
Полная версия:
7 июля
— Крутая реклама.
— Я библиотекарь, а не продавец.
После одежды Риу достал коробку с небольшими тёмными камнями размером с крупную монету и поставил её на прилавок.
— А это что? — спросила Сэнди.
— Тепловые камни. Перед выходом хорошо прогреваете у открытого огня, потом раскладываете по внутренним карманам, перчаткам или обуви. Они медленно отдают накопленное тепло.
Рон взял один и покрутил между пальцами.
— Насколько хватает?
— При таком морозе будут остывать быстрее обычного. Перестал греть — снова к огню.
— То есть карманная печка.
— Если тебе так проще — да.
— А если огня не будет?
Риу пожал плечами.
— Придётся найти.
— То есть запасного варианта нет.
— Я сегодня вообще полон хороших новостей.
Последней на прилавке появилась небольшая банка с густой светлой мазью. Сэнди открыла крышку и сразу поморщилась.
— Фу, ну и вонь!
— Её не едят.
— Я и не собиралась!
— Мажете лицо и всё, что останется открытым. Она защищает кожу от ветра и замедляет обморожение, но действует временно, так что придётся наносить заново.
Рон уже потянулся к банке.
— И не надо потом проверять, насколько холодный металл.
Он убрал руку.
— Я не собирался.
Пока остальные примеряли одежду, я несколько раз возвращался к скамье. Рэйвен всё ещё не приходила в себя, хотя дышала ровно и выглядела уже немного лучше. А из головы не выходили слова Риу о том, что её Эфир способен ломать миры.
Он как раз раскладывал тепловые камни по мешочкам, когда я подошёл.
— Поговорить надо.
— Мы разговариваем.
— Отдельно.
Риу поднял взгляд.
— Как зловеще.
Он всё-таки отложил камни, и мы отошли за высокие стеллажи с экипировкой. Отсюда остальных почти не было видно, хотя голоса продолжали доноситься из торгового зала.
— Ты раньше говорил, что выход существует. Что он связан со способностью одного из нас, которой тяжело управлять и которая почти напрямую связана с разрушением.
Риу чуть прикрыл глаза.
— Хорошая у тебя память.
— А сейчас ты сказал, что Эфир Рэйвен способен ломать миры.
— Иногда я выражаюсь образно.
— Ты?
— Редко, но талант есть.
— Хреновая отмазка.
— Согласен.
Я не отвёл взгляда.
— Тогда ты говорил про её Эфир?
Риу прислонился плечом к стеллажу.
— Он имеет отношение к тому, о чём я говорил.
— Значит, дело в её способности.
— Частично.
— Что значит «частично»?
— Ты нашёл один кусок и уже пытаешься собрать из него всю картину. Не получится.
— Помоги.
— Нет.
— И снова половина ответа.
— Я и так сказал больше, чем собирался.
Я посмотрел в сторону торгового зала. Рэйвен отсюда видно не было, но перед глазами всё равно стоял момент, когда она обмякла сразу после удара.
— Хорошо. Механику пока оставим. Насколько опасна для неё сама эта часть?
Улыбка с лица Риу исчезла.
— Не знаю.
— Она сейчас без сознания валяется.
— Потому что почти не умеет пользоваться эфирным оружием. Сегодня вытащила огромный меч на эмоциях, без нормального контроля и вложила в удар гораздо больше силы, чем требовалось.
— Барьер можно было сломать меньшим расходом?
— Намного.
Я немного подумал.
— Но если для выхода понадобится что-то серьёзнее барьера, расход всё равно вырастет?
— Не обязательно пропорционально. Эфирное оружие — только одна форма её способности, причём сейчас для Рэйвен довольно неэффективная.
— А другими она пользоваться не умеет.
— Пока.
— Значит, собираешься учить?
— Если согласится. После сегодняшнего ей в любом случае стоило бы разобраться со своей силой. Хотела разбить барьер, отрубила человеку руку и сама отключилась.
— Она может от такого умереть?
Риу помолчал.
— От серьёзного перегруза Эфиром — да.
Я стиснул зубы.
— Круто.
— Это не значит, что выход потребует довести её до такого состояния.
— А ты знаешь, чего он потребует?
— Не до конца.
— То есть даже ты не знаешь.
— Я знаю, на что способен её Эфир и какую роль он может сыграть. Точного способа, нагрузки и последствий у меня нет, поэтому цену я тебе назвать не могу.
— И ты всё это время молчал.
Риу посмотрел на меня.
— А что именно я должен был сказать? «Поздравляю, среди вас есть человек со способностью, которая потенциально поможет выбраться. Как именно — неизвестно. Насколько опасно — тоже неизвестно». Что бы вы сделали с этой информацией?
— Мне бы пригодилась.
— Конечно. Ты бы несколько недель разбирал её по частям и бесился из-за отсутствующих данных.
Я промолчал.
— Сейчас данных больше, — сказал я.
— Поэтому сейчас ты и получил больше.
Из торгового зала доносились голоса остальных. Я всё ещё не понимал, где заканчивается его честность и начинается очередная аккуратно обрезанная версия правды.
— Ты всё равно что-то скрываешь.
— Конечно.
— И что именно?
— Этого я тебе не скажу.
— Ты издеваешься?
— Я же честно ответил.
— Неблагодарный малыш Калем, да?
Риу усмехнулся.
— Быстро учишься.
— Если выяснится, что о риске для неё ты знал больше, чем сейчас говоришь…
Он поднял бровь.
— Что?
Я подумал.
— Пока не придумал.
— Тогда сообщишь, когда появится продолжение.
— Я устал.
— Это заметно.
Из торгового зала донёсся голос Сэнди:
— Калем! Иди сюда, пожалуйста! Я вообще не понимаю, какой ей размер брать!
Я задержался ещё на секунду.
— Мы не закончили.
— Даже не сомневался.
Когда я вышел из-за стеллажей, Рэйвен лежала там же, а Сэнди держала два комплекта одежды и смотрела на меня так, будто я почему-то должен разбираться в её размерах лучше неё.
— Какой?
Я посмотрел на оба.
— Левый.
— Уверен?
— Нет. Но он выглядит ближе.
Сэнди ещё раз сравнила комплекты.
— Ладно, берём левый.
*От лица Рэйвен*
Сознание возвращалось нехотя. Сначала появилась тупая тяжесть в голове, потом ощущение мягкой скамьи под спиной, а следом пришло понимание, что я вообще-то не в особняке.
Межпространственный магазин.
Организм всё-таки решил сдаться посреди чужого мира, на глазах у всех и сразу после первого нормального применения оружия. От одной этой мысли становилось стыдно до жути.
— Рэй! — Сэнди уже сидела рядом и обеспокоенно заглядывала мне в лицо. — Ну не пугай ты нас так, пожалуйста…
На ней была короткая розовая шубка из той странной местной ткани, за которой мы сюда и пришли. Судя по всему, остальные уже вовсю примерялись, пока я валялась здесь как выброшенный тапок.
Я приподнялась и села. Помещение сразу качнулось в сторону, пришлось схватиться за край скамьи и несколько секунд просто переждать.
Из глубины лавки донёсся возмущённый голос Риу:
— Я вам что говорил?! Не берите красивое — берите удобное, мать вашу! Через снег топать километров двадцать, вы там в сугробах утонете, тупицы!
Почему-то от его ора стало легче. Риу был рядом, живой, свободный и уже снова командовал всеми так, будто за последние несколько часов не произошло ничего особенного.
— И ещё! — продолжал он откуда-то из-за стеллажей. — Зачем вам шапка-ушанка? Вы что, из прошлого века вылезли? Есть новые модели: лицо закрывают, шею закрывают, мозгов не добавляют, но хотя бы тепло держат.
Я усмехнулась. Хорошо, что он всё-таки пошёл с нами. Занудный, упрямый и временами невыносимый, зато хотя бы один человек здесь понимал, что именно мы покупаем.
— Этот Риу уже достал, — протянула Сэнди, закатывая глаза. — Всё орёт и орёт. Как будто пса с цепи сорвали.
Я снова усмехнулась. Сравнение получилось почти исторически точным.
— И вообще! — Сэнди вскочила и покрутилась передо мной. — Я выбрала розовую шубку, потому что она милая. И тёплая! А он сказал, что розовый — для детей.
— Он просто завидует. Мозги в стереотипах застряли.
— Я всё слышал! — донеслось из глубины лавки.
Конечно слышал.
— Кстати! — Сэнди снова повернулась ко мне. — Я знаю, ты любишь красный. Тут есть красная шубка, тебе бы точно пошла!
— Красный — плохой выбор, — вмешался Риу. — Как и остальные яркие цвета. Если встретятся враги, вас будет видно издалека.
Сэнди задумалась буквально на пару секунд и махнула рукой.
— Ладно, переживём. Встречают по одёжке, а провожают уже по уму.
Я рассмеялась и тут же поморщилась: голова неприятно отозвалась болью.
Зато окончательно проснулась.
Примерно через полчаса очередь дошла и до меня. В итоге я выбрала белую шубку, которую даже Риу одобрил без особых возражений: на снегу хотя бы не буду изображать сигнальный флажок.
— Посмотрю потом, как вас на куски раздерут ледяные волки, — бурчал он, поправляя на мне шапку. — Давайте всем отрядом в цвета радуги нарядимся, чтобы даже слепой хищник не промахнулся.
— Всё будет нормально. Вернуться бы и поспать хотя бы пару часов…
Я проверила внутренние карманы и нащупала сложенную бумажку. Развернула.
Пустая.
Странно. Разбираться сейчас не хотелось, поэтому я сложила её обратно и оставила на месте.
Риу тем временем затянул мне шарф так старательно, будто собирался законсервировать до следующего лета.
— Ты тоже дура, — сказал он вдруг.
— Ты меня сейчас задушишь!
— Я бы с удовольствием, — пробурчал он, но шарф всё-таки ослабил.
— Спасибо, чуть не придушил. И с чего это я дура? Можно уже раздеться? Мне жарко.
Риу вздохнул и наконец отступил, позволив мне снять шубку.
— Потому что ты создаёшь оружие на эмоциях. Это опасно.
Я остановилась.
— В смысле?
— Ты испугалась, разозлилась и вытащила эфирное оружие почти одним импульсом. Тело к такой нагрузке не готово, поэтому тебя и вырубило. Продолжишь так делать — однажды обмороком можешь не отделаться.
— А раньше сказать нельзя было?
— Я говорил, что ты почти не умеешь пользоваться оружием. Что впервые нормально вызвать его ты решишь именно тогда, когда психованная Писательница попробует сделать тебя инвалидом, я как-то не предусмотрел.
— А сам чего стоял?
Риу нахмурился.
— У вас был нормальный план. Она не могла определить настоящего меня, магия сыпалась, поэтому я не вмешивался. Вы справлялись сами. А потом ты внезапно вытащила двуручный меч и чуть не сложилась вместе с барьером.
— То есть поэтому не полез?
Он нехотя кивнул.
— Пока вы не начали калечиться — да.
— А Писательница вообще чего от тебя хотела?
— Я как-то сломал ей перо. Или два. А может, двадцать. Уже не помню.
Я посмотрела на него.
— Риу.
— Что? У меня длинная жизнь и богатая биография. Некоторые преступления теряются на фоне остальных.
Я продолжала смотреть.
Он продержался недолго.
— Ещё я помешал ей дописать кое-что важное. Она пыталась переписать собственную жизнь.
— Зачем?
— Хотела стать свободной. Писателей либо держат под надзором, либо стараются держать поближе к тем, кому особенно нравится распоряжаться чужими судьбами. Их и так почти не осталось, а она решила, что лучший способ выйти из клетки — переписать себя и сменить класс. Только последствия могли прилететь далеко не ей одной.
— Поэтому ты сломал ей перья?
— Иногда людям нужен наглядный запрет.
— Думаешь, помогло?
— Раз до сих пор бегает за мной с желанием оторвать голову, значит, жить ей вполне нравится.
Я фыркнула.
Риу ненадолго замолчал, потом добавил уже спокойнее:
— Я не люблю, когда кто-то лезет в чужую жизнь с пером наперевес. Не нравится настоящее — меняй то, что будет дальше. Прошлое лучше оставить в покое. Оно и без посторонней помощи умеет всё портить.
— Красиво сказал.
— Естественно.
— ЧСВ вернулось вместе с магией?
— Оно никуда не уходило.
Пока он стоял совсем рядом, я наконец заметила, что изменилось не только отсутствие кандалов. Раньше глаза у него были почти чисто серебряными, а теперь в радужке появился фиолетовый оттенок. Исчезли и мелкие строчки, фразы и обрывки текста, которые постоянно мелькали во взгляде, будто кто-то листал старую книгу прямо у него в голове.
Одежда тоже стала проще. Раньше в ней было что-то нарочито правильное, почти форменное, а сейчас Риу выглядел обычнее. Насколько вообще может выглядеть обычным древний дух с фиолетовыми глазами.
Я задержала на нём взгляд.
— Конечно, я не против, чтобы ты разглядывала меня с ног до головы, — лениво заметил он. — Но могла бы делать это не настолько очевидно.
Я отвела глаза.
— Мне показалось, ты изменился.
— Не показалось. Когда сила вернулась, внешность тоже немного перестроилась. Заметила, что теперь я и правда выгляжу на двадцать?
— На двадцать пять. Так сколько тебе лет на самом деле?
— Года рождения я не помню. Давно это было. Когда-то я был человеком и родился в одном из магических миров. Сама понимаешь, время здесь и на Земле течёт по-разному, так что точной цифры от меня не жди.
Предсказуемо. У таких, как он, всегда находилась причина не назвать нормальное число.
— Зато день рождения у меня пятого августа.
— Буду знать. По земным меркам мы его уже пропустили.
— А здесь ещё нет.
Он усмехнулся, но ненадолго отвёл взгляд.
— Хотя я всё равно не праздную.
— Почему?
Риу посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.
— Потому что моя семья давно мертва, а дружить со мной и терпеть этот чудеснейший характер способны единицы. И те разбросаны по разным краям вселенной, иногда даже за её пределами.
Звучало паршиво, хотя жалости он точно не просил.
— Но ведь такую жизнь ты выбрал сам. Один, в теле духа, на века вперёд. Не жалеешь?
— Жалею, — сказал он. — Особенно когда понимаю, что даже вечности не хватит, чтобы образумить всех идиотов.
Я усмехнулась.
Из другой части лавки донёсся голос Сэнди:
— Рэй! Риу! Мы уходим! Долго вы там ещё примеряться будете?
Точно.
Мы собрали вещи, расплатились и догнали остальных уже у выхода. Впереди оставался портал обратно в особняк и несколько часов сна перед Испытанием, если Комиссия хотя бы на этот раз не придумает ещё какую-нибудь дрянь.
*От лица Сэнди*
Спать не хотелось вообще.
Я честно попыталась. Легла, укрылась, закрыла глаза и даже минут пять изображала человека, у которого впереди не Испытание на ледяном континенте при минус пятидесяти.
Потом перевернулась на другой бок.
Потом обратно.
Потом посмотрела на потолок.
В конце концов стало понятно, что лежать дальше бессмысленно. Я выбралась из кровати, накинула кофту и вышла в коридор.
В особняке было непривычно тихо. После Межпространственного Магазина все разбрелись по своим комнатам почти сразу: экипировка лежала собранная, тепловые камни Риу велел оставить возле камина, а до портала оставалось несколько часов.
Я собиралась сходить на кухню за водой и вернуться, но возле гостиной заметила свет.
Рон лежал поперёк дивана, закинув ноги на спинку, и смотрел в потолок.
— Ты чего не спишь?
Он повернул голову.
— Жду, пока меня наконец вырубит. Пока организм считает, что сейчас идеальное время для размышлений о смерти от обморожения.
— У меня примерно так же.
Я села в кресло напротив. На полу возле дивана валялась подушка, вторая была у Рона под головой.
Несколько секунд мы молчали.
— Надеюсь, после ледяного континента нас отправят в вулкан, — сказал он.
Я посмотрела на него.
— Зачем?
— Отогреться.
Я прыснула.
— Отличный план.
— А что? Баланс. Сначала минус пятьдесят, потом плюс тысяча. Потом болото. Потом пустыня. Потом нас засунут в огромную стиральную машину и скажут найти выход до режима отжима.
— Только не на максимальных оборотах.
— Ты ещё условия ставь.
Я засмеялась и сразу зажала рот ладонью, чтобы не разбудить половину особняка.
Рон тоже усмехнулся, но почти сразу снова уставился в потолок.
— Слушай.
— М?
— А вдруг Испытания вообще бесконечные?
Я перестала улыбаться.
— Это как?
Он пожал плечами.
— Не знаю. Вот мы ходим туда, ходим, что-то проходим. А кто сказал, что у них вообще есть конец?
— Риу.
— Риу много чего говорит.
Возразить было нечем.
Рон сел и потёр лицо ладонями.
— Вдруг вся эта замануха с желанием вообще пиздёж. Или Испытаний столько, что до конца всё равно никто не дойдёт. Или мы вообще в какой-нибудь петле.
— В какой ещё петле?
— Ну вот представь. Мы уже где-нибудь сдохли. Все. Потом нас вернули назад, память стёрли, и мы опять пошли с самого начала.
Я несколько секунд смотрела на него.
— Спасибо, Рон.
— Пожалуйста.
— Мне теперь точно станет легче уснуть.
— Я стараюсь.
Я подтянула ноги к себе.
Мысль была дурацкая.
Наверное.
Хотелось, чтобы была.
— Хотя… — начала я.
Рон повернул голову.
— Чего?
— Мы ведь даже ни разу не пробовали не идти на Испытание.
Он нахмурился.
— В смысле?
— В обычном. Открывается портал — мы идём. В книге появляется новое Испытание — готовимся. Никто даже не сказал: «Нет, я сегодня не хочу».
— Потому что все понимают, что за это, скорее всего, прилетит.
— Вот именно. «Скорее всего». Мы даже не знаем что.
Я сама услышала, как неуверенно это прозвучало.
— Я бы тоже не рискнула, если честно. Мало ли что случится. Вдруг портал сам нас туда засосёт. Или наказание какое-нибудь. Или ещё хуже.
Рон резко схватил подушку из-под головы и швырнул её на пол.
— Вот это меня и бесит!
Я вздрогнула.
— Тише ты.
Он понизил голос, но злости меньше не стало.
— Мы как стадо овец. Нас выпускают, гонят куда надо, потом обратно в загон. Пожрали, поспали — всё, хватит отдыхать, следующая прогулка.
— Прекрасное сравнение.
— С нас ещё и шерсть собирают.
— Какую шерсть?
Рон загнул палец.
— Зуб у меня забрали.
Второй.
— Ухо у тебя.
Третий.
— Куски мяса у остальных.
Я скривилась.
— Фу, Рон. Не напоминай.
— А что фу? Так и есть. Мы уже звучим как отходы мясокомбината.
— Я только перестала думать про то Испытание.
— Извини.
Он сказал это уже без улыбки.
Я машинально коснулась уха, но сразу убрала руку.
— Нормально.
Рон поднял подушку с пола и положил рядом.
— Я в интернете кучу всяких шоу смотрел. Квесты, соревнования, дебильные задания, где люди жрут насекомых, прыгают с высоты, сидят со змеями…
— Зачем ты вообще это смотрел?
— Было скучно.
— Понятно.
— Но даже там ведущий не подходил с плоскогубцами и не говорил: «Так, ребята, для следующего этапа мне нужен чей-нибудь зуб».
Я снова рассмеялась, хотя смешно было совсем не настолько, насколько хотелось.
— Может, дальше попросят почку.
— Почка хотя бы парная.
— Рон!
— Что? Я ищу позитив.
— Отвратительно ты его ищешь.
Он задумался.
— Кишечник хуже.
— Не продолжай.
— Представь: новое Испытание. На пьедестале инструкция: «Вытащите себе кишечник через рот и положите в указанную корзину».
— Фу!
Я схватила с кресла декоративную подушку и запустила в него. Рон поймал её почти у лица.
— За что?!
— Чтобы ты больше никогда этого не произносил.
— Между прочим, после всего, что мы уже видели, я бы не удивился.
Я хотела ответить, но не придумала ничего.
Вот в этом и была проблема.
Несколько секунд в комнате слышно было только потрескивание огня.
Рон покрутил подушку в руках.
— Меня даже не сами задания больше всего бесят.
— А что?
Он опустил ноги на пол.
— Мы не знаем, где у них предел.
Я посмотрела на него.
— Типа насколько далеко они могут зайти?
— Ага. Сегодня зуб. Потом кусок мяса. Потом ещё что-нибудь. И каждый раз мы такие: ну, значит, надо. А если однажды они скажут сделать что-то совсем ебанутое?
— Ещё ебанутее?
— Вот именно.
Я снова вспомнила алтарь.
Тогда тоже сначала казалось, что должен быть какой-то другой вариант. Нормальный. Не тот, где нужно самой причинить себе боль только потому, что так написано в правилах.
— После Испытания Крови я каждый раз думаю, что следующее будет хуже, — сказала я.
Рон посмотрел на меня и на этот раз не пошутил.
— Я тоже.
Почему-то от этого стало легче.
Не сильно. Но хотя бы я была не одна такая.
Я вытянула ноги и посмотрела на часы.
— Нам скоро вставать.
— Не напоминай.
— Сам предложил вулкан.
— Вулкан хотя бы честный. Видишь лаву — понимаешь, что туда лезть не надо. А тут всё время какая-нибудь херня с подвохом.
— Может, после ледяного континента действительно будет что-нибудь простое.
Рон посмотрел на меня.
— Например?
Я подумала.
— Поле с цветочками.
— Ядовитыми.
— Нормальными.
— Там будут пчёлы размером с Флавию.
— Тогда море.
— С акулами.
— Комната с кроватью.
— Кровать нас сожрёт.
Я вздохнула.
— С тобой невозможно.
— Зато потом будешь морально готова.
Я встала с кресла.
— Всё, пошли спать, пока ты не придумал Испытание с живым унитазом.
Рон тоже поднялся.
— А вот это, кстати…
— Даже не начинай.
Он поднял руки.
— Молчу.
Возле лестницы мы разошлись по своим комнатам. Я уже сделала несколько шагов, когда Рон тихо окликнул:
— Сэнди.
Я обернулась.
Он немного помолчал.
— Если там реально будет совсем пиздец… не отходи далеко, ладно?
— Сам не отходи.
— Договорились.
Я вернулась в свою комнату, снова забралась под одеяло и закрыла глаза.
Испытания всё ещё могли оказаться бесконечными. Желание могло быть ложью. Нас могли наказать за отказ, заморозить, сожрать или заставить оставить на очередном алтаре ещё какую-нибудь часть тела.
А у меня теперь в голове сидела огромная кровать с зубами.
Спасибо, Рон.
Минут через десять я всё-таки уснула.
От лица Рэйвен
Спать не получалось.
Тело вроде бы устало. Голова после Межпространственного Магазина всё ещё была тяжёлой, мышцы неприятно тянуло, а стоило закрыть глаза, перед ними снова появлялась отрубленная кисть Писательницы.
Через какое-то время я перестала пытаться.
В тренировочном зале было темно, только несколько магических ламп вдоль стен давали слабый свет. Я зажгла ещё одну, нашла висящую грушу и встала напротив.
Первый удар получился слабее, чем хотелось. Второй уже лучше. На третьем в костяшках неприятно отдало, но хотя бы мысли на несколько секунд заткнулись.
Оружие вызывать я не собиралась. После сегодняшнего хватит с меня великих магических достижений. Я просто била грушу, переступала с ноги на ногу и старалась не думать ни о Писательнице, ни о том, что через несколько часов нас выкинут на ледяной континент.
— Она тебе ничего не сделала.
Я обернулась.
Калем стоял в дверях и смотрел на грушу.
— Проходил мимо?
— Сначала да.
— Тоже не спится?
Он зашёл внутрь и закрыл дверь.
— Не получается.
Выглядел он примерно так же бодро, как я.
— Значит, завтра хотя бы не одна буду умирать от недосыпа.
Калем сел на скамью у стены, а я продолжила. Через пару ударов он заметил:
— Плечо слишком зажимаешь. И кисть иногда заворачиваешь.
Я остановилась.
— Покажешь?
Он подошёл и коротко показал движение.
— Плечо расслабь. Не бей только рукой, подключай корпус.
Я повторила. Следующий удар вышел сильнее и почти не отдал в кисть.
— Так лучше.
— Ладно. Полезно.
Калем остался рядом, а я ещё немного поработала с грушей.
— Риу тебе что-нибудь сказал после магазина? Про оружие.
— Сказал, что я вытащила его почти одним импульсом и однажды могу не отделаться обмороком.
Калем слегка нахмурился.
— И ты с ним согласна?
— Я отрубила женщине руку, а потом вырубилась. Картина довольно наглядная.
— Я не про контроль. Про эмоции.
Я остановила грушу ладонью.
— Он не говорил, что мне вообще ничего нельзя чувствовать.
— Не говорил. Но каждый раз, когда у тебя сильный всплеск, он в первую очередь говорит об опасности, потере контроля и тех манооружейниках, которые до тебя не справились.
— Потому что они действительно не справились.
— Да. Я не спорю с тем, что он видел. Я просто не уверен, что причина именно в сильных эмоциях.
Я повернулась к нему.
— Сегодня без них я вообще не могла вызвать оружие. А потом сразу упала.

