Призрак с окраины. Книга вторая

Вспышки сверхновых — редкое, но абсолютное зрелище. Ослепительный, всепоглощающий свет, способный испарить целую систему. Пояса астероидов — хаотичные поля обломков, где одна-единственная шальная глыба, не замеченная сканерами, может пробить корпус и оборвать десятки жизней. Чёрные дыры — невидимые, вечные, терпеливые. Корабль, сбившийся с курса, может годами дрейфовать к горизонту событий, не подозревая об этом, пока не станет слишком поздно. А потом — тьма. Вечная, абсолютная, из которой нет возврата.

Пространство здесь нестабильно. Оно дышит, колеблется, играет с теми, кто осмелился нарушить его покой. Гравитационные колодцы возникают словно из ниоткуда — невидимые воронки, способные затянуть огромные космические объекты. Облака тёмной материи, скрывающие невидимые маршруты, куда не решится лезть даже самый опытный пилот. Пространственные разломы — мерцающие, переливающиеся неестественным светом трещины в ткани реальности. Легенды называют их Вратами Предтеч. Бывалые космические исследователи советуют держаться от них как можно дальше: никто из вошедших внутрь не вернулся, чтобы рассказать, что он там видел.

Особое коварство таят в себе звёздные системы, где гравитация сошла с ума. Тройные звёзды, танцующие свой бесконечный, хаотичный танец, превращают навигацию в смертельную лотерею. Планеты и астероиды здесь постоянно меняют орбиты, и то, что вчера было безопасным курсом, сегодня может привести прямиком в огненное жерло светила.

А время? Время в космосе — не константа, а лишь ещё одна переменная. Хроно-вихри — локальные аномалии, где секунды растягиваются в столетия, а века сжимаются в мгновения. Космический объект, попавший в такой вихрь, может выйти из него через минуту по своим часам, а снаружи пройдут тысячелетия, и от родной цивилизации не останется даже воспоминаний. Или наоборот — выйти раньше, чем вошёл, и встретить самого себя, ещё не ушедшего в прыжок. Гравитационное эхо — рябь в пространстве и времени, оставленная колоссальными катаклизмами прошлого: взрывами сверхновых, столкновениями нейтронных звёзд. Эта рябь способна отбросить корабль на годы назад или вперёд, запутав причину и следствие в узел, который уже не будет никакой возможности распутать.

Даже в обычном, казалось бы, гиперпрыжке таится своя неописуемая жуть. Гиперпространственные тени — смутные силуэты, мелькающие на границе восприятия. Старые капитаны клянутся, что это эхо кораблей, ушедших в прыжок сотни и тысячи циклов назад и до сих пор блуждающих в изнанке реальности. Молодые пилоты отмахиваются, списывая всё на перегрузки и усталость. Но и те, и другие, оказавшись в гиперпространстве, невольно всматриваются в иллюминаторы — и отводят взгляд, встретив что-то, чего там быть не должно.

И, наконец, самое неуловимое, самое странное — шёпот. Шёпот космоса, о котором рассказывают в портовых барах на окраинах, понижая голос и оглядываясь через плечо. Говорят, что в абсолютной тишине, когда стихает гул двигателей и замирает даже дыхание, можно услышать голоса. Голоса тех, кто был здесь задолго до людей, аграфов, минматарцев. Тех, кто строил свои империи, воевал, любил, создавал и разрушал — и исчез, не оставив после себя ничего, кроме этих едва уловимых, тающих на грани ощущений звуков. Предупреждение? Приглашение? Плач? Никто не знает. Но каждый, кто выходит в открытое межзвёздное пространство, рано или поздно начинает слышать этот шёпот. И каждый сам решает, верить в него или нет.

Космос велик. Невообразимо, чудовищно, подавляюще велик. Человек, впервые поднявший глаза к звёздам, чувствовал себя песчинкой на берегу бескрайнего океана. Человек, впервые вышедший в межзвёздное пространство, чувствует себя даже не песчинкой — атомом, затерянным в бездне, где свет летит от края до края миллионы циклов. И в этой бездне нет ничего окончательного, ничего гарантированного. Только ты, твой корабль и бесконечная, манящая, смертоносная красота.

Где-то там, в этой бездне, летит яхта «Гордый». Маленькая, почти игрушечная на фоне раскинувшейся вокруг вечности. На её борту — молодой человек, который ещё недавно был сотрудником банка, ещё недавно у него была любимая супруга и маленькие детки, была более-менее стабильная жизнь, а теперь он держит в руках ключ к тайнам, способным изменить судьбу галактики. Он не знает, что ждёт его впереди. Он ещё не знает, что за ним уже охотятся те, кто предпочёл бы, чтобы некоторые двери оставались закрытыми. Он просто смотрит в обзорный иллюминатор старенькой яхты, принадлежащей его новому роду, слушает гул двигателей, смотрит на проплывающие мимо звёзды и думает о том, что космос — это не просто пустота. Это живое, дышащее, поющее существо. И если прислушаться, можно насладиться его песней.

Нилак стоял у иллюминатора в крошечной кают-компании «Гордого» и смотрел, как за бронированным стеклом переливается серая, с редкими синими проблесками рябь гиперпространства. Корабль шёл в прыжке уже четвёртые сутки, и за это время он так и не привык к этому зрелищу. Оно завораживало и пугало одновременно — словно смотришь в глаза кому-то необъятному, древнему, непостижимому, кто существовал задолго до людей и будет существовать после.

Спать не хотелось. Вообще. За всё время полёта ему удавалось забыться лишь урывками, на пару часов, и то — сны приходили странные, тревожные, полные смутных образов и неясных предчувствий. Он списывал это на гиперпространство — старые капитаны не зря называли его «изнанкой реальности» и советовали не смотреть в иллюминаторы без нужды. Но Нилак смотрел, просто не мог оторваться.

В кают-компании было тихо. Только мерный гул двигателей да приглушённые голоса из соседнего отсека, где Рос и Рейн в очередной раз сошлись в «Космических баталиях». Голографическая панель над столом отображала поле боя: эскадра аграфского флота сходилась с минматарским, и, судя по тому, как Рейн вполголоса материл «остроухих читеров», победа клонилась не в его пользу.

— Сдавайся, — донёсся довольный голос Роса. — У меня фланговый обход, твои станции через два хода накроются.

— Это ты сдавайся, — огрызнулся Рейн. — Я ещё резерв не ввёл.

— Какой резерв? У тебя весь флот на доске!

— Стратегический. В голове.

Рос фыркнул, и спор продолжился. Нилак усмехнулся, покачал головой и снова уставился в иллюминатор. Хорошо, что хоть кто-то на этом корабле умеет отвлекаться.

Шаги за спиной он услышал заранее — мягкие, почти бесшумные. Мириэль. За несколько дней полёта он уже научился различать походку каждого на борту. Она вошла, держа в руках две чашки с дымящимся кафом, и молча протянула одну ему.

— Спасибо, — он взял чашку, сделал глоток. Здесь, в другой галактике, он пристрастился к этому древнему напитку. Нельзя сказать, что на Земле он много его пил, но нет-нет да и забегал за капучино на банановом молоке. Жалко, что здесь ему пока не удалось найти ничего похожего на бананы, да и с молоком всё было туго. В отдалённых колониях можно было найти и заказать молоко местных парнокопытных животных, но пока долетит в замороженном виде — уже будет как синтетика, поэтому приходилось пить чистым. И пил он скорее из-за того, что каф напоминал ему о старой, уже слегка позабытой жизни.

Мириэль села в кресло напротив, поджав ноги, и тоже уставилась в иллюминатор. На ней был простой корабельный комбинезон неизменно белого цвета, который был визитной карточкой аграфов. Волосы её собраны в небрежный хвост, лицо без привычной аристократической маски — усталое, но спокойное. За эти дни она держалась на удивление ровно, не жалуясь ни на тесноту, ни на неудобства, ни на компанию двух ворчливых ветеранов и двух аграфских гвардейцев, которые большую часть времени проводили в медитациях или тренировках в крошечном спортзале. Спать они из-за тесноты вынуждены были в одной, но очень удобной каюте. И как-то за это время попритёрлись. Уже не было стеснения, спали в одной кровати, но не допускали близости. У Нилака было пару раз, когда он непроизвольно обнимал её и прижимал к себе в полусонном состоянии, она не сопротивлялась, просто лежала спокойно, не убирая его рук. В общем, волей-неволей, а немного пообвыклись к своим брачным узам.

— Ты тоже не спишь? — спросил Нилак, хотя ответ был очевиден.

— Гиперпространство, — она пожала плечами. — Брат говорил, это нормально для пси-чувствительных. Оно давит. Не физически, а как-то иначе. Словно кто-то смотрит в затылок.

— Да, я уже прочувствовал, — он кивнул. — У меня то же самое. Как будто космос — живой, и он наблюдает, смотрит тебе в душу. Мне раньше не приходилось бывать в гипере. Немножко жутковато это.

— Тебе тоже снятся странные сны?

— Иногда, — он не стал уточнять, что в этих снах он часто видел Землю. Москву. Татьяну. Дочек. Это было слишком личное, и он не готов был делиться даже с Мириэль. — А тебе?

Она помолчала, глядя на серую рябь за стеклом.

— Дом. Мама. Сады на нашей родной планете. Там всегда пахло цветами, даже зимой. Отец редко бывал дома, но мама она всегда ждала его. Всегда верила, что он вот-вот придёт. — Её голос стал тише. — И иногда мне снится что-то чужое. Что-то, чего я не могу понять. Словно кто-то пытается мне что-то сказать, но я не слышу слов.

— Мне кажется, что космос как будто живой. И он говорит с нами — на языке, который мы пока не в силах понять.

Из соседнего отсека донёсся победный возглас Роса и сдавленное чертыхание Рейна. Судя по звукам, «Космические баталии» завершились разгромом.

— Шестой раз подряд, — констатировал Нилак. — Я начинаю подозревать, что Рос жульничает.

— Или Рейн просто плохой адмирал, — Мириэль чуть улыбнулась.

В кают-компанию заглянул Рос — раскрасневшийся, довольный, как кот, объевшийся сметаны.

— Босс, Лекс передаёт — через пару часов выходим в обычное пространство для коррекции курса. Просил предупредить.

— Хорошо, — Нилак кивнул. — Чип, Дейл, — сказал он своим дроидам, — проверьте системы перед выходом.

Он купил этих двух дроидов модели «Домовой-3» ещё на столичной планете системы Корродад, перед отлётом домой, и отрабатывал на них всё то, что успел изучить в базах, купленных нелегально в «Нейросети». Он заменил им искины, так как родные были слабые, с урезанной функциональностью, поддерживающие только помощь по домашним делам — убрать, разложить одежду, подать и приготовить еду. Нилак, разобравшись, поставил полноценные гражданские образцы искинов последнего поколения. Дориан постарался и добыл легальные базы для дроидов технического обеспечения и нелегальные базы для боевых дроидов. Вечерами, когда было немного времени, Нилак поработал над перепрошивкой их протоколов безопасности, сняв заводские ограничения на применение силы. Отключил протоколы отчётности перед производителем и скрытые каналы связи, через которые направлялись электронные журналы состояния дроидов. Залил протоколы противодействия попыткам взлома, и аварийные протоколы самоликвидации при угрозе захвата, а также защиту хозяина ценой собственного уничтожения.

Переработал лингвистические модели, расширив словарный запас и добавив неформальные речевые паттерны, чтобы они могли понимать контекст и сарказм (насколько это было возможно для дроида). Пересобрал когнитивное ядро, отвечающее за поведенческие паттерны. И добавил программные модули эмуляции стандартных дроидов серии «Домовой-3», чтобы на людях нельзя было отличить от обычных домовых дроидов. Спящие хищники в овечьей шкуре.

Теперь это уже были никакие не домовые, а полноценные думающие и принимающие решения боевые единицы, способные к самообучению и замаскированные под простых дроидов. У каждого из них был свой собственный уникальный характер, отдалённо похожий на прототипов из земных мультиков, которые Нилак очень любил. Чип — флегматичный и педантичный, а Дейл — инициативный, любопытный и немного даже весёлый. Абсолютная лояльность к Нилаку, Мириэль, Алаки и отцу была зашита на уровне ядра, и обойти это без глубокого взлома было невозможно.

Два дроида, до этого тихо стоявшие в углу, рявкнули:

— Спасатели спешат на помощь!

И, деловито жужжа сервоприводами, ушли в технический отсек. Рейн, вошедший следом за Росом, проводил их взглядом и хмыкнул.

— Никак не привыкну к именам ваших дроидов. Это же железяки, а вы с ними как с живыми.

— Железяки, которые могут спасти тебе жизнь, если что, — Нилак усмехнулся. — Уважай железяк, Рейн.

— Слышал, Рейн! Уважай, — подколол Рос, хлопая напарника по плечу. — А то ещё обидятся и каф прольют тебе на колени. Или, чего доброго, в твою каюту ночью заберутся.

— Не заберутся, — буркнул Рейн.

Рейн только рукой махнул и ушёл в сторону камбуза — видимо, залечивать раны после разгрома в «Баталиях». Рос, посмеиваясь, направился за ним.

В кают-компании снова стало тихо. Мириэль допила каф, поставила чашку на столик.

— Ты читал протокол аудиенции? — спросила она. — Я изучила вчера, ещё раз, досконально.

— Читал, — Нилак кивнул. — Супруга, не больше четверых сопровождающих — по двое на каждого. Больше по имперским правилам не допускалось. И разрешено было взять с собой по одному дроиду для бытовых нужд. Императорская Канцелярия любит формальности.

— Хорошо, что мы не взяли эскорт, — она чуть поёжилась. — Брат предлагал отправить с нами один из кораблей, но отец запретил. Сказал, что аграфский боевой корабль на орбите столицы вызовет больше вопросов, чем пользы. Досмотры, допросы, бюрократия.

— Мудро, — согласился Нилак. — Чем меньше внимания, тем лучше. Летим тихо, как мыши.

Мириэль удивилась.

— Что ещё за мыши?

— Да маленькие такие зверьки-грызуны на диких планетах, заводятся в домах и воруют еду, создают себе гнёзда в стенах, в общем, мелкие вредители. Очень тихие вредители.

Она фыркнула, но в глазах мелькнула искра веселья. За эти дни Нилак успел заметить, что за внешней сдержанностью аграфской аристократки скрывается вполне живой человек с неплохим чувством юмора — просто она привыкла его прятать.

— Кстати, о протоколе, — он сменил тему. — Там сказано, что по прибытии нам протокольной службой Канцелярии Императора гарантирована полная безопасность и неприкосновенность. Нас должны разместить в гостевых апартаментах прямо во Дворце. По расчётам Лекса, мы прилетим за двое суток до аудиенции. Успеем немного осмотреться. Я никогда не был в столице. Хочется поглазеть, что там и как.

— И выйти за пределы Дворца? — она удивлённо приподняла брови. — Безопасность нам гарантируют только во Дворце.

— Именно, — Нилак кивнул. — Но я думаю, стоит рискнуть. Не каждый день бываешь на Аратан-Прайм. Посмотрим столицу. Заодно — он сделал паузу, — тебе же нужно платье для аудиенции?

Мириэль чуть покраснела — для аграфки это было почти неприлично.

— Ты помнишь?

— Конечно. Ты упоминала перед отлётом. И я обещал, что мы решим этот вопрос. Вот и решим. Найдём лучший магазин в столице, купим платье. Только

— Что? — она насторожилась.

— Постараемся не ввязываться в перестрелку, — он улыбнулся. — У меня с этим последнее время как-то не очень.

Мириэль прыснула.

— Договорились. Никаких перестрелок. Только туризм и поход по магазинам.

«Знал бы ты, как часто такие обещания нарушаются», —мелькнуло у неё в голове. И, судя по тому, как Нилак отвёл взгляд, он подумал о том же.

Чтобы отвлечься, он активировал голопанель и вывел на неё трёхмерную модель. Изящные, но грозные обводы, концентраторы энергии, кристаллы-накопители, акустический резонатор. Агни-Астра. Огненное оружие. Он работал над ним урывками, в свободные минуты, и пока дальше чернового перевода и общей схемы дело не продвинулось. Но даже в таком виде модель впечатляла.

Мириэль подалась вперёд, разглядывая голограмму.

— Это над чем ты работаешь?

— Я назвал это Агни-Астра. Огненное оружие. Если получится будет нехилая такая огненная стрелялка.

— Отец говорил, что ты способен перевернуть галактику, — тихо сказала она. — Теперь я начинаю понимать, что он имел в виду.

В этот момент в дверном проёме мелькнула фигура — один из аграфских гвардейцев заглянул в кают-компанию, видимо, по какому-то делу. Увидел голограмму, на мгновение замер, потом быстро отвёл взгляд и скрылся в коридоре. Нилак выключил панель.

— Надо быть осторожнее, — негромко сказал он. — Даже среди своих.

Мириэль кивнула, не спрашивая.

Они посидели ещё немного в тишине, потом Нилак допил остывший каф и поднялся.

— Пойду проверю, как там Лекс. Скоро выход из гипера.

— Я с тобой, — Мириэль тоже встала. — Всё равно не спится.

Они направились в рубку. В узком коридоре им встретился Дейл, деловито кативший поднос с двумя чашками свежего кафа — видимо, для гвардейцев. Нилак машинально, не задумываясь, провёл ладонью по его матовому корпусу. Дроид брякнул, что у него нет шерсти, и покатил дальше. Мириэль посмотрела на это с лёгкой улыбкой, но промолчала.

В рубке было тесно и полутемно — только мерцали голографические панели навигационных систем да тускло светились индикаторы на пульте. Лекс, молодой пилот с вечно взъерошенными волосами и красными от недосыпа глазами, сидел в кресле, откинувшись на спинку, и лениво просматривал какие-то данные.

— Как обстановка? — спросил Нилак, входя.

— Штатно, босс, — Лекс выпрямился. — Выходим через час. Сканеры чистые, пространство спокойное. Коррекция курса займёт минут двадцать, потом снова в прыжок. Через сутки будем на орбите Аратан-Прайм.

— Хорошо. Отдыхай пока, я посторожу.

Лекс благодарно кивнул, выбрался из кресла и ушёл в свою крошечную каюту. Нилак сел на его место, машинально пробежался взглядом по показаниям приборов. Всё действительно было в норме.

Мириэль встала рядом, опершись о спинку кресла, и тоже уставилась в обзорный иллюминатор. Гиперпространственная рябь за стеклом переливалась, пульсировала, и в её глубине то и дело мелькали смутные, неясные тени.

— Ты их видишь? — тихо спросила она.

— Ага, вижу, — так же тихо ответил он. — Тени ушедших капитанов.

— А ты веришь?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Но я точно уверен, что космос живой.

Она промолчала, но её пальцы чуть крепче сжали спинку кресла.

Где-то в глубине корабля деловито жужжали Чип и Дейл, проверяя системы перед выходом. В кают-компании Рос и Рейн, кажется, начали новую партию в «Космические баталии» — судя по долетавшим обрывкам фраз, Рейн решил взять реванш. Аграфские гвардейцы перекусывали в кают-компании. Короткая жизнь на борту «Гордого» шла своим чередом.

Глава 2. Огненная стрелялка

Выход из гипера Нилак почувствовал раньше, чем Лекс успел объявить. Короткий, едва уловимый толчок — словно корабль споткнулся о невидимый порог и вывалился в обычное пространство, разом сбросив с себя серую рябь гиперпространства. Двигатели «Гордого» сменили тональность — теперь они гудели ровно, успокаивающе, как старый холодильник.

Он стоял в проёме рубки, опираясь плечом о косяк шлюза. Мириэль сидела в кресле второго пилота, поджав ноги, и смотрела в обзорный иллюминатор. Лекс колдовал над пультом, что-то подкручивая и бормоча себе под нос.

— Ну вот и добрались, босс, — объявил он, не оборачиваясь. — Система Аратан-Прайм. Добро пожаловать в сердце Империи.

Нилак шагнул вперёд и замер.

В иллюминаторе, перекрывая добрую четверть обзора, висели Врата Аратана.

Они были огромными. Слово «огромные» вообще не передавало масштаба. Два исполинских кольца, оплетённые паутиной силовых полей и сканирующих эмиттеров, висели в пустоте, словно обручи от исполинской бочки, которую какой-то космический великан забыл на дальнем рубеже системы. Внутренний диаметр каждого кольца был таков, что через него мог бы пройти небольшой линкор, не задев края. А таких колец вокруг планеты были десятки — на всех основных гиперпространственных маршрутах.

Сквозь них, выстроившись в аккуратные цепочки, текли корабли. Грузовозы, пассажирские лайнеры, частные яхты, военные патрули — бесконечный поток, подсвеченный огнями габаритных маяков и вспышками стыковочных двигателей. Всё это напоминало муравейник. Галактический муравейник, в котором каждая букашка знала своё место и свой коридор.

— Ничего себе, — выдохнул Нилак. — Вот это я понимаю — пробка.

Лекс кашлянул, привлекая внимание.

— Нас поставили в очередь. Досмотровая команда прибудет ориентировочно через два часа. Прошу набраться терпения. Можете пока отдохнуть.

Нилак переглянулся с Мириэль. Два часа. В принципе, не так уж и много. Можно было бы ещё раз пройтись по списку дел, но сейчас, глядя на эту бесконечную реку кораблей, думать о делах хотелось меньше всего.

Он опустился в свободное кресло у бокового иллюминатора и стал смотреть, как мимо медленно проплывают огни. Где-то там, за этими кольцами, была столица. Планета-мегаполис, о которой он читал в галанете, но которую никогда не видел вживую. И где-то там, в парящей над полюсом пирамиде, сидел Император — человек, который вызвал его на личную аудиенцию.

«Зачем я ему? Паривеша? Технологии Джоре? Или просто хочет посмотреть на выскочку с окраины, который устроил бойню аварцам и женился на аграфке?»

Мысли крутились по кругу, не находя ответа. Он отогнал их и сосредоточился на виде за стеклом. В конце концов, гадать бесполезно. Через два дня всё узнает.

А там было на что посмотреть: новейшие корабли, величественные яхты, рядом с которыми их потрёпанный жизнью кораблик смотрелся как старая «Волга» рядом с «Майбахом». Нилаку стало как-то не очень уютно от осознания того, что на счетах миллионы, а он со своей царской зазнобой передвигается на старенькой рухляди.

— Люда, а добавь-ка в список дел покупку нового корабля. Проанализируй рынок. Яхту я как-то не очень хочу, а вот какой-нибудь боевой, но удобный, быстрый и манёвренный, как призрак, — вот такой хочу.

«Уже проанализировала, готова вывести предложения на торговой бирже. Вашу яхту здесь лучше не продавать, а продать в системе Корродад, там их стоимость гораздо выше. Также хочу отметить, что для боевого корабля потребуется полноценная команда: нужен наводчик орудий, полноценная инженерная служба, техники, навигаторы, операторы щита».

— О, точно, нужно будет сразу заказать щит Паривеши у Даналина. Напиши ему, чтобы зарезервировали один для меня. Корабли потом посмотрим, я думаю, на недельку после аудиенции нужно здесь задержаться. Проанализировать рынок, купить корабль, закупиться всякими новыми разработками, которые сможем использовать у нас. Может, купим парочку боевых дроидов, несколько искинов, оружие. Нам есть где разгуляться.

«Зафиксировала. Сообщение Даналину направлено».

В коридоре послышалось деловитое жужжание. Чип и Дейл, просканировав объявление Лекса о прибытии, активировались и теперь носились по кораблю, проверяя системы после выхода из гипера. Чип, уже как обычно, был молчалив и методичен — он уже успел протестировать герметичность стыков и сейчас возился с калибровкой навигационных сенсоров. Дейл же, напротив, комментировал каждое своё действие.

— Температура обшивки в норме. Давление в норме. Радиационный фон в норме. Всё в норме! — донёсся его бодрый голос из технического отсека. — Чип, ты проверил резервный контур жизнеобеспечения? Чип? Ты меня слышишь?

— Проверил, — донеслось в ответ лаконичное.

— А чего молчишь? Я тут распинаюсь, а ты

Нилак усмехнулся. Мириэль тоже улыбнулась, не открывая глаз, — она как раз погрузилась в лёгкую медитацию, пытаясь унять давление гиперпространства, которое всё ещё ощущалось где-то на грани сознания.

В рубке повисла уютная, почти домашняя тишина, нарушаемая только гулом двигателей и далёким жужжанием дроидов. Нилак откинулся в кресле, сложил руки на груди и позволил себе просто расслабиться. Впервые за долгое время он никуда не спешил, ни от кого не отбивался и ничего не планировал. Просто сидел, смотрел на звёзды и ждал, когда огромная, непостижимая машина Империи соизволит пропустить его маленькую яхту внутрь.

— Красиво, — тихо сказала Мириэль, не открывая глаз. — Я никогда не видела столько кораблей в одном месте. Даже на верфях Дома во время больших сборок.

— Ага, — согласился Нилак. — Впечатляет. Но дома уютнее.

Она чуть улыбнулась, услышав собственные слова, сказанные ему ещё на подлёте. И промолчала.

Два часа пролетели незаметно. Нилак успел задремать — сон был коротким, без сновидений, но на удивление освежающим. Разбудил его голос Лекса:

— Босс, досмотровая команда на подходе. Швартуются к нам.

Нилак открыл глаза, потянулся, хрустнув шеей, и встал. Мириэль уже была на ногах — поправляла волосы и одёргивала комбинезон, возвращая себе привычный безупречный вид.

— Ну что, — сказал он, направляясь к шлюзу, — пошли знакомиться с местными таможенниками. Надеюсь, они не такие вредные, как на Корродад-1.

— На Аратан-Прайм, думаю, всё серьёзнее, — заметила она, следуя за ним.