Читать книгу 7 июля (Бланш Блейк) онлайн бесплатно на Bookz (52-ая страница книги)
7 июля
7 июля
Оценить:

5

Полная версия:

7 июля

— Крутая реклама.

— Я библиотекарь, а не продавец.

После одежды Риу достал коробку с небольшими тёмными камнями размером с крупную монету и поставил её на прилавок.

— А это что? — спросила Сэнди.

— Тепловые камни. Перед выходом хорошо прогреваете у открытого огня, потом раскладываете по внутренним карманам, перчаткам или обуви. Они медленно отдают накопленное тепло.

Рон взял один и покрутил между пальцами.

— Насколько хватает?

— При таком морозе будут остывать быстрее обычного. Перестал греть — снова к огню.

— То есть карманная печка.

— Если тебе так проще — да.

— А если огня не будет?

Риу пожал плечами.

— Придётся найти.

— То есть запасного варианта нет.

— Я сегодня вообще полон хороших новостей.

Последней на прилавке появилась небольшая банка с густой светлой мазью. Сэнди открыла крышку и сразу поморщилась.

— Фу, ну и вонь!

— Её не едят.

— Я и не собиралась!

— Мажете лицо и всё, что останется открытым. Она защищает кожу от ветра и замедляет обморожение, но действует временно, так что придётся наносить заново.

Рон уже потянулся к банке.

— И не надо потом проверять, насколько холодный металл.

Он убрал руку.

— Я не собирался.

Пока остальные примеряли одежду, я несколько раз возвращался к скамье. Рэйвен всё ещё не приходила в себя, хотя дышала ровно и выглядела уже немного лучше. А из головы не выходили слова Риу о том, что её Эфир способен ломать миры.

Он как раз раскладывал тепловые камни по мешочкам, когда я подошёл.

— Поговорить надо.

— Мы разговариваем.

— Отдельно.

Риу поднял взгляд.

— Как зловеще.

Он всё-таки отложил камни, и мы отошли за высокие стеллажи с экипировкой. Отсюда остальных почти не было видно, хотя голоса продолжали доноситься из торгового зала.

— Ты раньше говорил, что выход существует. Что он связан со способностью одного из нас, которой тяжело управлять и которая почти напрямую связана с разрушением.

Риу чуть прикрыл глаза.

— Хорошая у тебя память.

— А сейчас ты сказал, что Эфир Рэйвен способен ломать миры.

— Иногда я выражаюсь образно.

— Ты?

— Редко, но талант есть.

— Хреновая отмазка.

— Согласен.

Я не отвёл взгляда.

— Тогда ты говорил про её Эфир?

Риу прислонился плечом к стеллажу.

— Он имеет отношение к тому, о чём я говорил.

— Значит, дело в её способности.

— Частично.

— Что значит «частично»?

— Ты нашёл один кусок и уже пытаешься собрать из него всю картину. Не получится.

— Помоги.

— Нет.

— И снова половина ответа.

— Я и так сказал больше, чем собирался.

Я посмотрел в сторону торгового зала. Рэйвен отсюда видно не было, но перед глазами всё равно стоял момент, когда она обмякла сразу после удара.

— Хорошо. Механику пока оставим. Насколько опасна для неё сама эта часть?

Улыбка с лица Риу исчезла.

— Не знаю.

— Она сейчас без сознания валяется.

— Потому что почти не умеет пользоваться эфирным оружием. Сегодня вытащила огромный меч на эмоциях, без нормального контроля и вложила в удар гораздо больше силы, чем требовалось.

— Барьер можно было сломать меньшим расходом?

— Намного.

Я немного подумал.

— Но если для выхода понадобится что-то серьёзнее барьера, расход всё равно вырастет?

— Не обязательно пропорционально. Эфирное оружие — только одна форма её способности, причём сейчас для Рэйвен довольно неэффективная.

— А другими она пользоваться не умеет.

— Пока.

— Значит, собираешься учить?

— Если согласится. После сегодняшнего ей в любом случае стоило бы разобраться со своей силой. Хотела разбить барьер, отрубила человеку руку и сама отключилась.

— Она может от такого умереть?

Риу помолчал.

— От серьёзного перегруза Эфиром — да.

Я стиснул зубы.

— Круто.

— Это не значит, что выход потребует довести её до такого состояния.

— А ты знаешь, чего он потребует?

— Не до конца.

— То есть даже ты не знаешь.

— Я знаю, на что способен её Эфир и какую роль он может сыграть. Точного способа, нагрузки и последствий у меня нет, поэтому цену я тебе назвать не могу.

— И ты всё это время молчал.

Риу посмотрел на меня.

— А что именно я должен был сказать? «Поздравляю, среди вас есть человек со способностью, которая потенциально поможет выбраться. Как именно — неизвестно. Насколько опасно — тоже неизвестно». Что бы вы сделали с этой информацией?

— Мне бы пригодилась.

— Конечно. Ты бы несколько недель разбирал её по частям и бесился из-за отсутствующих данных.

Я промолчал.

— Сейчас данных больше, — сказал я.

— Поэтому сейчас ты и получил больше.

Из торгового зала доносились голоса остальных. Я всё ещё не понимал, где заканчивается его честность и начинается очередная аккуратно обрезанная версия правды.

— Ты всё равно что-то скрываешь.

— Конечно.

— И что именно?

— Этого я тебе не скажу.

— Ты издеваешься?

— Я же честно ответил.

— Неблагодарный малыш Калем, да?

Риу усмехнулся.

— Быстро учишься.

— Если выяснится, что о риске для неё ты знал больше, чем сейчас говоришь…

Он поднял бровь.

— Что?

Я подумал.

— Пока не придумал.

— Тогда сообщишь, когда появится продолжение.

— Я устал.

— Это заметно.

Из торгового зала донёсся голос Сэнди:

— Калем! Иди сюда, пожалуйста! Я вообще не понимаю, какой ей размер брать!

Я задержался ещё на секунду.

— Мы не закончили.

— Даже не сомневался.

Когда я вышел из-за стеллажей, Рэйвен лежала там же, а Сэнди держала два комплекта одежды и смотрела на меня так, будто я почему-то должен разбираться в её размерах лучше неё.

— Какой?

Я посмотрел на оба.

— Левый.

— Уверен?

— Нет. Но он выглядит ближе.

Сэнди ещё раз сравнила комплекты.

— Ладно, берём левый.

*От лица Рэйвен*

Сознание возвращалось нехотя. Сначала появилась тупая тяжесть в голове, потом ощущение мягкой скамьи под спиной, а следом пришло понимание, что я вообще-то не в особняке.

Межпространственный магазин.

Организм всё-таки решил сдаться посреди чужого мира, на глазах у всех и сразу после первого нормального применения оружия. От одной этой мысли становилось стыдно до жути.

— Рэй! — Сэнди уже сидела рядом и обеспокоенно заглядывала мне в лицо. — Ну не пугай ты нас так, пожалуйста…

На ней была короткая розовая шубка из той странной местной ткани, за которой мы сюда и пришли. Судя по всему, остальные уже вовсю примерялись, пока я валялась здесь как выброшенный тапок.

Я приподнялась и села. Помещение сразу качнулось в сторону, пришлось схватиться за край скамьи и несколько секунд просто переждать.

Из глубины лавки донёсся возмущённый голос Риу:

— Я вам что говорил?! Не берите красивое — берите удобное, мать вашу! Через снег топать километров двадцать, вы там в сугробах утонете, тупицы!

Почему-то от его ора стало легче. Риу был рядом, живой, свободный и уже снова командовал всеми так, будто за последние несколько часов не произошло ничего особенного.

— И ещё! — продолжал он откуда-то из-за стеллажей. — Зачем вам шапка-ушанка? Вы что, из прошлого века вылезли? Есть новые модели: лицо закрывают, шею закрывают, мозгов не добавляют, но хотя бы тепло держат.

Я усмехнулась. Хорошо, что он всё-таки пошёл с нами. Занудный, упрямый и временами невыносимый, зато хотя бы один человек здесь понимал, что именно мы покупаем.

— Этот Риу уже достал, — протянула Сэнди, закатывая глаза. — Всё орёт и орёт. Как будто пса с цепи сорвали.

Я снова усмехнулась. Сравнение получилось почти исторически точным.

— И вообще! — Сэнди вскочила и покрутилась передо мной. — Я выбрала розовую шубку, потому что она милая. И тёплая! А он сказал, что розовый — для детей.

— Он просто завидует. Мозги в стереотипах застряли.

— Я всё слышал! — донеслось из глубины лавки.

Конечно слышал.

— Кстати! — Сэнди снова повернулась ко мне. — Я знаю, ты любишь красный. Тут есть красная шубка, тебе бы точно пошла!

— Красный — плохой выбор, — вмешался Риу. — Как и остальные яркие цвета. Если встретятся враги, вас будет видно издалека.

Сэнди задумалась буквально на пару секунд и махнула рукой.

— Ладно, переживём. Встречают по одёжке, а провожают уже по уму.

Я рассмеялась и тут же поморщилась: голова неприятно отозвалась болью.

Зато окончательно проснулась.

Примерно через полчаса очередь дошла и до меня. В итоге я выбрала белую шубку, которую даже Риу одобрил без особых возражений: на снегу хотя бы не буду изображать сигнальный флажок.

— Посмотрю потом, как вас на куски раздерут ледяные волки, — бурчал он, поправляя на мне шапку. — Давайте всем отрядом в цвета радуги нарядимся, чтобы даже слепой хищник не промахнулся.

— Всё будет нормально. Вернуться бы и поспать хотя бы пару часов…

Я проверила внутренние карманы и нащупала сложенную бумажку. Развернула.

Пустая.

Странно. Разбираться сейчас не хотелось, поэтому я сложила её обратно и оставила на месте.

Риу тем временем затянул мне шарф так старательно, будто собирался законсервировать до следующего лета.

— Ты тоже дура, — сказал он вдруг.

— Ты меня сейчас задушишь!

— Я бы с удовольствием, — пробурчал он, но шарф всё-таки ослабил.

— Спасибо, чуть не придушил. И с чего это я дура? Можно уже раздеться? Мне жарко.

Риу вздохнул и наконец отступил, позволив мне снять шубку.

— Потому что ты создаёшь оружие на эмоциях. Это опасно.

Я остановилась.

— В смысле?

— Ты испугалась, разозлилась и вытащила эфирное оружие почти одним импульсом. Тело к такой нагрузке не готово, поэтому тебя и вырубило. Продолжишь так делать — однажды обмороком можешь не отделаться.

— А раньше сказать нельзя было?

— Я говорил, что ты почти не умеешь пользоваться оружием. Что впервые нормально вызвать его ты решишь именно тогда, когда психованная Писательница попробует сделать тебя инвалидом, я как-то не предусмотрел.

— А сам чего стоял?

Риу нахмурился.

— У вас был нормальный план. Она не могла определить настоящего меня, магия сыпалась, поэтому я не вмешивался. Вы справлялись сами. А потом ты внезапно вытащила двуручный меч и чуть не сложилась вместе с барьером.

— То есть поэтому не полез?

Он нехотя кивнул.

— Пока вы не начали калечиться — да.

— А Писательница вообще чего от тебя хотела?

— Я как-то сломал ей перо. Или два. А может, двадцать. Уже не помню.

Я посмотрела на него.

— Риу.

— Что? У меня длинная жизнь и богатая биография. Некоторые преступления теряются на фоне остальных.

Я продолжала смотреть.

Он продержался недолго.

— Ещё я помешал ей дописать кое-что важное. Она пыталась переписать собственную жизнь.

— Зачем?

— Хотела стать свободной. Писателей либо держат под надзором, либо стараются держать поближе к тем, кому особенно нравится распоряжаться чужими судьбами. Их и так почти не осталось, а она решила, что лучший способ выйти из клетки — переписать себя и сменить класс. Только последствия могли прилететь далеко не ей одной.

— Поэтому ты сломал ей перья?

— Иногда людям нужен наглядный запрет.

— Думаешь, помогло?

— Раз до сих пор бегает за мной с желанием оторвать голову, значит, жить ей вполне нравится.

Я фыркнула.

Риу ненадолго замолчал, потом добавил уже спокойнее:

— Я не люблю, когда кто-то лезет в чужую жизнь с пером наперевес. Не нравится настоящее — меняй то, что будет дальше. Прошлое лучше оставить в покое. Оно и без посторонней помощи умеет всё портить.

— Красиво сказал.

— Естественно.

— ЧСВ вернулось вместе с магией?

— Оно никуда не уходило.

Пока он стоял совсем рядом, я наконец заметила, что изменилось не только отсутствие кандалов. Раньше глаза у него были почти чисто серебряными, а теперь в радужке появился фиолетовый оттенок. Исчезли и мелкие строчки, фразы и обрывки текста, которые постоянно мелькали во взгляде, будто кто-то листал старую книгу прямо у него в голове.

Одежда тоже стала проще. Раньше в ней было что-то нарочито правильное, почти форменное, а сейчас Риу выглядел обычнее. Насколько вообще может выглядеть обычным древний дух с фиолетовыми глазами.

Я задержала на нём взгляд.

— Конечно, я не против, чтобы ты разглядывала меня с ног до головы, — лениво заметил он. — Но могла бы делать это не настолько очевидно.

Я отвела глаза.

— Мне показалось, ты изменился.

— Не показалось. Когда сила вернулась, внешность тоже немного перестроилась. Заметила, что теперь я и правда выгляжу на двадцать?

— На двадцать пять. Так сколько тебе лет на самом деле?

— Года рождения я не помню. Давно это было. Когда-то я был человеком и родился в одном из магических миров. Сама понимаешь, время здесь и на Земле течёт по-разному, так что точной цифры от меня не жди.

Предсказуемо. У таких, как он, всегда находилась причина не назвать нормальное число.

— Зато день рождения у меня пятого августа.

— Буду знать. По земным меркам мы его уже пропустили.

— А здесь ещё нет.

Он усмехнулся, но ненадолго отвёл взгляд.

— Хотя я всё равно не праздную.

— Почему?

Риу посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Потому что моя семья давно мертва, а дружить со мной и терпеть этот чудеснейший характер способны единицы. И те разбросаны по разным краям вселенной, иногда даже за её пределами.

Звучало паршиво, хотя жалости он точно не просил.

— Но ведь такую жизнь ты выбрал сам. Один, в теле духа, на века вперёд. Не жалеешь?

— Жалею, — сказал он. — Особенно когда понимаю, что даже вечности не хватит, чтобы образумить всех идиотов.

Я усмехнулась.

Из другой части лавки донёсся голос Сэнди:

— Рэй! Риу! Мы уходим! Долго вы там ещё примеряться будете?

Точно.

Мы собрали вещи, расплатились и догнали остальных уже у выхода. Впереди оставался портал обратно в особняк и несколько часов сна перед Испытанием, если Комиссия хотя бы на этот раз не придумает ещё какую-нибудь дрянь.

*От лица Сэнди*

Спать не хотелось вообще.

Я честно попыталась. Легла, укрылась, закрыла глаза и даже минут пять изображала человека, у которого впереди не Испытание на ледяном континенте при минус пятидесяти.

Потом перевернулась на другой бок.

Потом обратно.

Потом посмотрела на потолок.

В конце концов стало понятно, что лежать дальше бессмысленно. Я выбралась из кровати, накинула кофту и вышла в коридор.

В особняке было непривычно тихо. После Межпространственного Магазина все разбрелись по своим комнатам почти сразу: экипировка лежала собранная, тепловые камни Риу велел оставить возле камина, а до портала оставалось несколько часов.

Я собиралась сходить на кухню за водой и вернуться, но возле гостиной заметила свет.

Рон лежал поперёк дивана, закинув ноги на спинку, и смотрел в потолок.

— Ты чего не спишь?

Он повернул голову.

— Жду, пока меня наконец вырубит. Пока организм считает, что сейчас идеальное время для размышлений о смерти от обморожения.

— У меня примерно так же.

Я села в кресло напротив. На полу возле дивана валялась подушка, вторая была у Рона под головой.

Несколько секунд мы молчали.

— Надеюсь, после ледяного континента нас отправят в вулкан, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Зачем?

— Отогреться.

Я прыснула.

— Отличный план.

— А что? Баланс. Сначала минус пятьдесят, потом плюс тысяча. Потом болото. Потом пустыня. Потом нас засунут в огромную стиральную машину и скажут найти выход до режима отжима.

— Только не на максимальных оборотах.

— Ты ещё условия ставь.

Я засмеялась и сразу зажала рот ладонью, чтобы не разбудить половину особняка.

Рон тоже усмехнулся, но почти сразу снова уставился в потолок.

— Слушай.

— М?

— А вдруг Испытания вообще бесконечные?

Я перестала улыбаться.

— Это как?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Вот мы ходим туда, ходим, что-то проходим. А кто сказал, что у них вообще есть конец?

— Риу.

— Риу много чего говорит.

Возразить было нечем.

Рон сел и потёр лицо ладонями.

— Вдруг вся эта замануха с желанием вообще пиздёж. Или Испытаний столько, что до конца всё равно никто не дойдёт. Или мы вообще в какой-нибудь петле.

— В какой ещё петле?

— Ну вот представь. Мы уже где-нибудь сдохли. Все. Потом нас вернули назад, память стёрли, и мы опять пошли с самого начала.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Спасибо, Рон.

— Пожалуйста.

— Мне теперь точно станет легче уснуть.

— Я стараюсь.

Я подтянула ноги к себе.

Мысль была дурацкая.

Наверное.

Хотелось, чтобы была.

— Хотя… — начала я.

Рон повернул голову.

— Чего?

— Мы ведь даже ни разу не пробовали не идти на Испытание.

Он нахмурился.

— В смысле?

— В обычном. Открывается портал — мы идём. В книге появляется новое Испытание — готовимся. Никто даже не сказал: «Нет, я сегодня не хочу».

— Потому что все понимают, что за это, скорее всего, прилетит.

— Вот именно. «Скорее всего». Мы даже не знаем что.

Я сама услышала, как неуверенно это прозвучало.

— Я бы тоже не рискнула, если честно. Мало ли что случится. Вдруг портал сам нас туда засосёт. Или наказание какое-нибудь. Или ещё хуже.

Рон резко схватил подушку из-под головы и швырнул её на пол.

— Вот это меня и бесит!

Я вздрогнула.

— Тише ты.

Он понизил голос, но злости меньше не стало.

— Мы как стадо овец. Нас выпускают, гонят куда надо, потом обратно в загон. Пожрали, поспали — всё, хватит отдыхать, следующая прогулка.

— Прекрасное сравнение.

— С нас ещё и шерсть собирают.

— Какую шерсть?

Рон загнул палец.

— Зуб у меня забрали.

Второй.

— Ухо у тебя.

Третий.

— Куски мяса у остальных.

Я скривилась.

— Фу, Рон. Не напоминай.

— А что фу? Так и есть. Мы уже звучим как отходы мясокомбината.

— Я только перестала думать про то Испытание.

— Извини.

Он сказал это уже без улыбки.

Я машинально коснулась уха, но сразу убрала руку.

— Нормально.

Рон поднял подушку с пола и положил рядом.

— Я в интернете кучу всяких шоу смотрел. Квесты, соревнования, дебильные задания, где люди жрут насекомых, прыгают с высоты, сидят со змеями…

— Зачем ты вообще это смотрел?

— Было скучно.

— Понятно.

— Но даже там ведущий не подходил с плоскогубцами и не говорил: «Так, ребята, для следующего этапа мне нужен чей-нибудь зуб».

Я снова рассмеялась, хотя смешно было совсем не настолько, насколько хотелось.

— Может, дальше попросят почку.

— Почка хотя бы парная.

— Рон!

— Что? Я ищу позитив.

— Отвратительно ты его ищешь.

Он задумался.

— Кишечник хуже.

— Не продолжай.

— Представь: новое Испытание. На пьедестале инструкция: «Вытащите себе кишечник через рот и положите в указанную корзину».

— Фу!

Я схватила с кресла декоративную подушку и запустила в него. Рон поймал её почти у лица.

— За что?!

— Чтобы ты больше никогда этого не произносил.

— Между прочим, после всего, что мы уже видели, я бы не удивился.

Я хотела ответить, но не придумала ничего.

Вот в этом и была проблема.

Несколько секунд в комнате слышно было только потрескивание огня.

Рон покрутил подушку в руках.

— Меня даже не сами задания больше всего бесят.

— А что?

Он опустил ноги на пол.

— Мы не знаем, где у них предел.

Я посмотрела на него.

— Типа насколько далеко они могут зайти?

— Ага. Сегодня зуб. Потом кусок мяса. Потом ещё что-нибудь. И каждый раз мы такие: ну, значит, надо. А если однажды они скажут сделать что-то совсем ебанутое?

— Ещё ебанутее?

— Вот именно.

Я снова вспомнила алтарь.

Тогда тоже сначала казалось, что должен быть какой-то другой вариант. Нормальный. Не тот, где нужно самой причинить себе боль только потому, что так написано в правилах.

— После Испытания Крови я каждый раз думаю, что следующее будет хуже, — сказала я.

Рон посмотрел на меня и на этот раз не пошутил.

— Я тоже.

Почему-то от этого стало легче.

Не сильно. Но хотя бы я была не одна такая.

Я вытянула ноги и посмотрела на часы.

— Нам скоро вставать.

— Не напоминай.

— Сам предложил вулкан.

— Вулкан хотя бы честный. Видишь лаву — понимаешь, что туда лезть не надо. А тут всё время какая-нибудь херня с подвохом.

— Может, после ледяного континента действительно будет что-нибудь простое.

Рон посмотрел на меня.

— Например?

Я подумала.

— Поле с цветочками.

— Ядовитыми.

— Нормальными.

— Там будут пчёлы размером с Флавию.

— Тогда море.

— С акулами.

— Комната с кроватью.

— Кровать нас сожрёт.

Я вздохнула.

— С тобой невозможно.

— Зато потом будешь морально готова.

Я встала с кресла.

— Всё, пошли спать, пока ты не придумал Испытание с живым унитазом.

Рон тоже поднялся.

— А вот это, кстати…

— Даже не начинай.

Он поднял руки.

— Молчу.

Возле лестницы мы разошлись по своим комнатам. Я уже сделала несколько шагов, когда Рон тихо окликнул:

— Сэнди.

Я обернулась.

Он немного помолчал.

— Если там реально будет совсем пиздец… не отходи далеко, ладно?

— Сам не отходи.

— Договорились.

Я вернулась в свою комнату, снова забралась под одеяло и закрыла глаза.

Испытания всё ещё могли оказаться бесконечными. Желание могло быть ложью. Нас могли наказать за отказ, заморозить, сожрать или заставить оставить на очередном алтаре ещё какую-нибудь часть тела.

А у меня теперь в голове сидела огромная кровать с зубами.

Спасибо, Рон.

Минут через десять я всё-таки уснула.

От лица Рэйвен

Спать не получалось.

Тело вроде бы устало. Голова после Межпространственного Магазина всё ещё была тяжёлой, мышцы неприятно тянуло, а стоило закрыть глаза, перед ними снова появлялась отрубленная кисть Писательницы.

Через какое-то время я перестала пытаться.

В тренировочном зале было темно, только несколько магических ламп вдоль стен давали слабый свет. Я зажгла ещё одну, нашла висящую грушу и встала напротив.

Первый удар получился слабее, чем хотелось. Второй уже лучше. На третьем в костяшках неприятно отдало, но хотя бы мысли на несколько секунд заткнулись.

Оружие вызывать я не собиралась. После сегодняшнего хватит с меня великих магических достижений. Я просто била грушу, переступала с ноги на ногу и старалась не думать ни о Писательнице, ни о том, что через несколько часов нас выкинут на ледяной континент.

— Она тебе ничего не сделала.

Я обернулась.

Калем стоял в дверях и смотрел на грушу.

— Проходил мимо?

— Сначала да.

— Тоже не спится?

Он зашёл внутрь и закрыл дверь.

— Не получается.

Выглядел он примерно так же бодро, как я.

— Значит, завтра хотя бы не одна буду умирать от недосыпа.

Калем сел на скамью у стены, а я продолжила. Через пару ударов он заметил:

— Плечо слишком зажимаешь. И кисть иногда заворачиваешь.

Я остановилась.

— Покажешь?

Он подошёл и коротко показал движение.

— Плечо расслабь. Не бей только рукой, подключай корпус.

Я повторила. Следующий удар вышел сильнее и почти не отдал в кисть.

— Так лучше.

— Ладно. Полезно.

Калем остался рядом, а я ещё немного поработала с грушей.

— Риу тебе что-нибудь сказал после магазина? Про оружие.

— Сказал, что я вытащила его почти одним импульсом и однажды могу не отделаться обмороком.

Калем слегка нахмурился.

— И ты с ним согласна?

— Я отрубила женщине руку, а потом вырубилась. Картина довольно наглядная.

— Я не про контроль. Про эмоции.

Я остановила грушу ладонью.

— Он не говорил, что мне вообще ничего нельзя чувствовать.

— Не говорил. Но каждый раз, когда у тебя сильный всплеск, он в первую очередь говорит об опасности, потере контроля и тех манооружейниках, которые до тебя не справились.

— Потому что они действительно не справились.

— Да. Я не спорю с тем, что он видел. Я просто не уверен, что причина именно в сильных эмоциях.

Я повернулась к нему.

— Сегодня без них я вообще не могла вызвать оружие. А потом сразу упала.

bannerbanner