Нашествие Плоти

- Кстати о привязанности, - добавил Альфред Барнс, наблюдая за тем, как Зигфрида и Рудольфа уговаривали не уходить, и показал на них пальцем. - Может, смерть каждого и будет моральным ударом, но от этой же привязанности, как сказал Кольт, ими будет легче управлять. Я даже к одному успел привязаться: вон к тому, с белыми волосами.

Он указывал на Вальтера.

- Этот парень сегодня меня спас. Хоть я едва запомнил его имя - Вальтер, я успел к нему привязаться и вижу в нем хорошего воина, а еще под нашим общим командованием... Ладно, ребята.

Барнс развернулся и пошел к лестнице вниз.

- Начинаем готовить их к отправке в Данциг. Отряд, в котором Вальтер, поместите в нашу общую повозку, мест должно хватить. Хочу "привязаться" к ним.

- Странный мужик, - сказал Ян, когда Барнс полностью ушел из поля зрения.

- Ну, есть такое, - добавила Рим.

Следующий приказ по сбору военных отдал Кольт, пока остальные пошли следом за Барнсом к стойлу с лошадьми. Так как людей было немного и не было непосредственной угрозы, Кольт спустился со сцены и лично отдал приказ всем начать готовиться: одеться в боевую форму с броней (они до сих пор стояли в домашней одежде), взять винтовки и патроны. Он сам за более чем двадцатилетний опыт военного дела никогда не привязывался к солдатам, но ценил их и не отправлял в мясные штурмы. Но сейчас... Что-то странное он испытал, особенно вспоминая слова Барнса. Возможно, это из-за того, что он отдал приказ им лично, а не произнося его со сцены или выкрикивая в окопе.

Уже через час все были собраны и сидели в повозках, ожидая, когда они прибудут на место. Хотя на дворе был час ночи и мотыльки кружили над лампой, которая освещала все повозки и путь конюху, никто не спал, а надо было. Все волновались за предстоящую операцию - не умрут ли они хотя бы? Но в повозке, где находился отряд новобранцев (в нем вместо одиннадцати человек осталось только семеро), не спали из-за разговора с членами Шертхальма: Кольтом, Яном и Рим. Шарлотта была как пустое место - оно и неудивительно, она сама это понимала и не возражала. Вне Шертхальма здесь был и Барнс. Многих интересовал вопрос, почему Барнс присутствует здесь, ведь он не имеет никакого отношения к Шертхальму, на что тот ответил, что Шертхальм сам его нашел и попросил просто помочь собрать полицейских, но он сам предложил свою помощь в участии в операции. Помимо военных вопросов они разговаривали и о жизни. Барнс много расспрашивал Вальтера, а остальные спрашивали точно так же много об остальных. Между Рудольфом и Рим было странное напряжение. Руд будто бы стеснялся и даже боялся ее. Помимо того, что это офицер, так еще и его двоюродная сестра - для него это был настоящий повод чувствовать себя неловко. Рим же была в напряжении от того, что ей было все равно на своего брата тогда, когда она его заметила со сцены, хотя сам Рудольф не знал этого.

Разговор и дальше шел в околодружественной атмосфере, пока Софья, которая все время молчала и боялась за свою жизнь, не задала вопрос:

- Как будет проходить операция?

В повозке нависло молчание, и его прервала Рим.

- Буду честной - мы не имеем даже наброска плана и представлений о его исполнении. Последняя актуальная информация была получена еще в обед, а сейчас глубокая ночь. Основная проблема состоит в том, что мы практически ничего не знаем о нашем враге. Ни его скорости передвижения, ни его разума...

В воздухе повисла тишина, которую прервал голос Яна, который все это время только и отвечал на вопросы, не задавая встречных:

- Ну откуда твоей пустой голове знать, что у нас имеются знания о черной плоти.

- Это у меня пустая голова? А у самого-то что?

- У меня-то все на месте, а у тебя... У нас есть примерные данные по скорости передвижения этой черной сопли по воде - около двух километров в час, учитывая ее скорость перемещения по суше.

- Ну вот, очередное доказательство твоей тупоголовости, белакрусик. Сам же еще днем говорил совсем другие цифры, а сейчас откуда-то два километра взялось.

- А может, я умею анализировать данные и распознавать свои ошибки? В отличие от тебя, которая в упор не видит свои же промахи.

- Ой, ошибки у него, видите ли. Что-то ты слишком часто ошибаешься. Ты уверен, что эти твои два километра - точная информация, а не очередная "ашипка", которую ты великодушно признаешь?

- Вообще-то...

Послышался голос Шарлотты, которая наконец-то что-то сказала:

- У нас есть некоторые данные по черной плоти. Несколько недель назад в гиммлеровском храме, недалеко от Килена, проводились некоторые обряды с плотью. Я точно не помню, так как была тогда в алтаре, но оказалось, что плоть, которая находится далеко от... допустим, "матки", не подчиняется ей, а имеет свою автономию. Повторюсь, я не знаю, насколько это истина и насколько хорошо я все слышала, но надеюсь, что это как-то поможет... вам.

Чарли посмотрела в пол, будто в чем-то провинилась.

- Ну молодец, рассказала военную тайну тем, кто не должен этого слышать, - ответил Ян, и следом за ним заговорил Барнс.

- Да ладно тебе, Ян. Эта информация не доказана, так что, думаю, ничего страшного здесь нет, и я надеюсь, что эти прекрасные полицейские не будут ее разглашать...

В очередной раз давящая на всех тишина повисла в воздухе, а Рим и Ян очень нехорошо зыркали друг на друга.

- Вы так сильно ненавидите друг друга, что от этого даже мило, офицеры Ян и Рим, - сказал Вальтер, хотя такое обычно говорила Герда.

Рим куда лучше принимала комплименты от Яна, отчего засмущалась и отшутилась, а Ян что-то промямлил и, скрестив руки, закрыл глаза.

Повозки шли еще несколько часов и прибыли к городу тогда, когда уже начало светать. Сигналы о большой трагедии поступали все сильнее по мере приближения к Данцигу. Сначала это были просто толпы людей, которые шли в противоположном направлении от города, и на их лицах читался ужас, а потом они стали встречать повозки служб. Приближаясь еще ближе, все увидели ужасную картину. В небо из города поднимались облака дыма, а местами он был чересчур черным. Когда стало видно море, все заметили, что оно было практически полностью черным, с зубами и глазами. От этой картины у некоторых началась истерика, которая усилилась тогда, когда они приехали. Город был примерно на четверть заражен черной плотью. Глазам полицейских предстала картина, как черная плоть под своим весом повалила большую колокольню, которая еще до этого гремела...

- Мы... в аду? - спросил кто-то из новобранцев.

Кольт, не поворачиваясь, ответил:

- Это только гиммлеровское чистилище. Ад еще впереди.

Глава 3. Битва за Данциг

Общая картина случившейся ситуации в Данциге была печальной, но не была полностью безысходной, и операция подавала надежды на успех. Главнокомандующим операцией весь Шертхальм единогласно выбрал Барнса, а Рима, Кольта и Яна оставили в качестве полевых командиров, руководящих своими солдатами. Вблизи города был разбит военный лагерь, в котором принималось снабжение с тыла, отдавались приказы Барнса и оказывалась помощь беженцам из города. Сам лагерь представлял собой сделанный на скорую руку палаточный городок, окружённый колючей проволокой и большими колодцами, из которых вырывались языки пламени: по наблюдениям, огонь отпугивал чёрную плоть.

Времени на отдых не было, и, как только появилась возможность составить план военных действий, ею тут же воспользовались. Все представители Шертхальма и Барнс собрались в самом центре лагеря, а их окружили солдаты - здесь не было причин для скрытия военных планов. Альфред, сидя за круглым столом и держа в руке мел красного цвета, осмотрел лица присутствующих и начал:

— Раз уж мы все тут собрались и все готовы, то я начну. Основная проблема состоит в том, что мы не знаем полной картины происходящего в городе, а ресурсов для организации разведки у нас крайне мало.

Барнс осмотрел присутствующих: двадцать полицейских, три полевых командира, у всех малозарядные винтовки и по лошади... Не густо.

Офицер посмотрел на Кольта, который всё это время стоял за его спиной и наблюдал сверху вниз за тем, что тот рисует на плане (пока ничего не нарисовал).

— Кольт, ты не знаешь, когда прибудет та туча пехотинцев с артиллерией и огнемётчики?

— Точную информацию мне не доложили, но я предполагаю, что не раньше, чем через два-три часа. Артиллерия, так как это не человек, должна прибыть раньше.

— М-м... Плохо. С двадцатью человеками провести даже разведку будет очень тяжело. Но и медлить нам нельзя.

Барнс посмотрел в сторону города - вид, который открывался им, не был полностью покрыт чёрной плотью. До этой части города она ещё не добралась, но, если приглядеться вдаль, картина была печальной.

— Ян, — обратился Альфред к Яну. — С какой скоростью распространяется эта мерзость и сколько у нас есть времени, прежде чем эта гадость доберётся до наших лошадей?

— Точно сказать не могу, так как не замеряли данные, но, по моим наблюдениям, самые быстрые куски плоти двигаются к нам со скоростью один километр в час и будут здесь через два с половиной часа.

Барнс замолчал и приставил руки к подбородку, прижав свою бороду к челюсти. Полицейские и командиры ждали, когда он всё-таки огласит свой вердикт.

— Проведём разведку и накроем город артиллерией.

Встав со своего места, он взял мел в руки и начал рисовать на карте макет города, плоть и другие различные обозначения, попутно объясняя:

— Сейчас мы проведём разведку на той территории, на которой сможем. Всего будет две группы по десять солдат в каждой, и где-то будет один, где-то два командира. Бросившись в разные направления, вы должны собрать информацию по строению улиц и, возможно, по самому врагу. Попутно вы будете передавать информацию друг другу, используя сигнальные ракеты... — Барнс достал из-под стола большой ящик, который всё это время нёс с собой. Открыв его, он обнаружил там семь сигнальных пистолетов и немалое количество снарядов к ним. — Каждый отряд возьмёт по три пистолета...

В речь Барнса вклинилась Чарли:

— А что с ещё одним делать будете, Альфред?

— А это мне. Я же буду отдавать приказы, а не просто сидеть тут... Продолжаем. Дадим условное обозначение для каждого выстрела: один выстрел означает, что отряд спокойно продолжает разведку; два выстрела - отряд встретил угрозу; и три, если отряд сворачивает миссию. Я буду отдавать вам приказы тоже с помощью сигнальных ракет. Одна от меня - значит продолжать операцию, две - разрешаю отступить, и после моего двойного выстрела вы должны будете выстрелить один раз тогда, когда окажетесь в безопасности. Всем понятно?

Барнс спросил это и посмотрел на командиров, те одобрительно кивнули.

— После завершения операции надо дождаться прибытия артиллерии, и тогда... мы полностью накроем город, а огнемётчики и пехота не будут давать никому и ничему выйти из него.

Эти слова прозвучали для всех как тяжёлый удар: в смысле надо накрывать артиллерией весь город? Первым возразил Кольт:

— План хороший, но зачем накрывать весь город, когда заражена только часть, и что нам делать... с гражданскими?

— У нас нет времени на их эвакуацию. Необходимо провести разведку и накрыть город. Те, кто сможет спастись, спасутся.

После вопроса о гражданских среди полицейских послышались испуганные голоса. Среди них было только двое родом из Данцига - Хуберт и Зигфрид. Хуберт просто впал в ступор от слов об отказе от эвакуации города, а Зигфрид был в состоянии, похожем на что-то среднее между ступором и истерикой. Даже такого огромного и сильного человека сломила новость о том, что его родные погибнут, хотя была вся надежда на то, что их спасут. Его, как и Хуберта, принялись утешать не только новобранцы, но и остальные полицейские.

— Простите, Барнс, но вы действуете неправильно. Разведка силами двадцати полицейских не даст никаких больших результатов. Мы сможем изучить только строение улиц, не более; о враге даже с Яном мы ничего не узнаем. Для этого надо вызывать разведку дирижаблями, но их поднимут в воздух только в том случае, если плоть начнёт наступать на Новый Смертоберг. Если и использовать артиллерию, то не для накрытия всего города и убийства гражданских, а для уничтожения наибольшей опасности для пехоты и огнемётчиков, которая при её поддержке зачистит весь город без больших гражданских потерь. Но и теорию Шарлотты об автономно действующих группах плоти нельзя просто так оставлять. В церкви Гиммлера не глупые люди сидят, стоит хотя бы попробовать. Пожалуйста, Барнс, дайте нам возможность попутно провести разведку и эвакуировать всех, кого сможем.

Барнс замолчал и посмотрел в сторону Рим.

— А ты, деточка, что думаешь?

— Я согласна с планом Кольта. У нас нет ресурсов на организацию хорошей разведки, мы лишь потеряем время, за которое могли бы спасти больше жизней.

Барнс перевёл взгляд на Яна. Пилсудский быстро всё понял и дал свой ответ.

— Накрытие всего города точно остановит плоть, но не факт, что после этого мы и весь Шертхальм будем жить... Вероятно, за это нас казнят, и что будет с миром дальше - непонятно, а если и не казнят, то наша и ваша поддержка в обществе упадёт настолько, что нас закроют. Лучше следовать плану Кольта.

Все ожидали, что Барнс наконец-то огласит свой вердикт, но, неожиданно для всех, он посмотрел в сторону Чарли.

— А ты что думаешь?

— Я? Аэ... Но я же даже не офицер, Альфред Барнс... — растерялась Шарлотта.

— Не офицер, но твоё решение важно для сохранения жизней, да и ты, по всей видимости, ещё много чего сможешь нам рассказать, если мы все не помрём тут же.

— Ну... Тогда я за план... Кольта.

— Ясно...

Барнс вышел из-за стола, посмотрел в сторону города, который освещало ярко-золотым цветом только что вставшее солнце, и дал свой вердикт: "Следуем плану Кольта". Эти слова были как гора с плеч. Хуберт моментально вышел из ступора, а Зигфриду полегчало (от напряжения у него закружилась голова и его даже стошнило).

— Ну, по плану Кольта так по плану Кольта, дети мои. Значит... У нас всего три командира, а группы две. Как будем делить-то вас?

Шарлотта всё это время, с момента получения известия о приближении плоти к берегу, чувствовала себя обузой и всеми силами пыталась доказать свою пользу, подсказывая различные идеи, которые, на удивление, были верны, и в глубине души все трое надеялись, что в момент абсолютного отчаяния она скажет то, что полностью изменит ситуацию. Прямо сейчас и произошёл этот случай.

— А давайте возьмём в качестве глав отрядов полицейских? Здесь же есть ребята из Данцига.

Чарли направила руку в сторону полицейских. Даже сейчас, когда решались и их судьбы, и жизни мирных граждан, Вальтер продолжал сражаться за идею и предложил Хуберту и Зигфриду добровольно выдвинуть свои кандидатуры, пока не начали допытывать. В очередной раз ему приходилось всех уговаривать, но тут Рудольф, который бы точно никогда никому не предложил пойти возглавлять отряд самоубийц, помог Вальтеру уговорить Хуберта и Зигфрида вызваться самим. Главным аргументом, перед которым сдался Зигфрид (Хуберта уговорили достаточно быстро), оказались слова про его родных, которые сейчас находились где-то в городе.

Два новобранца через несколько минут после предложения Чарли сами вышли из толпы напуганных полицейских и предложили себя в качестве навигаторов по городу, и их тут же приняли. Приняв их, Барнс продолжил распределять командиров по отрядам. Он предложил пойти Яну и Рим вместе, поскольку Кольт опытнее Рим, и будет куда лучше, если Ян поможет ей. Но даже тут Харнер начала упрямиться, называя Яна тупым ослом. Барнс бы закрыл на это глаза, поскольку сейчас было не место для выяснения отношений, но сам Кольт предложил включить Яна в его отряд, так как, несмотря на опасное задание, те продолжали бы вести себя как кошка с собакой. Но и оставлять Рим в одиночку было не вариантом: среди их троих она была самой слабой, однако она же и придумала решение этой проблемы - выдать в её отряд наиболее знающего город полицейского, им оказался Зигфрид.

Все приготовления были сделаны, и осталось только начать операцию... Никто не мог успокоиться. Многие плакали, кто-то делал всё так, будто вот-вот упадёт. Моральный дух был на нуле. Но удивительно: Рудольф, Зигфрид и некоторые другие полицейские, которые были здесь из-за высоких зарплат и безопасности, будто бы начали менять свои взгляды. Зигфрид, который первым впал в истерику, сейчас был заряжен, он был готов сделать всё, чтобы спасти своих родственников. А с Рудольфом происходило что-то непонятное. Просто в один миг он перестал заботиться о своей безопасности, и произошло это после слов Шарлотты о том, что нужно найти тех, кто знает город. Это заметил Вальтер. Было бы странно, если бы он не заметил этого. Отряды были полностью собраны, все сидели на лошадях и с мёртвыми лицами ждали приказа. В момент ожидания Вальтер поинтересовался у Рудольфа, что же случилось, почему тот стал более "активным".

— Слушай, ишак, почему ты как-то резко начал следовать приказам командующих и даже как-то с рвением их выполнять, а не прятаться где-то в надежде, что пронесёт? — с шутливостью спрашивал Вальтер у своего друга, ожидая услышать ответ, что тот переволновался. Вальтер также волновался, и юмор был частью его самоутешения.

Рудольф даже вёл себя странно: он смотрел на свои ладони либо в одну точку, но всё-таки ответил:

— Честно, я бы и дальше стоял где-то в глубине этой толпы и не высовывался, но, услышав слова о поисках знатока города от этой девки, мне будто что-то приказало.

— Приказало?

— Да. Приказало. Просто бац - и всё, у меня желание выполнить этот приказ.

Это было действительно странно. Ещё во время обучения он пытался найти способ, чтобы поспать на паре, а сейчас - приказ.

— А может, ты перенервничал?

— Думаю, что да.

Рудольф начал понимать, что, скорее всего, просто перенервничал, и, как Вальтер, начал сводить всё в шутку.

— Ну, хотя бы не обосрался.

— Ну и то хорошо, — ответил Вальтер, всё ещё чувствуя напряжение от странного поступка своего друга.

Отряды были разделены по десять человек. В отряде под руководством Рим были все новобранцы, не сбежавшие ещё ночью (и другие полицейские): Рудольф, Вальтер, Зигфрид (в роли направляющего), Герда, Дайон и София. Хуберт же был в отряде с остальными, Яном и Кольтом. Они стояли в нескольких десятках метров от первых зданий, с которых начинался город. Несмотря на то, что угроза появилась только несколько часов назад и даже не дошла до этого места, дома выглядели так, будто их штурмовала пехота, - это был результат паники и начавшегося в городе мародёрства. Строй замолчал, когда послышались шаги Барнса. Никто не смотрел на него, будто это было запрещено, все только слышали стук его обуви о землю и посмотрели в его сторону лишь тогда, когда он встал в самом начале строя. Он ничего не говорил: никакой горячей речи, только тихое "Вернитесь живыми", и он выстрелил в небо из сигнальной ракетницы, затем крикнув: "Начать операцию по спасению Данцига!" Лошади рванули с места под клич военных. Они бежали за командирами, которые, в свою очередь, следовали указаниям Хуберта и Зигфрида.

Пока все лошади бежали ещё вместе, и до их разделения оставалось несколько десятков метров. Рим подбежала к Кольту и спросила о его действиях, дабы спланировать уже свои: "Сейчас мы с Яном соберём информацию по расположению врага, а затем начнём эвакуацию населения". До перекрёстка оставалось несколько метров, и лошади начали перестраиваться. Кольт не договорил - не было времени, чтобы договорить. Когда лошадь Рим начала отдаляться, он крикнув: "Не геройствуй, избегай встречи с врагом!" За несколько секунд лошади полностью перестроились, и отряды зашли за здания, потеряв друг друга из поля зрения. "Полицейские, сейчас надо определить, насколько близок враг, а потом эвакуируем гражданских. Как там тебя..." — Рим обратилась к Зигфриду, но даже не знала его имени. "Зигфрид", — раздался мужской голос. Его лошадь приблизилась к ней и немного перегнала, дабы вести за собой всех остальных.

— Веди строй просто к центру города, а потом к больнице! — крикнула Рим и не получила ответа. Не нужно быть знатоком города, дабы понять, в каком направлении идти, чтобы попасть в центр. То, что строй идёт странно, заметил сначала Дайон, идущий в конце строя, и выкрикнул вопрос, который поставил Зигфрида в замешательство:

— Зиг, а где живут твои родители в городе?

Зигфрид обернулся, посмотрел в сторону Дайона, потом снова начал смотреть на дорогу и коротко ответил:

— Здесь.

То, что Зигфрид ослушался приказа и бежит к своему дому, поняли все остальные. Лошадь Вальтера выбилась в самое начало строя, к лошади Зигфрида, и скакала на одном уровне с ним. Рим, понимая, что он ведёт их неизвестно куда, сорвалась и начала сыпать угрозами:

— Придурок, это был приказ - веди в центр города!

Зигфрид не реагировал.

— Я застрелю тебя тут же, если ты продолжишь вести нас хрен знает куда!

Зигфрид всё так же не реагировал, и тут уже Вальтер начал пытаться его как-то уговорить:

— Зиг, прошу тебя, следуй приказу! Мы не знаем, насколько всё плохо, ты просто заведёшь себя в ловушку!

— Да пожалуйста, не вам же умирать!

— Не нам, но как отреагируют твои родители, которых мы эвакуируем, а ты окажешься мёртвым?

Зигфрид замолчал, а Вальтер смотрел прямо на него, а потом на Рим, как бы заранее прося о том, о чём сейчас попросит:

— Прошу, дождись, пока Кольт и Ян не дадут знак или мы сами не заметим плоть, так будет безопаснее и тебе, и нам! Рим, пожалуйста, разреши ему отделиться от строя после получения знака от Кольта.

Рим закатила глаза и цокнула, но дала свой ответ:

— Лааадно.

Она начала перестраиваться, подойдя к Вальтеру. До этого между ними был Зигфрид. Вальтер сразу понял, что она сейчас что-то прикажет ему.

— Ты же Вальтер, так?

— Да.

— После получения сигнала или пока мы сами не найдём врага, ты с тремя другими полицейскими побежишь с этим придурком, возглавишь новый строй, а я с оставшимися начну поиски и эвакуацию людей.

— Я?

— Ну а кто ж ещё, емае?!

— Но...

— Это приказ!

— ...Вас понял.

Вальтер замедлил ход и встал почти на один уровень с идущими сзади полицейскими.

— Рудольф, София и Герда, вы побежите со мной и Зигфридом, как получим приказ от Кольта с Яном.

От перенапряжения Вальтера просто трясло. Вместо испуга он испытывал некое вдохновение: "Мы поможем городу!" - кричало что-то в его голове. На его указание, кто с ним пойдёт, никто, даже Рудольф, ничего не сказал; все начали перестраиваться ближе к Вальтеру, дабы, как только получат сигнал, тут же рвануть за ним. Зигфрид всё-таки согласился на условия Вальтера и сменил курс: они бежали строго в центр города до момента, пока Рудольф не увидел справа от них будто красную звезду, поднявшуюся на утреннем небе, а затем там же появилась ещё одна. "Два сигнала! Они нашли врага!" — крикнул Рудольф и приблизился к Вальтеру, готовясь оторваться от строя Рим. Она молчала и только что-то замеряла, выставив пальцы вперёд. Зигфрид всё-таки не действовал полностью самостоятельно и ждал приказа Харнер. "Вальтер, бери на себя командование!" — послышался заветный приказ, и строй начал перестраиваться, а лошадь Зигфрида начала удаляться в сторону, а за ней - Вальтер и остальные.

Строй почти перестроился, как все почувствовали, что земля под ними задрожала, и они услышали звук быстрых и тяжёлых шагов, приближающихся к ним. Почему-то они замедлились и начали останавливаться, как вдруг большое здание сбоку с грохотом, летящими обломками и пылью раскололось на части, и из него выбежало огромное четырёхногое существо, покрытое чёрной плотью, с невероятно длинной пастью. Оно было на глаз метров пять, не меньше, и внешне напоминало корову или быка, но из-за длинной пасти образ размывался. Обломок здания полетел в лошадь Софии, сбив её с ног. Само София упала на землю, а лошадь, у которой выдавило кишки обломком через рот, замертво упала и придавила девушку. Существо пронеслось и схватило огромной пастью лошадь Герды и Дайона вместе с ними, перекусив животных надвое, а они вдвоём остались у него в пасти и кричали, но были живы.

— Открыть огонь! — скомандовала Рим остановившемуся строю.

В том числе отряд Вальтера и Зигфрид немедленно достали винтовки и открыли огонь по огромному существу, убегающему с добычей и сносящему здания. В него было выпущено несколько обойм, а оно даже не шелохнулось, и только несколько шмотков чёрной плоти было оторвано. Огонь вёлся до тех пор, пока существо не скрылось за зданием. Рим, не медля, достала ракетницу и выстрелила в воздух один раз, затем второй и хотела сделать третий залп, который означал желание отряда закончить операцию. Но её остановил Рудольф, который успел подскакать на лошади и схватиться за ракетницу.