Имена павших

Но Тьма была быстрее и сильнее.

Броня на нем трескалась, крошилась и сходила слой за слоем. Багровые огни в глазницах то гасли, то вспыхивали снова. Из-под нагрудника пробился темный свет — тот самый, — и Тьма нашла его, вонзившись в него.

Громила сопротивлялся. Он был силен. Он был очень силен.

Но это не имело никакого значения.

— Мало, — проговорил Нико.

Голос у него был не свой и от этого голоса Сессилия вздрогнула.

— Тот же самый голос, что тогда у ворот Остгарда, — сказал Кассиан.

— Мортем, — окликнула Сессилия. — Мортем, посмотри.

Антимаг уже смотрел.

Он стоял на полпути к Кассиану и Сессилии, и на его лице не осталось ни следа той счастливой улыбки, с которой он убивал мага. Он смотрел на то, что происходило с громилой, и считал секунды.

Три. Пять. Восемь.

За восемь секунд Тьма Нико сделала с солдатом Темного войска больше, чем Мортем — за всё время своего боя.

— Это невозможно, — произнес антимаг. — Это очень быстро.

После того как Тьма поглотила солдата, она начала движение в сторону Кассиана, Сессилии и Мортема.

Мортем сорвался с места.

— В сторону! — крикнул он и вскинул обе руки.

Между Тьмой и ранеными встала стена Пустоты. Черное на черном.

Мортем стал противостоять Тьме Нико.

Тьма встретила сопротивление барьера Мортема.

— Что?.. — Сессилия смотрела вверх, на стену над собой, и не верила своим глазам. — Антимагия поглощает антимагию.

Барьер Мортема падал слой за слоем. Он стоял, расставив ноги, вливая в барьер всё больше своей силы, и чем больше он вливал, тем больше Тьма накрывала барьер.

— Не помогает, — процедил он сквозь зубы. — Он поглощает меня.

На лбу у него выступил пот.

— Мортем, — Кассиан приподнялся на локте. — Выиграй мне время.

— Сколько тебе нужно времени?

— Секунд десять.

— Не знаю, что ты задумал, но делай.

Сессилия смотрела на стену, на дым, на человека, который эту стену держал.

— Это уже нельзя назвать антимагией, — сказала она. — Антимагия противоположность магии. А это поглощает себе подобную силу. Оно забирает в себя то, что должно быть неуязвимым для него.

Мортем перевел взгляд на нее.

Он слышал эти слова раньше. Он сам их произносил — сутки назад, на этой же поляне, одному-единственному человеку, и тот человек стоял сейчас по ту сторону барьера.

Мортем усмехнулся.

— Я то же самое говорил Нико сутки назад.

Кассиан поднялся.

Он встал через боль, через кровь, через спину, пробитую во многих местах. Его повело в сторону. Он оперся о землю рукой и полез второй в голенище сапога.

Нож вышел из ножен.

— Кас, — Сессилия схватила его за запястье. — Ты куда? Ты стоять-то не можешь. Тем более идти.

— Кто-то должен привести его в чувства. Помоги мне дойти тогда.

— Что ты собрался делать?

Кассиан посмотрел на нее, и на его лице не было ни улыбки, ни шутки.

— Он мне говорил. Тогда, у ворот, перед тем как всё началось. — Он говорил медленно, экономя дыхание. — Он сказал, что делать, если он потеряет контроль над собой. Ему нужно: резкий всплеск человеческой боли. Это то единственное, что может вернуть его разум обратно. Тогда сработало. Нож в плечо.

— Кас...

— Сессилия. — Он высвободил руку. — Ты сама подыграла ему в доме, когда сказала, что у него внутри что-то говорит с ним. Ты видела, что случилось у ворот, ты слышала рассказы выживших. Я говорил тебе в карауле, что это не Тьма тогда разговаривала. Мы оба знали и понимали это. И вот оно стоит перед нами, сейчас мы видим это перед собой.

Он поднялся на ноги. Со второй попытки. Нож он держал обратным хватом, лезвием вдоль предплечья.

— Тут пару шагов, я дойду, — сказал он. — Я смогу.

Он сделал первый шаг и Тьма остановилась.

Она стала возвращаться обратно в тело Нико.

Барьер Мортема выстоял. И Нико стоял посредине поля.

Мортем опустил руки не сразу. Он держал то, что осталось от стены, еще несколько секунд, и только потом разжал пальцы. Давление на поляне спало.

Черный свет в рунах Нико угасал, дым уходил обратно под кожу. Он опустил голову и посмотрел на свои руки. Потом на людей.

Чернота в его глазах уходила, возвращая им привычный аметистовый цвет.

— Кас? — произнес он.

Голос был свой, человеческий, прежний голос Нико.

Он сделал шаг и чуть не упал — колено вспомнило, что было травмировано, ребра вспомнили, что были сломаны, и плечо вспомнило про боль. Нико устоял и поднял голову.

Перед ним, в десяти шагах, стоял Кассиан.

Он держался на ногах непонятно как. Рубашка на нем была черная от крови, лицо уставшее. Он стоял и смотрел на Нико, и в опущенной руке у него был нож.

Нико долго не мог понять, что видит.

— Кас, — сказал он наконец. — А зачем тебе нож?

Кассиан посмотрел на лезвие. Потом на него.

— Вернуть тебя в реальность, — ответил он.

— И долго меня не было?

— Где-то минуту, — произнес Мортем.

— Понятно.

— Получается, это и есть та самая аномальная сила, что была у ворот Остгарда? — спросил Мортем.

— Да, она самая.

Мортем выдохнул и тоже решил упасть на землю.

— По крайней мере мы пережили этот бой, — с радостью в голосе произнес Кассиан, лежа уже на земле.

— Но какими ранениями мы отделались, — подметил Нико.

— Да все равно на эти ранения, мы живы! Мы смогли одолеть целых двух солдат из темного войска. Это уже достижение, которым мало кто сможет похвастаться.

— Ты прав, Кас, — произнес Мортем. — Мы смогли пережить эту встречу.

Том 1 Глава 26 — Память

Еще недавно они пытались убить друг друга, а сейчас лежат на остатках снега, смотрят в светлеющее небо и смеются — все четверо, вразнобой, сквозь боль в ребрах и еще свежие раны. Смеются лишь потому, что остались живы. Не комичная ли выходит картина?

Радость держалась недолго, ровно до тех пор, пока не остыла кровь и в голову не вернулись вопросы. А этого у каждого из них было в избытке.

Сессилия поднялась первой.

— Что случилось между вами двумя? — произнесла она, обращаясь к Нико и Мортему.

Улыбка сошла с лица Мортема.

— Умеешь ты, Сессилия, испортить момент.

— Это не ответ на ее вопрос, Мортем, — Кассиан тяжело поднялся и встал рядом с Сессилией.

Сессилия положила руку на эфес меча, и частицы маны вокруг ее тела закружились. Она показывала, что настроена серьезно и готова пойти против Мортема, если понадобится.

— Опусти заклинание, Сессилия. Как вы уже могли заметить, вы двое мне не ровня. По крайней мере, не в своем нынешнем состоянии.

Но Сессилия не собиралась отступать, не получив ответы. Она начала обходить Мортема по полукругу, занимая позицию, которую считала выгодной.

— Неужели вы и правда настроены так серьезно против меня?

— Хватит, Сессилия, — Нико поднялся. — Он прав. Вы ничего не сможете ему сделать сейчас. Кассиан ранен, а твой резерв не восстановлен. Это ни к чему не приведет.

— Вдвоем — может, и не сможем. Но с тобой, Нико, в той твоей форме — справимся. Да и как ты мог забыть, что было два часа назад? Как он пытался тебя убить?

— Прекрати! — громко произнес Нико. — То, что случилось у меня с ним, — это наше личное дело.

— Надо же. Теперь у вас личное, то, что нам не стоит знать, — подметил Кассиан. — Давно вы успели спеться? Или он тебя так хорошо приложил, что ты встал на его сторону?

— Вы не так меня поняли. Я не говорю, что мы союзники. Но сейчас он нам не враг. Он сражался с нами вместе, когда мог сбежать и бросить нас против тех двоих. Но он остался и помог. Это уже о многом говорит. Так что убери магию, Сессилия и ты, Кассиан. Нам невыгодно видеть в нем врага, и не стоит искать битвы там, где ее можно избежать.

— Он прав, малыши. Как я и говорил, я не враг вам — пока у нас общие интересы.

— А когда интересы разойдутся, что будет? — спросил Кассиан.

— Странный вопрос. Разойдемся, как это бывает у людей. Каждый пойдет своей дорогой. Все просто.

Сессилия убрала магию и сняла руку с меча.

— Молодец, Сессилия. А теперь советую вам, малыши, залечить раны и остудить голову. Мне и самому это не помешало бы.

Мортем развернулся, готовый уйти и оставить их.

— Ты пойдешь с нами, Мортем, — произнес Нико.

Кассиан и Сессилия обернулись к Нико, не понимая, почему он это сказал.

— Мы обсудим все в доме. Ты тоже ранен. Наложим швы и поговорим.

— Ты уверен, что я хочу это обсуждать?

— Захочешь.

— Иначе?

— Иначе поведу силой. Но надеюсь, это не понадобится. Тебе же интересно узнать больше про мою силу. А мне — про то, что ты мне показал.

— Действительно, нам есть что обсудить. Ладно, зайду к вам.

В доме стояла напряженная тишина. Никто не решался заговорить первым. Сессилия сидела за спиной Кассиана и стягивала нитью множество ран на его спине; всякий раз, когда игла проходила глубже, он втягивал воздух сквозь зубы, но не издавал звуков.

Мортем и Нико сидели друг напротив друга и каждый опасался снова коснуться другого. Спровоцировать то видение еще раз. Пережить тот ужас повторно.

— Вы так и будете смотреть друг на друга влюбленно? — подметила Сессилия. — Все, что нужно, у вас на столе. Начинайте, не тяните.

Мортем и Нико переглянулись.

— Надень перчатки, Нико. Не хочу, чтобы ты меня коснулся.

— Ты стал у нас нежным?

— Очень смешно. Я не хочу снова пережить то, что видел. И думаю, ты тоже.

— Так это то, что бывает, когда два антимага касаются друг друга?

— Нет. Совершенно не то. Такого не должно было быть, — резко и громко произнес Мортем. — Я должен был начать поглощать тебя в худшем случае. В лучшем — наши силы бы столкнулись и соперничали за право сильного. А то, что вышло между нами, это… это…

— Так что между вами произошло? — с интересом спросил Кассиан. — Тогда, на поле, когда мы вас увидели, вы оба были не в себе. Но ты, Мортем, — в особенности. Откуда у тебя был такой ужас в глазах?

Нико и Мортем побледнели, прокручивая в голове то воспоминание и тот страх. Каждого пробрала дрожь. И они снова замолчали.

— Да прекратите вы оба. Что такого серьезного могло произойти между вами при касании, что вы себе места не находите?

— Нико, лучше расскажи ты.

— Я? И с чего мне начать? Ты должен понимать и знать лучше, что мы увидели. У меня к тебе больше вопросов, чем у тебя ко мне. Это ты должен объяснить, что ты мне показал.

— Я показал тебе? Это ты показал мне то, чего не было.

— Не было? Ты был там! И не спорь, что это был не ты в тех воспоминаниях. Это ты прикоснулся ко мне, уверенный, что твоя антимагия меня поглотит!

— Может, вы прекратите препираться и расскажете уже? — вмешался Кассиан.

— Тут не все так просто, Кас, — сказал Нико.

— Совершенно не просто, — подтвердил Мортем.

— Ну давайте еще посидим. Мы с Кассианом подождем, — произнесла Сессилия с нотками недовольства.

— Не стоит. Я начну.

— Я спросил у Мортема, что будет, если два антимага коснутся друг друга. Какая должна быть реакция. Мортем рассказал, каким должен быть процесс, и предложил мне попробовать. Я согласился и протянул руку. Первую секунду не происходило абсолютно ничего. А позже… позже наши сознания переплелись. Я увидел воспоминания. События очень давнего прошлого.

— Как давно это было? — уточнил Кассиан.

— Про первое воспоминание точно сказать не могу. Но второе — оно интереснее. — Нико повернулся к антимагу. — Мортем. Кто ты такой? Как ты пережил ту войну?

— Я не знаю.

— Не может такого быть, — заметил Кассиан.

— Еще как может. В моей памяти нет этой войны. Точнее, не было — до того, как я коснулся Нико. А теперь есть, как будто меня насильно заставили вспомнить забытое, но я никак не могу признать, что это мои воспоминания. Я не жил тогда. Я не могу этого помнить.

— Не ври нам, Мортем. Ты был там, я видел тебя своими глазами. Вот только выглядишь ты не на сотню лет. Тебе на вид тридцать пять, не больше.

Мортем провел ладонью по лицу. Когда он заговорил, в голосе не осталось ни капли привычной иронии.

— В том и дело, что тридцать с небольшим. Я помню каждый свой год. Помню себя ребенком. Помню юношей. Помню каждый день вплоть до сегодняшнего. В этой жизни у меня не было и не могло быть войны такого масштаба. И меня не было сто лет назад — я тогда еще не родился. Так объясни мне, как я могу помнить то, чего со мной не было.

— Но там был ты. Ты давал ему клятву на крови. Клялся в верности, клялся кого-то защищать. И кто вбивал меня в землю со словами: «Это вы, люди, виноваты»? Ты знаешь об этих событиях. Не лги нам!

— Я не лгу. То воспоминание, где я стоял перед ним на коленях, это и правда был я. Себя-то я узнаю… я это чувствую, я это знаю. Оно мое, но не мое. Также мое понимание логики и разумности говорит, что меня там быть не могло. Две правды, и обе не сходятся. Вот в чем проблема. Но одно я все-таки понял. Я узнал, кто стоял перед нами. Это был…

Мортем не решался произнести титул. Он боялся. Он сжал руки в кулаки, и глаза его забегали.

В очаге треснуло полено, и все, кроме Мортема, перевели взгляд на камин.

— Не тяни, Мортем. Молчанием ты себе время не выиграешь. Что это за всемогущее существо было перед нами?

— Первый…

Глаза Нико наполнились ужасом. Он ожидал любого ответа, но не этот.

— Первый? — переспросил Кассиан. — Постой. Ты говоришь о Первом Павшем? — лицо Кассиана наполнилось неподдельным интересом.

— Так вы знаете о Павших. И как много вы о них знаете?

— Немного, — подметил Нико. — Мы лишь знаем — теперь уже точно, — что они существовали.

— И?

— Мы знаем, что они стояли у истоков мира. Держали его в равновесии ну и все такое. Ничего такого важного и особенного.

— Понятно.

— А тебе что известно о них? — спросила Сессилия.

— Не больше вашего. Но вы упомянули ранее, что не были уверены, что они точно были. Почему я могу с уверенностью утверждать, что они и правда были? От них остались артефакты и технологии той эпохи.

— Технологии? Это ты про колонны, к которым приносили детей? — решил уточнить Кассиан.

— И они тоже. Но колонны вроде бы все уничтожены, есть и другие технологии. Например, особые места с манипулированием пространством.

— А это как?

— Ой, тут не ко мне. В таких вопросах я не разбираюсь, есть одна молодая девушка, она занимается изучением технологий и самой науки магии с антимагией. Там она лучше знает. Тут я вам не смогу ответить по существу вопроса.

— Артефакты? — Нико подался вперед. — Такие же, как у Императоров?

— Нет. Иного рода. Артефакты Императоров — это одноразовое использование. Там же установлен пакт между Абсолютом и императором: Абсолют приходит на защиту Императора или мира единожды, и цена за такое обращение высока. Призвал — и артефакт больше не работает. А эти работают иначе. Не разовая помощь. Что именно они делают, я и сам знаю не до конца. Тут уже мой брат разбирается в них лучше.

Сессилия чуть прищурилась.

— Занятно, — сказала она. — Про императорский артефакт мало кто знает даже такое.

— Что именно? — спросил Кассиан.

— Что это разовый зов и что там заключается какой-то пакт, который связывает Императора и Абсолюта, — ответила Сессилия. — Про это нигде нет информации, только Императорам известны условия. Откуда тебе известны условия такого артефакта, Мортем? И почему мы должны поверить, что это правда?

Мортем улыбнулся, но не ответил.

— Неужели ты истинный император Элидии, а Октавиан дАквила забрал твой трон? — с шуткой произнес Кассиан.

— Нет, не придумывай.

— А про брата, — Нико не отступал. — Кто он? Где он?

— Не могу дать ответ сейчас, птенец. У нас с тобой еще действует уговор. Сначала ты одолеешь Охотника, а после — ответы на все вопросы.

— Ты сейчас серьезно? Будешь тянуть время и прикрываться уговором?

— Да, уговор важнее. Выполни свою часть — одолей Охотника, и будут тебе ответы.

— Ты также просил себя заинтересовать, — подметила Сессилия.

— Верно. Своей силой он меня уже заинтересовал — когда одолел воина. Но часть про Охотника еще остается.

— Ясно. Будет тебе и Охотник. И после ты ответишь на все мои вопросы, Мортем.

— Постараюсь дать ответы.

— Как ты узнал, что перед тобой был именно тот самый Первый, а не кто-то другой? Да и есть ли у этого Первого имя? — спросил Кассиан.

— Я узнал его не по облику и не потому, что знал раньше. Я узнал по силе — по той, что захватила тогда мое тело. Одна из особенностей силы Первого — это страх, который он внушает всем.

— Страх? Это как? — спросил Кассиан.

— Это как наш дар крови? — уточнила Сессилия.

— Верно. Его «дар крови» — это страх. Так я и вспомнил, кто передо мной. Точнее, вспомнил даже не я, а мое тело. Но, поверьте, это страшная сила, ее возможности невероятны…

— Так-то я тоже могу вызвать страх у своего врага, когда взломаю его сознание, — подметила Сессилия.

— А тебя лучше не злить, да? — с шуткой в голосе ответил Мортем. — Но у него оно работало иначе, да, может, у вас есть сходства в мелочах. Но это обычные мелочи такой силы, не бывает одинаковых, есть подобные.

— Так что вы там увидели такого, что оба были не в себе?

Нико и Мортем выдохнули. Каждый не решался набраться смелости, чтобы продолжить.

Но начал Нико.

— Ужас и смерть. Вот что мы увидели.

— Информативно, — прокомментировал Кассиан.

— Было два воспоминания, — начал Нико. — Первое — горы. Разрушенные войной. Поле боя, заваленное телами так, что земли под ними не видно — только кровь. Небо серое, кое-где багровое, а над всем этим — яркое солнце. Дурацкое, ясное солнце над горой трупов. И посреди этого поля на коленях стоял Мортем. В доспехах и одежде не нашего времени. И клялся в верности тому, кто стоял над ним.

Нико запнулся.

— Я не смог разглядеть это существо. Его облик терялся в воспоминании, пространство вокруг него преломлялось. Я смог увидеть только одно: повязку на глазах и длинные черные волосы до плеч. А также то, что Мортем признавал свои ошибки и клялся служить ему до конца своих времен, ценой крови и жизни. Называл его своим господином. Но имя… имя затерялось в помехах. Я не расслышал.

Он перевел дыхание и продолжил.

— Потом все сменилось. Второе воспоминание. Уже не горы — тронный зал огромного замка. Все разрушено, колонны уходили вверх к небесам, небо над залом красное. А в центре, на полу, лежала девушка. Лица я не смог разглядеть — оно расплывалось, ускользало. Но вокруг нее стояли люди. С оружием, в старых латах, под знаменем. И на знамени — символ Церкви Сияющей Истины.

— Церкви? — переспросил Кассиан. Он выпрямился. — Люди под знаменем Церкви?

От резкого движения нить в руке Сессилии натянулась, и Кассиан коротко зашипел.

— Не дергайся, — бросила она.

— Да. Те самые. Они убили эту девушку и праздновали победу. Трясли окровавленными мечами, ликовали. А Мортем стоял на коленях у входа в зал, и рядом с ним — еще несколько фигур, тоже на коленях, как я смог заметить, нет, даже почувствовать, никто из них не радовался, наоборот, они все были в ужасе и панике. Интересная была картина, одни люди радуются победе, а другие в ужасе ждут последствий. Да и их лиц я тоже не разглядел.

Нико замолчал на мгновение, собираясь с силами.

— А потом с неба, пробив красные облака, рухнуло то существо. Оно не смотрело на людей, не обращало внимания на них. Их для него не существовало. Оно подошло к мертвой девушке и подняло ее на руки. Бережно, как берут самое дорогое, что есть. И закричало.

Голос Нико сел.

— Я никогда не слышал, чтобы так кричали. Но в этом крике я услышал горе. Горе того, кто опоздал. Кто не сумел защитить то, что любил. Вот тогда я и понял, зачем оно сделало то, что сделало дальше.

Нико поднялся, подошел к окну и стал смотреть в глубину снежного леса.

— И тут из-за его спины, из ниоткуда, появился воин из темного войска. Огромный, больше того, что мы видели сегодня. Также я словно видел — а может, мне казалось, не могу утверждать точно. Но будто я увидел за его спиной крылья. Его образ сильно напоминал помощников Абсолюта. Вот тогда я узнал, что такое настоящий страх. От одной его ауры у меня внутри все сжалось. Я не мог поверить, что живое существо способно нести в себе столько силы. Рядом с ним никто не смог бы сравняться по той ауре, что от него шла. Существо передало тело девушки своему солдату в руки. А после он обратил свой взор к людям и снял повязку.

Нико перевел дух и продолжил.

— Когда я увидел эти глаза… Золотые, словно в них вращалась целая галактика. Целая вселенная — ее начало и ее конец. А когда оно посмотрело на людей, глаза залились красным и черным. Люди, не думая, перешли в наступление. Они готовили свои заклинания, чтоб нанести удар первыми. Но оно всего лишь подняло руку и одним движением уничтожило все от тронного зала до поля боя, которое находилось в нескольких километрах от замка. Удар был такой невероятной силы, что он протянулся на десятки километров. Полосой шириной с несколько дворцов, на которой не осталось ничего живого.

— Оно убило сотни тысяч за одно мгновение, — закончил Нико. — Людей и своих же солдат из темного войска. Всех, кто оказался на пути. Ему было все равно. Тогда меня стало вытаскивать из воспоминания Мортема, но напоследок я успел услышать, как оно отдало приказ. «Уничтожить все на своем пути. Не оставить никого…» Дальше я не расслышал. И в тот же миг из-за его спины стали выходить новые воины темного войска. Один за другим. А с неба посыпались каменные глыбы. И на этом воспоминание оборвалось.

В комнате стало тихо.

Сессилия и Кассиан молчали. Масштаб услышанного не укладывался в голове.

И один вопрос был у всех на устах, но никто не решался задать его вслух. Как такое можно было стереть из истории? Как целую войну «богов», сотни тысяч мертвых, удар на полмира — как это можно было вычеркнуть так, что не осталось ни строчки?

Какое-то время все молчали.

— Погоди, — Кассиан нахмурился. — Если этот Первый был так силен, как ты говоришь… если он один движением руки стирал сотни тысяч… то как люди вообще смогли его одолеть? В текстах сказано, да и реальность показывает, что Павших победили. Год Очищения. Но как победить такое?

— А победили ли? — спросила Сессилия. Она смотрела в одну точку. — Мы знаем только, что Павшие исчезли, а власть перехватили люди. Но в твоем видении, Нико, я не вижу победы. Я вижу бойню, которую устроил он сам. Так что с ним стало? Куда делось существо, которому не было равных? Умерло? Ушло? Его победили — или оно само однажды остановилось?

Ответа не было ни у кого.

— Не знаю, — тяжело произнес он. — Мое видение обрывается на приказе. Что было дальше — не знаю. А тот, кто должен бы помнить, прикрывается амнезией, — произнес Нико и покосился на Мортема.

— Вот что не дает мне покоя, — Кассиан потер виски. — Если брать историю, которую нам рассказывает наше государство, такого события не было в истории мира. Если отойти от установленной империей правды, и вспомнить запретные тексты. Там нигде не упоминается такое событие. Да были бедствия, как природные аномалии, голод и прочее. Войны также происходили, но не такого же масштаба, где сотни тысяч умирают за секунды. Такое не забывается само. Кто-то целенаправленно это скрыл.

— И тот, кто это сделал, — добавила Сессилия, — должен был обладать силой не меньшей, чем сам Первый. Иначе как переписать память целого мира?

Мортем усмехнулся.

— А может, тот, кто стер, и был сильнее. Об этом вы не думали?

Никто ему не ответил. Но вопрос оставался открытым.

Какое-то время в комнате снова повисла тишина. Сессилия заканчивала залечивать раны Кассиана.

— У меня еще есть вопрос, — произнесла Сессилия. — Как ты, Нико, сам сказал, он передал тело той девушки одному из солдат темного войска. А позже из его спины стали появляться еще солдаты из этого войска, и он отдал им приказ на уничтожение. Получается, это по его вине темное войско уничтожает все живое? И он является их командиром?

Никто не торопился отвечать.

— Хороший вопрос, Сессилия, — проговорил Нико. — Только ответа у нас на него нет. Верно, Мортем?

Мортем поднял на него взгляд, и в этом взгляде не было ни тени насмешки.

— Ты нарываешься, птенец.

— Ладно, — Нико примирительно поднял ладонь. — Помню. Ты ничего не помнишь и ничего не знаешь.

— Выходит, мы хотя бы так смогли узнать истинную причину, почему солдаты этой армии ходят по миру и уничтожают все живое: так они исполняют тот самый приказ, — уточнил Кассиан.

Сессилия отложила иглу. Нить на спине была затянута.

— Нико, Кассиан, вот допустим. Если даже предположить такое из вашего рассказа — могли ли Абсолюты со своими помощниками всех империй объединиться и одолеть такое могущественное существо?