Нашествие Плоти

- А почему именно мы? Мы занимаемся здоровьем человека и человеческого тела, а не чем-то иным. Тем более у нас не имеется ресурсов и связей для организации хотя бы эвакуации. Этим должны заниматься военные и МЧС!

Ситуация полностью вышла из-под контроля. Все обвиняли друг друга и перекладывали ответственность, не пытаясь найти компромисс. Члены Шертхальма сидели на своих местах и молча наблюдали за происходящим. Ян сказал обычным голосом, так как все равно их никто не слушал:

- Эти придурки только казну делить умеют.

Кольт вместе с Рим готовили аргументы на случай, если придет и их очередь, а Чарли сидела с таким видом, будто ребенка отчитал учитель. Спор в зале длился еще несколько минут, пока одна из сторон не произнесла:

- А почему этим не займется Шертхальм? Они военные, они занимаются Черной плотью, и в их силах организовать эвакуацию!

С этого момента со всех сторон, даже со стороны военного руководства, начали лететь в адрес Шертхальма обвинения и требования взять ситуацию в свои руки.

- У вас должна быть связь с руководством. У вас имеются опытные военные, к примеру вы: Ян и Кольт, - были их основными аргументами. Рим вместе с Кольтом пытались что-то доказать им, но силы были не равны. Рим, как и ожидалось, "взорвалась" в первые же секунды своей речи, и пока Харнер чуть ли не оскорбляла министров, Кольт, хотя тоже легко раздражался, держался и пытался адекватно все объяснить. Их судьба была предрешена еще в самом начале, но они смогли получить для себя некоторые уступки благодаря Шарлотте. Она все это время сидела молча, но, когда Рим и Кольт уже почти смирились с безуспешными попытками снять с себя ответственность, девушка вскочила с места и громче всех начала свою речь:

- Шертхальм готов взять на себя полную ответственность и вину за трагедию в Данциге, а также обязуется ее ликвидировать. Но напомню, что это совещание должно было собраться только через несколько часов и вопросы должны были обсуждаться с командующими Шертхальма, в ходе чего мы бы не решали, на кого скинуть ответственность, а совместными силами спасали город. Мы понимаем, что совместного участия в ликвидации не будет до прибытия командования, но выделите для этой операции Шертхальму часть своих ресурсов. Если этого не сделать, то Данциг быстро падет, весь Шертхальм казнят, а потом ответственность за падение города падет на вас по очереди. Прошу, выделите ресурсы!

Чарли замолчала, осмотрела весь зал, который не то чтобы затих, но перестал пытаться перекрикивать друг друга, и села на свое место. Никто со стороны Шертхальма, даже Рим, не посмел возразить Шарлотте, поскольку все понимали, что решать проблему все равно придется им, а так Чарли хотя бы попыталась облегчить ношу их стороны. Общее военное руководство замолчало, а после начало перешептываться, а следом за ним затихли и все остальные стороны.

Уже другой человек, представляющий общее военное руководство, наконец-то встал и огласил свой вердикт, который означал бы: жить ли Шертхальму или же его казнят.

- Мы, общее военное руководство, удивлены, что на подобные речи способны не только Кольт и Ян, но и остальные члены Шертхальма. Мы согласны оказать вам военную поддержку в виде нескольких отрядов военной полиции, огнеметных полков и обычной пехоты, а также организовать линии снабжения. Суммарно это около пятисот солдат, учитывая, что у вас есть свои силы. Также мы предлагаем здравоохранению и МЧС последовать за нами и оказать помощь Шертхальму.

Чарли переполняли эмоции - она смогла убедить военное руководство оказать им помощь, хотя даже не была офицером. От радости девушка захлопала, будто это говорил король Вегиммии, а не просто военная верхушка, которая снисходительно оказала им помощь. Она хлопала в тишине, в одиночестве, и лишь когда краем глаза заметила осуждающие взгляды своих напарников, прекратила. Когда Чарли перестала хлопать, представители МЧС и здравоохранения, не вставая со своих мест, ответили военным в такой же неофициальной манере:

- Это не наши проблемы, и у нас нет подходящих ресурсов. Если все решили, что Шертхальм должен это расхлебывать, то так тому и быть. Совещание окончено.

Не став дожидаться официального заявления о завершении, министры встали и пошли к выходу, а в зале остался только Шертхальм и военное руководство.

- Паскуды, сами же потом будут просить нас спасти их, если их окружат, - сказала Рим, получив поддержку только от Яна.

Кольт, который почти все время представлял Шертхальм, подошел к военному руководству и задал прямой вопрос:

- Когда Шертхальм может ожидать поддержку? Ситуация требует немедленной мобилизации солдат. Он подошел к одному из членов военного руководства и задал этот вопрос, но его перенаправили к другому человеку, который ни разу не говорил на совещании, и Кольт повторил свой вопрос.

- Мы мобилизуем нужные силы сразу же, как у нас появится доступ к быстрой связи. Но это будет небыстро, поэтому для ускорения мобилизации вы сами должны объехать хотя бы несколько казарм.

Военный достал из дипломата небольшую бумажную карту Пруссии с очень большой легендой.

- Смотрите, - подозвал военный Кольта, - здесь, в городе Тчев, находится несколько казарм военной полиции, суммарно сто полицаев, из которых сорок - новобранцы. Вот здесь - Бломберг. Здесь базируются сорок огнеметчиков, а также триста шестнадцать пехотинцев. Все это мы выдаем под ваше распоряжение, пока не прибудет командование Шертхальма... Мы свяжемся с солдатами в Бломберге, а вы езжайте в Тчев, там и солдат меньше.

- Благодарю, - коротко ответил Кольт, развернулся и пошел в сторону напарников. Вслед ему кто-то в самом конце толпы из военного руководства выкрикнул:

- Передайте той девушке, что она сделала больше, чем весь Шертхальм вместе взятый!

Кольт, да и не только он из Шертхальма, услышав это, помрачнел. Исключением стала Чарли. Она, как ребенок, несколько раз подпрыгнула, размахивая руками, отчего ее волосы с бордовыми прядями развеялись в стороны, и закричала:

- Я люблю вас!

Военные полицаи, независимо от места выполнения работы, содержались в казармах на двадцать человек; даже если в городе у них был свой дом, они жили здесь. На дворе уже стояла ночь, но в казармах до сих пор горели керосиновые лампы - еще детское время. Несмотря на имеющийся график, который вплоть до штрафбата запрещал шуметь по ночам, в коррумпированной военной полиции ему никто не следовал, и из помещений были слышны громкие разговоры и смех. Отряд новобранцев проживал в своей собственной казарме, в которой молодые полицаи не на шутку разгулялись. Хуберт и Герда, как обычно, в это время уже спали, Зигфрид разговаривал о чем-то со своей компанией, при этом не подпуская никого к себе ближе, чем на метр, а Рудольф устраивал сомнительные игры с остальными новобранцами. Единственными, кому было не до веселья, оставались Вальтер и Герда. Вальтер все еще не мог переварить случившееся днем, когда он застрелил из бронебойной винтовки обычного человека. Он сидел на втором ярусе своей общей кровати с Дайоном и молча смотрел в пол. Герде было неспокойно из-за Вальтера, его переживания она принимала как свои. Она сидела рядом с ним и положила руку ему на плечо, забравшись на второй ярус под предлогом: "Тут спокойнее, чем внизу".

- До сих пор думаешь об этом?

Герда, как и ожидала, не получила ответа, но продолжила, не рассчитывая на взаимность:

- Ты поступил правильно, Вальтер. Не только потому, что ты спас Барнса, а еще...

Девушка не смогла подобрать подходящие слова, чтобы сделать свою речь более утешающей, но Вальтер впервые за последнее время смог что-то сказать:

- А еще почему? Какая может быть другая, правильная причина моего поступка?

- Ты сделал это ради нас. Нас всех. Идеальным рычагом оказалось упоминание целей Вальтера. Он, несмотря на все пройденное, до сих пор старался выполнять первозданный долг военной полиции: помогать народу и сослуживцам. Но Вальтер вместо осознания сказанного перевел диалог в совсем другое русло и заговорил в такой манере, в какой практически никогда раньше не изъяснялся:

- Почему ты пытаешься всем угодить, Герда? Неужели ты понимаешь свою беспомощность и бесполезность в нашем отряде, которую пытаешься скрыть помощью остальным?

- Что? Что ты такое вообще говоришь? С каких пор доброта считается попыткой спрятать свою бесполезность? Напомнить, у кого были одни из самых высоких баллов при обучении?

Герда и в самом деле была достаточно бесполезной. Ни физической силой, как у Зигфрида, ни высокими тактическими навыками, которыми обладал, к примеру, тот же Вальтер, она не отличалась. Но и доброй и понимающей ко всем она была не от осознания этого, а действительно в силу своего характера. Слова Вальтера показались ей бредом, но, немного подумав, она действительно начала осознавать свою бесполезность, хотя и не хотела этого.

- Даже если я бесполезна и добра только потому, что "хочу показаться полезной", то почему многие обращаются ко мне и действительно чувствуют себя лучше? Была бы я такой, ко мне бы не обращались. Вальтер, это обидно.

Вальтер начал осознавать все, что он наговорил этому клубку счастья и доброты. Это вовсе не было похоже на него, что пугало его самого.

- Думаю, ты права. Но вопрос остается открытым: какая была причина моего поступка?

Герда хотела дать ответ, как вдруг с первого яруса выглянула голова Дайона.

- Если бы это сделал не ты, то сделал бы кто-то другой, твой друг. Ты взял на себя чувство греха за другого. Представь, что сейчас было бы с Хубертом или Рудом, если бы они сделали это?

Дайон имел с Гердой необычную связь, которую замечали все служащие. Они понимали друг друга, едва начав разговор, и, прямо как сейчас, дополняли слова другого. Возможно, между ними что-то и было, но подтвердить это никак нельзя. Сказать одно можно точно - они были очень хорошими друзьями.

Сказав это, Дайон залез к Герде и Вальтеру на второй ярус кровати. Герда хотела сказать все то же самое, но он ее опередил. Улыбнувшись, девушка продолжила:

- Сегодня ты взял на себя эту ответственность, а завтра мы поможем тебе. Ты можешь на нас положиться: на меня, Дайона, Руда, Хуберта, даже Зигфрида и всех остальных.

Вальтер наконец осознал это. Он молча улыбнулся и поднял взгляд к потолку, протирая глаза от сухости, вызванной душным воздухом от двадцати человек в небольшой полицейской казарме. Слова Герды и Дайона не полностью успокоили Вальтера, но ему определенно стало легче, и у него впервые за шестнадцать лет появилось противоречие в его взглядах: "Если человек, как мне кажется, плохой, то является ли он таким на самом деле? Солдат страны врага просто выполняет приказ, прямо как я. Существуют ли плохие люди на самом деле?".

Входная дверь резко распахнулась и с грохотом ударилась о рядом стоящую тумбочку. Все встали по стойке смирно, думая, что пришел кто-то из командующих и сейчас их всех отправят в штрафбаты за нарушение режима, но на пороге стоял обычный полицейский. Как только это поняли, все ожидали, что он попросит еды или воды, как это бывает обычно, но он испуганным голосом произнес: "Все на плац!" - и побежал предупреждать остальные казармы, так же врываясь в них. Новобранцы впали в ступор - ранее такого никогда не происходило, даже на учениях. Списать на шутку старших тоже никто не мог, так как если те и шутили, то обычно в нетрезвом состоянии, а сейчас... Не найдя другого объяснения, да и получив приказ, вся казарма в домашней одежде выдвинулась к сцене, которая находилась на улице. Предупредили не только их, а вообще все здание. По коридорам шли другие отряды, которые также ничего не понимали и смотрели на проходящих рядом с такими же недоуменными взглядами. Когда они вышли к сцене, у нее уже стояло несколько отрядов, кругами ходили несколько полицейских с винтовками, а на самой сцене стояли пять человек, одетых в именную форму штаба Шертхальма. "Это точно не розыгрыш", - думали пришедшие из казарм полицейские.

Отряд новобранцев, стоял недалеко от сцены, и все присутствующие смогли разглядеть тех, кто находился на ней: Барнса, Рим, Яна, Кольта и Чарли. Для присутствующих Чарли была незнакомкой, в то время как всех остальных знали за их заслуги или, как в случае с Рим, за ее прямую связь с ними. При виде тех, кто стоял на сцене, в головы начали пробираться не самые хорошие мысли и осознание того, что их сейчас отправят воевать, но оставался вопрос - куда. Все перешептывались и ждали, когда руководство начнет говорить. Убедившись, что все казармы пусты, из здания выбежал один из полицейских, который крикнул: "Все на месте!". Кольт, сделав шаг вперед, громко начал рассказывать, почему всех собрали:

- Это не учения. У берегов Данцига была замечена черная плоть, которая приближается к городу. Что происходит прямо сейчас в городе - неизвестно, возможно, он уже давно пал, поскольку сообщение о приближении мы получили днем. Правительство назначило Шертхальм для ликвидации угрозы в Данциге, выделив вас и другие группы солдат из разных городов. Город, в котором многие из вас выросли, находится в опасности, и медлить нельзя. Прямо сейчас вся часть отправится со мной и другими опытными командующими на ликвидацию угрозы. Что нас ждет - неизвестно. Возможно, нам придется лишь эвакуировать город и не нужно будет сражаться, а может, мы все погибнем за него. Командовать операцией будут опытные военные: я, Ян Пилсудский, Рим Харнер и Альфред Барнс. Несмотря на наш опыт, мы не можем гарантировать успех операции, но каждый, кто примет в ней участие, будет удостоен звания героя Вегиммии.

Паника среди полицейских началась сразу же, как только Кольт сказал про черную плоть в Данциге. Кого-то напугало то, что придется воевать с тем, о чем ничего не известно, кто-то боялся за свой город, кто-то - просто за свою жизнь, и было еще множество причин. Отряд новобранцев (они были единственными новобранцами в этой части) стоял на месте, только иногда перешептываясь, и будто ждал действий окружающих. Но в головах у них творился сущий кошмар. Хуберт, который был родом из Данцига, просто стоял в ступоре от осознания того, что с его родителями могло что-то случиться. Рудольф и Зигфрид боялись за свои жизни, к тому же Зигфрид тоже был родом из Данцига. Единственными, кто не боялся отправиться в город, были Вальтер, Герда и Дайон. Остальные члены отряда волновались не меньше других. Три друга Зигфрида - Макс, Магнус и Курт - сразу же решили, что сбегут, как только появится возможность. София и Клаус, как серые мыши в отряде, просто смирились со своей участью, так как терять им было просто нечего, а у Магнуса, который был как второй Вальтер и сражался за идею, тут же сломались все его представления, и он захотел вообще уйти из военного дела.

- Эй, Руд, что ты будешь делать? - спросил стоявший рядом с Рудольфом Вальтер, который осматривал каждого из своего отряда. Дольше всего он смотрел на лица - по ним можно было понять намерения человека, но Вальтер решил убедиться в этом, спросив друга.

- Я... не знаю. Будет возможность - убегу.

- И зачем ты тогда вообще шел в военную полицию?

- Вальтер, я тебе объяснял свою позицию кучу раз.

- Но ты же должен был предполагать, что тебе все равно придется делать что-то подобное.

- Предполагал, но в мои задачи входит разгон митингов и карательные операции, а не чертово уничтожение черной плоти!

Осознание пришло к Вальтеру. Действительно - это не входит в их обязанности, сейчас их отправляют туда, где даже обычные пехотинцы не смогут воевать. Он понял это, но своего мнения не изменил - он должен отправиться в город.

Напряжение среди всех отрядов достигло своего апогея. В сторону Кольта и остальных на сцене летели оскорбления, люди считали, что их отправляют на "мясной штурм", чтобы хоть немного задержать врага. Следом за оскорблениями началось дезертирство. Сначала сцену начали покидать старшие, а затем и все остальные. Взгляды и мысли Рим были очень схожи со взглядами Яна, пусть они и жили как кошка с собакой. Возможно, она поняла бы дезертирство, но ее оскорбили, а такого она оставить просто так не могла, и ей захотелось отомстить. Она надеялась, что у Шертхальма остались силы, и если наказать дезертиров, то ничего не изменится. Она подошла к Яну и спросила, что он думает насчет массового дезертирства, так как ни Барнс, ни Кольт ничего не говорили и только молчали.

- Янчик, ты же имеешь те же права, что и Кольт?

- Имею, но к чему ты это спрашиваешь?

- Тебе не кажется, что вот эти... - Рим показала пальцем в сторону уходящих полицейских, и это заметил отряд новобранцев, у которых Рим иногда преподавала. Это заметил Рудольф и, зная ее, несмотря на тревогу и желание также уйти (что уже успешно сделали Магнус, Макс и Курт, а следом за ними собирались уйти сам Рудольф и Зигфрид), сказал об этом всем своим и попросил "ничего такого не делать, на всякий случай".

- ...Что вот эти много себе позволяют? Вроде был приказ, а они оскорбили и сваливают.

- Ну, хоть в чем-то я с тобой согласен. Было бы у меня больше прав, я бы их просто в мясной штурм отправил.

- Ну, я не про это... Ты можешь приказать смотрящим пресекать дезертирство? Пускай страдают.

- А, ты про это. С радостью... Да и если все уйдут, то нас военное руководство лично казнит.

Ян с улыбкой подошел к Кольту, отошел от него на шаг и отдал свой приказ. Барнс, Шарлотта и Кольт смотрели на него осуждающе, но понимали его действия и чего-то ждали... Наверное, как и эти дезертиры: ждали, пока кто-нибудь выступит против приказа Яна. - Дезертиры будут наказаны. Каждый, кто покинет сейчас этот плац, будет задержан и казнен. Это приказ, - отдал короткий приказ Ян, и смотрящие полицейские начали хватать уходящих. Но сил просто не хватало, чтобы задержать более сорока человек, и часть из них успела сбежать, а многие другие начали давать отпор. Дело дошло до массовой драки, в которой не принимали участия только тридцать из восьмидесяти поднятых полицейских (в том числе и отряд новобранцев). Магнуса, Макса и Курта также настигли - на них накинулись шестеро полицейских, и они ничего не смогли им сделать. Задерживали дезертиров как могли. Избивали, пытались вырубить ударом в голову, а некоторых избили до предсмертного состояния, и те валялись в луже своей же мочи и крови.

Все из отряда новобранцев последовали совету Рудольфа и ничего не делали до слов Яна, да и после его слов оставались на местах, видя, что происходит.

- Ого... Повезло же мне это ляпнуть, - дрожащим голосом сказал Рудольф, не до конца осознавая, что спас своих друзей и напарников от правосудия. Вальтер не двигался с места, так как боялся, что их могут посчитать за дезертиров, но посмелел, когда Руда похвалил Хуберт, а следом за ним со спины его обняла Герда. Даже Зигфрид не остался в стороне и поблагодарил его, добавив, что если бы он ушел, то повторил бы участь своих друзей: его большая физическая сила не спасла бы его от шести взрослых мужчин. Поняв, что за ними никто не идет, Вальтер подошел к Рудольфу, которого все еще обнимала Герда.

- Отлично, Руд. Ты все еще хочешь уйти отсюда?

Вальтер сказал это, намекая не только на то, что их казнят, а на то, что он нужен всем им, и вместе они смогут выбраться живыми из Данцига.

- Честно, я все еще хочу уйти... Идея погибнуть или стать пешкой черной твари меня не очень привлекает.

- Меня тоже, Вальтер. От того, что Рудольф отдалил нашу смерть на несколько часов, я все еще хочу свалить куда подальше, - вклинился в разговор Зигфрид.

- Что? Тебя даже не волн... - Вальтера прервал голос Барнса со сцены.

- Полицейские, мы понимаем, почему вы уходите отсюда, даже не боясь правосудия. Идея погибнуть неизвестно от чего меня тоже не очень-то привлекает. Сегодня мы даем право покинуть это место каждому, кто не может преодолеть свой страх. Но помните, что, уйдя сейчас, вы оставите своих матерей, братьев, сестер, отцов и других близких в Данциге и, возможно, никогда их больше не увидите. А те, кто остается и согласен погибнуть в Данциге, пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Благодаря вам ваши семьи в городе не познают страха перед гиммлеровскими отродьями.

На сцене все-таки Барнс решился отдать приказ, разрешающий дезертирство. Этого, возможно, и не произошло бы, если бы чуть ранее на этой же сцене Рим не заметила отряд новобранцев и в нем Рудольфа. Ян и Харнер смотрели на плоды своего сада хаоса, позабыв, что они должны, наоборот, пресекать его. Ее взгляд зацепился за тех, кто не поддался панике и стоял на месте. Не было ни одного другого отряда, который стоял бы в полном составе. Но в наибольшем составе был именно отряд новобранцев. "Самоубийцы", - подумала она и неожиданно заметила знакомую фигуру. Присмотревшись, она увидела своего двоюродного брата - Рудольфа. Рим было все равно на него, факт его наличия здесь ее не позабавил, и она сообщила об этом всем остальным в шутливой форме. Барнс, который очень высоко ставил семью и родственников, определенно не оценил ее шутку и подумал, что она так пытается скрыть свою тревогу за родственника. Следом за этой мыслью он представил, как будут горевать семьи тех, кого казнят за дезертирство, и он отдал приказ, который никто не осмелился нарушить.

Приказ Барнса прозвучал как слова ангела, освобождающие каждого присутствующего от невидимых магических оков. По очереди даже те, кто стоял здесь после приказа Яна и Рим, начали уходить, в том числе и те полицейские, которые ловили дезертиров. Из ранее стоявших тридцати человек число постепенно уменьшалось... В их числе были Рудольф, Зигфрид и Клаус. Зигфрид с Клаусом молча начали уходить, а Рудольф прощался со всеми, будто понимая, что, возможно, их больше не встретит, или ожидая, что его начнут упрашивать остаться.

Как и ожидалось, их начали упрашивать не уходить. Клаус, как обычно, никого не слушал и ушел, пока остальные пытались отстоять и объяснить свою позицию ухода. Зигфрид стоял в нескольких метрах от основной группы, а немного дальше от него, но ближе к остальным - Рудольф. Никто особо не хотел, чтобы Зигфрид оставался, но все понимали, насколько он будет полезен в операции, а Вальтер, Герда и Дайон, несмотря на натянутые отношения, все же ценили его.

- Я сказал нет, - в очередной раз выкрикнул Зигфрид в ответ на уговоры. Лидера в их отряде не было, но и наиболее "уважаемым" в нем Вальтера нельзя было назвать. Куда больше лидером можно было назвать Зигфрида или даже Рудольфа, но Вальтер часто выступал в роли "дипломата".

- Ну если нет, то почему ты не уходишь? - спросил Вальтер.

- Да забавно понаблюдать, как вы пытаетесь меня уговорить.

- А может, ты не хочешь уходить и готов отправиться в Данциг из-за родни в городе, но что-то тебя останавливает?

- А-а... Ну, за родню в нем я действительно волнуюсь и собираюсь отправиться туда самостоятельно, не пушечным мясом. Ладно, Вальтер, это звучит убедительно, но недостаточно. Если я вам так нужен, то какие еще аргументы ты используешь, чтобы меня убедить остаться с вами?

- Я тебя понял. А в чем тогда проблема отправиться с военными, имея при себе оружие в городе? Так, если что-то случится, ты сможешь спасти свою родню, а отправившись самостоятельно - ты не сможешь ее спасти. Напомню, что нам нельзя выходить с оружием за пределы Тчева.

Зигфрид хотел возразить, сказав, что он возьмет с собой оружие, но Вальтер опередил его и упомянул про ношение оружия. Он все-таки согласился участвовать в операции.

Настала очередь уговоров для Рудольфа. Все возложили надежды на Вальтера, так как он проявил себя как хороший дипломат, и даже Зигфрид понадеялся, что он сможет уговорить Руда остаться, но тот был ни в какую. "Мне незачем отправляться в Данциг умирать. Вся родня в Килене", - было его главным аргументом, который стоял как стена. Вальтер не мог найти рычаг давления и почти сдался. Но этот самый рычаг нашел Хуберт:

- В смысле тебе нечего терять? А как же мы сами?

На секунду Рудольф представил картину: раскиданные во все стороны органы, тела, покрытые черной плотью. Эта картина, наоборот, должна была еще сильнее отпугнуть его от участия в операции, но Руд понял, что друзей, кроме тех, что стоят прямо сейчас перед ним, у него больше и нет. Он замолчал, обдумывая слова Хуберта. Следом за ним подобное сказали остальные, и Рудольф полностью сломался и согласился остаться после слов Зигфрида и Герды.

Теперь вместо тридцати человек здесь стояло только двадцать, и это было финальным числом. Вместо обещанных ста полицейских на самом деле оказалось в пять раз меньше. Малый толк от двадцати военных полицейских подметила даже Шарлотта, далекая от военного дела. Хотя Кольт осознавал это, он попытался даже тут найти свои плюсы: "Зато двадцатью управлять легче". Но даже это было разбито репликой Рим:

- Это еще хуже. Кроме банальной нехватки сил, от их малого числа, не дай бог, мы еще к ним привяжемся, и если сдохнет один, то такая потеря будет...