Ну тогда его заместителя, что ты инструкцию забыл, как исполнять приказы?

— Есть.

— И давай пошустрее, беги за ним, мне он нужен срочно, — громко крикнул Илай в сторону уходящего Марина.

Прошло около сорока минут. Илай все так же оставался в центре площади, погруженный в свои размышления, но его прервали шаги.

— Господин Охотник, я привел вам заместителя, капитана Освальда Крейна.

— Благодарю за верную службу, Марин. А теперь оставь нас.

— Есть.

— Чем могу быть полезен вам, следователь? А также сначала подскажите, как я могу к вам обращаться?

— Илай, но оставим эти формальности. Мне довелось узнать картину произошедшего, подскажи мне вот в чем. Ты знаешь истинную картину, что тут произошло?

— Да, антимаг тут был, а не эльфы, я знаю картину. Так и что вы узнали и какой план действий у нас будет?

— У нас? Я что-то не припомню, чтоб говорил, что ты мне нужен.

— Тогда для чего вы меня позвали?

— Мне нужны… — но Илай резко оборвал свою речь. Он быстро развернулся в сторону городских ворот, и взгляд его ушел вдаль, за них. А глаза Илая были наполнены неподдельным интересом.

— Господин следователь, что с вами?

И в ту же секунду все артефакты на поясах солдат замигали красным и стали издавать громкий сигнал тревоги. И в следующую секунду все солдаты почувствовали выброс волны антимагии.

— Антимагия? Здесь? Но откуда? — растерянно и громко произнес Крейн.

— Нет, она не здесь. А далеко за воротами города. Я примерно ощущаю место выброса такой силы.

— Что? Вы смогли заметить это раньше специальных артефактов?

— Ваши артефакты не точны. Тут не только выброс антимагии, но и магии есть. Какая-то иная, не могу узнать структуру. А также не могу узнать, кому принадлежит такая сила. Я готов поспорить, что владелец такой силы не уступит и самим генералам.

— О чем вы, господин следователь? В настоящий момент генералы в столице. Ну, большинство из них. Тут никого не может быть рядом.

— Я о том же и говорю, Крейн. Кто-то спровоцировал такую силу, и это не ваши генералы.

— Не может быть… Неужели сами помощники нашего великого Абсолюта спустились для урегулирования наших проблем?

— Не думаю, что это они. Кто-то иной, или что-то иное. Выброс был один, второго я не чувствую. Да и прикажи уже своим людям выключить эти чертовы артефакты. От такого звука голова раскалывается.