Подари мне мир

– Это не я, – удивил Горец. – Младшая сестра Дины только-только родила. Побоялась с малым одна уезжать. Вот мои вместе с ней и поехали.

– Хоть кто-то может не волноваться за своих, – вздохнул Саша. – Юля ни о чём таком и слушать не хочет. Здесь она останется, со мной. А то, что я раз в несколько дней дома появляюсь…

– Кстати, про дом. Ребят, вы меня подождёте немного? Я хотя смену одежды захвачу. А то ещё пара дней и от бомжа не буду отличаться, – Барсу было неловко задерживать остальных.

– Ром, иди сразу домой, – предложил Дима. – Сами справимся. Мы хоть на час какой-то домой вырывались заехать. А ты с двадцать шестого числа то блок-постам, то в медротах…

– Спасибо, ребят! – Барс поблагодарил друзей. – Дим, ты в бессмертные заделался? Хочешь Вику из города отправить?

– Типа того, – рассмеялся Дима. – Без неё ни мама, ни тёща ехать не хотят. А Вика с работы уходить не хочет. Говорит, только вместе со мной уедет.

– Юля по факту без работы уже осталась. Так она к волонтёрам пошла, – произнес Саша. – Там пока хаос и ничего непонятно. Но её круче любой работы затянуло буквально за пару дней.

Барс понимал, что его ждёт дома. Первый раз за эту неделю нашлось время, и то ненадолго. Жена что-то хотела сказать, но он обнял её и попросил: «Всё потом, пожалуйста!». В первую очередь хотелось в душ и переодеться.

А потом надо было собраться. Почему-то вспомнился отец. У того всегда стоял собранный чемодан. «Врач должен быть готов в любой момент к тому, что надо спасать людей. И не факт, что спасать надо будет на своём привычном рабочем месте» – говорил папа. Сейчас Роман жалел, что не вспоминал этих слов отца. А зря… В своё время, когда отца отправили в Чернобыль, он не тратил время на сборы. У него была возможность побыть перед отъездом с родными. Роман же собирал сумку, пока Наталья не находила себе места.

– Ром, ты поешь? – зашла Наташа в комнату.

– Некогда, родная, – с сожалением ответил он. – Сделай кофе, пожалуйста. Может, успею выпить. И не накручивай себя!

Жена, тяжело вздохнув, ушла заваривать кофе. Вскоре Роман к ней присоединился.

– Ром, а что дальше? – пристально глядя на него, спросила жена.

Мужчина замер с чашкой кофе в руках, и удивленно ответил:

– Натусь, я ж ясновидением никогда не страдал. Не знаю, что дальше будет. Не знаю. Поживём – увидим…

– А мы с тобой как будем жить дальше? Я не сегодня-завтра без работы останусь. Тебе жить скучно – острые ощущения ищешь… – женщина перешла повышенный тон.

Эх… Ничего не меняется. А ему почему-то показалось будто жена его поняла.

– Наташ, – оборвал её Роман. – Какие острые ощущения? Ты о чём вообще? Когда я первый раз пошёл с друзьями на площадь, ты что сказала? Иди, если хочешь. Ведь это твои слова были? Я пошёл. И бросить тех, кто с самого начала был с нами, уже не могу.

– Тогда я не думала, как все обернется. Что вы под пули лезть будете… – возразила Наталья.

– Родная, – он обнял супругу. – Это война, тут по другому не будет.

– Рома, я боюсь в один прекрасный момент не дождаться тебя.

– А вот от этого сейчас никто не застрахован. Независимо от того в каком месте города ты находишься. Натусь, может вы с мамой, с твоими родителями уедете, хотя бы на пару месяцев?

– Нет, Ром, я только с тобой уеду, – возразила она.

– Всё равно, родная, подумай над этим. Мне уже пора!

Барс вышел из квартиры, а жена еще долго стояла и смотрела в окно вслед уехавшей машине. Наталья понимала – привычная жизнь разбивается на осколки. А вот что с этим делать не понимала совсем.

Уехать можно. Но только это окончательно поставит крест на их браке. А Наташу всё устраивало. Разве что разговоры о детях иногда напрягали. Сейчас, когда всё было так непонятно, отсутствие детей её даже радовало.

Ладно, она подождёт, пока Роме не надоест эта игра в войну. Неделя-другая, и он снова вернётся в операционную. К нормальной медицине. А там она уговорит его на переезд.

Глава 7. Время решений

Друзья сидели в кабинете, и наблюдали за тем, как Роман собирал вещи.

– Барс, может, ты погорячился с увольнением? Подумай. Если ты сейчас решишь отыграть всё назад, то все сделают вид, что твоего заявления и не было, – убеждал друга Александр.

– Сань, ну не смогу я спокойно оперировать, зная, что вы рискуете там ежесекундно, – отмахнулся Роман.

– Ромыч, ты и тут нужен. Вспомни, что здесь двадцать шестого числа было? – подал голос Дима. – Травматологами твоего уровня не разбрасываются. Вот не верю, что тебе так сразу заявление подписали…

– Не сразу, полчаса выслушивал в свой адрес много интересного. Ребят, я уже отпуск отгулял полностью. Отгулы тоже закончились. «За свой счет» брать – тоже не вариант. Вы правильно говорите, что я и тут нужен. Пусть здесь на моё место человека возьмут. Наступила критическая точка, когда надо определиться кто ты, где ты и с кем ты. Ребят, это же война, самая настоящая война, хоть мы и не хотим в это верить. И на войне я буду полезней там, – Барс махнул рукой куда-то в сторону, – в качестве военного врача, а не здесь. Закончится все – вернусь обратно. Вы со мной?

Друзья кивнули. Глупый вопрос он задал… Конечно же они вместе, больше двадцати лет, с тех самых пор, когда их мамы чуть ли не силком притащили четырех подростков на кружок моделирования в городской дворец пионеров. Лишь бы по подворотням не шатались в дурных компаниях. Тогда они еще и не догадывались, что с этого момента судьбы сыновей будут тесно связаны. Казалось, после школы их дорожки могли навсегда разойтись. Все мальчишки разные профессии выбрали. Врач, два юриста, инженер. Но нет, они по прежнему были неразлучны.

Барс напоследок окинул взглядом кабинет – все-таки это место стало для него вторым домом, его пристанищем. И словно жизнь промчалась перед глазами… Вот он впервые пришел на цикл в областную травматологию, а через каких-то полгода решил – будет работать именно тут. Оставшиеся три года Роман землю рыл, чтоб прийти в интернатуру именно сюда. Вот впервые его допустили на операцию, и не просто посмотреть… Чередой промелькнули лица пациентов и их родственников. «Ну что, пристанище, ты меня дождешься? Я вернусь сюда, обязательно вернусь! Вот только мир вернется в город, и я вернусь» – прошептал Роман.

Барс ни секунды не сомневался в правильности своего решения. Но вот как отреагируют мама и Наташа? Тут можно ожидать чего угодно. Роман дождался жену. Вместе они поднялись к его маме. Та сразу же усадила за стол.

– Мама, Наташа, я уволился из больницы, – Роман наконец-то решился сказать. – Дальше уже нельзя сидеть на двух стульях. Надо определяться кто я. А я сейчас в первую очередь военный врач.

Ответом была звенящая тишина и два женских взгляда, устремлённых на него. Мама поставила чашку на стол и посмотрела на невестку. А та всё ещё переваривала услышанное.

– Ром, было бы странно, если б ты решил по другому, – грустно улыбнулась мама Романа. – Маленький Барс вырос. И он идёт туда, где больше всех нужен. Как всегда шёл большой Барс.

– Вера Афанасьевна, вы что? Поддерживаете Рому? – Наталья задыхалась от негодования. – Почему вы не отговариваете? Вы же мать!

– Да, Наташа, я мать. Потому и не отговариваю, – спокойно ответила она невестке и обратилась к сыну. – Ром, прошу только об одной вещи. Нет, о двух. Будь максимально осторожен. И давай о себе знать почаще.

– Обещаю, мам! – Роман встал из-за стола и крепко обнял маму.

На душе стало тепло и легко. Мама поняла и приняла его решение. И даже с отцом сравнила. Это для Барса – самая большая похвала. Ведь он с детства хотел быть как папа. Тот успел побывать в самых «жарких» местах, работая в медицине катастроф. В одной из таких командировок отец серьёзно подорвал здоровье. Но даже после этого он не смог без медицины – пошёл в ожоговый центр. Александр Барсентьев и ушёл из жизни на своём «боевом» посту. Внеплановое дежурство после большой аварии на шахте. Проверил всех тяжёлых пациентов, присел на кушетку и большое сердце врача не выдержало. Ни Роман, ни его мама до сих пор не смирились с этой потерей, несмотря на время.

– Наташа, мама, я ещё раз прошу вас выехать из города. Хотя бы на время, – попросил Роман, прерывая вновь возникшее молчание.

– Нет, Ром, я точно никуда не поеду, – отрезала мама.

– Я уеду только вместе с тобой, – недовольно процедила Наталья.

– Наташ, не начинай, – поморщился Роман.

Его мама вышла из кухни, и жена уже не сдерживалась:

– Ты что творишь? Ром, о себе не думаешь, так о нас с мамой подумай хотя бы. Мы же с ума тут сойдём! Вас же всех перебьют там.

– Наташ, встреться с Юлей и Викой, – устало ответил Роман. – Узнай у них как с ума не сходить. И хватит уже панических настроений.

– Это реальность, а не паника, – возразила Наталья. – Юля и Вика просто слова поперёк мужьям не скажут никогда.

– Хорошего же ты мнения о подругах, – хмыкнул Роман.

– Они – жёны твоих друзей, а не мои подруги, – в очередной раз удивила Наталья.

– А с каких пор это стало не одно и то же? – удивился Роман.

Неизвестно куда бы дальше зашёл разговор, если б не вернулась Вера Афанасьевна. Она передала сыну простенький старенький медальон-чеканку с изображением барса.

– Пусть у тебя будет, – мать одела медальон на сына.

Наталья брезгливо поморщилась. И это ни от кого не укрылось. Да, медальон на серебряной тонкой цепочке рядом с дорогим нательным крестом смотрелся странно и нелепо. Но Барса это не волновало.

– Отцовский, – прошептал он. – Твой первый подарок ему.

– Да, родной, – кивнула мама. – Папа считал, что этим медальоном я отводила все беды и несчастья. Только в последнюю командировку он почему-то не надел его. Теперь пусть медальон тебя бережёт.

Наталья презрительно хмыкнула. Роман с матерью удивлённо переглянулись.

– Вера Афанасьевна, зачем вы его поощряете? – в её голосе мелькнули искры зарождающейся истерики. – Оттуда же одна дорога…

– Такая у меня жизнь, Наташа, – мама Романа не дала договорить невестке. – Сначала за мужа молилась и ждала. Теперь для сына то же самое делать буду. А ты даже не смей такие мысли в голову допускать! Так и беду недолго накликать.

Наталья перегибала палку. И Роману было совершенно неинтересно насколько далеко она может зайти в своем пессимизме. Это надо было срочно прекращать.

– Мам, мы пойдём! – он спешно распрощался с мамой и буквально вытолкнул жену за дверь.

Наталья даже не сочла нужным попрощаться. В лифте они спускались, молча. Роман пытался подобрать правильные слова. Но в глубине души понимал: говорить что-то – бесполезно.

– И что это было, Натали? – холодно поинтересовался Роман.

– Высказала своё мнение, – жена отзеркалила его тон. – Нам с тобой лучше сейчас выдохнуть. Я к родителям прогуляюсь.

– Я сегодня уеду. И неизвестно когда вернусь, – Роман попытался задержать жену. – Как знаешь… Иди.

– Ром, знаешь, сейчас я очень рада, что нету у нас детей! – напоследок Наталья ударила по самому больному.

***

Лиза сидела в больничном коридоре, и ожидала вестей от врачей. Она всегда гордилась своей самой продвинутой бабулей на свете. Александра Васильевна была с компьютером и интернетом «на ты». Но сегодня эта самая всемирная паутина стала причиной бабулиного попадания в больницу. Пожилая женщина сначала посмотрела новости. Ей после того уже стоило пойти отдыхать. А видео с окраин города, выложенное в сеть, окончательно добило. Девушка решила перестраховаться, и вызвала «скорую», а теперь сидела и ждала, что же скажут доктора. Наконец появился врач.

– Кто родственница Шустриной? – спросил мужчина.

– Я – внучка, – резко вскочила Елизавета. – Что с бабушкой?

– Прединфарктное состояние. Но, будем надеяться, вы вовремя спохватились. Бабушка ваша пока остается в отделении, сейчас выдам вам список лекарств. А пока можете зайти к ней в палату.

– Спасибо, доктор!

Лиза поспешила к бабуле.

– Бабуль, ну что ты болеть надумала, – произнесла она, обнимая родственницу. – Что тебе привезти завтра?

– Лизуш, я немного отлежусь тут, и через два-три дня уже буду дома. Ничего не надо, сама осторожней будь.

– Хорошо, бабуль, буду. Давай, до завтра, держись тут и поправляйся!

Девушка вышла из корпуса больницы, и направилась к остановке. Только сейчас она заметила, что проспект пустой – людей не было видно, лишь изредка проезжали машины. Маршрутку пришлось ждать довольно долго. Лиза не понимала, почему она не заметила как опустел город. Когда этот момент наступил? Только половина пятого вечера, начало «часа пик». Накрыло какое-то непонятное давящее ощущение пустоты – вместо толпы в маршрутке всего лишь три пассажира…

Через каких-то десять минут Елизавета уже была на месте. Домой идти не хотелось. Что делать в одной в пустой квартире? Лиза за месяц не смогла привыкнуть, что работает она дома и вполсилы. Вот и сейчас ей дико было оказаться в такое время не около дома. Ноги сами понесли в парк через дорогу, но заходить в самую глубь она не рискнула – в район с той стороны уже были прилёты. Тут уже была другая тишина, тишина с нотами войны. Звуки, знакомые только по фильмам, неожиданно ворвались в её жизнь и жизнь других горожан.

Надежда, что все это не сегодня-завтра закончится таяла с каждым днём. И всё больше возникало вопросов. Почему так случилось? Кому это нужно было? Ведь до последнего не верилось, что все будет именно так. «Господи, если ты действительно есть, останови всё это! – тихонько прошептала девушка, не замечая, как слёзы катятся по её щекам. – Сделай так, чтобы бабуля поправилась, пожалуйста! Я тебя очень прошу! Пусть больше никто не погибает, не попадает в больницы из-за новостей… Господи, мы же просто хотим жить, работать. И больше ничего не надо!» Вдоволь наплакавшись, Лиза неохотно побрела в так невовремя опустевшую квартиру.

Дни тянулись бесконечно и однообразно. С утра к бабушке в больницу. Потом девушка на работу заезжала хоть на полчасика. Хотя работала она неполный день и удаленно. После – снова домой, чтоб успеть что-то приготовить, и снова в больницу.

Родители всё никак не могли доехать – все билеты на поезда раскуплены. Они выехали на автобусе, а это намного больше времени занимало. Лиза старалась как можно больше времени проводить вне дома. Пустота квартиры давила на неё.

Она практически поселилась в отделении кардиологии. Из-за этого девушка-волонтёр приняла её за свою, и поинтересовалась откуда она. Елизавета удивилась такому вопросу, и ответила, что у неё бабушка в отделении лежит. Юля не раз жаловалась, что людей катастрофически не хватает. Лиза видела, что Юля пробегала по отделению метеоритом, просто передавая помощь медсестрам и санитаркам. А у тех и своей работы хватало. Что б хоть как-то скоротать время и не быть в одиночестве, Лиза стала понемногу помогать волонтёрам.

Юля еле-еле тянула огромную сумку. Лиза заметила её в конце коридора и подбежала к ней.

– Привет! – поздоровалась Лиза и взяла сумку за одну ручку. – Она же тяжеленая? Как ты её сюда дотянула?

– Как-то, – ответила неестественно бледная Юля.

– Юль, зови меня, – предложила Лиза. – Я, похоже, тут надолго.

– Что, бабушку не выписывают? – спросила Юля.

– Нет, состояние критическое. Так врачи говорят. А мне дома одной быть совсем не хочется. Вот и слоняюсь тут, – пояснила Лиза. – Давай телефонами обменяемся.

– Давай присядем и обменяемся, – согласилась Юля. – Я что-то сегодня перестаралась.

– Давай кого-то из врачей позову, – предложила Лиза. – Или медсестра сейчас подойдёт.

Они как раз сидели около сестринского поста. Юля хоть и чувствовала себя неважно, но от медицинской помощи отказалась.

– Не надо. Съела вчера что-то залежавшееся, – отмахнулась она. – Мне для одной себя лень готовить. А муж где-то за городом уже больше недели. Вот и перекусываю чем попало.

– Ясно, – протянула Лиза. – Тоже готовлю сейчас только для бабушки. Да соседок её подкармливаю. Юль, давай я сама всё раздам. А ты домой едь, отдыхай.

– Лиз, там бытовая химия, полотенца, мыло, щётки, пасты зубные. И это на три отделения. Мне неудобно тебя нагружать, – засомневалась Юля.

– Всё нормально! – отмахнулась Лиза. – А то я в ожидании приезда родителей уже чем себя занять не знаю. Работы толком нет. Дома тошно. Хоть тебе помогу.

Юля поблагодарила её и ушла из отделения. Лиза же принялась разбирать содержимое сумки. К ней подошла медсестра, немного моложе её бабушки.

– Что ты делаешь, деточка? – поинтересовалась медсестра.

– Да тут волонтёры немного передали для пациентов, – объяснила Лиза. – Я сейчас здесь по палатам разнесу тем, к кому никто не приходит. А потом еще в два места оставшееся отнесу.

– Уже и запомнила к кому никто не приходит? – ласково усмехнулась медсестра.

– Конечно. Я ж тут почти целыми днями. Можно сумку пока у вас на посту оставить? – попросила Лиза.

Медсестра кивнула. Лиза забрала несколько пакетов и пошла по палатам. «А говорят, молодёжь у нас плохая. Не туда смотрят» – подумала женщина.

Вечером Лиза получила первую хорошую новость за последний месяц. Родители вылетели с места геологической экспедиции. Скоро будут у себя дома, а через сутки уже и к ней приедут. Впервые Лиза пожалела, что когда-то бабушка сказала её папе и маме: «Вы деньги зарабатывайте, а я воспитанием внучки займусь». Но тогда это было единственно верное решение.

Родители Лизы познакомились в институте. Оба поступили на горно-геологический факультет. Вот только к моменту получения дипломов не было уже той большой страны, которая нуждалась в геологах. Новой независимой стране геологи нужны не были. Да и не только геологи. А у пары на руках уже была маленькая Лиза.

Николай, отец Лизы, нашёл работу вахтовым методом за границей. Когда очередной контракт закончился, он планировал вернуться. Вот только работы для геологов по прежнему не было. Мама Лизы, Марина, работала лаборантом на кафедре. Коллеги по вахте предложили поехать вместе с ними на север России. Бюрократическая неразбериха, творившаяся после распада Союза, сыграла Николаю на руку. По какому-то невероятному стечению обстоятельств он оказался гражданином России, а не соседней страны. На новом месте нашлась работа и для Марины.

Семья собралась переезжать в полном составе. Но тут воспротивилась Александра Васильевна. Девочка первый класс заканчивает, только к новому коллективу привыкла. И вообще там непонятно какие условия, север всё-таки. Рабочий посёлок, а тут областной центр. Александра Васильевна убедила молодых родителей оставить внучку с ней, пока Николай с Мариной не устроятся на новом месте.

Время шло. Лиза не хотела уезжать от друзей, от любимой бабушки. Не хотела ехать туда, где холодно. Так себе аргумент, конечно. Но если с тобой заодно любимая бабушка, то любой аргумент становится весомым. Лиза росла залюбленным ребенком со всех сторон. Родители брали отпуск не вместе, а по отдельности. Месяц с лишним в году она была папиной принцессой, столько же – маминой, а всё остальное время – бабушкиной. Лиза прикипела душой к этому городу. Даже когда она закончила школу, ей не хотелось учиться в другом месте. Теперь же Лиза об этом пожалела. И лежа в темной одинокой квартире, прокручивала в голове десятки «если бы».

Родители всё-таки добрались до города. Оказывается, на таможне они стояли почти столько же, сколько и ехали. Нереальный поток из желающих выехать тормозил работу таможенников. А обстановка в городе окончательно повергла их в шоковое состояние. Первым желанием родителей Лизы было схватить в охапку маму с дочерью, и увезти подальше от всего этого.

– Лиз, как вы тут живёте? – поинтересовался отец. – Почему ты молчала, что всё так плохо?

– Да, Лиз, – поддержала отца мама. – Огромный город стал пустыннее тайги.

– Сама не заметила когда так стало, – честно призналась Лиза.

– Сейчас с врачами поговорим. И будем думать как выезжать отсюда, – решил отец.

Лиза уже готова была уехать вместе с родителями. Однако врачи быстро их привели в чувство. Александру Васильевну даже домой не отпускали. А о длительной поездке в непонятных условиях и речи быть не могло. Пару дней в квартире не умолкали разговоры – как да что, но толком ничего не решили. Мать с отцом прекрасно понимали, что Лиза без бабушки никуда не поедет. Лиза же не хотела, чтоб родители здесь надолго задерживались. Мама с отцом уехали с тяжёлым сердцем. Но они взяли с дочки обещание – как только врачи дадут добро, они сразу же уедут.

Глава 8. Виражи судеб

Один день сменялся другим таким же – без проблеска, без надежды на выздоровление бабушки. Сквозь сон Лиза слышала неприятные звуки войны, но просыпаться не хотелось. Если б бабуля была не в больнице, а дома, уже давно встала бы. Посидели бы с ней на кухне, сначала чай-кофе попили бы, а потом уже и позавтракали бы… Одной не охота вставать, все равно по квартире без толку тыняться – в больнице ей сказали: на выходных раньше десяти утра не появляться. Вот и пыталась Лиза заставить себя уснуть, только звуки обстрела были все ближе.

Очередной звук прозвучал слишком близко. Ударная волна пошла по окнам. Лиза вскочила с кровати. Куда бежать и что делать она не знала. В памяти всплыло лишь «две стены» и «без окон». Точно, совсем недавно на работе начальник охраны рассказывал. Окон нет в коридоре и в ванной. Схватив телефон, Лиза рванула в коридор. Очередной звук прилёта и содрогание стен. Интересно, крыша выдержит? А если нет? Лиза останется под завалами. И в каком виде её найдут? Пижама вполне приличная, а вот в целом вид… Маникюр и педикюр надо бы обновить. Да и в квартире – не совсем порядок. Бред? Конечно, бред. Но именно эти глупые мысли сняли острый приступ паники. Прилёты закончились. Можно было выйти из коридора.

Во время завтрака Лиза придумала как проведёт время после больницы. Генеральная уборка в квартире. Давно пора было это сделать, но руки не доходили. Все планы разрушил один-единственный звонок с неизвестного номера.

– Шустрина Елизавета Николаевна? – спросили на том конце.

– Да, – ответила Лиза, уже точно зная, что скажут.

– Мы предприняли всё, что могли. К сожалению, ваша бабушка скончалась. Примите наши соболезнования, – монотонно и буднично произнес голос в трубке.

– Я сейчас буду, – машинально ответила Лиза.

Мозг отказывался верить. Почему? Надо было не слушать медсестёр и врачей, и приехать с самого утра. Надо было убедить бабушку уехать. «Надо было…» крутилось бесконечным рефреном в голове. Родители не ответили, и Лиза написала им сообщение. Они и доехать-то обратно не успели, наверно. Без связи могут быть.

Лиза набрала номер такси. На общественном транспорте ехать не хотела. В выходные маршрутки ходили непонятно как.

– Здравствуйте, можно машину на Свободы …, – Лиза даже адрес до конца сказать не успела, как её прервали.

– Девушка, сейчас к вам никто не приедет, – честно ответила оператор. – Ваш адрес очень близко к обстрелянному стадиону. Водители боятся повторных обстрелов.

Да что ж такое? Отказ оператора стал последней каплей. Лиза разрыдалась. Хотелось только заснуть и проснуться. И осознать, что это был всего-навсего кошмарный сон. А на самом деле всё хорошо. Все живы-здоровы. И мир в городе.

Лиза взяла себя в руки и вышла на улицу. По пути на остановку не встретился ни один человек. Она уже настроилась на долгое ожидание транспорта, но подъехала маршрутка. Не совсем подходящая, пару остановок пешком надо будет пройти. Зато сразу.

В больнице Лиза не могла сосредоточиться. Переспрашивала всё по несколько раз. Медсестра дала ей листок бумаги и ручку со словами «Записывай всё, деточка». Сама она до этого не додумалась.

– Родителям сообщила? – спросил лечащий врач бабушки.

– Не успела. Они в дороге, – Лиза отрицательно покачала головой.

– Жаль. Крепись, – поддержал её врач. – Похоронами придётся заниматься тебе одной. Мы – областная больница. Как это цинично не прозвучит, морг переполнен. Прости, Елизавета.

Лиза кивнула. Зазвонил её телефон, а врач ушёл в палату. К тем, кого ещё можно спасти.

– Лиза, мы только приземлились, – сказал отец. – Сейчас буду узнавать что с билетами. Держись, дочка! Мы постараемся побыстрее.

– Пап, не надо, – Лиза не узнавала свой голос. – Вы всё равно не успеете.

– Лиз, но как ты сама со всем справишься? – взволнованно спросил отец.

– Бабушка справлялась же со мной сама. И я справлюсь, – грустно ответила Лиза.

– А деньги, дочка? – голос отца потух. – Господи, у вас же даже банки не работают, чтоб перевод получить.

– Пап, вы оставили на бабулино лечение и переезд – этого хватит. Да и у нас есть сбережения, – Лиза пыталась успокоить отца, но выходило как-то не очень.

Дальше всё как в тумане было. Незнакомое кладбище на другом конце города. На то, где похоронен дедушка, разрешения не дали. Слишком близко к аэропорту. Проводить бабушку пришло совсем немного людей. Кто-то выехал, кому-то здоровье не позволило. Трёх бабушкиных подруг не стало совсем недавно. Как? Лиза не верила. Бабушка с ними созванивалась буквально перед больницей. Оказывается, война убивает не только снарядами. Она выкашивает людей болезнями. Только об этих потерях никто не говорит.