Безымянная книга

Он улыбался. После нескольких минут усердной работы Мел был чересчур рад, причём не моей реакции, не самому рисунку, а чему-то большему. Мой новый знакомый подошёл к своему месту и начал складываться, я лишь поднял с травы мою рубашку, ныне слегка зелёную, и напялил на себя. Я стоял рядом, пока он собирал вещи, было адски стыдно. Хотелось помочь, но я не мог. В детстве меня приучили занимать как можно меньше места, слушаться других и особо не встревать - пожалуй, эти детские границы я пока не переборол. Мел натянул сумку на плечо, показал пальцем на виднеющиеся здания и гордо сказал:

— Туда!

Медленным шагом мы ушли оттуда, оставив пруд, уток и пытающихся уединиться стариков.

— Тебе правда понравился рисунок?.. — Мел спросил об этом запредельно робко.

— Да, он очень...

— Чувственный?

— Ну, можно и так сказать.

Он скромно улыбнулся и продолжил:

— Я часто рисую людей вокруг, ты уже не первый за сегодня. Удивлён, что тебе правда понравилось, обычно их разглядывают секунд пять и возвращают.

— Твой набросок, по правде, довольно необычный.. но мне нравится.

— Это очень радует.

Альбинос ни разу не посмотрел мне в глаза после того, как закончил рисовать. Он будто специально избегал взглядом моего лица, смотря на одни и те же объекты.

— Далеко живёшь? — я максимально пытался разбавить диалог, ведь идти молча - просто блядь невыносимо.

— Смотря откуда идти, — он наконец взглянул на меня и сразу отвёл взгляд. — Почему ты вечно выглядишь так, будто готов пойти домой?

Я немного опешил, было непривычно с того, что кто-то чужой пытается меня анализировать.

— Не знаю, что и ответить.

— Не отвечай, просто мысли вслух.

Мы дошли до булочной, за прилавком стояли две бабушки с забавными колпаками на голове. Я взял себе ромовую бабу, а Мел - кусок яблочного пирога. Мы стояли на углу многоэтажки. Рядом шумели кондиционеры, кто-то сверху выбивал ковёр. Мел ковырял ногами плитку под собой и молчал, затем тихо спросил:

— Зачёркнуто, а ты считаешь меня другом?

Другом? Руки дрожали. Я удивился, но, казалось, вида не подал. Мысли в голове плыли, пытался найти даже наиглупейший способ отмазаться.

— Мы же знакомы всего пару дней.

— Это не ответ, — серьёзно уточнил он.

А я и не знал ответ. Мир будто остановился, ожидая моего решения. Теперь я не слышал ни шума кондиционеров, ни ударов по ковру с балкона. Я пытался придумать ответ, который ничего бы не значил, а меня в этот момент будто кто-то мутузил. Пролетела птица, проехала машина, ветер дул в лицо, Мел шатался из стороны в сторону, а я стоял, стоял и думал. Что-то вернуло меня в реальный мир.

— Наверное, да, — я был не уверен, и думаю, что он это заметил. Мел отвёл взгляд и едва заметно улыбнулся, этого ответа ему уже было достаточно. Мы начали уплетать свой ужин, солнце понемногу садилось.

— Как тебе эта улица? — прожёвывая пирог, спросил собеседник.

— Не знаю, вроде красиво, а вроде и слишком примитивно.

Он немного помолчал.

— А мне не нравится, слишком уж по-простому тут всё.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну вот смотри, видишь ли ты поблизости счастливых людей?

— А как это связано?

— Просто ответь.

— Не знаю, не уверен, что могу определить, счастлив человек или нет, по одному виду.

Мимо нас прошла полная девушка с ярко-зелёным ирокезом, чёрными губами, кожаной курткой и кучей пирсингов.

— Вот она выглядит счастливой и свободной, — сказал я под ухо Мелу. — Думаю, конкретно сейчас ей хорошо.

— Нет, — утомлённо ответил он мне. — Обычно как раз такие люди и несчастливы. Посуди сам, стала бы она так кардинально менять внешность, будучи счастливой? Обычно подобное сотворяют либо пытаясь обратить на себя внимание, либо закрывая внутренний гештальт. Это никак не влияет на наличие счастья, как и все остальные «показатели». Понять, счастлив ли человек, зачастую не удаётся даже самому человеку, о простых прохожих даже речи не может идти.

Никогда не задумывался о людях в таком ключе. Если я и следил за прохожими, то раздумывая о их интересах, делах и жизни, но никак не за их состоянием внутри. Мой новый друг удивлял меня всё больше и больше.

— Я вот счастлив, — сказал он гордо. — Сам не знаю почему, просто так считаю.

Я промолчал, но жестом головы оценил его решительность. Ромовая баба постепенно заканчивалась, пирог казался нетронутым. Мимо пронёсся маленький мальчик на самокате, настолько широкой улыбки я не видел очень давно. Долго смотрел на него, пока он не скрылся из виду. «Вот он, наверное, счастлив» - думал я, а чуть позже подавил эти мысли другими. В голове пронеслись сцены, как этого маленького мальчика избивают дома за малейший проступок, привязывают наручниками к кровати и лишь изредка выпускают на волю покататься на самокате. «Счастлив ли он в этом случае?» - скорее всего, я никогда об этом не узнаю. Я резко повернул голову, Мел внимательно смотрел на меня, будто пытаясь угадать, о чём я думаю.

— Ты мне кого-то напоминаешь, но никак не могу вспомнить кого.. — сказал он в этот раз нерешительно.

— Какая-то знаменитость?

— Нет, будто из какого-то мультика, — мы молча смотрели друг на друга, — может, потом вспомню.

Он укусил часть пирога. Мальчик на самокате пронёсся снова, видимо, он ездит кругами по определённой траектории.

— Тоже обратил на него внимание? — прожёвывая булку, спросил Мел. — Слишком уж он лыбится, да?

Альбинос будто читал каждую мою мысль, я не понимал, нравится мне это или пугает.

— Да, наверное.. — я был неразговорчив, особенно с новыми людьми, было трудно выдавить из себя мысль и не показаться странным. Думаю, Мелу было плевать, что я о нём подумаю.

Мы двинулись дальше по улице, ветер ещё бил в лицо, заставляя морщиться. Шли молча, но было по-своему комфортно. Мел воссоздал у меня в голове образ комфортного человека, быть может, я не соврал, когда заявил, что считаю его другом.

— Всё ещё хочешь домой? — звучало так, словно он обиделся.

— Нет, я и до этого не хотел.

Замолк. Надолго. Фонари зажигались один за одним, пока шёл, чуть не наступил на кошку и показательно извинился, Мела это позабавило. По левой стороне был огромный детский сад, он состоял из нескольких пятиэтажных зданий, был окружён детскими площадками и казался очень «дружелюбным», если так можно сказать о сооружении. Когда я сравнил его с халупкой, в которой я провёл своё детство, мой внутренний ребёнок немного позавидовал местным ребятишкам. Мы завернули за угол, Мел взял блокнот и начал рассматривать один из своих рисунков. Я немного подошёл и заглянул в его тетрадь, на наброске была эта самая улица и те же самые магазины, вывески которых пёстро искрили перед нами. Он резким движением закрыл её.

— Прости, не очень люблю вот так делиться творчеством, — сказал Мел, я посчитал это странным, ведь до этого он сам говорил, что отдавал свои рисунки незнакомцам.

— Ничего, я могу понять.

— А ты.. — он сделал настолько долгую паузу, будто вспоминал, что хочет сказать. — Не пробовал рисовать?

— Пробовал, думал хоть так утешу свою творческую натуру. Не получалось из-за тремора рук.

— Это обидно, ты выглядишь как хороший художник.

— Спасибо, наверное..

Весь оставшийся путь альбинос улыбался и говорил намного активнее, чем до этого.

— А ты один живёшь или с родаками? — спросил он.

— С соседями, они мои школьные друзья.

— Интересно, и как тебе?

— Что как?

— Нууу... жить с ними.

— Да вроде комфортно, сильных проблем не доставляют.

Безумно хотелось пожаловаться на зависимость Шумного, но я промолчал. Не думаю, что подобная информация так легко раскрывается всем подряд. Мы разговорились. Мел рассказывал о творчестве, космосе, мёртвых звёздах над нами и о том, как хотел стать фотографом. Небо окончательно стемнело, путь нам освещали фонари. До боли знакомые фонари. Я осознал, что мы дошли до моей улицы, следующий поворот был как раз в мой дворик.

— Я живу вот тут, — прервал я монолог друга.

— Вот как, тогда пойдёшь домой?

— Да, наверное, сегодня высплюсь.

— Хорошо, тогда удачи.

Мы пожали друг другу руки и посмотрели в глаза. Его были ярко-голубыми, под светом фонарей их уверенно можно было назвать красивыми, мои карие даже рядом не стояли. Я аутистично сделал поворот на сто восемьдесят градусов и пошагал домой.

— Стой! — послышалось сзади. — А рисунок?

Я вернулся, и Мел протянул мне слегка помятый листок. Посмотрел на него вновь, и это был совсем не тот портрет, что показывал мне альбинос до этого. Теперь на наброске я лежал в довольно забавной позе, на своей рубашке, под моими ногами был пруд и пара уток.

— Спящим на рисунках ты получаешься получше, — он тепло улыбнулся. Мои глаза засияли, и я улыбнулся в ответ.

— Теперь точно домой, — сказал он.

— Ага.. — я пошёл по чётко заданной траектории назад, пока мой новый друг провожал меня взглядом. Дверь открылась, на кровати в зале лежал Альф и мирно посапывал с книгой в руках, на её обложке можно было прочесть название «Улисс» авторства Джеймса Джойса. Сцена казалась очень уютной, будто скачал стоковое фото и разместил прямо перед своими глазами. Кухня, чайник, плита, кипяток, тусклый свет, мелодия в наушниках, чайный пакет.

Шумного дома не было, зато я чётко видел его в открытом окне. Мой сосед стоял на четвереньках прямо под фонарём и что-то искал. Наконец он поднял над головой заветный трофей и закурил. Это был тот самый косяк, что я выбросил утром. Мне было мерзко. Шумный всегда был не таким, как мы, всегда считался бунтарём, подвластным зависимостям, но я никогда в своей жизни не думал, что увижу подобную сцену. Вылил чай в раковину и лёг на диван, желания идти на балкон не было, пока не вернулся Шум, и я заснул, пропустив эту традицию.

Мне вновь ничего не снилось, но спал я как убитый. Как проснулся, долго не мог понять, сколько времени, но было ощущение, что я проспал целый день. Рядом лежал Шумный, только на полу. После увиденного вчера не хотелось помогать ему никаким образом, но, приложив усилия, я всё-таки перетащил эту тушу на диван. Мельком прошёлся взглядом по кухне, Альфа в квартире не было. На часах значился час дня, немного расстроился - ненавижу, когда время уходит впустую. При любой удобной возможности я всегда старался сэкономить как можно больше времени, не тратя его на активности в виде сна, долгого обеда, просмотра глупых видео или раздумий о неинтересном. Ключевое в этом предложении, пожалуй, «стараюсь».

Учитывая, сколько я вчера проспал на пруду, просто от нечего делать, получается у меня крайне плохо, ума не приложу, как использовать своё время по-настоящему правильно. Тяжело смириться с мыслью о том, что безделье тоже иногда нужно и организму, и ментальному здоровью в целом. Я включил небольшой телевизор на кухне, и на весь дом заиграла музыка, которую невозможно описать одним жанром, по звучанию очень напоминало Gorillaz. Альф очень любил смотреть музыкальные каналы и критиковать каждую песню из чартов. Машинально с помощью пульта уменьшил звук, чтоб не разбудить до сих пор спящего Шумного.

Чуть позже, вспоминая, в каком состоянии он спит, я понял, что это бессмысленно. Настроение было подавленным до момента, пока я не посмотрел в окно. Сквозь лазурные шторы пробирался солнечный свет, можно сказать - прорезая кухонный стол пополам. На подоконнике, ровно попадая под гнёт солнца, валялся рисунок Мела, подаренный мне вчера. Не помню, чтоб я клал его туда. На нём было изображение меня в позе, напоминающей звезду, под моими ногами были те самые утки, а в углу необычная роспись. Я улыбался, причём и тут, и там. Мел нарисовал меня счастливым, сама эта мысль полностью подавила моё плохое настроение. Как ребёнок, прижал рисунок к груди и улыбался ещё сильнее, возникло желание покорить весь мир. Я вышел на улицу, волосы были растрёпаны, одежду нельзя было назвать уличной - меня это не ебало.

Придерживал дверь подъезда, чтоб она не закрылась, и глазами искал то, чем можно её подпереть. Отчаявшись, смирился с тем, что её придётся придерживать самостоятельно. Ветер струился в лицо, помнится, как в детстве почему-то ненавидел это чувство. Постоянно старался размышлять о земных стихиях, считал, что у них есть свои характеры и идеалы, только сейчас понимаю, насколько подобные мысли были бредом. Очень хотелось вспомнить, о чём я тогда думал конкретно, но это даже представить сложно. Кто-то сзади толкнул моё плечо.

— Дай пройти.

Сосед напротив. Обычный мужик средних лет с чернющей бородой и вечно хмурым рылом. Практически ничего о нём не знал, кроме пары псевдоинтересных фактов. У нас в жилище его называли Мясником, вроде как он занимает важную должность на мясокомбинате. Полгода назад он потерял двух дочерей, разбились в автокатастрофе. Никогда не забуду плач соседей и два гробика прямо на входе, тогда мы с Альфом и Шумным вместе столпились на балконе и следили за происходящим. Чуть позже к нам пришла бабушка девочек, и мы отдали ей внушительную сумму на похороны, однако наши отношения с Мясником эти несколько тысяч не исправили. Возможно, эти истории были бы показательными фактами о человеке, если б это был не Мясник, который и до, и после смерти своих дочерей был той ещё гнидой.

— Конечно, извините, — робко сказал я и дал соседу пройти.

Ожидал услышать хоть какое-либо негодование в мою сторону, но его чуть гнусавый голос ничего не произнёс. На моё предплечье села бабочка, я заулыбался ещё сильнее. Они живут жизнь в теле неповоротливой гусеницы, чтоб в конце концов взлететь всего на один день, ведь спустя всего несколько часов умирают. То, что бабочка решила потратить несколько секунд своей скоротечной жизни просто чтоб посидеть на моём предплечье, - безумно мне польстило. Бабочки уходят на пике, но при этом летают так, будто делают это вне времени. Вы хоть раз видели трупы бабочек? Вдруг они действительно спустя день своего проживания на нашей планете куда-то дружно отправляются. В прошлое, в будущее, в место вне времени.

— Удивительные создания.. — не знаю, зачем произнёс это вслух. Она улетела, а я махал рукой на прощание. Уверен, если бы соседи увидели данное действие с моей стороны - меня бы считали безумно странным, если до сих пор не считают. На всю нашу квартиру играла песня «Break Stuff» от Limp Bizkit, в ней я узнал рингтон Шумного. Мой сосед продолжал спать, пока его телефон ревел на всю однушку. На экране пульсировала надпись «Дэш», подозреваю, что это ещё одна глупая кличка ещё одного глупого друга Шума. Несколько секунд я пытался разбудить соседа, но это было бесполезно. В итоге я просто выключил телефон и направился на кухню.

Стукнуло два часа дня, и из окон послышался звон церковных колоколов, обычно они звонят под вечер, однако каждое воскресенье стучат в два. Было не очень интересно думать о том, как образовалась эта городская традиция. Заболел позвоночник, вчерашний сон на траве дал о себе знать. Кашель. Нужно выпить таблетки. В нашу дверь позвонили, слишком много звонов было за последние десять минут. То ли от паранойи, то ли из интереса посмотрел в глазок. Альф. Он поздоровался, кинул вещи, сел на кровать и залип в телефоне. Брови были нахмурены, а взгляд сосредоточен, если так можно сказать.

— Видел это? — он показал на пачку купюр большого номинала.

— Не замечал, откуда такое добро?

Он кивнул в сторону Шумного и ответил:

— Наскребал на оплачивание долга. Пришёл вчера убитый, разбудил меня, кинул деньги на стол, а сам улёгся на полу.

Я лишь покачал головой, не было сил отвечать на очередные новости про Шумного. Я старался привыкнуть к его выходкам, но каждый раз было тяжело смотреть на то, как твой близкий разваливается на глазах.

— Не знаешь, кто такой «Дэш»? Он набирал Шумному пару раз, — решил всё-таки спросить Альфа.

— Его лучшая подруга, он постоянно с ней по барам шляется.

— Странная кличка.

— Она и сама странная, — Альф сказал, как отрезал.

Я представил себе отвязную девушку с неформальной внешностью, яркой одеждой, кучей пирсинга и готовую на любой движ. Не знаю, кто ещё мог бы быть подругой Шумного, интересно, насколько схож мой образ с действительностью.

— Ты только встал? — поинтересовался Альф.

— Какое-то время назад, даже успел на улицу выйти.

— Вот как.. — он задумался. — А Мясника не видел?

— Видел, он из падика выходил.

— Тоже его встретил, не было ощущения, что он встревожен чем-то?

— Не знаю.. я не сильно следил за ним.

Альф замолк, посмотрел на балкон и медленным шагом отправился туда, дабы закурить. Шумный сопел в очень странной позе, казалось, что если немного заострить локти, то это будет очень похоже на знак свастики. Лицо его было неизмеримо безобидным, словно не он вчера ползал под окнами. Я сел за компьютер и принялся выбирать себе занятие на ближайшие несколько часов, пока вдруг с балкона не послышалось громогласное:

— Блядь.. — и Альф вышел оттуда, покачивая головой.

— Что такое? — спросил я.

— Кое-кто сейчас придёт к нам.

В голову будто что-то стрельнуло. «К нам?» «В наше подобие человеческой берлоги?» В однушке никого, кроме нас самих, не было. Никогда. В это тихое воскресенье я ожидал что угодно, но никак не гостей. Ноги задрожали, в домофон позвонили.

— Кто? — Альф спросил очень грозно и, скорее всего, ради приличия, ведь он и так видел гостя с балкона. — Проходи.

Несколько секунд до стука в нашу дверь казались вечностью. Пока гость поднимался с первого этажа до нашей квартирки - скорость моего пульса поднималась чудовищно быстро. Почти уверен, что если б мой пульс также поднимался по этажам, то был бы уже на 20-м, пока наш гость не мог подняться на третий. «О чём я думаю?» Стук.

— Почему ты паникуешь? — спросил Альф, глядя на меня. Стук не прекращался. — Он же даже... — дальше я не разобрал, в глазах плыло. Хотелось дать себе по ебалу. Стук. Он, назло мне, не заканчивался.

— Я.. Я, — ничего внятного выговорить не смог. — Открой.

— Я хочу, чтоб ты успокоился, — Альф сидел в позе психолога. — Зачёркнуто, прошу - хватит.

Хватит. Слово пронеслось в моей голове и будто пульсировало посреди экрана, как в старомодных играх. «А почему тебя вообще ебёт моё волнение?» - мой разум начал докапываться до Альфа, я чувствовал, как проступают слёзы. Стук не заканчивался.

— Хватит, — повторил я, сжимая кулаки и смотря в пол.

— Да. Хватит, — пик хладнокровности. — Пойду всё же открою дверь.

Я походкой зомби поплёлся за ним и зашёл в ванную. Умылся раз семь, чтоб не соврать, и затем последовал заключительный вид звона на сегодня - звон в ушах. Смотрел на себя как на психа, совершенно не понимал последние пару минут своей жизни. В квартиру зашли, но мне было уже не до этого, я пытался разобраться в себе. «Возможно, диагноз? Может, я не здоров психически? Вдруг я воспринимаю всё вокруг не так, как нужно?» - опёрся на дверь и сел на ковёр, протирая свои и без того красные глаза. «Как ещё это объяснить, кроме как диагнозом?» - от этой мысли я заволновался ещё сильнее. За всю жизнь мог считать себя кем угодно, но не психом.

— Псих так псих.

Произнёс я себе под нос. Затем контрольный раз умылся и гордо открыл дверь ванной. Голос из зала казался знакомым. Пряник. Друг Шума стоял над его спящей тушей и переминался с ноги на ногу, рядом сидел сгорбившийся Альф. Они оба посмотрели на меня.

— Даров, — он протянул руку. В этот раз я пожал её без глупых мыслей о тревоге и её производных.

— Тебе прям обязательно, чтоб он проснулся? — немного высокомерно сказал Альф.

— Да, мы должны с ним пойти кое-куда.

Мой бодрствующий сосед не пытался скрыть своё негодование, в отличие от меня. Я в целом пытался не смотреть на Пряника, было тяжело от осознания, что в нашей квартире есть кто-то ещё.

— Ну, значит, будем будить, — выдохнув, заявил Альф и встал, нависнув над Шумом. Были испробованы все методы, но максимум, чего мы добились, - лишь еле разборчивое:

— Дайте ещё минуточку..

Я уже не мог смотреть на это, то ли от скуки, то ли из жалости, а потому ушёл на кухню. Заварил чай на три персоны и уселся за стол, включив музыку в наушниках. Как только доиграл «Body talks» от The Struts, на кухню зашёл Альф и начал набирать кружку кипятком.

— Вы серьёзно?

— А как с ним ещё? — отчаянно сказал Альф. Было искренне жаль его, последние дни он именно терпел выходки Шума, пытаясь всё разрулить. Никогда не видел его столь грозным. Альф всегда говорил мягко, но от его интонации сейчас хотелось заткнуться. Из зала послышался крик Шумного, я не то чтобы одобрял подобные методы, но поделом. Пряник звонко заржал на всю квартиру. Всё воскресенье мы с Альфом провели в квартире, я пытался посмотреть старенький фильм, получивший оскар в 1948-м, а Альф читал на балконе. Под вечер вновь пришли Шум и Пряник. Такого угрюмого рыла, как у них тогда, - я не видел очень давно. На вопросы Альфа внятно они не отвечали, лишь молча засели на кухне, пока я пытался отвлечь себя от душного кино.

— Не хочешь чая? — спросил Альф, стоя в дверном проёме.

— Можно.

Спустя несколько минут он позвал меня на кухню, и мне вновь пришлось смотреть на неизменные физиономии тех двоих. Я был готов спросить у них о том, что случилось, но Альф дал понять взглядом, что это бесполезно. Сосед разложил три кружки с чаем и одну с кофе на столе. Виновники неловкого молчания смотрели в сторону кружек, но не могли решиться даже дотронуться.

Звонок. Опять. Шумному вновь позвонила Дэш, он улыбнулся, наверное, первый раз за день, затем взял телефон в руки и убежал на балкон. Пытаясь показаться отрешённым, через пару минут Альф пошёл за ним. Мы с Пряником молча пили чай, ловив взгляды друг друга. Вдруг он решился и спросил:

— А Альф ваш всегда такой?

— Какой? — сказал я, показательно удивившись. Естественно, я понимал, о чём он говорит. В последнее время вечно тихий ботаник превратился в хладнокровного родителя для этих двоих, постоянно расспрашивая о каждом их походе и пытаясь докопаться до истины их слов. Если меня это не сильно волновало, то Пряник и, возможно, Шумный по-настоящему пугались подобного отношения.

— Ну.. доёбчивый.

— Нет, раньше всегда был тихим.

— В тихом омуте..

Он не договорил. Шумный и Альф вернулись на кухню, на первом лучезарно сияла улыбка, второй сосед же гримасу не сменил.

— Прянь, пойдём, — Шум потянул друга за спинку стула.

— Че? Куда?

— По дороге расскажу, пока, парни, — Шум бегло протянул нам руки, Пряник лишь помахал, уже стоя в проходе. Альф посмотрел на меня исподлобья, слегка ухмыльнувшись из-за моего удивлённого выражения лица.

— И что это было? — спросил я.

— Пиздец, — покачав головой, заявил сосед. — Потом сам всё узнаешь.

Первое время меня тревожила эта ситуация, но через время мне получилось окончательно отвлечься. Наступил вечер, и я с чистой душой побежал на балкон. На другой стороне шли три бурно болтающие бабушки, а рядом маленький мальчик, изображающий бег Наруто. Чуть позже прямо под нашим балконом шёл псевдозагадочный парень в тёмном капюшоне и с огромным чёрно-белым шарфом, по виду ему было лет шестнадцать, но по поведению он больше напоминал типичного десятилетку. Он именно старался быть загадочным и «крутым». Жаль, что люди даже в этом возрасте не могут понять о том, что самыми лучшими всегда являются не загадочные парни в тёмных балахонах, а открытые люди с хотя бы крупицей эмпатии. Постоянно вижу тихих «интеллектуалов», которые пытаются делать вид, что постоянно всё анализируют, а одним лишь только взглядом способны прожечь дыру в тебе, словно сверлом. Прохожий снизу не был исключением, лишь по одному стилю ему можно было приписать все регалии «загадочного похитителя сердец».

Раздражает. Эта мысль была заезженной, но другие в голову совсем не шли. Альф встал рядом и закурил. В любом произведении это был бы идеальный момент для тяжёлого диалога. Создавалось ощущение, что именно сейчас я узнаю о том, кто на самом деле убил Кеннеди, есть ли во вселенной населённая планета кроме нашей, или от чего по-настоящему умерли динозавры. Нет. Я ушёл, ведь не был готов к этому диалогу. Уходя, даже не смотрел на Альфа, мне было тошно. Последние дни создавалось впечатление о том, что моя жизнь налаживается, окончательно я в этом убедился, посмотрев на рисунок, лежавший на подоконнике.

Не хотелось разрушать эту идиллию, потому пришлось трусливо убежать от диалога. Ближайший час я занялся поиском канцелярских кнопок. Наконец найдя их на дне кухонного шкафчика, взял рисунок Мела и закрепил прямо над кухонным диваном. Не знаю, что движило мной, но смотрелось недурно. Альф, зайдя на кухню, даже не обратил внимания. Кашель не прекращался, я выпил две таблетки, которые принёс Альф, и одну дозу успокоительного. Ночь. Шумный так и не пришёл, не сказать, что меня сильно это волновало. Я расстелил кровать и лёг. Проанализировав день целиком и полностью, могу сказать, что сегодня от души отдохнул. Небольшая улыбка сопровождала моё лицо до момента, пока я не уснул.