Троцкий и Сталинский троцкизм

Однако посмотрим, что Троцкий писал в «Итогах и перспективах»: «В стране экономически более отсталой пролетариат может оказаться у власти раньше, чем в стране капиталистически передовой. В (18)71 г. он сознательно взял в свои руки управление общественными делами в мелкобуржуазном Париже – правда, только на два месяца, – но ни на один час он не брал власти в крупно-капиталистических центрах Англии или Соединенных Штатов. Представление о какой-то автоматической зависимости пролетарской диктатуры от технических сил и средств страны представляет собой предрассудок упрощенного до крайности «экономического» материализма».

И что тут неверного? Так все и вышло. Но против Троцкого была сама личность Троцкого. Уж больно он был неудобен.

В 1924 году Троцкий написал статью «Уроки Октября», где нескромно похвалил себя за теорию перманентной революции и покритиковал членов Политбюро Г. Зиновьева и Л. Каменева за их колебания по поводу октябрьского переворота. Это было более чем опрометчивым поступком. Чуть позже в народ ушла частушка: «Опасные делишки писать в России книжки. Ты, Лёва, тиснул зря «Уроки Октября».

К тому же вскоре выяснилось, что Троцкий ударил не по главному своему противнику…

Сталин встал на защиту своих тогдашних союзников, доказывая, что грех Каменева и Зиновьева был не таким уж большим, преходящим, и вскоре они вновь боролись с Лениным плечом к плечу. Когда же те перешли в оппозицию к Сталину, то последовала другая, столь же «объективная» оценка октябрьского эпизода, удивительно совпавшая с оценкой «Уроки Октября»: «…трудности перехода от буржуазной революции к революции пролетарской породили… пораженчество и неверие в возможность взятия власти и удержания ее пролетариатом (Каменев, Зиновьев)…» (Сталин В.И. Соч. Т.8. С.215). Но пока союзники действовали сообща, то и отношение к ним со стороны генсека было соответствующе лояльное. Зато в ответ на выпад Троцкого Зиновьев, Сталин и Каменев решили преподать «вождю Октября» свой урок путем его идейно-пропагандистской дискредитации. Решено – сделано.

Казалось бы, что можно придумать убойного в вопросе о непрерывности (перманентности) пролетарской революции? Каким образом противопоставить Троцкого и Ленина? Но политические противники Троцкого эту задачу решили.

Первым делом было объявлено, что Троцкий недооценивал крестьянство. Ленин и его соратники правильно оценивали, а Троцкий – нет. В качестве доказательства приводили его лозунг 1905 года: «Без царя, а правительство рабочее». А где крестьянство вопросили критики? В свое оправдание Троцкий мог процитировать одну из своих статей, написанную в марте 1917 года. Он писал, если Временное Правительство вынуждено «обходить аграрный вопрос, мы можем и должны поставить его во весь рост перед крестьянскими массами России…. Повернитесь спиною к империалистической войне, противопоставив ей аграрную революцию! – скажем мы крестьянским массам…» (Троцкий Л.Д. Соч. Т. III, ч. 1. С. 18).

Но дело даже не в цитатах, свидетельствующих о том, что Троцкий, конечно, отдавал себе отчет о наличии острого крестьянского вопроса в России. Строго говоря, когда социалистическая революция победила, то к власти пришло не какое-то «рабоче-крестьянское правительство», а группа профессиональных революционеров, заявивших, что будет отражать интересы пролетариата. Что из этого вышло – рассмотрим дальше. А пока спросим: неужели, если б революция победила, свергли бы самодержавие, к власти пришло «рабочее» правительство, то оно бы проигнорировало крестьянство, оставив в деревне в неприкосновенности помещичье землевладение? Для Троцкого решение «буржуазно-демократических задач» было само собой разумеющимся делом, чтобы обставлять его специальной «теорией». Он-то имел ввиду, что главная цель революции – не только свергнуть царский режим, а, пользуясь революционной волной, идти, не останавливаясь, дальше в борьбе за власть. А вопрос о власти решается в городах. Крестьяне дальше своей деревни сделать ничего не могут, и победа революции в одной деревне вопрос о власти не решает. Зато ее успех в Петербурге и Москве оказал бы революционизирующее влияние на всю страну. Что в 1917 году и произошло. Но в этих центрах ударной революционной силой могут быть только рабочие. И правительство может быть только «рабочее», а не «крестьянское», так как рассеянное по селам сельское население в силу своей распыленности не в состоянии быть организующей силой. Таким видел ситуацию с точки зрения революционера Троцкий. Спрашивается: и сильно он ошибался? Но обвинение Троцкого в недооценки крестьянства стало непреложной истиной.

Приведем пару цитат в подтверждение сказанного. В работе «Итоги и перспективы. Движущие силы революции», вышедшей в 1906 году, Троцкий соглашался с другими марксистами, что «народное представительство, созванное под руководством пролетариата, заручившегося поддержкой крестьянства, явится ничем иным, как демократическим оформлением господства пролетариата» (Троцкий Л.Д. К истории русской революции. С.98). Но тут же отметил принципиально важную вещь: «Весь исторический опыт… доказывает, что крестьянство совершенно не способно к самостоятельной политической роли» (Там же. С.98).

Это и подобные высказывания дали основание обвинить Троцкого в недооценке крестьянства как класса. Сталин «разбомбил» его за «недооценку», а затем испробовал вывод молодого Троцкого на деле. Сплошная и быстрая коллективизация с массой «перегибов» вплоть до голода, унесшего огромное число жизней, не подняла крестьян на восстание. Отдельные изолированные выступления быстро подавлялись. Эксперимент над крестьянством в 1930-е годы полностью доказал правильность вывода Троцкого: крестьянство самостоятельной политической роли не играет. Оно – ведомая сила, что в революции, что в постреволюционное время. Это не значит, что его надо игнорировать хотя бы потому, что оно может пойти за контрреволюцией (пример, знаменитое роялистское восстание в Вандее во время Французской революции XVIII в. или тамбовское восстание 1920-21 годов). Какая именно сила поведет за собой крестьянство – вот что интересовало Троцкого. И когда социалистическая революция произошла, то между Лениным и Троцким разногласия по поводу «недооценки» крестьянства сразу испарились. «Да и как можно было недооценивать роль и значение крестьянства при построении революционной армии из крестьян…?» – недоумевал Троцкий (Там же. С.195).

Реальная жизнь с ее реальными заботами вытеснила отвлеченные теоретические формулы. Взаимоотношения с крестьянством решались «на ходу». И «правильная оценка» крестьянства Лениным не помешала ни тамбовскому восстанию, ни множеству других подобных выступлений. И он не раз, не больно-то оглядываясь на былую теорию, закладывал политику по отношению к селу то «влево», то «вправо» (от союза с крестьянством в начале революции – к комбедам в 1918 году, и обратно в период НЭПа). Троцкий, защищаясь, вынужден напомнить факты «правильной политики» Кремля по отношению к крестьянству. Например, что в феврале 1920 года он написал докладную в ЦК, где предлагал смягчить продразверстку, заменив ее фиксированным посильным налогом. В частности, он возразил против декрета «относительно изъятия третьей коровы, как излишней, (что) на деле приводит к тайному убою коров… и к разрушению молочного хозяйства» (Там же. С.197).

Предложи Троцкий декрет об изъятии третьей коровы, потомки обвинили бы его в русофобии, но раз это шло от такого ценителя крестьянства как Ленин, то претензий к нему в советское время не было.

Если же говорить только о теории, то Троцкий мыслил свою «перманентную революцию» не только применительно к сугубо российским условиям. Если в России крестьянство занимало важное место в социальной жизни, то в промышленно развитых странах, вроде Англии, Германии, Бельгии, Швеции, США и т.д. политическое значение крестьянства было невелико. Но главное все-таки в другом: что получилось на деле?

В 1925 году, когда Сталин развенчивал в докладе «перманентную революцию» Троцкого, он еще не знал, что через три года начнутся фатальные затруднения с хлебозаготовками, после чего он не только отвергнет ленинскую цитату про союз рабочего класса с мелкой буржуазией, которую отстаивал Бухарин, но и обрушится на крестьянство методами раскулачивания, ссылками семей кулаков, сплошной коллективизацией. Троцкий окажется прав: пришлось-таки осуществлять «глубочайшее вторжение» в крестьянскую собственность и крестьянский мир как таковой, и вступить во враждебные отношения с массой крестьян. С «недооценкой крестьянства» Троцким пришлось на время забыть. О ней вспомнили лишь в хрущевско-брежневские времена, когда начался новый виток критики троцкизма, получившего распространение в среде западных интеллектуалов.

Неправ Троцкий оказался в другом: насчет мировой революции. Как ортодоксальный марксист, он настаивал: «Завершение социалистической революции в национальных рамках немыслимо. Одна из основных причин кризиса буржуазного общества состоит в том, что созданные им производительные силы не могут более мириться с рамками национального государства. Отсюда вытекают империалистические войны, с одной стороны, утопии буржуазных Соединенных Штатов Европы – с другой» (Троцкий Л.Д. К истории русской революции. С.286).

Мировая революция не состоялась: капитализм, вопреки марксизму, сумел решить проблему национального государства и мирового рынка, устранив войны между демократическими странами, и создав «Соединенные Штаты Европы». А социализм пришлось строить в отдельно взятых странах, то есть реализовывать «немыслимое». Зато оказалось мыслимым другое «немыслимое»: капитализм смог осуществить свою «перманентную революцию», распространив свое доминирование на всю планету. Этот процесс назвали глобализмом.

Троцкизм наоборот! Что ж, ее величество История любит парадоксы.

* * *

Для пущей убедительности несостоятельности Троцкого-теоретика стали выяснять, что такое диктатура пролетариата. Оказалось, что в пролетариат входит беднейшее крестьянство, а Троцкий, вроде бы, об этом не догадывался, а значит, игнорировал. Вот цитата, которую с особым значением привел Сталин в работе, изобличающей перманентную революцию:

«Диктатура пролетариата есть особая форма классового союза между пролетариатом, авангардом трудящихся, и многочисленными непролетарскими слоями трудящихся (мелкая буржуазия, мелкие хозяйчики, крестьянство, интеллигенция и т.д.).., союза против капитала.., союза в целях окончательного создания и упрочения социализма» (Сталин И.В. Соч. Т.6. С.364).

Интересно получается: союз с «хозяйчиками» в целях упрочения социализма! Чистой воды… ленинизм! Ибо это цитата Ленина!

Через четыре года генсек ее бы уже не привел, ибо она относилась к «бухаринско-нэповскому» периоду взглядов Сталина. Именно за призыв Бухарина к союзу с крестьянской буржуазией и «врастания кулака в социализм», он будет бить Бухарина. Но пока следует очередная разъясняющая цитата:

«Диктатура пролетариата… означает вот что: только определенный класс, именно городские и вообще фабрично-заводские, промышленные рабочие, в состоянии руководить всей массой трудящихся и эксплуатируемых в борьбе за свержение ига капитала…, в деле созидания нового социалистического, общественного строя…».

Судя по всему, это теперь цитата из Троцкого, ведь о крестьянстве ни слова, а упор делается на фабричных рабочих. Налицо чистый троцкизм! Ан нет, и это цитата из Ленина. И Сталин с такой трактовкой диктатуры пролетариата тоже полностью согласен, ибо заключает вышеприведенные высказывания выводом: «Такова теория диктатуры пролетариата, данная Лениным» (Там же. Т.6. С.364).

Но тогда какие претензии к Троцкому, если Ленин фактически солидаризуется с ним, а в первом высказывании (про «хозяйничков») стоит чуть ли не на мелкобуржуазных позициях? И зачем эти цитаты Сталину, если Ленин создал такую путаницу (одна цитата, в сущности, противоречит другой), то что спрашивать с Троцкого, который, в отличие от Ильича, был весьма последователен и не допускал теоретических оксюморонов?

Следом Сталин объявляет, что Октябрьская революция является классическим примером ленинской теории диктатуры пролетариата. «Как обстоит дело с теорией «перманентной революции» Троцкого с точки зрения особенностей Октябрьской революции?» – интересуется Сталин. Разумеется, очень плохо. И опять про то, что Троцкий недооценил революционную роль крестьянства. В чем это выражалось? Протестовал против Декрета о земле, отдававшего помещичью землю крестьянам? Или, может, не хотел брать крестьян в создаваемую Красную Армию? Или противился приему крестьян в большевистскую партию? Нет, оказывается, в своих теоретических трудах он сказал не так, как говорил Ленин. Сталин приводит убийственную, с его точки зрения, цитату из предисловия Троцкого к книге «1905 год», написанной в 1922 году. Там говорится, что революция «не сможет разрешить свои ближайшие буржуазные задачи иначе, как поставив у власти пролетариат», а тому, взяв власть, придется «совершать глубочайшее вторжение не только в феодальную, но и в буржуазную собственность. При этом он придет во враждебные столкновения не только со всеми группировками буржуазии.., но и с широкими массами крестьянства, при содействии которых он пришел к власти. Противоречия в положении рабочего правительства в отсталой стране, с подавляющим большинством крестьянского населения, смогут найти свое разрешение только в международном масштабе, на арене мировой революции».

После чего Сталин резюмировал: «Стоит только сличить эту цитату с вышеприведенными цитатами из сочинений Ленина о диктатуре пролетариата, чтобы понять всю пропасть, отделяющую ленинскую теорию диктатуры пролетариата от теории Троцкого о «перманентной революции» (Там же. Т.6. С.367).

Прямо-таки пропасть? Об этом можно поспорить, для чего приведены цитаты выше. Но кроме теории есть практика. До революции Ленин ратовал за союз со всем крестьянством, а что произошло после Октября? Уже летом 1918 года повсеместно создавались комбеды (комитеты бедноты), начавшие борьбу с деревенской буржуазией («кулаками»), то есть пришли во враждебное столкновение с частью крестьянства, как и предполагал Троцкий. Комбедовцы отнимали «излишки» продовольствия у зажиточных односельчан, часть «лишнего» имущества, что вызвало обострение «классовой» борьбы в деревне. То есть формула Ленина об опоре на все крестьянство была опрокинута в считанные месяцы после прихода большевиков к власти.

Та же история произошла с отказом от «однородного рабочего» правительства. В ноябре 1917 года была создана коалиция с представителями крестьянства – эсерами. И чем она закончилось? Восстанием эсеров в Москве, Ярославле, Казани в июле 1918 года, а после подавления мятежа, организацией… однородного правительства. В конце концов, все получилось по Троцкому.

* * *

Другим обвинением стало утверждение, что Троцкий упускал необходимость проведения буржуазно-демократического этапа революции. Революция должна быть двух ступенчатой! Тем более что повод нашелся.

В 1926-27 годах Сталин и Троцкий сцепились по поводу революционных событий в Китае. Там после свержения императорской династии в 1911 году развернулась борьба за политическое будущее страны. В ней, как водится, приняли участие разные социальные силы – от националистически настроенной буржуазии до интернационалистов-левых, часть из которых образовала коммунистическую партию и вступила в Коминтерн. Сразу встал вопрос – какую избрать тактику и стратегию борьбы? Руководство Коминтерна в лице ее председателя Бухарина и генерального секретаря ЦК Сталина – главы самой мощной коминтерновской секции ВКП(б), заставило китайских коммунистов войти в Гоминдан – организацию, объединяющую все национальные силы страны. Оппозиция (прежде всего Зиновьев и Троцкий) выступила с критикой такого решения, предлагая ровно наоборот – компартии Китая действовать самостоятельно, создавая свои органы власти и свои вооруженные отряды. Бухарин со Сталиным предпочли, чтобы китайская армия была единой, и даже послали туда инструкторов – командиров Красной Армии (Блюхера и др.). Дело, однако, кончилось разрывом. Недовольный ростом влияния левых, а также советников из СССР, едва ли не открыто вербующих китайцев в ряды коммунистов, главнокомандующий армии Гоминдана Чан Кайши совершил переворот, закончившийся гибелью нескольких тысяч коммунистов и сочувствующих им. Троцкий справедливо возложил ответственность за поражение на Бухарина и Сталина. «Китайский вопрос» на несколько месяцев стал одним из центральных в ожесточенной полемике левой оппозиции и руководства партии.

На пленуме ЦК в августе 1927 года Троцкий посвятил критике линии ЦК по международным проблемам одну из своих речей. По Китаю он говорил: «Если бы мы обеспечили своевременно полную самостоятельность коммунистической партии, помогли ей вооружиться своей печатью и верной тактикой, если бы мы дали ей лозунги: “максимум вооружения рабочих”, “развертывания крестьянской войны в деревне”, – компартия росла бы не по дням, а по часам, и кадры ее закалились бы в огне революционной борьбы. Лозунг Советов надо было дать с первых дней массового движения… Только на этой основе – аграрной революции и Советов – можно было выковывать постепенно настоящую революционность, т.е. рабоче-крестьянскую армию» (Архив Троцкого. Т.4. С.36, 37).

Налицо было перепрыгивание через первый – буржуазно-демократический – этап (хотя роль крестьянства при этом не игнорировалась!), и Сталин не преминул за это раскритиковать Троцкого:

«Каковы этапы китайской революции? Их должно быть, по-моему, три:

первый этап – революция общенационального объединенного фронта…, когда революция направляла свой удар по преимуществу против иностранного империализма, а национальная буржуазия поддерживала революционное движение;

второй этап – буржуазно-демократическая революция.., когда национальная буржуазия отошла от революции, а аграрное движение разрослось в мощную революцию десятков миллионов крестьянства (ныне китайская революция стоит на втором этапе своего развития);

третий этап – советская революция, которой еще нет, но которая наступит.

Кто не понял того, что революция не бывает без известных этапов своего развития, кто не понял того, что китайская революция имеет три этапа в своем развитии, тот ничего не понял ни в марксизма, ни в китайском вопросе» (Сталин В.И. Соч. Т.10. С.14-15).

Кто был прав? На XV съезде ВКП(б) Бухарин вынужденно признал: «Гоминдан … уже давно перестал существовать как революционная сила» (XV съезд ВКП(б). С.606), повторив вывод оппозиции 1926 года. Оппозиция оказалась права, когда с самого начала стала предрекать поражение китайской компартии, видя в политике «этапов» политику «гнилых компромиссов». («Гоминдан есть партия либеральной буржуазии… Коммунистическая партия, по вашим директивам, остается… внутри Гоминдана и подчиняется его буржуазной дисциплине» – Архив Троцкого Т.4. С.35).

Показательно, что по свидетельству генерального секретаря ЦК албанской Партии Труда Э. Ходжи, Мао Цзэдун тоже считал, что Сталин совершил ошибку в отношении китайских коммунистов (Ходжа Э. Хрущевцы. С.259).

После погрома Чан Кайши, коммунисты создали свою армию и «откочевали» в труднодоступные районы северного Китая («великий северный поход»), где окопались на многие годы. Оттуда китайская Красная армия начала победоносное наступление после прихода советских войск в 1945 году в Маньчжурию, и в 1949 году овладела всей территорией континентального Китая, минуя умозрительные «этапы».

Биограф Бухарина Стивен Коэн посчитал: «Китайскую катастрофу можно отнести к наихудшим событиям в политической деятельности Бухарина как лидера» (Коэн С. Бухарин. С.322). Эту оценку можно было бы отнести также и к Сталину, но тот обладал феноменальным даром: все поражения сходили с него как с гуся вода. Ничто не отражалось на его высокой политической репутации. В поражениях всегда виноватыми оказывались другие. В искусстве перекладывать ответственность Сталин капитально отличался от всех своих врагов и соратников.

Во второй раз идеологическая схватка, переросшая в репрессии со стороны сталинистов против троцкистов, произошла в ходе гражданской войны в Испании 1936-39 годов. Сталин и, соответственно, Коминтерн исходили из того, что испанская революция находилась на буржуазно-демократическом этапе, и испанское правительство не должно забегать вперед, перепрыгивая через этапы. В частности, не проводить национализацию промышленных предприятий и земли. Троцкий придерживался прямо противоположного мнения, настаивая на социалистическом характере революции. Обе стороны потерпели поражение. Зато все получилось у Фиделя Кастро. Он «по-троцкистски» высадился на Кубе во главе небольшого отряда и после трех лет партизанской войны победил, после чего национализировал промышленность, минуя все этапы постепенности. Успех «барбудос» поставил в тупик советских теоретиков революционного процесса. Перед группой обществоведов, работавших в рамках Института мирового коммунистического и рабочего движения, была поставлена задача подогнать движение Ф. Кастро под «ленинскую теорию социалистической революции» с ее этапами. Это оказалось не простым делом, тем более что по такому же сценарию действовали партизаны в других странах. В Никарагуа они тоже победили наскоком, начав с захвата ряда правительственных учреждений. Народ поддержал повстанцев, выйдя на улицы. Оказалось, что волевое усилие в данном случае получилось более чем продуктивным. Однако в Боливии, Сальвадоре и Колумбии партизанам-коммунистам победить не удалось.

Там, где они действовали по «Ленину-Сталину» успехи были тоже противоречивые: в одних странах одерживались победы, в других – нет. Но после прихода к власти коммунистов-партизан в Албании, Югославии, Болгарии, Кубе, Северной Корее попробуй, найди там отдельный буржуазно-демократический этап. А где он был в ГДР? Сколько времени занимал? Даже в России в 1917 году, где, вроде бы, революция прошла классических два этапа, буржуазно-демократический период занял всего восемь месяцев. По историческим меркам очень немного. Да и то неизвестно, как бы пошли дела, если Ленин с Троцким были бы в стране с самого начала революции (Ленин приехал в апреле, Троцкий – в мае, и оба сразу нацелились бы на социалистическую революцию).

Везде было по-разному, в одних случаях использовались «этапы» и временные классовые союзы, в других – коммунисты лезли напролом, и это оправдывало себя победой. В конечном счете исход противоборства решала не столько «теория», сколько конкретная ситуация, а нередко – военная помощь («штыки») Советского Союза.

Но Троцкого обличали в СССР до самого конца и без всяких поправок на международный противоречивый опыт. Так, в 1990 году, впервые с 1920-х годов, в СССР вышел сборник работ Троцкого «К истории русской революции». В предисловии доктор исторических наук Н. Васецкий дал последний бой Троцкому перед концом социализма в стране. Касательно перманентной революции он писал:

«Опираясь на эту схему мировой революции, Троцкий не видел разницы ни в целях, ни в способах борьбы трудящихся, скажем, Англии или Китая. Как для тех, так и других цель общая – социализм. Отсюда Троцким напрочь отрицалось национально-освободительное движение». И в подтверждение своих голословных «не видел разницы», «напрочь отрицал» (на деле, конечно, не так) приводил следующую цитату из книги Троцкого «Перманентная революция»: «В условиях империалистической эпохи национально-демократическая революция может быть доведена до победы только в том случае, если социальные и политические отношения данной страны созрели для того, чтобы поднять пролетариат к власти… А если этого еще нет? Тогда борьба за национальное раскрепощение будет давать очень половинчатые результаты…» (Троцкий Л.Д. К истории русской революции. С.40).

Непонятно, что крамольного с марксистской точки зрения нашел критик в приведенной цитате? На практике получилось следующим образом: там, где национально-освободительное движение шло до конца, появлялись такие социалистические страны, как Вьетнам, Куба, КНДР, Монголия. Там, где оно останавливалось, – следовал откат, как это произошло в Индонезии при Сукарно, в Египте при А. Насере, в Ираке, Алжире и т.д. Так что Троцкий в оценке национально-освободительного движения оказался вполне прав.

Напоследок Васецкий (будущий биограф Троцкого) привел шаблонные обвинения против «вечно ошибающегося»:

«Троцкий руководствовался принципом: «Все или ничего». Следование этому принципу на практике обычно оборачивалось формулой: «Все на словах, и ничего на деле». Теория «перманентной революции» сближалась с анархисткой трактовкой революции как волюнтаристского акта…» (Там же. С.40).

Читателю остается поверить, что Ленин, в отличие от Троцкого, действовал по принципу «Тише едешь – дальше будешь»; сам Троцкий кроме речей ничего в период подготовки и свершения Октябрьской революции и создании Красной Армии не делал. К тому же Троцкий отрицал значимость революционной партии и необходимость взять власть. Зато Ленин никакого «волюнтаризма» в деле приближения революции не предпринимал. Массы бегали за ним и уговаривали совершить переворот.