Сердце сирены

– Если он передумает, то лично спросит у Бога, почему его пути неисповедимы, – не сдержался я, отпивая янтарную жидкость, обжегшую язык. Хорхе одобрительно кивнул.

– Да, я бы тоже тебе хорошенько врезал за красотку.

– Боже… – вздохнул Аарон, сложил руки на столешнице и опустил голову.

– Мы просто шутим.

– Предупреждаем, – поправил я. – Я всего лишь хочу, чтобы она жила, Аарон, чтобы твоя защита распространялась сначала на нее, а потом на весь остальной клан. И только попробуй ее обидеть, я отвечу в десять раз больнее.

Было странно произносить все это, потому что Тайфун – последний, кто обидел бы Луизу. Иногда мне казалось, что он скорее убьет себя, чем навредит ей.

– Посмотрите-ка! У мальца прорезались зубки. – Хорхе едва не захлопал в ответ на мою речь. Как же мне хотелось попросить терпения у Господа только для того, чтобы выносить этих двоих.

– Когда ее семья отвернулась от нее, я был рядом. – Аарон поднял голову, серьезный взгляд буквально пригвоздил меня к месту. – Вряд ли сейчас что-то изменится, – мне хватило этих слов. Он никогда не разбрасывался обещаниями. Но часто жизнь плюет на эти обещания и поступает так, как ей нужно. Я бы никогда не подумал, что нам придется пережить столько дерьма.

Ну а пока что после бара меня ждала девушка мечты.

Глава 8

Элизабет

Отец наконец-то соизволил мне позвонить. Только вот теперь мне не так уж и нужен его ответ о нашем с мамой возвращении домой. Наоборот, хотелось продлить наши моменты, когда безумие брало верх над разумом, когда теплые ночи казались лучше жарких дней, а вечера окутывались легкой дымкой.

Я слушала его тяжелый голос уже десять минут и не услышала ничего нового. Он все говорил и говорил, рассказывая о том, как я должна себя вести, что должна слушаться Лукаса или в крайнем случае Адама, что мне нельзя гулять по ночам и так далее. Одни запреты. Если бы Томас был жив, он бы быстро решил вопрос с запретами. Ему мало кто мог указывать.

– Надеюсь, ты услышала меня, Элизабет, – вздохнул отец, щелкнув зажигалкой на том конце провода. Скорее всего, сейчас он находился в своем кабинете и для пущей важности достал кубинские сигары. Он всегда так делал, когда хотел произвести впечатление или возвысить себя в глазах других.

Со мной это перестало работать еще лет восемь назад. Что бы отец ни говорил, я знала, что наказания не получу. Ну, может, выговор и «домашний арест» на парочку дней.

– Конечно.

– Не расстраивай мать, пожалуйста, Лиззи, – тон сменился, став более теплым. – Ей и так нелегко приходится из-за Софии и из-за того, что вы так далеко от дома, – нужно спросить, когда мы вернемся, но я промолчала. В памяти почему-то все еще были свежи воспоминания о последних нескольких днях.

– Хорошо.

– Ну что ты все время «хорошо» и «конечно», Лиззи? Знаю, что твой дух неукротим, но сейчас трудные времена даже у меня, понимаешь? Мы должны держаться рядом, вместе, мы не враги друг другу, – он еще раз шумно выдохнул, будто объяснял очевидные вещи, которых я не понимала. Но я правда не понимала, почему расплачивалась за образ жизни моих родителей.

Отец никогда не занимал высоких должностей, даже сейчас он скорее бегал по приказам Лукаса, следил за магазинами сети в Италии и, конечно, не забывал о криминале.

В клане семьи Санчес любой мелкий босс, а мой отец именно таким и был, мог заниматься чем-то кроме основной работы, которую дает клан. Поэтому, помимо магазинов Лукаса, отец ввозил в страну экзотических животных. И тюрьма – последнее, чего он боялся.

– Не обязательно говорить со мной как с ребенком. Я все понимаю.

– Ни капли не сомневался в твоем благоразумии, надеюсь, больше твоя мама не будет звонить мне с жалобами. – Вот же черт! Нажаловалась на меня! Серьезно? Мне что, пять лет? – Славно, что мы все решили, mia gioia[2]. Веди себя хорошо, – и снова этот нарочито заботливый тон. Я знала, что для отца я не более чем дама в колоде карт, которой можно пожертвовать в нужный момент.

– Конечно, – и за этим «конечно» следовало «нет». Я не собиралась вести себя хорошо или правильно.

Отец ничего не ответил, сбросил звонок, как делал каждый раз. А я замерла около зеркала, рассматривая строгое темно-синее платье до колена с закрытым декольте. Вряд ли бы кто-то обрадовался, увидев тату на груди. Это снизило бы несколько сотен тысяч за мою продажу. А если посчитать и потерянную где-то девственность, так вообще… не уверена, что ноль кем-то оценится.

Когда-нибудь я перестану совершать безумства. Когда-нибудь, но точно не сейчас.

Семейный обед. Что может быть хуже?

Никогда не понимала, зачем мы играем в дружную семью, если на самом деле отец бы с радостью сместил Лукаса с места главы, Адам, махнув рукой, уехал бы в закат, а по Софии плакал психиатр.

Я поправила волосы, уложенные в низкий пучок, надела колье из жемчуга. Да, теперь я походила на примерную дочь семьи Велез, что принадлежала клану Санчеса. Теперь в отражении достойная наследница, а не сбежавшая с острова сумасшедшая.

В большой столовой уже собрались все: Лукас во главе стола, по одну сторону от него сидела Лола, по другую Адам, София, едва похожая на себя прежнюю, рядом с ним, и моя мать напротив. И конечно, все взгляды направились в мою сторону.

Я ничего не сказала, опустилась на стул около мамы и уткнулась в тарелку. Это не семейный обед, а настоящая пытка. Зачем вообще сохранять традиции, если семью сохранить не удалось?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Цитата из книги Джека Лондона «Маленькая хозяйка Большого дома» (пер. В. Станевич).

2

С итальянск. «моя радость».