Сердце сирены

Именно в этот момент мой план дал первую трещинку. Совсем незаметную, крошечную, я бы сказала, почти невидимую. Матиас просто взял и разорвал мои планы на мелкие кусочки, когда вошел в небольшое помещение, где даже ночью слышался шум тату-машинок.

Я хотела сбежать, но его хватка оказалась слишком сильной, так что мне пришлось стоять рядом, изучающим взглядом проходясь по эскизам.

Господи, пусть это будет не череп…

– Ну что, милая, – повернулся ко мне Матиас, на губах которого расцвела ухмылка. Захотелось врезать ему. Или самой себе за эту затею. – Выбирай, – он ткнул в толстую папку с рисунками, я неуверенно покосилась на него, но все же начала рассматривать аккуратные наброски.

Что ж, правила игры принимаются. Как далеко он готов зайти?

Роза? Может быть, мой портрет? Надпись «я идиот»?

Слишком сложно.

Он ведь это не всерьез, да? Мы сейчас посмотрим друг на друга, а затем посмеемся и уйдем, верно?

Хотелось бы в это верить.

– Хотите что-то конкретное? – влез в разговор парень с цветными волосами. Я оглядела его с головы до ног, подмечая пирсинг в носу, многочисленные тату на руках и шее, даже на лице красовалось несколько надписей. Я собиралась ответить, хотела сказать, что это все шутка, но… не могла так легко сдаться.

– Вот это созвездие, – ткнула я в небольшой эскиз. – Прямо над сердцем!

Вот сейчас! Сейчас он должен уйти.

– Мне нравится, на твоей груди будет смотреться просто отлично, – обворожительно улыбнулся Матиас, смерив меня каким-то непонятным взглядом. Стало жарко. Платье показалось прозрачным.

– Так вы хотите парные тату? – всплеснул руками тату-мастер. Я прикрыла глаза. Шутка стремительно выходила из-под контроля.

– Да, мы хотим запечатлеть нашу любовь. – Ну когда, когда он сделает шаг назад?

– Любовь побеждает все, – высокопарно выдал разноволосый, Матиас кивнул. – И такой смысл! Получится сердце под звездами! – Я не разделяла энтузиазма тату-мастера. Я хотела исчезнуть.

– Наша история началась ночью, когда небо было усыпано звездами. – Что он несет? Господи, мы виделись всего два раза! Сегодня третий! Он точно сошел с ума. И я сделала то же самое, иначе не могла найти причину, по которой все еще стояла здесь.

– Ромаааантика! Идем, голубки!

Матиас потянул меня вслед за парнем. Кажется, он и не собирался отступать.

Настало время паниковать. Я даже не хотела представлять, что сделают со мной родители, если увидят на мне тату. Мне не выжить.

Я остановилась, потянула Матиаса за руку.

– Что, уже передумала, Элзи? – с прищуром спросил блондин, пока злость в моей груди становилась похожа на цунами. Я была готова задушить его собственными руками, но вместо этого отрицательно покачала головой. Я зайду еще дальше в этой игре. Дойду до уровня, когда у него не хватит смелости продолжать.

Видимо, кто-то из нас все же выйдет отсюда с тату на груди.

Знала бы я, что в итоге мы оба окажемся с рисунками на коже…

Тату-мастер провел нас в небольшую комнатку за занавеской из маленьких блестящих камней. Внутри только два кресла и всякие баночки. Я перевела взгляд на Матиаса, чувствуя, как внутри все переворачивается от страха. Сейчас самое время развернуться и уйти, но он почему-то не двигался.

– Итак, кто первый?

– Уступаю даме. – Матиас повернулся ко мне, а я захотела провалиться сквозь землю. Повторюсь. Еще никогда в жизни я не заходила настолько далеко в этом плане. Ни разу!

Пора признаться.

– Ты уверен? – Кажется, надежда и растерянность в моем взгляде его развеселили.

– Разве это не твоя идея, любимая? – Если он еще раз назовет меня любимой, я точно врежу ему! – Хочешь, я буду первым? – О да, хочу. Хочу, чтобы ты сделал это тату, а я вышла из воды сухой.

Я кивнула. Матиас пожал плечами и занял одно из кресел, стянул рубашку, а я пыталась не пялиться на обнаженный торс, который буквально прошлой ночью прижимался к моей груди.

Не знаю, сколько времени мы тут провели, но когда тату Матиаса оказалось готово, я вовсю зевала и мечтала только о том, как развалюсь на своей кровати и усну. Но моим мечтам не суждено было сбыться, потому что Матиас, поднявшись, обхватил мое запястье, будто чувствовал, что я собиралась сбежать.

– Не так быстро, Элзи, – усмехнулся он, пока его пальцы сжимали запястье, усыпанное браслетами.

Я попалась в собственную же ловушку!

Ладно. Он не победит в этой игре. Я не любила оставаться в проигравших.

Я заняла его место.

– Отвернись, – фыркнула я, схватившись за бретельку платья. Матиас закатил глаза, сложил руки на груди.

– Стесняешься? – Нельзя же быть таким невыносимым! Черт бы его побрал! Я выгнула бровь, уставилась прямо на него и потащила лямочку вниз, наблюдая, как в зеленых глазах зажигался озорной огонек.

Я не собиралась проигрывать. Кажется, он тоже. И я ловила на себе изучающие взгляды, следила за тем, как он хмурился, когда задумывался о чем-то.

Я закусила губу, когда боль стала слишком неприятной, в этот же момент теплая ладонь дотронулась до моей.

Матиас оказался рядом, молча держал меня за руку, и ни одного ехидства не слетело с его губ. Он наблюдал за тем, как игла протыкала мою кожу, оставляя где-то внутри черную краску.

Наверное, мы оба проиграли. Упертые идиоты с тату, которое не собирались делать. Пожалуй, сейчас это звучало даже смешно.

Я зажмурилась, сжимая руку Матиаса в своей и пытаясь не думать о боли. Меня ждала куда большая задница, когда родители об этом узнают. А вот Матиас, кажется, ни о чем не переживал. Ему вообще было дело хоть до кого-то?

Как я дожила до момента, что делаю парные тату с первым встречным?

Я точно спятила.

И все эти мысли кружили в голове до тех пор, пока мы не вышли на улицу, не сказав друг другу ни слова.

Я остановилась, Матиас встал напротив меня, и мы молча смотрели друг другу в глаза, будто видели в первый раз. А ведь почти так и было.

Впервые мне пришлось зайти так далеко, я заигралась и потерпела поражение. Но почему-то эта неудача не казалась провалом.

Матиас неотрывно следил за мной, будто он сам пытался понять, что мы только что натворили. Надо бы что-то сказать, но слов не находилось, оправданий тоже. Да и нужны ли они?

Я шагнула ближе, приподнялась на носочки и поцеловала его. Так, будто была дьяволом, а на кону стояла душа, которую я жаждала забрать. И мне правда она была необходима.

Матиас ответил, сжимая мою талию теплыми ладонями. Кажется, свобода заразительна. Иначе почему я ощущала себя птицей, перед которой открыты небеса?

Наверняка у Матиаса был свой план, потому что план Элизабет Велез не просто дал трещину. Я бы сказала, этого плана больше не существовало. Он был уничтожен.

– Ты сумасшедший, – прошептала я, оторвавшись от его губ.

– Сказала девчонка, которая привела меня в тату-салон.

– Я понятия не имела, что ты зайдешь так далеко!

– И конечно же, ты понятия не имела, что у тебя не останется ни одной причины, чтобы от меня избавиться, – ехидно выдал он, с какой-то едва уловимой нежностью переместил руки с талии на мои щеки, осторожно убрал волосы у лица.

Конечно, он прав. У меня не осталось причин, чтобы отделаться от него. И можно было их придумать, но почему-то не хотелось. Мне нравилось смотреть в зеленые глаза, в которых, казалось, притаились самые настоящие хищники, подобно тем, что жили в густых джунглях.

– Ну зато теперь нам светит мягкая палата, – весело проговорил Матиас, заставляя и меня рассмеяться.

– Или мягкая кровать на твоей яхте, – усмехнулась я, прикусив губу. Вечер точно должен стать еще лучше. Все те эмоции, что накопились за несколько часов, хотели выплеснуться, затопить всех вокруг ураганом ощущений. Это что-то совершенно новое.

Улыбка слетела с лица Матиаса, а затем его губы накрыли мои.

Поцелуй со вкусом безумства, самый настоящий коктейль из пьянящих чувств, которым все никак не можешь насытиться. Поцелуй со вкусом ментоловых сигарет и морского бриза – именно таким он ощущался, тяжелым и легким одновременно.

– Не хочу, чтобы ты потом говорила, что я заманил тебя на свою «лодку».

– Тогда на нее заманю тебя я, красавчик, – усмехнулась я, большим пальцем стерев свою помаду в уголке его губ. Матиас покачал головой, опустил руки чуть ниже талии.

– Уговорила.

– Ты быстро сдался.

– Я только что сделал тату только потому, что ты привела меня сюда.

– Теперь постоянно будешь об этом говорить? – рассмеялась я, вкладывая свою ладонь в его, будто мы ходили так по городу уже тысячи раз. Все, что мы делали, казалось привычным.

Вот и сейчас я шла рядом с Матиасом, держа его за руку, пока он петлял по узким улочкам, ведущим к порту. Не знаю, чем я снова думала, но когда мы оказались среди кучи яхт разных размеров, а перед нами замерла «Аид и Персефона», я перестала делить свои поступки на правильные и неправильные.

Матиас, как и в прошлый раз, помог мне перебраться на покачивающуюся яхту, задержав ладони на талии дольше положенного. Я была не против.

– Хочу показать тебе кое-что, – тихо проговорил Матиас, с какой-то едва уловимой нежностью убирая волосы с моего лица.

Будь я проклята за все, что учудила за это лето. Будь я проклята за то, что позволила себе здесь оказаться. И будь я проклята за то, что рядом с этим парнем не ощущала всепоглощающей скуки.

Я шла за ним, держа теплую ладонь в своей.

Матиас прошел немного вперед, на открытую площадку, легко опустился на пол и потянул меня за собой.

– Это не совсем то, о чем я думала, – призналась я, садясь рядом.

– Кажется, мне нужно бояться. В этом и заключалось твое испытание, да? Находишь красивых парней, заманиваешь их куда-нибудь рядом с водой и убиваешь? Я угадал? Ты сирена?

– Ты сошел с ума! – рассмеялась я, наблюдая за его издевающейся ухмылкой, а потом легко поцеловала. И снова – мята и сигареты. Никогда бы не подумала, что это сочетание может оказаться настолько приятным.

– Так мы пропустим все самое интересное, – тяжелое дыхание сплеталось в крошечном пространстве из нескольких сантиметров между нами.

– Может быть, мне интересен ты.

– Маленькая сирена, – улыбнулся Матиас. – Ложись, – он отстранился, почему-то стало холодно и неуютно, но я послушно легла рядом, вытянувшись в полный рост.

– Ого… – вырвалось против воли. Теперь я понимала, о чем он говорил. Абсолютно черное небо усыпалось звездами. И их было столько, что казалось, кто-то пролил белую краску на черный холст и пытался неумело ее стереть.

Я нашла руку Матиаса, несильно сжала. Пусть это будет курортный роман, пусть свидание еще на одну ночь, но все же будет. Это лучше, чем если бы я никогда не испытывала всего, что сейчас творилось в душе.

Глава 7

Матиас

– Мария, постой, – звонкий голос Луизы ударился о деревья и разлетелся вокруг. Мария не обернулась, только рассмеялась в ответ и продолжила бежать.

Солнце оставляло блики на морской глади, обнимало шершавыми пальцами и больно щипало за плечи. Морской воздух трепал черные кудри Луизы, игрался с бусинами на шее Марии и набрасывался песчинками на людей. А мы – всего лишь дети, у которых еще совсем не скоро начнется учеба.

Отец где-то пропадал, так что мы были предоставлены сами себе и игрались на старом заброшенном пирсе.

Лу сорвалась следом за Марией, а я за ней. Сестры точно хотели свести меня с ума, потому что Мария, разбежавшись, прыгнула с пирса, а Луиза нырнула за ней. Конечно, я не остался в стороне и тоже прыгнул в теплую воду.

Миллионы капелек окружили тело, вытолкнули на поверхность, заставляя вдыхать воздух полной грудью. Над водой появилась голова Марии, затем вынырнула и Луиза, мы переглянулись и рассмеялись так громко, что нас услышали даже на берегу.

Это было хорошее лето. Одно из немногих по-настоящему счастливых воспоминаний, когда сестры еще не ссорились, а мир, дающий трещину, не воспринимался катастрофой. Хотя, конечно, трудно назвать хорошим детство, которое прошло в страхе из-за больших и страшных дяденек с пистолетами. Забавно. Обычно мы становимся теми, кого в детстве не понимали и осуждали.

Говорят, что в каждом человеке живет ребенок. Он никуда не уходит с возрастом, а остается где-то внутри, в самом тихом и спокойном уголке. Он отвечает за безрассудство и веселье и выходит только тогда, когда ему безопасно.

Я никогда не думал о том, что мог позволить себе быть искренним, смеяться. Не думал, что на какой-то миг забуду о том, что мне нельзя себя так вести – свободно. Но когда увидел Элизабет около бара в белом платье, с растрепанными волосами и с легкой улыбкой на губах, понял, что свобода лишь иллюзия. Ее нельзя купить, где-то найти или обрести, она живет внутри каждого. Как и этот самый ребенок, который, видимо, иногда отключает здравый смысл.

И в момент, когда мы оказались в шумном баре, все, что долго пряталось в самых дальних уголках души, выползло наружу. Элизабет отвечала на каждое движение, на каждый взгляд, ее словно соткали из музыки, из тягучих нот, набросанных на ровных линиях в разном порядке. Она обволакивала каждый сантиметр пространства, и не существовало человека, который не бросал бы на нее взгляды. И мне ревностно хотелось, чтобы Элзи смотрела только на меня, и потом она снова прижималась ко мне, растворяясь в мелодии, выгоняя все мысли из моей головы.

С ней было легко. Даже слишком. Жизнь ощущалась ярче.

Кажется, Элизабет не заботило то, что о ней подумают, что она делает что-то не так или неправильно. Эта свобода заражала. Я не собирался делать тату, но чем дальше она заходила в этой игре, чем сильнее пыталась взять меня на слабо, тем больше мне хотелось выиграть. Или поставить ничью. В конце концов, в этой игре «кто первый сдастся» мы оба проиграли и сейчас лежали на яхте, разговаривая обо всем подряд и наблюдая за небом, которое медленно светлело.

– Ты по-прежнему против свиданий? – тихо спросил я, когда показалось, что мы обсудили все вопросы мироздания.

– Да.

– Почему?

– Потому что не хочу привязываться, не хочу боли, – призналась она, а затем резко замолчала. – Смысл ходить на свидания? Совсем скоро я уеду домой. Лето закончится, а время, что мы провели вместе, останется лишь воспоминанием, каждый вернется к своей жизни.

К жизни, к которой уже не хотелось возвращаться.

Она была права. Резала чертову правду, как торт на дне рождения, и щедрыми кусками одаривала всех вокруг.

Скоро снова будет только клуб, одинокие вечера и семейные разборки.

Я ничего не ответил, только нашел руку Элизабет, переплел наши пальцы и попытался не думать о ее словах.

Рассвет наступил неожиданно. Так, будто кто-то ткнул переключатель и зажег яркую лампочку где-то на горизонте. Не хотелось, чтобы ночь заканчивалась, чтобы Элизабет убегала, пряталась в рассветном солнце, чтобы каждый новый час приближал к тому моменту, когда придется вернуться к своей привычной жизни.

Она первая поднялась на ноги, потянулась, глядя на меня сверху вниз, пока легкий ветер трепал слегка завитые волосы. Элизабет напоминала море – свободное, бескрайнее, штормующее, которое никогда и ни о чем не спрашивает. И я смотрел на нее в миллионный раз за эти несколько дней.

– Умеешь ты заманить в свои сети, красавчик, – хмыкнула она, тихонько коснувшись ступней моей ноги. Я легко обхватил тонкую лодыжку, царапина на которой стала почти незаметной, приподнялся на локте, скользя взглядом по стройным ногам до самого края белого платья.

– Нет, маленькая сирена, это ты заманила меня в свои сети, а в скором времени собираешься разбить сердце, – проговорил я, зная, что она не поведется на дешевую манипуляцию. Элизабет не просто разобьет мое сердце, она вонзит в него лезвие и при этом будет улыбаться в глаза. В этом и крылось ее очарование.

Элизабет опустилась на колени, обхватила мои щеки теплыми ладонями, долго вглядывалась в глаза, не говоря ни слова, а затем поцеловала. Так, словно заранее извинялась за то, что собиралась уйти.

– Встретимся вечером? – шепотом спросил я, оглаживая бархатную кожу под платьем. Элзи кивнула.

– Я приду, – пообещала она, и я отпустил ее, позволил упорхнуть, как маленькой бабочке.

Я не появлялся дома уже несколько дней и ночей. Все необходимое хранилось и на яхте, я частенько сбегал сюда, когда отец еще был жив, ночевал, пытаясь привести мысли в порядок и обдумать план действий.

Теперь же в этой яхте мало смысла. Весь дом был в моем распоряжении, я мог делать все, что хотел. Но почему-то не делал и продолжал сбегать сюда.

Я поднялся, когда солнце начало слепить глаза и больно обжигать кожу, принял душ и даже нашел пачку печенья для завтрака.

Лучший набор для свидания с девушкой мечты, конечно.

Может быть, и хорошо, что Элизабет никогда не оставалась дольше, чем на ночь.

Я наспех скинул рубашку, сменил ее на привычную белую классику и покинул яхту.

Тайфун решил собрать совет клана. Итальянцы перешли все границы, когда подорвали его машину. Конечно, никто не собирался оставлять это без ответа, поэтому через полчаса я входил в двери клуба, где стоял уже не один охранник, а четыре.

Вот я и вернулся в жизнь, которую знал с рождения. Жизнь, в которой не оставалось места для чувств, что одолевали ночью рядом с маленькой сиреной.

В помещении стало тесно от обилия мужчин на один квадратный метр. Женщин никогда не пускали на такие собрания. Исключением всегда была Луиза, отец брал ее на любые мероприятия, встречи и советы, она выступала в роли успокоительного – если мужчина знает, что такое честь, он не станет стрелять при женщине. Особенно при той, что занимала высокий пост в клане.

Сейчас же я не увидел сестру.

Тревожный знак.

Все хуже, чем мы думали?

Тайфун и Хорхе нашлись у бара, о чем-то тихо переговаривались, хотя и гадалкой быть не нужно, чтобы понять, что они спорили. А когда рядом возник Роберт, оба резко замолчали.

Интересно, что здесь делал мужчина, из-за которого весь этот совет и собрался?

Если бы не его идиотские идеи, нападения на Санчеса и отмена мира с итальянцами, то я бы сейчас спокойно напивался в этом самом баре или только бы проснулся после очередной «веселой» ночи.

– Все в сборе, – оповестил Хорхе, заметив мое приближение. Аарон кивнул, кинул на отца серьезный взгляд и развернулся к остальным.

Удивительно, но он снял пиджак, оставаясь в одной черной рубашке с закатанными до локтя рукавами, и даже в таком виде смотрелся так, будто только что оставил трон.

Роберт точно знал, что делал, когда оставлял свое место сыну. Только на какой-то черт вернулся. Так невовремя и некстати.

– Миру конец, – выдал Тайфун, поджал губы, как делал всегда, когда был недоволен. – Вчера итальянцы сделали свой первый ход в этой войне, сегодня мы ответим. На разговор они не выходят, мои люди в Италии тоже не могут добиться встречи, мы подозреваем, что в скором времени будет еще один удар.

– Через наш город пройдет две фуры с их товаром, – вмешался Хорхе. – Их будут охранять три машины. Без шума убрать не получится, но нам не нужно лишнее внимание.

– Товар должен проехать, охрана нет.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – влез Роберт, поджигая сигару.

Тайфун качнул головой:

– Да.

– Мутить воду перед свадьбой?

– Ты будешь только рад, если она не состоится, – саркастично хмыкнул Аарон. – Если кому-то есть что сказать, то я с радостью послушаю, – но все молчали, потому что понимали, что его решение взвешено несколько раз и пересмотрено с разных сторон. Аарон не стал бы подвергать всех риску из-за своей прихоти. И конечно, не стал бы отменять или переносить свадьбу. Я был уверен, что Аарон понимал – если отменить свадьбу сейчас, то Луиза просто-напросто больше не соберется замуж. Я знал сестру. Знал, что она спокойно прожила бы без этого. И знал, что ее, скорее всего, оскорбит такой поворот событий. Хотя если бы нависла реальная угроза, то она бы сама отменила торжество.

– Тогда за работу, у нас всего несколько часов.

– Ты тоже едешь? – удивился я, разглядывая Гонсалеса-младшего. Аарон нахмурился, будто я сморозил полную чушь.

– Конечно.

– И ты правда осознаешь все риски? – вкрадчиво спросил Роберт, выдыхая едкий дым в лицо сына.

– Я делаю это, потому что ты заявился сюда, посмел нарушить все договоренности и привел нас к войне! С каждым днем мне все больше кажется, что ты выжил из ума, – сквозь зубы отозвался Аарон, наполняя прозрачный стакан виски. Хорхе рядом с ним казался подозрительно тихим. Видимо, присутствие Роберта делало из него молчаливого наблюдателя. Было странно видеть Хорхе таким.

Возвращению Роберта никто не обрадовался. Оно принесло больше вреда, чем пользы.

Теперь понятно, почему Луиза не присутствовала на собрании. Она бы покрутила пальцем у виска Тайфуна и упекла бы нас всех в дурку. Хотя в этом вопросе я целиком и полностью на стороне ее будущего мужа. Нельзя оставлять такие угрозы, нельзя молчать в ответ на удары и подставлять другую щеку, потому что однажды один из этих ударов окажется последним, что ты увидишь в жизни. А когда на твоих плечах ответственность за клан, нельзя полагаться на удачу, только на жестокость – единственное, что понимали люди нашего мира.

Мы готовились к ночи весь день: изучали карту местности, готовили оружие и пропуска, обменивались черными шутками и подначивали друг друга. Клуб превратился из заведения для VIP-персон в пункт планирования самого настоящего нападения.

Мы снова потеряли обретенное недавно спокойствие. Но почему-то это не казалось катастрофой. В этом и заключалась наша жизнь – в спуске предохранителя, в шелесте наличных, нецензурных ругательствах, ночных перестрелках и страхе за жизнь. Но правда в том, что отдать свою жизнь за клан – величайшая честь. Именно поэтому отец, Мария и даже Томас Санчес умерли как герои. Их почитали, о них помнили, о них говорили. Пусть при жизни многие вели себя как конченые ублюдки, но если смерть настигла в борьбе за семью, то человек становился легендой.

Нас было около тридцати. Никто и подумать не мог, что наш план рассыпется пеплом прямо у нас на глазах. Никто бы не подумал, что, как только мы выйдем из клуба, раздадутся выстрелы.

Этот клуб явно какое-то проклятое место. Вторая перестрелка за год.

Черт возьми.

Я точно не собирался умирать сегодня. Меня ждала еще одна прекрасная ночь с девушкой мечты.

Итальянцы опередили нас. Но мы все равно ответили.

Выстрел за выстрелом, крик за криком. Звуки смешивались в какофонию, которая больно ударяла по ушам и голове, брызги крови оставались на асфальте и рядом стоящих машинах. Я не знал, как можно скрыть это от прессы и полиции. Даже новая должность Тайфуна не помогла бы нам выбраться из этой задницы. А они все стреляли и стреляли, пытаясь стереть нас с лица земли, и мы отвечали. Не могли убежать.

Выстрелы раздавались до тех пор, пока не послышались полицейские сирены. Я знал, что это не Тайфун их позвал. Он хотел сделать все без шума.

– Хорхе, на тебе полиция, – крикнул Аарон, когда выстрелы затихли. Несколько машин вырвалось из переулка, царапнув внедорожник Тайфуна. Ублюдок в маске высунулся из окна, целой очередью пройдясь по воздуху. – Робби, закрой клуб, – босс раздавал приказы, осматриваясь по сторонам. Теперь я благодарил Бога, Тайфуна и всю вселенную за то, что Луиза не присутствовала на совете.

Спустя несколько часов, когда все приказы были выполнены и озвучены, Аарон, Хорхе и я вернулись в клуб. Этот день явно решил пройтись по нам.

Конечно, мы направились сразу к бару. Я и Аарон залезли на высокие стулья, а Хорхе обошел стойку.

– Давно я не стоял на этом месте, – хмыкнул он, поставил перед нами стаканы и тут же наполнил их виски. Аарон покачал головой.

– Пути судьбы неисповедимы, – наигранно по-философски заметил Тайфун. – Я надеялся оказаться в баре сегодня и отметить скорую свадьбу, а не пить за упокой своих людей.

– А когда все шло по плану? – отозвался Хорхе, пригубив напиток. Аарон фыркнул, достал пачку сигарет и, наплевав на пожарную систему, закурил. – Можем напиться и завтра.

– За день до свадьбы? Уж прости, Хорхе, но в прошлый раз я вытаскивал тебя из канавы.

– Боишься, что в этот раз мне придется вытаскивать тебя?

– Мне хватит одного синяка под глазом на свадьбе.

– Хочешь, добавлю второй для симметрии? – поинтересовался Хорхе, растянув губы в усмешке.

Я молча наблюдал за ними, осознавая, что свадьба Лу уже послезавтра. Черт возьми, через два дня моя сестра выходит замуж. А ведь совсем недавно она собирала чемодан в Канаду…

– Хотя надеюсь, свадьба пройдет по плану. – Хорхе поморщился, будто одна только мысль о возможных вариантах развития событий была ему противна. – И надеюсь, что ты не передумаешь.