Тайна магического зелья

Анастасия Булдакова

Тайна магического зелья

Папе.

Художник Алина Гагаринова

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2026

© Булдакова Анастасия, текст, 2026

Глава 1

Нелёгкая судьба

Ну какая может быть срочная работа у главного смотрителя королевских садовников?! У тех всегда травинка к травинке, а бутоны роз одного оттенка. Вырастут чуть светлее или темнее – сразу срезают, чтобы впечатления не портили. Кусты тоже – один к одному, тянутся бесконечными дорожками, заворачиваются в спиральный лабиринт. Вот и получается, что вся папина работа – обойти эти дорожки и сказать садовникам: «Хорошо постарались!» Неужели ради такого стоит выходить на службу в самый разгар отпуска, который, между прочим, обещал провести с сыном?!

Грю сидел на компостной куче, размышлял о своей нелёгкой судьбе и поджидал Стэршу. Она как раз должна была с минуты на минуту разделаться с первым уроком и выйти в домашний сад проветрить голову. Стэрша быстро уставала от холодной и строгой мисс Шарм. На её занятиях полагалось держать спину прямо, не прекословить и пить из тонких фарфоровых чашек, оттопырив мизинец. А Стэрша для всего этого была слишком подвижна, неловка и любопытна.

– Эй, страшила! – окликнул Грю сводную сестру. – Я песню придумал. Хочешь послушать?

Стэрша вздохнула и помотала головой. Говорить она не могла, чем сильно огорчала мисс Шарм. Та старалась сделать из девочки настоящую леди, а настоящие леди, как известно, должны уметь вести светские беседы.

– Я вообще-то трудился, слова подбирал, – настаивал Грю.

Он чувствовал, что уже взрослый для такого, но ничего не мог с собой поделать. Сестра слишком его раздражала. Мало того, что она так и не научилась к пяти годам говорить, так ещё и крала папино время. Время, которое тот мог бы провести с Грю.

Стэрша всем сердцем мечтала стать леди, а потому отвела назад плечи, задрала подбородок и грациозно пошла по тропинке между грядками. Грю тоже не думал сдаваться. В последнюю неделю проверка решимости Стэрши стать леди была его единственным развлечением. Проверка и создание гнёзд, конечно.

– Страшная Стэрша на ферме жила… – начал Грю.

Стэрша демонстративно отвернулась и принялась рассматривать яблоки на верхних ветках. Они уже налились и явно занимали её больше сводного брата. И всё же Грю заметил, как раскраснелись щёки сестры, а маленькие пальцы впились в атласную ткань подола. Он набрал в грудь побольше воздуха и крикнул что было сил:

– Страшная Стэрша на ферме жила. Страшная Стэрша яйца несла!

Песенка получилась глупая, и обидеться на неё мог разве что ребёнок. Но, к радости Грю, Стэрша и была ребёнком. Позабыв о наставлениях мисс Шарм, она бросилась к куче с воинственным кличем. Сам компост покрывала толстая плёнка, но как ни крути, то была куча удобрения.

– Юная леди! – раздался пронзительный женский голос, и в окне дома показалась остроносая мисс Шарм.

Весь следующий час Стэрша слушала, с чем не сочетаются настоящие леди, а именно:

– с рукоприкладством,

– с ожесточённым выражением лица,

– с компостной кучей.

Грю скатился с кучи на заросший сорняками газон и двинулся вдоль смородиновых кустов вглубь сада. Там, у засохшей вишни, теснились тыквенные грядки, а рядом с ними всегда можно было увидеть рыжую макушку Аллаи. Аллая была папиной женой и приходилась Грю мачехой. Она носила клетчатые комбинезоны с большими карманами и подвязывала густые рыжие кудри шёлковым платком. Днями напролёт Аллая грела ладонями бока огненных тыкв и рассказывала им обо всём, что взбредёт ей в голову. То о прогнозе погоды на завтра, то о самых необычных пирогах, которые она пробовала, а то и вовсе пускалась вспоминать, как здорово её первые драконы сжигали дома.

Грю с трудом представлял, что такая, мягко говоря, неординарная личность – мама девочки, которая мечтает стать настоящей леди, пить чай в вычурных гостиных королевского дворца и слушать болтовню придворных дам. Если честно, Аллая ему даже немного нравилась: она была по-хорошему странной и всю себя посвящала любимому делу, но вслух Грю этого, конечно, не говорил.

Он приезжал в Ви́льмост на каникулы, чтобы провести время с папой. Мама не возражала против этих поездок, а порой Грю даже казалось, что ей и самой нравилась Аллая. Однажды она так и сказала: «Одного бы я тебя к папе не отпустила, но если рядом с вами будет Аллая, то переживать не о чем». О чём могла переживать мама – Грю не знал.

Раньше папа работал в следственном комитете и гонялся за опасными магами. Даже задержал самого Виктора Лаура! Но после развода с мамой и травмы ноги ушёл в отставку и теперь заведовал королевскими садами. Он по-прежнему был смелым, добрым, сильным и много знал о природе. Да, папа не умел вкусно готовить, но ведь и невкусная еда бывает питательной и полезной. С голоду они с Грю бы точно не умерли…

Мальчик обогнул тыквенные грядки, пытаясь не попасться на глаза Аллае, и занырнул под плотный купол ивовых веток. Здесь, у подножия ствола, неделю назад он оставил своё самое удачное грифонье гнездо. И похоже, в нём кое-кто поселился…

Глава 2

Грифон всё исправит

Грифоны любят откладывать яйца в упавших гнёздах, но только если те свалились в укромное место. Маленький грифон должен расти в полутьме, чтобы его крылья окрепли и набрали силу. Поэтому Грю и выбрал плакучую иву. Её ветви надёжно укрыли гнездо от посторонних глаз, а сорный горемычник (самый неприхотливый лечебный лопух) создавал дополнительную защиту. Стоило Грю подойти ближе, как один из листов зашевелился. Мальчик решил, что ему повезло вдвойне: грифон отложил здесь яйцо, а из него вылупляется птенец! Грю поднял с земли ветку и припомнил всё, чему его учил папа:

– Новорождённые грифоны могут плеваться огнём, если испугаются.

– Родители новорождённых грифонов прилетают к ним с заходом солнца, так что в это время лучше уйти подальше от гнезда.

– Грифоны вымирают, поэтому каждый новорождённый на вес золота.

Грю задержал дыхание и постарался как можно аккуратнее приподнять край горемычника. Встречи с грифоном он ждал с того дня, когда папа впервые позволил ему войти в мастерскую и показал гнёзда, которые создавал после работы. Гнездо грифона было самым сложным, но в то же время и самым красивым. В него вплетались урочные камни, сухие ягоды шиповника и веточки пихты, обязательно вымоченные до этого в родниковой воде и просушенные на весеннем солнце.

– А ты когда-нибудь видел грифонов? – спросил тогда Грю.

– Пока нет. Создать для них хорошее гнездо сложно. – Папа достал из ящика стола мешочек с золой и высыпал немного на ладони. – У грифонов острый нюх. Если почуют человека, сразу сбегут.

– Зачем тогда вообще делать для них гнёзда? – удивился Грю.

– Потому что упавших птичьих гнёзд не так много. Чаще всего птенцы вырастают и улетают, а гнездо так и остаётся на дереве. Не падает, понимаешь? Вот и получается, что откладывать яйца грифонам почти негде. Сами-то они ничего не строят.

– А почему?

Папа с таким интересом рассказывал о грифонах, что Грю решил однажды обязательно создать идеальное грифонье гнездо и возродить грифоний род. С того дня прошло семь лет. Папа за это время успел арестовать самого опасного волшебника в истории, получить травму, развестись с мамой, уйти в отставку, заняться королевскими садами, жениться на Аллае и стать отчимом для Стэрши. Он так и не смог создать по-настоящему хорошее гнездо, а сейчас и вовсе забросил хобби и с головой ушёл в новую работу.

Грю это злило, и всё же он был почти счастлив. Если под лопухом прятался настоящий грифон, то вечером его можно будет показать папе! Когда папа увидит грифона, то начнёт гордиться сыном так сильно, что прекратит возиться со Стэршей. У Грю каждый раз сводило живот, когда те вместе играли в куклы или репетировали торжественные чаепития с плюшевыми медведями. Вот Грю проводил время с папой только на каникулах, а сейчас получалось, что папа не только не сдержал слово (вышел из отпуска на работу), но и все вечера посвящал Стэрше.

– «У неё скоро отчётное чаепитие в гостиной фрейлин». Бла-бла-бла… Тоже мне важность вселенского масштаба! Грифон всё изменит! Грифон точно всё изменит. – Грю завёл ветку под край вздымающегося горемычника и, мысленно сосчитав до трёх, приподнял его.

В гнезде спал Бертрам – старый соседский кот с порванным ухом.

Глава 3

Подслушивать лучше сверху

Папа вернулся с работы около полуночи. Стэрша давно спала, а Грю Аллая ещё час назад отправила в постель, но он, конечно, не собирался слушать мачеху. Как только та ушла накрывать одеялами свои драгоценные огненные тыквы, он спустился на первый этаж и забрался на самый высокий кухонный шкаф. Грю знал, что взрослые редко глазеют по сторонам. Гораздо чаще они смотрят либо на тех, с кем говорят, либо на предмет, который им сейчас нужен. На шкафу стояли пыльные глиняные кувшины с волшебными хозяйственными порошками. Срок годности у тех давно вышел, а значит, и смотреть на них никто не станет.

Папа с Аллаей пришли на кухню минут через десять и действительно не заметили Грю.

– С завтрашнего дня Стэршу ко мне на работу не води. Даже если расплачется. Пусть мисс Шарм даёт ей побольше заданий. – Папа сел на стул и устало потёр глаза. – Я буду приходить поздно, так что…

– Что случилось? – Аллая хотела налить папе кипятка, но замерла с чайником в руках.

Папа достал из кармана хрустальный флакончик с остатками голубой жидкости и поставил на стол.

– Это то, о чём я думаю? – ахнула Аллая. – Виктор вернулся?

Папа спрятал флакончик обратно в карман и поплотнее запахнул штору.

– Он погиб в тюрьме от своих же экспериментов ещё шесть лет назад. Ты чего?!

– Но это зелье… – прошептала Аллая. – У него ведь тот же самый оттенок.

– Две недели назад у поилки возле статуи Русалки появилась окаменевшая птица. Сначала решили, что это случайность. Птица могла пролежать там, в зарослях, много лет, но мы всё равно обыскали каждый уголок садов, и не зря… К сожалению, здесь недостаточно зелья, чтобы установить его природу. Может, кто-то из садовников обронил, а может, кому-то и правда удалось воссоздать рецепт зелья окаменения. В общем, дело пока засекретили, так что никому ни слова.

Папа говорил тихо, но Грю слышал всё, что тот произносил. Слышал и не мог поверить. Он хорошо знал имя Виктора Лаура. Это был тёмный волшебник, превративший несколько сотен людей по всему королевству в камень. В том числе отца нынешнего короля. Папа арестовал его и отправил в тюрьму, вот только расколдовать окаменевших так и не получилось.

Семье Грю не повезло. Когда мальчику исполнилось пять, камнем стал дедушка Освальд. Грю провёл с ним почти всё детство в Эрби, пока мама с папой работали в Вильмосте, поэтому сильно горевал и до сих пор иногда выходил на веранду их с мамой дома, чтобы поболтать с дедушкой.

Когда папа с Аллаей ушли спать, Грю слез со шкафа и на цыпочках поднялся в свою комнату на чердаке. Он отлично ориентировался в темноте, знал каждую стену, каждый предмет мебели, каждую скрипучую половицу, но сейчас дом казался чужим. Он будто выгнул спину, как испуганная кошка, шипел, звенел и гудел каждой клеточкой.

На шум в коридор второго этажа вышел папа, но Грю вовремя прошмыгнул на узкую чердачную лестницу и повалился на пыльный ковёр. Внизу послышались шаги. Мальчик лежал, затаив дыхание, а сердце его билось так же громко, как утренний колокол. Но вскоре дверь папиной комнаты щёлкнула, и всё стихло.

– Фур-фур, – проворчал с кровати дракон Огникус.

Он уже не один век жил в семье Аллаи, следил за уютом в старом доме и не стеснялся поджаривать пятки тех, кто приходил сюда с недобрыми помыслами. Грю его побаивался. До знакомства с Аллаей о драконах он только в книжках читал, и, надо сказать, не самые приятные вещи. Огникусу же Грю, наоборот, сразу понравился. Стоило тому приехать в гости, как дракон перебирался из гостиной, где у него была лежанка, в комнату на чердаке, грыз вещи Грю и любил первым занять вечером его кровать.

Грю устало вздохнул. Похоже, и этой ночью ему снова придётся спать на ковре.

– Ты думаешь, что я собака? – спросил он у Огникуса, а тот перевернулся на спину и пустил в потолок облако фиолетового пара.

Как бы сильно Грю ни сердился на дракона за его повадки, как бы отчаянно ни жаловался Аллае и ни просил её запретить Огникусу подниматься на чердак, в этот раз он был даже рад такой компании. Имя Виктора Лаура, папины слова об окаменевшей птице, дедушка на веранде – всё это яркими образами стояло перед глазами и заставляло Грю дрожать.

– Зачем папе гоняться за преступниками? Он ведь ушёл. Бросил работу в комитете из-за травмы, занялся королевскими садами.

– Фр-р-р-р, – пыхнул в ответ Огникус. Он всегда умел найти нужные слова.

– Надеюсь, папа не станет камнем, как дедушка Освальд. – Грю подтянул колени к груди и накрылся уголком ковра.

Он не знал драконьего языка, но интуитивно почувствовал, что Огникус считает так же: «Один папа не справится. Надо ему помочь».

Глава 4

Именно поэтому

Всю ночь за окнами гремело и сверкало, а к полудню газон перед домом в самом сердце королевских садов превратился в болото. Роса надела резиновые сапоги, солнечные очки, шляпу с широкими полями, взяла корзинку с пустыми флаконами и приотворила дверь. Снаружи никого не было. Только птицы переговаривались да ветер шуршал ветвями лимонных деревьев.

– Чем дольше глазеешь, тем быстрее они придут! – крикнула с кухни бабушка Вербена, и Роса уловила в воздухе аромат кофе. – К тому же у нас сегодня особенный день, забыла?

– Помню я, помню, – буркнула Роса и выскользнула на улицу.

Дождь к тому моменту уже прекратился, но по небу всё ещё плыли рваные чёрные облака. Солнце висело над самой макушкой и то и дело бросало на землю короткие жёлтые лучи, которые не рисовали теней, зато будто бы превращали застывшие на листьях капли дождя в бриллианты. Роса достала из корзинки флакон и принялась собирать их одну за другой.

Чтобы наполнить все девять флаконов, обычно ей требовался час, а то и полтора. Важно было двигаться быстро, чтобы стекло не успело нагреться от тёплых ладоней. «Грозовые слёзы» (так назывались эти капли) легко теряли магические свойства от изменения температуры, к тому же обед у королевских садовников мог закончиться раньше положенного.

– Стоит им меня увидеть, как на следующий день заявляется смотритель, – ворчала Роса, наполняя последний флакон. – У него что, работы нет? Листает и листает нашу книгу учёта. Ещё и с таким видом, будто мы огненные тыквы тайком продаём!

Флакон выскользнул и булькнулся в лужу.

– Грифонов хвост! – выругалась Роса и обернулась на дом.

Из трубы струился фиолетовый дым, а сама она немного мерцала, точно не определилась, хочет стоять на этой крыше или нет.

– Не застрять бы здесь… – Роса сняла перчатки, закатала рукава и с брезгливым выражением лица занырнула рукой в лужу.

Та была глубже, чем казалось на первый взгляд, и Росе пришлось долго бродить меж травинками пальцами, натыкаясь то на лягушек, то на гальку. Наконец она нащупала флакон, но стоило ей обхватить его, как в ладонь что-то впилось.

– Ай! Драконий ты язык!

На этот раз створки кухонного окна отворились и в белом проёме показалась бабушка Вербена. Если бы Роса её не знала, то решила бы, что видит настоящую придворную даму. По средам бабушка Вербена носила атласное платье цвета пыльной розы с длинными рукавами и широким поясом, затянутым так туго, что непонятно было, как в нём вообще можно дышать. Но эта среда оказалась особенной, а потому перед внучкой бабушка Вербена появилась ещё и в рубиновой тиаре.

– Сокровище моё, первое впечатление испортить так же легко, как итальянскую меренгу.

– Меня укусила дождевая лягушка! – возмутилась Роса. – Да и вообще, кому какая разница?! Я же Роса Лаур…

– Именно поэтому твоя меренга должна быть самой вкусной. Лаур ты или нет? – Бабушка перегнулась через подоконник и посмотрела на небо. – Идём обедать, пока дверь не исчезла. Солнце смещается, а облака не спрячут нас сегодня под толстым одеялом.

Глава 5

Особенный день

После обеда бабушка Вербена выдала Росе ведро с тряпкой, чтобы протирать полки и мебель от пыли, а сама закатала рукава, подобрала подол и принялась мыть полы. Дом хоть и был огромным, а большинство комнат в нём всё ещё оставались заперты. Роса справилась быстро. Она обошла кухню, ванную, коридор, две спальни и, конечно, саму аптеку. Единственным местом, куда девочка не стала подниматься, был чердак.

– Там же недавно делали уборку, – объяснила она бабушке, и та, поразмыслив, кивнула.

До заката оставалось часа два-три. Роса оставила бабушку за последними приготовлениями и пошла в свою комнату проверить урожай огненных тыкв. Они росли в длинном горшке под кроватью. Наверное, росли… Если честно, Роса не была уверена, что тыквы до сих пор живы. Чтобы успокоиться, она ещё раз перечитала крошечную статью о них в энциклопедии магических растений: «Огненные тыквы прихотливы. Любят свежий воздух, полумрак и всходят ровно через три месяца после посадки».

– Свежий воздух, – повторила вслух Роса. – И что мне делать, если днём окна закрыты из-за грозы, а утром и вечером на улице для вас уже слишком холодно?! – Она с укором посмотрела на горшок.

Прошлые тыквы не взошли как раз из-за того, что Роса выносила их «подышать», но и эти не спешили на поверхность.

– Через два дня будет три месяца, и где вы? Эх… Ну, подскажите хоть, как вам помочь? – Роса помахала на землю старым бабушкиным веером и сбрызнула её апельсиновым соком. – Если так пойдёт и дальше, то… Даже думать не хочу! Вылупляйтесь давайте. Поняли?

Она задёрнула штору и спустилась в аптеку. Пусть день сегодня и был особенным, работу никто не отменял. Смородиновое зелье от кашля ждало, чтобы его разлили по баночкам. Отвар из болотной воды затвердел и требовал огня. Лягушачий сироп уже настоялся и выпрыгивал из бочки на пол, потихоньку превращая его в цветущую поляну. Роса начала с сиропа. Не дело это, когда в аптеке распускаются колокольчики и одуванчики. Вдруг у кого-то из посетителей на них аллергия?

Она добавила в бочку несколько сушёных ягод рябины, горсть куриных костей и десять граммов лимонного сока. Сироп сначала забурлил, затем зашипел, а потом начал успокаиваться и из тёмно-зелёного стал ярко-жёлтым в чёрную крапинку. Роса нагнулась над бочкой и замахала ладонью в сторону носа.

– Запах болота ещё остался. – Она забралась на передвижную лестницу и достала с верхних полок деревянный сундучок.

Внутри лежали бархатные мешочки разных цветов. Роса взяла красный. Камень в нём искрился золотом и пах раскалённым на солнце песком. Даже через ткань Роса чувствовала, как он выветривает из мыслей все беспокойства и вытягивает из недр памяти приятные воспоминания. Вот только первое впечатление часто обманчиво.

Камень назывался пустоцветом. Если человек прикасался к нему, то мог потерять связь с реальностью. Такое однажды почти случилось и с самой Росой. Когда ей было шесть. Хорошо, что бабушке Вербене в ту ночь не спалось, и она пришла на кухню попить воды и застала внучку.

– Делай своё дело. – Роса вытряхнула пустоцвет в поварёшку и опустила её в сироп на девять секунд. Этого было достаточно, чтобы болотный душок сменился благородными нотами лаванды.

– Драгоценность моя, пора открываться! – проворковала бабушка Вербена со второго этажа.

Роса выглянула в окно. Солнце и правда юркнуло за горизонт, и на садовых дорожках зажглись рыжие фонари. Темнело в Вильмосте рано: в шесть вечера на небе уже проступали первые звёзды. Роса достала из кармана связку ключей и отворила входную дверь. Ровно в ту же секунду на пороге появился он – человек, из-за которого день и считался особенным.

– Вы ошиблись адресом, – только и сумела вымолвить Роса.

Глава 6

Сэверантус Гроту с

Мужчина в тёмно-зелёном камзоле и пепельной мантии учтиво поклонился:

– Здравствуйте. Это… Теперь это аптека леди Вербены?

Роса замотала головой. Губы её склеились, а мысли начали сбиваться в кучу. Она не знала, что ответить, зато прекрасно понимала, чего хочет. Роса хотела, чтобы он исчез. Сию же секунду растворился в воздухе и больше никогда здесь не появлялся. Мужчина взглянул на табличку с названием аптеки возле двери и откашлялся:

– Простите, вы, наверное, не расслышали. – Голос его звучал мягко, а в глазах читалось смущение. – Я увидел объявление. Вот. – Он достал из сумки газету и протянул её Росе. – «В аптеку леди Вербены требуется помощник. Королевские сады, дом один». Адресом сложно ошибиться. Здесь больше ни одного такого здания, если не брать в расчёт корпус садовников и сам дворец.

– Добро пожаловать!

За спиной Росы в облаке сиреневых духов появилась бабушка Вербена. Она положила тёплые ладони на плечи внучки и легонько отодвинула её в сторону.

– Нам очень нужен помощник. Проходите, пожалуйста. Я леди Вербена, а это моя внучка Роса.

– Рад знакомству. Меня зовут Сэв… Сэверантус Грбтус, простите. – Сэверантус поклонился и вошёл в аптеку.

Ему было лет сорок-пятьдесят. Водянистые глаза, непослушные русые волосы, шрам, рассекающий левую бровь… Роса знала каждую чёрточку этого лица. Знала и ненавидела.

– Присаживайтесь. – Бабушка Вербена махнула рукой на столик у окна, где стояли засушенные розы и лежал тонометр. – Я принесу чай.

– Ну что вы, не стоит, – смутился мужчина.

– Вы же не хотите обидеть женщину, которая два часа колдовала над итальянской меренгой? – Бабушка Вербена театрально вскинула брови, чем повергла Сэверантуса в ещё большее смущение.

– Конечно нет! Я просто… Простите мою бестактность, я…

– К тому же, – перебила бабушка Вербена, – мне нужно многое о вас разузнать. И многое вам рассказать. Это собеседование, молодой человек. Оно должно быть приятно нам обоим, поэтому давайте следовать традициям.

Сэверантус в третий раз склонил голову. Роса фыркнула и спряталась за прилавок: «Лучше перебирать зачарованную гречку, чем сидеть рядом с этим». Гречка действительно ждала, когда её переберут: три огромных бидона прятались в углу и тихонько позвякивали крышками. Роса набросилась на них, как хищник на добычу. «Ни за что он не будет здесь работать! Нам не нужен помощник. Я всё могу делать сама! Я справлюсь со всем на свете!»

Колокольчик над дверью звякнул, и в аптеку, шаркая, вошёл мистер Тбстман. Встретившись взглядом с разъярённой Росой, он галантно приподнял котелок, а затем сделал то же самое в сторону Сэверантуса.

– Д-добрый вечер, сэр, – промямлил тот и уставился на тонометр.

Роса заметила, как дёрнулась жилка на его шее, а сам он покрылся красными пятнами. Такое и с Росой иногда случалось, когда она нервничала. «Неужели знакомы?» – подумала девочка, но мистер Тостман смотрел на Сэверантуса, как на любого другого, – холодно и безучастно.

– У Маргарет три ночи были кошмары, а сегодня она ни на минуту глаз не сомкнула. – Мистер Тостман подошёл к прилавку и выложил на него рецепт на снотворное зелье. – Всё бегала по дому, проверяла окна и двери.

На каждый треск вскакивала и зажигала свет! Говорит, оно уже близко. А кто это «оно»? «Оно» да «оно»! Будто мне от этого понятнее.

– Мистер Тостман, – сказала Роса, – рецепт выписан на ваше имя. Я не смогу продать зелье, зная, что оно предназначается миссис Тостман.

– Всё верно. – Мистер Тостман достал кошелёк. – Я попросил у доктора рецепт на снотворное, чтобы нынче спокойно спать и ничего не слышать. Хватит с меня! Утром ни сил, ни вдохновения не было, а я, между прочим, композитор. У меня сдача оперы на носу!