Нашествие Плоти

Пока Вальтер разговаривал уже не только с Рудольфом, но и с остальными, Барнс толкал свою речь митингующим. Он не знал многих деталей и даже того, из-за чего митингуют. Альфред надеялся на свою антиправительственную речь, которая всегда работала на успокоение толпы. Власти прекрасно понимали взгляды Барнса, но ничего сделать не могли: ведь если его казнить или посадить за решетку - Вегиммия ослабнет. Между ним и властями сохранялся нейтралитет. Его никто не трогал, а он не поднимал солдат и народ на активные действия, хотя имел для этого силы.

"Дамы и господа. Я прекрасно понимаю ваше положение, ведь, несмотря на мой статус, я такой же человек, и у меня нет доступа ко всему. Страдаете не только вы, но даже те, кого вы ненавидите. Плохо всем. Искать виновных не нужно, ведь все, что происходит прямо сейчас - это результат Новобожия Гиммлера 1111 года, или же, по новой системе - 1 года новой эры", - Барнс, скрестив руки за спиной, начал ходить вперед-назад, рассказывая отрывок из истории мира для продолжения своей речи. "В 1099 году, когда крестоносцы напали на Иерусалим, старый бог умер. По миру прокатилась ударная волна, которая сожгла все, что имело отношение к любым верам... Иерусалим, Мекка, Киев, Рим и Константинополь были полностью уничтожены ударной волной, а другие города из-за загоревшихся святых писаний горели три месяца".

Барнс ушел в свой рассказ об истории мира с головой, не замечая, о чем кричит толпа, и не обращая внимания на происходящее рядом. Шаткой походкой из-за угла вышел неизвестный мужчина. Его взгляд был пустым, но от этого и пугающим, а дрожащая походка, будто он чем-то болен, еще больше нагоняла жути. Человек, проходя через толпу людей, словно ее и не было, приблизился к офицеру Барнсу и вытащил из рукава короткий нож, но достаточно длинный, чтобы пробить череп и уничтожить важные части мозга. Замахнувшись, он хотел безмолвно убить Барнса, который заметил угрозу только тогда, когда толпа начала не выкрикивать вопросы по типу "И сколько это может продолжажаться?", а именно кричать от ужаса. У Барнса не было ни времени, ни сил, чтобы отразить или даже увернуться от удара, дабы не получить серьезного урона.

Новобранцы все так же стояли за стеной и разговаривали о своем, только Вальтер и Герда иногда поглядывали в сторону толпы, дабы убедиться, что все в порядке. После очередной глупой шутки Хуберта, над которой рассмеялись почти все, Вальтер обернулся на крик ужаса толпы и увидел замахивающегося ножом мужика. "Дерьмо", - подумал Вальтер и начал оглядывать лица остальных и друзей, пытаясь увидеть, что кто-то готовится остановить убийцу. Но люди либо не заметили вовсе, либо только заметили и делали все то же самое, что и Вальтер - смотрели на лица других в надежде, что кто-то сделает это за них. Вальтер не хотел никого убивать, он надеялся, что за всю жизнь ему не придется этого делать, но либо он убьет сейчас, либо их самих покарают, и он будет нести на себе груз ответственности за то, что не спас Барнса.

"Почему именно мне приходится это делать?!" - прокричало что-то в его голове, и он схватил не свою винтовку, а рядом лежавшую противочервивую винтовку. Это был более крупный аналог обычной винтовки, созданный специально для уничтожения бронированных червей, которые перестали подчиняться. Схватив ее, он едва устоял, чтобы не упасть, потому что эта винтовка была создана для стрельбы в положении лежа или сидя. Вальтер прицелился точно в голову. В момент спуска курка на его левом глазу выступила слеза, и он тихо сказал: "Прости".

Выстрел. Большая вспышка света и громкий звук ослепили всех присутствующих, а Вальтер от огромной отдачи не устоял и упал на землю, а винтовка едва не придавила его.

Выстрел попал прямо в цель. Голова мужчины от такого попадания не то что разлетелась, а была полностью уничтожена. Не было ошметков плоти и мозга - только кровь, которая фонтаном разлетелась во все стороны, испачкав Барнса и нескольких митингующих. Тело мужчины рухнуло на месте, как будто ребенок пытается поставить на ноги плюшевую игрушку. Часть толпы разбежалась еще тогда, когда он достал нож, а сейчас митинг был полностью разогнан, и люди убегали с криками.

Барнс даже после выстрела стоял на месте и смотрел вверх, туда, где был нападавший, а его одежда и лицо были залиты кровью. Подобные случаи для него в молодости не были редкостью, но страх и отвращение от этого даже спустя годы не вернулись к нему. Простояв в таком положении еще несколько секунд, он перевел взгляд на истекающий кровью безголовый труп, а потом повернулся в сторону новобранцев, которые уже подходили к нему, пока другая часть (среди которых был Рудольф и даже Зигфрид) приводила в себя Вальтера после выстрела.

- Вот оно как, - сказал вслух Альфред, пока новобранцы расспрашивали, все ли с ним в порядке.

Вытерев платком усы и лицо от крови, офицер ответил, что с ним все нормально, и попросил показать того, кто спас его от ножа. Рудольф, услышав это, помахал рукой Барнсу, подзывая его к Вальтеру, который уже стоял на ногах, но все еще находился в ступоре. Не каждый же день ты сносишь голову человеку из бронебойной винтовки, спасая офицера.

Барнс подошел к Вальтеру, оставляя за собой кровавые следы - он наступил в лужу крови.

- Ну же, парень, приди в себя, - просил его офицер, попутно вытирая платком остатки крови на лице.

Вальтер опустил взгляд сначала на его карман, который тут же пропитался кровью от положенного в него платка, а затем - в спокойные глаза Альфреда, будто это происходило

каждый день.

- Здравствуйте, - протянул он, а потом добавил: - Что со мной будет?

Барнс немного наклонился и глянул на свои наручные часы, будто у него было строго отведенное время. Заметив это действие, Герда и Дайон словно запаниковали и тоже глянули на свои часы.

- Ничего за это не будет, я это обещаю. Да и без моих обещаний тебе ничего не было бы... Как там тебя... - Барнс запнулся, желая узнать его имя.

Его быстро понял кто-то в самом конце и ответил: "Вальтер".

- М-м, Вальтер. Вальтер, к тебе никто не подойдет с вопросом, зачем ты это сделал, все вопросы я решу, поверь мне. А сейчас сходи с остальными куда-то, проветрись. Тебе это необходимо, - закончил Барнс и подошел к трупу, из которого уже вытекла практически вся кровь, и начал ждать, по всей видимости, других полицейских, которые бежали на выстрел.

Вальтер услышал абсолютно все, сказанное Барнсом. Он не боялся последствий - он убил человека, который, возможно, просто был не в своем уме, и его можно было остановить, не убивая, а затем отправить на лечение, где он показал бы, что он самый обычный человек. Сейчас где-то сидит его жена, мать, дети и ждут его, а он лежит без головы. Парень снова впал в ступор и даже не заметил, как его взяли под руки Рудольф с Хубертом и они пошли всем отрядом куда-то.

- Да ты, Вальтер, герой. Спас офицера. Даже забавно - он подавлял восстания, а сам чуть не откис от придурка с ножом, - шутил Рудольф.

- Да вообще круто поступил, Вальтер! Еще чуть-чуть, и его убили бы, и никто даже не отреагировал бы, пока ты не взял все в свои руки, не схватил бронебойную винтовку и как...

- А не кажется ли тебе, что Вальтер не очень гордится этим? - Хуберта прервал женский голос.

Обернувшись, Рудольф и Хуберт увидели сначала огненные волосы, идущие позади них, а опустив взгляд вниз - увидели Герду, которая, как всегда, переживала за других больше, чем они сами.

- Вы не видите, что Вальтер не хотел этого делать и он не гордится этим? Может, стоит оставить его со своими мыслями? - возмущалась Герда.

Рудольф почесал затылок и молча согласился с ней, а Хуберт спросил, как можно не гордиться таким поступком, на что тут же получил злой взгляд Герды и косой взгляд

Рудольфа. Подходя к казармам, Герда и Дайон (их общий друг) посмотрели на свои часы, пошептались и сказали всем, что у них есть дела в городе.

Вальтера практически несли. Он пытался перебирать ногами, но они стали словно ватными, и он запутывался в них же. "Я - убийца", - твердил голос в голове. Он, который всю жизнь хотел всего лучшего для обычного народа, самым первым среди своих знакомых военных убил этого самого простого человека.

Секретный военный штаб под названием "Шертхальм" - это тайное место подготовки командующих, а также штаб принятия решений по контрразведке и экстренным ситуациям. Он находится в лесах вблизи Нового Смертоберга, а сам объект маскируется под заповедную зону для неудавшихся генно-модифицированных червей. Занятия контрразведкой происходят лишь на бумаге: на самом деле они следят за внешними, нечеловеческими угрозами для Вегиммии и коалиции с Белпольшей. Больше всего внимания они приковывают к Черной Орде - государству-паразиту на землях бывшей Гипербореи, которое целиком и полностью состоит из черной биомассы, поглощающей все неживое на своем пути, а живое берущей под свой контроль. Несмотря на все попытки изучить историю происхождения Черной Орды, единственное, что известно - так это то, что это коллективный разум, и этот черный рой стремится поглотить и терраформировать под себя весь мир. Известно, что "дышащая плоть" и "черная плоть" - скорее всего, одно и то же, но черная плоть - это более опасный аналог первого.

Белпольша еще с самого возникновения Черной Орды была живым щитом Европы, сдерживая Орду и даже преуспев в этом. Но на горизонте замаячила угроза. В Балтийском море была замечена подозрительная активность: как считают многие члены штаба, это черная плоть, движущаяся к берегам Вегиммии. А еще страшнее то, что почти все командующие, офицеры и разведчики находятся на границе с Францией, и ситуация полностью лежит на плечах нескольких молодых офицеров.

Не все в штабе занимаются выявлением угрозы со стороны Черной орды. Как было сказано ранее, это также центр подготовки командующих, и в нем обучается Рим Харнер. Ее не привлекают к вопросам, связанным с Ордой, но она входит в список тех, кто будет принимать решения, если всей верхушки не будет рядом или она погибнет раньше времени.

Штаб был практически пуст: только пара рабочих проходила по коридорам. Они, как и Рим, пользуясь отсутствием верхушки, занимались чем угодно, но не работой. Рим стремилась полжизни в командующие и, как сейчас Вальтер, когдато тоже сражалась за идею. Но времена идут, и сейчас она здесь из-за высоких зарплат, безопасности и высокого статуса в обществе, который, в силу и без того ее скверного характера, позволял ей вести себя еще более деспотично.

До конца работы оставалось еще несколько шагов, покинуть ее единственным людям в

штабе мешали очень назойливые и упертые охранники, поэтому остаток смены Рим решила проспать в своем кабинете. Стук ее ботинок был единственным звуком на весь корпус, нагоняющим не самые хорошие мысли: "А вдруг Орда высадится?". Но эти мысли были вмиг развеяны, когда девушка вошла в свой кабинет и увидела мягкий стул. На смену им пришли другие думы: "В штабе будто никого больше нет, кто мог бы взять на себя это. Здесь, наверное, есть несколько человек выше меня по званию". Под скрип пола Рим бросила на стол шлем, который обязательно носили даже в штабе (что не могло ее не бесить), и села на стул, запрокинув ноги на стол. В штабе никого не было весь день, и она была предоставлена сама себе без указаний, но почему-то устала, и старый стул, который был сделан еще при Крюгере, показался мягкой кроватью.

Кажется, сиди и спи, но нет. Рим услышала звук бега по коридору, будто бежало несколько испуганных человек. Опустив ноги со стола, девушка стала ожидать момента, пока этот табун пробежит мимо, но дверь была буквально открыта с ноги, и на пороге встали единственные люди, которые оставались в штабе. Все в один голос, испуганно и громко сказали:

- Связываемся с остальными и министерствами, Орда в километре от берега Данцига!

Глава 2. Гниль в правительстве

История циклична. Человечество вновь встретило своих врагов, от которых избавилось уже очень давно. Люди успели забыть, каково это - переживать каждый день как последний. Черная плоть, словно черная краска, плыла в сторону Данцига, смотря своими тысячами глаз на город. Скоро коллективный разум должен был пополниться новыми рабами. Хотя до берега оставался еще километр, жители города уже увидели черную воду с зубами и глазами, которая плыла прямо на них. Город охватила паника. Проповедники Гиммлера, помешанные на вере, предрекали четвертый удар, крича об этом, пока мимо них бежали и кричали люди. Били колокола: те, что возвещали о чрезвычайной ситуации и призывали граждан обратить на это внимание, и те, что стояли на гиммлеровских храмах. Новый судный день настал. Никто из граждан не видел вживую черную плоть, но каждый знал, на что она способна. Дышащая плоть, которую до запрета использовали в качестве подогрева и главного источника энергии, сама по себе была опасной и являлась основной угрозой после второго удара, а черная плоть - еще хуже. Из штаба Шертхальм на блокпосты на окраинах города был отдан приказ - не пропускать граждан до прибытия полиции, солдат и других мобилизованных войск. Тех, кто пытался сбежать из города, убивали на месте. Первая смерть случилась не от поглощающего роя, а от таких же людей. Людям на блокпостах не объяснили, что происходит, только сказали, что "в городе есть зараженные - никого не впускать и не выпускать".

В штабе находилось всего четыре человека, принимавших участие в операции по спасению Данцига, но даже так паника была поднята большая. Сильно паниковали трое из них. Не боялся (или делал вид, что не боялся) старший по званию высший офицер специальных групп Ян Пилсудский. Он, как и Барнс, был знатоком своего дела. Но вместо войны с другими людьми он воевал с червями и их же приручал, руководил белпольскими полками при сдерживании набегов Орды и делал еще много чего, с чем не справились бы обычные офицеры. Остальные же носились по штабу и пытались связаться с командующим и министерствами по поводу срочного переноса совещания относительно приближающейся плоти. Совещание должно было состояться только через несколько часов, и на нем присутствовал бы Барнс, но Орда прибыла раньше.

Окружающие все еще находились под действием паники, но наиболее рациональным и здравомыслящим оставался Кольт. Обычный офицер, как и Рим, он, однако, обладал навыками в тактике и стратегии лучше, чем кто-либо из присутствующих. Его не повышали по одной причине: его родственники были участниками восстаний при Крюгере. Но насколько хороши были его познания в бою против не-человека? Ян мог бы самостоятельно скоординировать все действия и срочно созвать совещание, но ему попросту не давали это сделать, а сам он постоянно ходил где-то сзади - впрочем, он был и не против. "Стадо идиотов", - думал он про себя. Последним человеком в этой "компании" была Шарлотта Гутенберг. Ничем не примечательная девушка, которая находилась здесь в качестве проповедника. Ее бы давно выгнали из штаба, но она оставалась там из-за родственников, которые занимали посты высших проповедников в Вегимской церкви Гиммлера, а также имела некоторые знания по поводу Черной Орды и плоти.

Средств для связи практически не было, а если они и имелись, то нужно было ждать очень долго, и за это время Данциг просто поглотила бы плоть. Одним из доступных методов была система колокольных ударов, и эта система имелась в штабе. О наличии этой системы здесь знал только Кольт, но не сказал об этом никому, так как думал, что в штабе есть более легкие способы связи (хотя новость о приближении плоти к берегy самым первым узнал именно он через эту систему), за что получил оскорбление от Яна и косые взгляды Рим с Шарлоттой, ведь это лишь затягивало время. Кольт повел за собой всех троих и по пути приговаривал, что вот-вот - и они будут на месте. Вышку нашли только тогда, когда Кольт стукнулся лбом о деревянное строение и, подняв голову, увидел ее.

- Пришли. Залезаем по очереди по этой лестнице, а дальше действуем так, как скажу я, - сказал Кольт и отступил от лестницы, освобождая путь всем остальным.

Без вопросов первым из самого конца их "строя" полез по лестнице вверх Ян, за ним - Шарлотта, а последней была Рим. Переступив несколько ступеней, она остановилась и начала задавать Кольту достаточно глупые вопросы.

- Ты либо слепой, либо как ты не заметил эту вышку, так еще и врезался лбом? Она же вот какая высокая, - сказала Рим, посмотрев вверх и оценивая высоту вышки.

- Из-за высоких деревьев ее не было видно. Так делают, чтобы враг не уничтожил линии связи.

Рим поднялась на несколько ступенек вверх, давая возможность самому Кольту залезть на первую ступень, но после продолжила:

- Ну а как можно было ее не заметить впритык и удариться? Это еще одно доказательство твоей слепоты, Кольт.

Рим сняла свои очки и помахала ими перед Кольтом.

- Рим, если ты сейчас же не замолчишь и не залезешь на эту вышку, то твои очки и ты сама полетите вниз с этой лестницы, - повысив голос, сказал он и подтолкнул Рим рукой сзади. Кольт был спокойным и рассудительным человеком, но если его злили, то он мог сказать много лишнего.

- Ай! Совсем никакого уважения к женщинам у тебя, - высказав свое замечание, девушка продолжила взбираться на вышку, а в конце ей подала руку Шарлотта и помогла быстрее залезть.

Кольт, взобравшись на вышку, оценил обстановку: Шарлотта осматривалась по периметру, Рим сидела на платформе и снимала с ладоней содранную от лестницы краску, а Ян ходил вокруг огромного колокола из неизвестного металла. Не успел Кольт рассказать план действий, как Ян начал предполагать, что именно надо будет делать.

- Кольт, я полагаю, ты будешь звонить в этот колокол на каком-то языке?

- Да. "Колокольный язык", так и называется.

Шарлотта вклинилась в разговор:

- А как сообщение дойдет до министерства и остальных присутствующих на совещании? Они же сейчас, наверное, в нескольких десятках километров отсюда.

Кольт показал пальцем куда-то в сторону. Все тут же посмотрели туда.

- На расстоянии нескольких километров отсюда есть еще одна колокольня. Там сидит часовой, который, услышав наше сообщение, должен повторить его и в конце добавить наши координаты. Другой часовой в нескольких километрах от него должен сделать то же самое, и так до тех пор, пока оно не дойдет до ближайшего центра связи, откуда сообщение переадресуют адресату.

- А что от нас требуется, Кольт? - спросила Шарлотта.

- От вас? Ян, ты поможешь мне бить в колокол. Ты, Чарли, знаешь ведь колокольный язык?

- Я? Да, знаю. Еще в детстве в храме меня обучали ему.- Вот и отлично. Составишь сообщение и по моей команде продиктуешь его по символам.

Кольт подошел к колоколу, который все это время осматривал Ян. Кольт взял рядом висящую веревку, за которую нужно было дергать в определенном направлении для того, чтобы колокол издавал определенный звук, означающий символ, из которых собираются слова.

- Смотри, как надо, - сказал он, подзывая к себе Яна.

В стороне от всех сидела Рим, свесив ноги с платформы и бросая шишки на землю. Она была не против того, что ее не трогают, но в то же время ей было обидно, что на нее даже не обратили внимания.

- А про меня, я так полагаю, все забыли, да? - спросила Рим и тут же получила ответ от Чарли:

- Да ладно тебе. Сидишь, ничего не делаешь. Наоборот хорошо, скоро ведь и секунды не будет, чтобы отдохнуть. - Она сказала это, намекая на скорое совещание, на котором, скорее всего, будут решать, на кого возложат ответственность по разрешению ситуации в Данциге.

Ян дополнил слова Шарлотты:

- Да от тебя помощи как от козла молока. Сиди и дальше свои шишки бросай, а если останемся живы через несколько дней, то изучи, как работает эта чертова система связи.

Для Рим это было чуть ли не оскорблением ее матери и детей, которых у нее никогда не было. Вскочив со своего места, она хотела рассказать Яну занимательную историю о его родных, но успела сделать лишь два шага, как Кольт спросил у Чарли, готово ли сообщение, и выкрикнул:

- Откройте рты, чтобы не так сильно глушило! Ян, начинаем!

Чарли начала читать непонятные для Рим символы, а Ян просто повторял движения Кольта. Колокольный звон распространился по округе, оглушив Харнер, так как она ничего не сделала, чтобы приглушить этот звук. От громких ударов колокола птицы с чириканьем улетали с веток деревьев. Полностью закончив, все, кроме Рим, начали вслушиваться, ожидая ответа. Спустя десять секунд они услышали достаточно глухой, но различимый стук колокола. Сообщение было успешно отправлено, и вскоре должны были прибыть министры и некоторые члены военного руководства.

Сообщение было доставлено очень быстро, и все четверо ждали приезда на дорогих повозках и породистых лошадях военного руководства и министров. Больше всего ситуацию усугубляло то, что те понятия не имели, что прямо сейчас происходит в Данциге и жив ли он вообще. Никто из них не знал о поведении черной плоти на воде. Шарлотта предполагала, что плоть движется по воде со скоростью несколько сотен метров в час, а Ян, используя знания о скорости передвижения плоти по земле, считал, что город уже давно был заражен. Всем не давал покоя вопрос, что будет на совещании. Но все сошлись во мнении, что там решат, на кого скинут ответственность, и уже морально готовились к грядущей операции по спасению Данцига. Куда легче будет действовать в том случае, если заранее подготовиться, - Кольт уговорил всех составить план операции. Но даже здесь появилось большое количество противоречий. Кольт считал, что держать оборону города нет смысла и нужно эвакуировать всех, кого можно, а потом замедлить наступающего врага. Ян настаивал на необходимости мобилизации береговой охраны и флота, а также организации обороны по берегу. Рим и Чарли по сравнению с ними были просто детьми, ничего не смыслящими в военной тактике, и пытались привести их к компромиссу и разработать наиболее эффективные и безопасные меры. Дальше споров о выборе тактики дело не пошло - приехали министры и военное руководство! В штаб забежали двадцать человек, на которых были опознавательные знаки: здравоохранение, общее военное руководство и МЧС, а Шертхальм был представлен независимой от военного руководства силой для решения ситуации (остальное руководство Шертхальма не прибыло, поэтому все легло на Кольта, Яна, Рим и Чарли).Шертхальм был последним, кто входил в конференц-зал, и почти перед самым входом Кольт остановил Рим и Яна, положив им руки на плечи и заставив обернуться. Смотря на входящую в зал Шарлотту, Кольт шепотом сказал им двоим:

- Прошу вас, не выскакивайте раньше времени. Мы даже не подготовили речь, мы не в состоянии вести долгую дискуссию. Прошу вас, говорите тогда, когда настанет наша очередь.

Не став слушать вопросы, он прошел вслед за Чарли и сел на свое место за очень большим круглым столом, в центре которого стояла ваза с цветами. Когда все расселись по своим местам, первым свою речь начал Кольт. Послышался скрип стула об пол, и со своего места поднялась высокая фигура. Кольт начал говорить без бумаги, пока у всех остальных перед глазами лежало огромное количество документов. Взор всех присутствующих пал на Кольта - высокого человека для своего времени (180 см) с ярко выраженным шотландо-английским акцентом, типичным для шотландской нации темным цветом волос и медными глазами.

- Мы собрали вас всех раньше времени сюда, так как подтвердилась информация о приближении Черной плоти к берегам Данцига. По нашим данным, несколько часов назад она находилась в километре от берега, а что происходит сейчас - нам неизвестно. Шертхальм имеет в своем распоряжении базу из опытных военных, сталкивавшихся с Черной Ордой, но прямо сейчас все они отсутствуют и даже банально не выходят на связь. Неизвестно, в порядке ли они. Шертхальм хоть и выступает в качестве основного инструмента против последствий первого, второго и третьего ударов, а также противодействия Черной Орде, но прямо сейчас мы не способны взять ситуацию в свои руки.

Кольт закончил свою речь и молча сел на свое место. Присутствующие пошептались, и после выступило общее военное руководство:

- Мы выступаем за принятие основных боевых решений для защиты суверенитета Вегиммии и альянса против наших врагов. Ситуация прямо сейчас требует военного вмешательства, но такими вопросами во всей Вегиммии занимается только Шертхальм и несколько баз ученых. Но, принимая во внимание их положение, мы считаем, что взять на себя руководство ситуацией должно здравоохранение. Черная плоть является таким же живым существом, а биология - это сфера здравоохранения.

После речи общего военного руководства обстановка в зале начала принимать менее официальный формат. Со всех сторон, кроме Шертхальма, друг другу задавались вопросы: "А почему мы?". После нескольких минут таких перекрикиваний представители здравоохранения выступили со своей речью, которая также была далека от официального стиля: