Подари мне мир

По пути домой Лиза вспомнила, что с самого утра выключила звук на телефоне. Достала его, и дисплей засветился именем «Юля волонтер».

– Привет, – ответила Лиза.

– Лиз, нужна твоя помощь. Ты на месте? – спросила Юля.

– Нет, – слова Лизе давались с большим трудом. – Юль, меня там больше не будет. Бабушка умерла.

– Лиз, соболезную. Помощь нужна с похоронами?

– Нет, Юль. Спасибо. Сегодня похоронили.

– Лиза, ты звони, не стесняйся, – Юля хотела ей помочь, но не знала как. – Если что-то понадобится – звони в любое время дня и ночи.

– Спасибо, Юль, – Лиза была тронута участием малознакомого человека.

И вспомнилось бабушкино «пока есть ЛЮДИ». Люди с большой буквы есть. Только бабушка о них уже не узнает.

***

Друзья возвращались с ЛБС1. Похоже, в ближайшее время в городе они будут бывать крайне редко. Они и вырвались втроём только на одни сутки. Дима остался там. А завтра возвращаться уже надо.

– Ребят, куда вас довезти? – спросил Саша. – Мы с Юлей у больницы договорились встретиться. Барс, спасибо тебе.

– Благодарить будешь, когда причину выяснят и Юльку вылечат, – отмахнулся Барс. – Меня у штаба высади. Хочется завтра не пустыми вернуться, а с аптечками.

– В расположение заедешь за своей зарядкой? – рассмеялся Юра. – Это ж надо – неродные зарядки только на пятнадцать процентов заряжают. Саш, меня поближе к вокзалу довезёшь?

– Заеду, конечно, – вздохнул Барс. – Засада какая-то с этим телефоном. Думал с Наташей поговорить, когда она остынет. Но то я не на связи, то она трубку не берёт. Юр, а тебе зачем на вокзал?

– Дина с Никой возвращаются, – недовольно ответил Юра. – Нашли время.

– Недолго продлилось твоё спокойствие за них…– задумчиво протянул Саша.

– Это точно, – согласился Юра.

Барс задержался в штабе дольше, чем планировал. Зато завтра обратно не с пустыми руками поедут. Он наконец-то добрался до расположения – уезжали на пару дней, а получилось почти на две недели. Первым делом поставил на зарядку телефон и включил его. Сразу же посыпались смс. Большая часть из них была от жены, и с одним и тем же содержанием «Срочно перезвони!» Холодок страха сковал моментально. Неужели что-то с мамой случилось? Роман не помнил как набрал номер матери, а гудки в трубке казались бесконечными.

– Сынок, ну наконец-то, – услышал он родной голос, и от этих слов стало так легко на душе. – Как ты? С тобой все порядке?

– Все нормально, мам. Жив-здоров. Как ты? Через час у тебя буду.

– Я – тоже нормально. Наташа уезжать собралась.

– Как? Куда? – опешил Роман. – Мам, я еду уже.

Жене он не перезвонил. Не стал тратить драгоценные минуты. Роман гнал, как сумасшедший, по пустынному городу. Нет, он и сам не возражал и даже предлагал своим женщинам уехать. Пересидеть где-то этот кошмар. Но и жена, и мать отказывались ехать без него. А Роман уже не мог все бросить – мальчишек, которые пришли к нему, друзей, коллег-врачей, к которым был готов в любой момент вернуться.

Но почему так? Не дождавшись, не поговорив… Интересно, если бы он сегодня не вырвался, Наталья уехала бы? Как в детстве, Барс перешагивал через несколько ступенек, чтоб побыстрее дойти до квартиры.

Его супруга не среагировала на открывающуюся дверь. Так сильно была занята сборами. Рома пару минут постоял в дверях, глядя, как она методично укладывает вещи, а потом все-таки заговорил:

– Привет, родная! Как это все понимать?

– Привет! Я уезжаю, сегодня уезжаю. Ром, я устала от всего этого, – закрывая чемодан, равнодушно произнесла жена.

– Наташ, я же не против, – Роман старался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Сам не раз предлагал. Только почему так? Ты словно бежишь от чего-то… Неужели ты бы не дождалась меня? И уехала бы, даже не сообщив?

– Ром, поехали со мной, – уходя от ответа, предложила Наталья.

– Ты же знаешь, не могу… – напомнил Роман.

– Тогда держи, – Наташа прервала мужа и отдала ему в руки документы. – Когда ты сможешь, в наши дома снаряды поприлетают.

– Мы в безопасном районе живем, – начал было Роман, но тут до него дошел смысл документов. – Это что? Натали, как это понимать?

– Это решение суда о разводе. Или ты в окопах читать разучился? Ром, мне надоело ждать и подстраиваться под тебя. Сначала я ждала, пока ты карьеру травматолога сделаешь. Потом ты решил, что нужно еще и охранным бизнесом заняться. Теперь вместо того, чтоб переехать в столицу и работать в частной клинике, ты в ополчение пошел. А жить мы когда будем? Давай, без меня теперь, пожалуйста! – на одном дыхании выпалила женщина.

– Ты, правда, считаешь, что мы не жили? – изо всех сил пытался сохранить спокойствие Роман. – Наташ, мы все решения вместе принимали. И тебя все вполне устраивало. Я был не в восторге от твоего решения подождать с детьми, но принял это. Ждал, когда ты будешь готова. И стесняюсь спросить, как ты развод оформила? Ничего же не действует? Ни один суд не работает?

– Деньги решают все, Ромочка… Давай начистоту – ты можешь еще все изменить. Уедем вместе, и будем считать, что никакого развода не было, – предприняла последнюю попытку Наталья.

– Нет, дорогая. Как у тебя всё просто. Едешь со мной – нет развода. Не едешь – есть. Ты все уже решила. Кстати, куда едешь-то? – поинтересовался он.

– Пока в столицу, а там – посмотрим. Все свои вещи я в родительскую квартиру отвезла, так что ничего обо мне тебе напоминать не будет. Ну, прощай тогда! – с этими словами жена, теперь уже бывшая, вышла из квартиры.

На столе лежали документы о разводе и ключи от квартиры – вот и вся память о двенадцати годах отношений… Годы вместе были перечеркнуты этими десятью минутами разговора. Все светлые моменты испарились, остались лишь непонимание и боль.

Они познакомились на четвертом курсе на каком-то студенческом мероприятии. Роман попал туда, потому что в деканате сказали: «Надо!». Наташа же всегда активисткой была. Кто кого первый заметил – уже и не вспомнить. Но ушли они с того вечера вместе. После Наташа ненавязчиво предлагала сходить с ней и на другие мероприятия от университета. Роман был не в восторге, но ради распределения на интернатуру в травматологию готов был на всё. Так они и начали встречаться.

А вскоре и жить вместе стали. Только перед этим с отцом серьёзный разговор состоялся. Тот просил сына не торопиться, а дождаться свою половинку. Слишком уж разные приоритеты у них с Наташей были по жизни. Но Роман заверил отца, а потом и маму, что Наташа – именно та, кто ему нужна.

Сейчас, сидя в пустой квартире, он пытался вспомнить момент, когда же всё пошло не так. И не смог этого сделать. Всё шло не так с самого начала. Они всегда существовали параллельно, а не вместе. Были друг для друга удобными партнерами. А любовь? Была ли она? Роману казалось, что была.

Роману не хотелось оставаться в этой квартире. Он будто в полусне вышел из дома. Опомнился только перед домом матери. Ноги сами привели его куда надо.

– Здравствуй, сынок, – мама крепко обняла его. – Поговорили с Наташей?

– Здравствуй, мама! – проговорил он, уткнувшись матери в плечо, как в детстве. – Поговорили… Хотя лучше бы и не говорили. Она хрен знает каким образом развод оформила. И теперь уезжает.

– Сын, за языком следи! Не ругайся! – одернула его мама. – Проходи на кухню. Я борщ сварила. Домашнего поешь.

– Мам, ты слышала, что я сказал? – Роман удивился спокойному тону мамы.

– Слышала. Рома, ты можешь что-то изменить? Нет. Вот и прими это как факт. Только ответь себе честно на единственный вопрос: если решит вернуться, ты ее примешь? – мама всё так же была невозмутимо спокойна.

– Мам, я потом об этом подумаю. Сейчас я хочу есть и спать, – с плохо скрываемой злостью ответил Роман.

– Понимаю, сын. Но ответить надо сейчас. И не мне. А самому себе, и запомнить этот ответ, – грустно произнесла Вера Афанасьевна.

Больше этим вечером они не касались темы развода. Уже позже, когда Роман провалился в тяжелый сон, пожилая женщина сидела рядом с ним и гладила по голове словно ребенка. Будто хотела, как в детстве, забрать все горести и печали. Вот только вырос давно ее ребенок. И уже мамины объятия с поцелуем тут не помогут…

Глава 9. Просто нечего больше терять…

Один день сменялся другим, а Лиза будто этого не замечала. У неё был свой отсчёт – день, когда не стало бабушки. Родителям она пообещала уехать после девяти дней. Оставалось сказать об этом на работе. Хорошо хоть отрабатывать не надо ничего. Заявления на увольнение с открытой датой лежали в сейфе.

– Марина Дмитриевна, здравствуйте! – Лиза наконец-то решилась на разговор с руководителем. – Я увольняюсь.

– К родителям? – за месяц с лишним Марина Дмитриевна уже почти научилась спокойно реагировать на эту фразу. Лиза только кивнула в ответ. – Если передумаешь, то жду тебя обратно. Или жду обратно, когда всё наладится. Если мы к тому моменту не закроемся. Домой можешь идти прямо сейчас.

– Спасибо, Марина Дмитриевна! – поблагодарила Лиза и вышла из кабинета.

Она собрала личные вещи. Хватило одного пакета. Первое место и единственное место работы. Лиза пришла сюда на практику и осталась на четыре года. Сначала по два-три часа работала, как студентка, а после окончания учёбы не захотела что-то новое искать. Так здесь и осталась.

Сидя на лавке у дома, Лиза посмотрела на часы. У родителей ещё не ночь. Можно и позвонить.

– Мам, привет! Я уволилась, – выпалила она свои новости.

– Привет, Лизуш! – обрадовалась мама. – На когда тебе билеты брать? Может, получится на самолёт взять.

– Мам, давай я сначала выеду, – Лиза помнила как сюда добирались родители. – Билеты отсюда ещё не брала. Как пересеку границу – наберу вас. И тогда уже дальше решать будем.

Уехать на поезде оказалось уже нереально. Оставался только автобус. Но и они ходили непонятно как. Ладно, люди же как-то выезжают, и она тоже уедет.

Лиза собиралась. Что она могла увезти? Чемодан да рюкзак. Больше физически не утянуть. В рюкзак сложила все документы и еду в дорогу. Достала чемодан. А что в него класть? Кто б сказал… Лиза понятия не имела на сколько она уезжает. Да, сейчас лето. Но ветровку взять надо. Тёплые вещи тоже. И куртка бы не помешала. Там, где живут родители, холодает быстро и рано. Стоп! Какое холодает? К осени всё закончится уже. И можно будет домой вернуться.

Автобус уехал с вокзала по расписанию. И это обнадёживало. Ехали по обычному маршруту. Здесь каждый километр знаком с детства. Вот только трасса неузнаваема. Огромный блокпост на выезде из города заставил Лизу поёжиться. Нет, не из-за страха перед военными. Те как раз вели себя предельно вежливо и максимально корректно. Где-то вот так же, наверное, стоял и тот, кто спас её в майский день. Страшно стало от осознания масштабов происходящего. От того, сколько людей оказалось втянуто во всё это. Блокпост оказался далеко не единственным по трассе. Но автобус проезжал их достаточно быстро.

За несколько километров до таможни показалась вереница машин. Это и было начало очереди. Автобусов тоже было немало.

– Сколько мы будем стоять? – начали спрашивать мамы с детьми. – Можно выйти с детьми пройтись?

– Долго будем стоять, – честно ответил водитель. – Видите сколько перед нами автобусов. Выйти можно. Только от автобуса далеко не отходите. И осторожнее, пожалуйста.

– Тут опасно? – встрепенулась одна из женщин.

– Женщина, опасно, конечно, – водитель искренне удивился такому вопросу. – Здесь наши, а там в нескольких километрах – совсем не наши. И что им в голову взбредёт – никому неизвестно.

Солнце припекало. Лето всё-таки. Сидеть в автобусе надоело всем. На улице находиться тоже жарко. Навесов никаких не было. Слишком далеко они от таможни стояли. Да и никто предположить не мог, что вот такие очереди здесь могут быть. Очередь из автобусов практически не сдвинулась за полчаса. С автомобильной очередью дела обстояли не лучше. Казалось, время здесь остановилось.

Кто-то предлагал выходить из автобуса и пересекать таможню своим ходом. Кто-то собирался пройти к тем, кто поближе в очереди, и попроситься на свободные места в машинах. Лиза не собиралась делать ни того, ни другого. Она слишком устала за последние дни. Делать какие-то лишние телодвижения совершенно не хотелось. Перейти пешком границу, а дальше? На попутках добираться? Нет, лучше сидеть и ждать.

Прошло несколько часов, но ситуация не сильно поменялась. Дети капризничали, взрослые пассажиры бессильно злились. Водители вышли из автобусов и курили. И вдруг земля содрогнулась, а воздух разрезал свист снарядов. На пару мгновений все замерли. Да, прилёты были не рядом. Но машины и автобусы стали сдавать назад, и со стороны таможни потянулась вереница транспорта.

– Куда мы? – всполошились женщины. – Мы же очередь потеряем! Потом снова непонятно сколько стоять будем?

Водитель будто не слышал никого. Он разговаривал по телефону и разворачивался одновременно. Люди в автобусе возмущались. Никто не понимал, что происходит.

– Таможню обстреляли, – пояснил водитель. – Мы сейчас вернёмся назад немного. Хотя бы поближе к посадке станем. Там хоть будет где укрыться в случае чего.

Воцарилась зловещая тишина. Никто не решился сказать ни слова. Все только молча переглядывались. Даже совсем малыши умолкли и только удивлённо смотрели на мам. Казалось, все даже дышать боялись.

Автобус остановился у лесополосы. Все с облегчением выдохнули. Люди вышли и огляделись. Кроме их автобуса здесь стояли еще два. И ещё три подъезжали. Лизе хотелось крикнуть: «Хватит уже показывать этот кошмарный фильм». Но это была реальность. Минута, вторая, третья… Наступило осознание происходящего. Заплакали женщины и дети, пожилые мужчины тоже украдкой утирали слёзы. Горячий воздух наполнялся запахом корвалола и других лекарств. Люди отходили от пережитого. Водители держались на непонятных эмоционально-волевых, а ведь им ещё ехать и ехать.

– Мы скоро поедем? Туда можно ехать? Может, обратно поедем? – эти и другие вопросы летели в водителей.

– Эта таможня закрыта, – один из водителей решил сказать всё как есть. – Когда откроется – неизвестно. Мы поедем на другую. Дорога тоже небезопасная. Сколько там стоять – неизвестно. Но выехать мы попытаемся.

***

Прошло две с лишним недели с того момента, как они с друзьями вернулись на место их дислокации. Для Барса всё слилось в один бесконечный день. Он всё ещё не отошёл от известия о разводе.

Спасала только работа. Раненых было много. Противник упорно пытался не только разделить две недавно провозглашённые республики. Он хотел контролировать и границу этих республик с Россией. И это почти получилось. Но ополченцы по кусочку отвоёвывали назад свою землю. Ценой невероятных усилий, ценой человеческих жизней. Барс же делал всё, чтоб как можно больше этих жизней спасти.

Временный госпиталь разместился в здании брошенного магазина. Брошенные магазины, дома не были редкостью этим летом. Но именно у этого магазина было одно существенное преимущество – огромный подвал со вторым выходом на улицу. Хоть какое-то, но всё же убежище.

Всё это время с ним работала медсестра Ирина. Доброволец. Она приехала в отпуск. Роман преклонялся и восхищался этой женщиной. Старшая медсестра раскрученной платной клиники явно могла себе позволить отпуск где-то на курорте. А она была здесь. В пыли, в грязи, с риском для собственной жизни. И со своими обязанностями она справлялась неплохо.

Барс курил на улице, когда привезли новых раненых. Ребята из медроты были все в пыли, в пятнах застывшей крови. Это сейчас все уже привыкли к такому виду. А пару недель назад Роман порывался их тоже осматривать на предмет ран. Он и сам рвался туда, откуда эвакуируют раненых. Но вовремя включился здравый смысл – здесь от него больше пользы. Взгляд Романа и медсестры Ирины за измазанную нашивку одного из раненных. Они, не сговариваясь, посмотрели на ребят из медроты.

– Своих мы эвакуировали, а этот единственный выжил, – пояснил ополченец. – Не бросать же его там.

– Несите, – Роман махнул рукой и обратился к медсестре. – Ир, его после тех двух тяжёлых ко мне.

– Барс, может сначала всем нашим помощь окажешь? – попыталась возразить Ирина.

– Здесь нет сейчас наших и не наших, – отрезал Барс. – Есть раненные. И для всех действует правило «золотого часа», независимо от их взглядов и политических предпочтений.

– Если бы ещё на той стороне так же думали, – вздохнула Ирина.

– Ира, давай мы об этом потом поговорим, – недовольно рыкнул Барс. – Идём!

Очередной марафон по спасению завершился. Барс собрался обрабатывать инструменты. Здесь он делал это сам.

– Ром, неужели я не заслужила ещё допуска к обработке инструментов? – грустно улыбнулась Ирина.

– Заслужила, но мне это не трудно делать. У тебя и так работы хватает, – Роман хотел ещё что-то добавить, но его прервали.

– Барс, кого забирать? – заглянул Дима и улыбнулся. – Опять сам обрабатываешь?

– Да. Вику бы сюда, – протянул Роман, и тут же исправился. – Ира, не обижайся.

– Барс, а может по лбу тебе? – возмутился Дима. – Жену я точно сюда не отпущу.

– Да это только мысли вслух, – успокоил друга Роман. – Я и сам Вике запретил из отделения уходить.

– Помню. И спасибо тебе за это! Показывай кого в город увозить, – Дима напомнил зачем он приехал.

Когда Барс вернулся, Ирина уже заканчивала обработку.

– Я бы сам, – сказал он, забрал инструмент и положил в автоклав. – Не надо.

– Конечно, ты бы сам. Ром. У тебя же не было печального опыта с операционными медсестрами? Или всё дело в этом? – Ирина взяла его за руку и провела пальцем по незагорелому следу от обручального кольца.

Барс шумно выдохнул. Вот и заговорили с ним на тему развода. К сожалению, не друзья. Друзья даже не решились что-то сказать после его «Ната со мной развелась». Саша просто включил нарезку из песен Трофима. Они всегда так делали, когда им надо было просто помолчать вместе. Так они и доехали тогда до места назначения. Больше о Наталье никто не вспоминал.

– Когда медсестёр стали учить в человеческих душах ковыряться? – нарочито грубо поинтересовался Барс, но руку не выдернул.

– Рома, мы вместе работаем. И работаем в ненормальных условиях, – пояснила Ирина. – Мне надо понимать, что у тебя в голове. И надо быть уверенной, что ты не считаешь всех женщин с… собаками женского рода из-за отдельно взятой особи.

– О, как закрутила! – расхохотался Барс. – Нет, Ир. Всё в порядке. Моя бывшая жена – это одно. Все остальные женщины – это другое. Да, я всё ещё в … под впечатлением от произошедшего. Но на нашей работе это никак не отразится.

Ирина отпустила его руку и пошла к выходу. Но через мгновение подошла со спины и обняла Барса.

– А может, клин клином, Ром? – предложила она и тут же добавила. – Это тебя ни к чему не обязывает.

– Ир, я так не могу, – ошалевший от такого предложения Барс все же убрал её руки со своих плеч. – Прости.

– Ты меня прости, – глухо отозвалась Ирина. – Просто знай, что я рядом – и как медсестра, и как женщина. Воспринимай всё это как снятие стресса в экстремальных ситуациях.

Барс даже не нашёл что ответить на это. Да, через какую-то неделю они разойдутся и вряд ли уже когда-то встретятся. И всё, что может произойти, окажется их маленькой тайной. Но как-то это слишком. А может, так и надо? Проще к жизни относиться. И брать от этой жизни всё в моменте.

Глава 10. Жить жизнь

Лиза спешила на утреннюю маршрутку. Она могла приезжать в волонтёрский пункт намного позже. Но не хотела. Пустые маршрутки и долгое их ожидание тяготили её. Прошло три недели с того момента, как Лиза приняла решение вернуться. А казалось – целая вечность.

Она и сама не поняла, когда расхотела уезжать и что тому было причиной. Долгое стояние в лесополосе у раскалённой трассы, вероятность погибнуть где-то по пути или ощущение паники и беспомощности, царившее в автобусе. Наверно, всё вместе. Когда предложили желающим вернуться пересесть в другой автобус, Лиза без раздумий согласилась. В город приехали, когда уже серело. Странно, но вот это возвращение в полупустой обстреливаемый город казалось счастьем. Потому что, это дом. Небезопасный, но такой родной. Свой. И очень хотелось быть нужной этому дому.

Труднее всего Лизе дался разговор с родителями. Те одновременно и понимали, и не понимали дочь. Да, Лиза давно выросла. И сама принимала решения как ей жить. Но как можно подвергать себя опасности? И какой в этом смысл? Родители не смогли принять решение дочери, но и давить дальше не стали. Просто теперь ежедневным ритуалом для них стал вот такой диалог:

– Лиза, доченька, ты не передумала? Может, к нам?

– Нет, не передумала.

На работе Лизу взяли обратно. Вот только работы почти и не было. Торговля и жизнь почти замерли. Каждый выезд торговых представителей и развоз товара этим летом был почти лотереей. Лиза только раз в неделю выбиралась в офис.

В один из вечеров Лиза решила почистить телефонную книгу. На строчке «Юля волонтер» палец замер. Как же ей это раньше в голову не пришло? У волонтёров рук не хватает. И за эти дни вряд ли что-то поменялось. Вот где она будет полезной. Звонить в десять вечера малознакомому человеку поздно. Она написала сообщение: «Юля, привет! Это Лиза из кардиологии. Если вам ещё нужны волонтёры, то я готова помогать».

Юля перезвонила ей утром.

– Лиза, привет! Ты, действительно, готова прийти к нам? – взволнованно спросила она.

– Привет, Юль! – Лиза была очень рада этому звонку. – Да, готова.

– Лиз, у нас ведь и оплаты нет, – смутилась Юля. – Мы за идею все.

– Понимаю, – ответила Лиза. – Юль, ты меня отговариваешь?

– Нет, конечно, – рассмеялась Юля и назвала адрес куда ехать.

Через час Лиза была уже на месте. Здание, где разместились волонтёры, напоминало большой муравейник. Люди в гражданском заносили коробки в комнаты. Люди в форме выносили коробки, а следом за ними семенили девушки или женщины с бумагами. Жизнь здесь кипела. Лиза смотрела на всё это, словно завороженная.

– Это ты, новенькая? От Юли? – спросила у неё немолодая женщина. – Пойдём.

Лиза поспешила за женщиной на второй этаж.

– Как тебя зовут? Напомни, пожалуйста, – спросила женщина. – Я к тебе на «ты», хорошо?

– Лиза, – ответила девушка. – Хорошо.

– А я – Светлана Павловна, – представилась женщина. – Лиза, работы у нас много. И вся она нелёгкая. Ребята военные нас только развозят по некоторым местам раздач. Ну и помогают тогда, конечно. Но чаще всего у нас мужчины – это пожилые водители. Поэтому мы и тяжести носим, и с людьми разными общаемся. Кто-то благодарит, а кто-то и нахамить может. Надо быть ко всему готовой. А ты похожа на залюбленную девочку-принцессу. Готова к тяжёлой работе? Справишься?

Как же эта женщина так быстро разглядела её? Лиза до последнего времени действительно была девочкой-принцессой, не знавшей проблем и трудностей. Самым сложным выбором в той, другой жизни, был выбор наряда или где провести отпуск. Вот только сейчас от прежней принцессы мало что осталось.

– Справлюсь! – уверенно сказала Лиза, и подумав, добавила. – Постараюсь справиться.

– Вот и хорошо, – тепло улыбнулась Светлана Павловна. – Ты кем работала?

– Кадровиком, – Лизе почему-то не хотелось говорить заумное название её должности. Они ответила так, как называла её бабушка.

– Значит, с документами работать умеешь. Вот с этого и начнешь, – Светлана Павловна повела её по коридорам здания.

– Я продолжаю работать, – Лиза решила сразу всё прояснить. – Сейчас один день в неделю. Как дальше будет – не знаю.

– Как будет у тебя возможность и желание помогать, так и приезжай к нам, – спокойно ответила Светлана Павловна. – Спасибо, что предупредила о своей работе.

Возможности и желание у Лизы были. Дома ей сидеть не хотелось. И очень скоро получилось, что волонтёры стали ей второй семьёй. Родители заочно познакомились со многими. Мама часто разговаривала со Светланой Павловной. Ей стало немножечко спокойнее за дочь, ведь она была не совсем одна в военном городе.

Лиза зашла в здание после отправки очередной партии гуманитарки в прифронтовой район. Её в такие поездки почему-то не отправляли ни разу.

– Светлана Павловна, а когда я поеду? – поинтересовалась она у Светланы Павловны.

– Лиз, чего ты туда рвёшься так? – удивилась женщина. – Там небезопасно.

– Но люди живут и никуда не уезжают… – настаивала Лиза. – Значит, и я могу поехать.

– Живут, – грустно согласилась женщина. – С риском для собственной жизни. Лиз, туда военные ездят. И гражданских берут неохотно.

– Берут же! – расстроенно воскликнула Лиза. – А я тут с бумажками и коробками сижу.

– Не одна ты, – к ним подошла Юля. – Меня тоже никуда не пускают.