Медитация вне медитации. Непрерывная осознанность

Разделённый разум

Разум человека поделён надвое. Одна половина приземлённая, и занимают её вещи земные: заработок, жильё, здоровье, положение среди людей, безопасность близких. Другая половина возвышенная, и заботит её внутренний рост человека, истина и то, ради чего вообще стоит жить. Обе половины нужны, обе поддерживают вашу жизнь, и в самом их устройстве нет ни единого изъяна. Тут возникает законный вопрос. Если внутри у нас всё так ладно устроено, откуда снаружи столько некрасивого? Откуда гнев, зависть, мелкое злорадство и тщеславие, которые захватывают человека за одну секунду?

Ответ лежит в самом разделении. Приземлённая часть работает только на себя. Она видит благом лишь то, что способна взять и подержать, и потому в помощи возвышенной части смысла не находит. Она даже не догадывается, что существует как средство, как руки для замысла, который сама придумать не в состоянии. Возвышенная часть устроена иначе. Она прекрасно понимает цену приземлённой и терпеливо ждёт, пока та дорастёт до желания помочь. Пока эти двое живут врозь, человека рвёт на части, и в этих разрывах рождаются все его худшие свойства.

Посмотрите, как это выглядит в течение обычного дня. Утром человек читает хорошую книгу и соглашается, что осуждать людей глупо. В обед его подрезали на дороге, и он десять минут придумывает, что сказал бы виновнику. Вечером он жертвует деньги на доброе дело и сразу же проверяет, заметили ли это знакомые. Одна часть тянет вверх, другая тянет вниз, и человек мечется между ними, считая такое качание своим характером.

Цельность обретается двумя движениями, и они идут по порядку. Первое движение – ослабить приземлённую часть. Человек перестаёт потакать её бесконечным прихотям и тем самым будто убирает у неё лишнюю еду, отчего она слабеет и сбавляет голос. На деле это выглядит скромно: вы не покупаете вещь, которая захотелась минуту назад; вы молчите там, где привыкли поставить человека на место; вы отказываетесь от разговора, в котором перемывают чужие кости. Ничего героического тут нет, и трудности в этом небольшие. Первые недели приземлённая часть будет громко возмущаться и подсовывать вам веские доводы, почему именно сегодня можно сделать исключение. Такие доводы стоит выслушать и сделать по-своему.

Второе движение – подкормить её знанием. Ослабевшая приземлённая часть впервые становится восприимчива, и вот теперь ей дают другую пищу. Человек начинает понимать, как устроены его собственные мысли, откуда берутся реакции, что творится в нём при обиде. Он чувствует вкус истины и от этого вкуса набирает силу заново. Тут происходит то, ради чего всё и затевалось: приземлённая природа покоряется и берёт себе новые цели. Прежняя сила остаётся при ней, только служит она уже другому. Человек так же зарабатывает и так же хлопочет по дому, но внутри у него появилось направление, и потому одни дела он теперь делает охотнее, а другие тихо выпадают из жизни сами.

Дальше две половины сходятся, и человек делается цельным. Всё, что в нём есть, начинает работать в одну сторону. Это и есть встреча двух начал внутри одного человека: неподвижное видящее сознание и живая действующая сила перестают тянуть его в разные стороны. Место такой встречи всегда одно и то же – ваш сегодняшний день, со всеми его счетами, разговорами и усталостью. Ни горы, ни монастыри для этого не нужны.

Цельного человека видно по мелочам. Он говорит и делает одно и то же. Он не спорит с собой перед каждым шагом. У него высвобождается уйма сил, которые раньше уходили на внутреннюю грызню, и эти силы идут наконец на дело. Гнев к нему заходит реже, потому что гнев питался разорванностью, а рвать в нём больше нечего.

Если сил на такую работу пока нет, причина всегда одна: развития ещё недостаточно. Тут стоит успокоиться. Возможность изучать себя дана человеку в любой день его жизни, и она никуда не денется, сколько бы раз вы ни начинали заново.