Притворись моей невестой

Базиль Сперанский

Притворись моей невестой

ПРИТВОРИСЬ МОЕЙ НЕВЕСТОЙ

Роман

Базиль Сперанский

18+

Содержит сцены откровенного характера. Все персонажи совершеннолетние.

2026

АННОТАЦИЯ

Алиса Зарецкая умеет создавать праздники для других. Но в её собственной жизни праздника нет: долги отца, маленькое event-агентство на грани закрытия и ноль времени на личное.

Марк Ветров — самый холодный миллиардер Москвы. Он не верит в любовь — только в сделки. Чтобы сохранить контроль над семейной империей, ему до 14 февраля нужна жена. Любая. Достаточно — фиктивная.

Один юбилей, одна сцена, чужое кольцо на её пальце — и Алиса становится «невестой» Ветрова. Условия идеальны: он закрывает её долги, она играет влюблённую. Правила простые: никаких чувств, никаких поцелуев, не влюбляться.

Вот только бабушка Марка затеяла собственную игру. И сердца контрактов не читают.

От вражды — к нежности. От лжи — к правде. От контракта — к любви навсегда.

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА 1. Алиса. Невеста на замену ··························· 4

ГЛАВА 2. Алиса. Контракт ···································· 11

ГЛАВА 3. Алиса. Легенда ····································· 17

ГЛАВА 4. Марк. Поцелуй для камер ···························· 24

ГЛАВА 5. Алиса. Домашние правила ···························· 31

ГЛАВА 6. Марк. Ночная кухня ································· 38

ГЛАВА 7. Алиса. Назови цену ································· 45

ГЛАВА 8. Алиса. Играй искренне ······························ 52

ГЛАВА 9. Марк. Последняя, кого он защищал ··················· 58

ГЛАВА 10. Алиса. Клевета на завтрак ························· 66

ГЛАВА 11. Марк. Репетиция ··································· 75

ГЛАВА 12. Алиса. Бал ········································ 80

ГЛАВА 13. Марк. Скажи «остановись» ·························· 91

ГЛАВА 14. Марк. Которые врут ради нас ······················· 97

ГЛАВА 15. Алиса. Функции не имеют права ····················· 105

ГЛАВА 16. Алиса. Одна кровать на двоих ······················ 111

ГЛАВА 17. Марк. Война на два фронта ························· 119

ГЛАВА 18. Марк. Хлеб по собственной карте ··················· 126

ГЛАВА 19. Алиса. Я признаю контракт ························· 134

ГЛАВА 20. Марк. Ветровы не играют против семьи ·············· 143

ГЛАВА 21. Алиса. Пункт третий ······························· 150

ГЛАВА 22. Алиса. Звонок, которого не должно было быть ······· 156

ГЛАВА 23. Марк. Восемнадцать страниц правды ················· 163

ГЛАВА 24. Алиса. Вот теперь — по-настоящему ················· 171

ЭПИЛОГ. Год спустя ·········································· 180

БОНУС 1. Марк. Двадцать третье октября ······················ 186

БОНУС 2. Таисия. Как я нанимала невесту ····················· 192

БОНУС 3. Жанна и Артур. Мандарин и медиаплан ················ 198

ГЛАВА 1. АЛИСА. НЕВЕСТА НА ЗАМЕНУ

За семь лет работы event-организатором я вывела одно железное правило: если что-то может пойти не так, оно пойдёт не так именно в тот момент, когда ты расслабилась и мысленно пересчитываешь гонорар.

Проверено. На себе. Двести раз.

— Зарецкая, у нас проблема! — гаркнула в ухо гарнитура голосом Жанны, и я вздрогнула так, что едва не уронила планшет.

— Жанна, у нас не проблема, — спокойно ответила я, лавируя между официантами с подносами шампанского. — У нас юбилей Таисии Аркадьевны Ветровой. Двести гостей, прямой эфир в соцсетях холдинга и контракт на четыре миллиона, от которого зависит, чем мы с тобой будем платить за аренду в январе. У нас не может быть проблем. Что случилось?

— Цветы.

— Я же просила коралловые пионы…

— Пионы приехали белые. Все четыреста штук. Белые, Алиса. Как снег. Как фата. Как…

— Жанна. — Я нырнула в служебный коридор банкетного зала «Ветров Плаза» — отеля, которым, разумеется, владел юбиляров правнук… нет, внук. Семья. — Белые пионы в сочетании с золотом и бордо выглядят как старинная гравюра. Мы меняли концепцию трижды за месяц, и если сейчас ты скажешь, что флорист перепутал…

— Флорист ничего не перепутал. — В голосе Жанны прорезались странные нотки. Не паника. Хуже. Виноватость. — Алиса, это не про цветы. Цветы я уже переиграла, поставим их в зону у камина, будет даже лучше. Это… это про спецэпизод.

Я остановилась так резко, что шпилька предательски хрустнула.

Спецэпизод. Тот самый «секретный сюрприз», который мы готовили три недели по личной просьбе PR-службы «Ветров Групп» и о котором знали только четверо: я, Жанна, ассистентка Марка Ветрова Инна и какая-то девушка из актёрского агентства. Суть была туманной, как всё в этой семье: в кульминационный момент вечера, перед выносом торта, на сцену выходит приглашённая актриса, и внук юбилярши, Марк Александрович Ветров, делает ей… что-то. Интрига держалась до последнего. Мне прислали только тайминг, схему света и строчку в смете с двойным тарифом за «артиста по индивидуальному кастингу клиента».

— Что — про спецэпизод? — тихо спросила я.

— Она сбежала.

— Кто сбежала?

— Актриса. Милана. Или Мила. Или как её там. — Жанна шумно выдохнула. — Я зашла в гримёрку проверить готовность. Платье висит на вешалке. Туфли стоят. Телефон выключен. Охрана говорит, выходила через служебный вход двадцать минут назад, с сумкой, в кроссовках. Алиса, до эпизода девять минут. Девять. Минут.

В голове у меня, как в дурном сне, прокрутился тайминг вечера: тосты — есть, видео-поздравление от внуков — есть, живая музыка — есть, торт — ждёт в холодильнике. И «секретный сюрприз», ради которого бабушка юбилярша, по словам Инны, «ждала весь год и которому поверит сердце».

Инна вчера обмолвилась странной фразой: «Таисия Аркадьевна убеждена, что сегодня внук сделает ей главный подарок. Она сама попросила… организовать это так, чтобы всё случилось сегодня».

Организовать. Сюрприз. Невесту.

Осознание накатило ледяной волной.

— Жанна, — очень спокойно сказала я. — Найди Инну. Прямо сейчас. И никого не выпускай на сцену.

— А ты куда?

— Искать того, кто всё это заказывал.

Заказчик нашёлся сам — точнее, я столкнулась с ним нос к носу за тяжёлой портьерой служебного выхода, едва не сбив с ног.

Марк Александрович Ветров не пошатнулся. Вообще. Словно это не я, а он был из титана, а я — из конфетти и нервов.

Я знала его в лицо, конечно — все знали. Тридцать три года, Forbes, «Ветров Групп», отели по всей стране, и взгляд, от которого, по слухам, на советах директоров вяли фикусы. В смокинге, с бокалом, которого он, кажется, не собирался пить, он выглядел как человек, идеально владеющий собой. И как человек, у которого внутри всё рушится, — если знать, куда смотреть. Я семь лет читала лица клиентов. Я знала, куда смотреть.

— Зарецкая, — ровно произнёс он. Мой голос в его устах прозвучал почти вежливо. Почти. — Где она?

— Где кто? — я сделала вид, что не поняла, и тут же бросила притворяться, потому что времени не было совсем. — Актриса сбежала. Марк Александрович, эпизод через семь минут. У вас… у вас вообще есть план?

План, судя по всему, был. Был — и только что вышел через служебную дверь в кроссовках и с двойным гонораром в кармане.

Ветров молчал три секунды. Я видела, как за эти три секунды в его голове проносятся звонки, замены, варианты — и гаснут один за другим, потому что за три секунды до «сюрприза» людей из-под земли не достают. А потом он посмотрел на меня.

И я очень, очень не понравилась себе в этот момент — потому что по спине побежали мурашки, совершенно неуместные, профессионально-неуместные.

— Какого размера у вас палец? — спросил он.

— Что?

— Безымянный. Размер. Быстро.

— Шестнадцать с половиной, но…

Он уже достал из внутреннего кармана смокинга плоскую тёмно-синюю коробочку. Щёлкнул замочком — и у меня внутри что-то оборвалось, потому что на бархате лежало кольцо, которого не могло быть в реквизите: старинный изумруд в бриллиантовой оправе, тяжёлый, тёмно-зелёный, как хвойный лес в сумерках. Такие кольца не берут напрокат. Такие кольца передают по женской линии.

— Это… — начала я.

— Кольцо моей прабабки. Сегодня днём бабушка вложила его мне в руку и сказала, что хочет увидеть его на пальце невесты до конца вечера. — Голос у Ветрова был ровный, как шоссе, и пустой, как это шоссе в три часа ночи. — У меня есть семь минут, Зарецкая. У вас — платье за два миллиона, сцена, полный зал и бабушка, которой восемьдесят лет и у которой больное сердце, и которая весь год ждала этот вечер.

— Марк Александрович, я организатор, а не актриса.

— Вы организатор. — Он шагнул ближе, и запах его парфюма — что-то холодное, древесное, дорогое до неприличия — на секунду вытеснил из моей головы все мысли. — Вы срежиссировали этот вечер так, что моя бабушка трижды за неделю назвала его лучшим в её жизни. Значит, играть вы умеете.

— Я не буду…

— Пять миллионов. — Он произнёс это так же ровно, как называют номер этажа. — Лично вам. Плюс ваше агентство получает годовой контракт на все мероприятия «Ветров Групп».

Мир вокруг странно затих. Где-то далеко, за портьерой, оркестр играл вальс, гости смеялись, звенели бокалы. А я стояла и смотрела на человека, который только что назвал сумму, равную всем нашим с Жанной оборотам за три года, — и понимала, что он знает. Он изучил меня. Вчера или сегодня утром, пока я расставляла пионы и гоняла светотехников, кто-то положил ему на стол справку: «Алиса Зарецкая, 26 лет, агентство "Кулисы", долги отца — три миллиона двести, квартира под угрозой взыскания…»

Откуда-то из темноты коридора выплыла гарнитура Жанны: «Алиса, зал садится. Таисия Аркадьевна спрашивает, где сюрприз. Алиса?»

Ветров смотрел на меня сверху вниз — и ждал. Без давления, без уговоров. Просто ждал, как человек, привыкший, что решения принимают быстро, а платят за них дорого.

И я подумала о маме, которая второй год носит одно и то же пальто. О Кирилле, который подрабатывает ночами, чтобы не просить у меня на учебники. О конверте из банка, который я прячу в ящике стола и не открываю уже неделю.

— У вас есть план эпизода? — услышала я собственный голос.

Уголок его рта дёрнулся. Не улыбка — тень улыбки.

— Импровизация. Вы идёте за мной. Свет, музыка — ваши.

— Тогда слушайте меня, — я перехватила его гарнитуру и переключила канал, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле. — Жанна, спецэпизод в силе, замена исполнителя, свет — сцена шесть, прожектор на центр, музыка — переход на трек двенадцать после его слов. Вывод зала — по схеме «предложение». Всё, девочки и мальчики, погнали. Таисии Аркадьевне — внимание на сцену через две минуты.

Я подняла глаза. Ветров смотрел на меня с чем-то новым в этом своём ледяном взгляде. Кажется, с интересом.

— Вы всегда командуете мужчинами в смокингах?

— Только когда они мешают мне работать. Дайте руку.

— Что?

— Кольцо. — Я протянула ладонь. — Я надену его сама, за кулисой, чтобы в зале всё выглядело… по-настоящему. Идёт?

Он молча высыпал кольцо мне на ладонь. Изумруд оказался тяжёлым и тёплым — видимо, всё это время грелся у него у сердца. Странная, глупая мысль. Я отогнала её.

— Алиса. Алиса Олеговна Зарецкая, — зачем-то представилась я, натягивая кольцо. Село как влитое. Разумеется, село. Такие вещи в таких семьях всегда садятся как влитые.

— Марк. — Он впервые назвал себя без отчества. — Запомните, Алиса Олеговна: в зале — двести человек, из них тридцать мечтают, чтобы этот вечер провалился. Улыбайтесь им так, как умеете только вы.

— Я думала, мы импровизируем.

— Мы импровизируем. — Он откинул портьеру, и на нас обрушился свет, музыка и гул двухсот голосов. — Просто импровизация — это когда план есть у обоих.

Сцену я помню урывками, как помнят очень яркий сон.

Вот мы идём между столами, и он держит мою руку чуть крепче, чем требует роль. Вот зал затихает, потому что внук Таисии ведёт куда-то к сцене девушку в платье цвета бордо, которой никто не знает. Вот в первом ряду — маленькая прямая женщина с бриллиантовой ниткой на шее и глазами моложе, чем у большинства гостей: Таисия Аркадьевна Ветрова. Она смотрит на нас — и её лицо начинает меняться раньше, чем что-либо произошло. Она догадывается. Она так хотела догадаться, что догадалась бы, даже если бы мы просто вышли за хлебом.

Вот Марк останавливается. Поворачивается ко мне. Что-то говорит — тихо, так, чтобы слышала только я и чтобы по залу пробежал этот особенный шепоток, когда двести человек одновременно задерживают дыхание.

— Алиса. — Его голос звучит ровно. Слишком ровно. — Сыграйте это. Ради нас обоих.

А потом свет гаснет, остаётся один прожектор — и Марк Александрович Ветров, человек, при взгляде на которого вяли фикусы и падали акции, опускается передо мной на одно колено.

Зал ахает так, что вздрагивают хрустальные подвески люстр.

Коробочка открывается. Он уже держит кольцо — забрал у меня секунду назад, я и не заметила, — и изумруд ловит прожектор, вспыхивает тёмно-зелёной звездой.

— Алиса, — говорит он на весь зал, и в микрофонной тишине я слышу, как у меня колотится сердце, — вы согласны стать моей женой?

Двести лиц поворачиваются ко мне. Двести пар глаз. Камеры. Первый ряд — и в нём бабушка, которая прижала ладони к губам.

И где-то справа, в полутьме у колонны, — ещё одно лицо. Светлые волосы, идеальная улыбка, бокал в длинных пальцах. Женщина смотрит на нас так, словно знает про этот вечер что-то, чего не знаем мы.

Я успеваю подумать: «Зарецкая, это твой самый дорогой гонорар в жизни. Не урони».

И улыбаюсь — так, как умею только я, — и говорю:

— Да.

Зал взрывается. Оркестр, которому Жанна дала знак, уходит в победное крещендо. Таисия Аркадьевна поднимается, и к ней тут же кидаются поздравлять, а она отталкивает всех и идёт прямо ко мне — маленькая, прямая, с влажными глазами.

Марк поднимается с колена, надевает кольцо на мой палец — и на секунду, всего на секунду, задерживает мою ладонь в своей. Пальцы у него горячие. Совсем не ледяного человека.

— Умница, — шепчет он одними губами, пока зал рукоплещет. — Держитесь меня.

— Всю жизнь? — выдыхаю я, потому что адреналин уже несёт меня, и мне физически необходимо язвить.

— Пока что — этот вечер, — отвечает он. — А там посмотрим.

Бабушка обнимает меня — крепко, с невероятной силой для своих восьмидесяти, и пахнет дорогими духами и чем-то домашним, печёным, — и говорит в самое ухо, так что слышу только я:

— Вот и славно. Вот и дожила. Значит, правда говорят: чудеса случаются с теми, кто их заказывает.

Я не успеваю ничего ответить — её уже уводят фотографироваться. Вспышки. Шампанское. Чьи-то руки, поздравления, вопросы «а как вы познакомились?», «а чем вы занимаетесь?», и я улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь, потому что семь лет профессии научили меня главному: лицо держим, ноги несут.

Через час, когда торт съеден, а вальс оттанцован, я спускаюсь в служебный коридор — на десять минут тишины, снять туфли и выпить воды из кулера, как простой смертный организатор.

Туфли я снять не успеваю.

Марк Ветров возникает в коридоре бесшумно, как и всё в его жизни, — уже без бабочки, с расстёгнутым воротом, и на лице у него впервые за вечер что-то живое. Усталость. И — решение.

— Блестяще, Алиса Олеговна, — говорит он. — Бабушка счастлива. Совет семьи в шоке. Половина зала уже строчит в соцсети. Завтра утром ваша фотография будет на всех деловых порталах страны.

— Звучит как приговор, — осторожно отвечаю я.

— Звучит как антракт. — Он делает шаг ближе и смотрит на меня сверху вниз — спокойно, тяжело, в упор. — Спектакль понравился публике. Значит, продлеваем сезон. Завтра в десять утра, мой офис, Пресненская набережная, башня «Империя». Обсудим детали нашей помолвки.

— У меня завтра три встречи и монтаж…

— Отмените. — В его голосе нет ни угрозы, ни просьбы. Только факт. — Зарецкая, вы сказали «да» при двухстах свидетелях, надели фамильное кольцо Ветровых и танцевали со мной вальс под камеры. С этого момента у вас есть два пути: завтра в десять вы приходите ко мне — или послезавтра я объясняю бабушке, прессе и совету семьи, что нас всех обманули. Выбирайте.

Он разворачивается и уходит — прямой, как стрелка его брюк, — а я остаюсь стоять в коридоре, в чужом кольце за два миллиона, с гарнитурой в ухе, где Жанна восторженно орёт кому-то: «Да, да, это мы организовали! Свадьба будет — следите за анонсами!»

Я смотрю на свою руку. Изумруд тускло блестит в свете служебных ламп.

«Алиса, — говорю я себе, — ты только что продалась. Дорого. Со скидкой на срочность».

И самое страшное даже не это.

Самое страшное — что когда он стоял на одном колене при полном зале, у меня на одну безумную секунду… дрогнуло сердце.

ГЛАВА 2. АЛИСА. КОНТРАКТ

В десять утра я стояла перед зеркалом в переговорной башни «Империя» — не в своём офисе, нет, в ЕГО офисе, на сорок девятом этаже, — и пыталась вспомнить, как дышат нормальные люди.

Переговорная была размером с мою квартиру: панорамные окна, Москва как на ладони, стол из чёрного камня, за которым можно было играть в футбол. Всё здесь говорило одно: «Ты здесь гостья. Веди себя прилично и уходи быстро».

Я пришла в строгом: тёмно-синее платье, пиджак, волосы собраны. Единственное, чего мне не удалось победить, — кольцо. Изумруд притягивал взгляды, как маяк, и снимать его я не стала: во-первых, Инна вчера вечером прислала сообщение («Кольцо не снимать ни при каких обстоятельствах. Папарацци у подъезда»), а во-вторых… во-вторых, пусть будет хоть что-то настоящее в этом вчерашнем безумии.

Дверь открылась ровно в десять. Ни минутой раньше, ни позже — я засекала.

Марк Ветров вошёл в тёмно-сером костюме, с планшетом под мышкой, и за ним — двое: строгая женщина-юрист лет пятидесяти с папками и… я моргнула. Инна, его ассистентка, которая вчера весь вечер руководила моим дыханием по гарнитуре.

— Алиса Олеговна. — Он кивнул, не подавая руки. — Знакомьтесь: Наталья Павловна, глава юридического департамента. Инну вы знаете. Садитесь. У нас сорок минут, потом совет директоров.

— Рада знакомству, — сказала я и села. Спина сама выпрямилась.

Наталья Павловна разложила папки с хирургической точностью.

— Алиса Олеговна, прежде чем мы перейдём к документу, Марк Александрович введёт вас в контекст.

Ветров подошёл к окну, спиной ко мне. Город лежал под ним, как шахматная доска.

— Вы слышали про семейный траст Ветровых?

— Из вчерашних новостей я слышала, что у вас есть бабушка, — ответила я. — Остальное — из светской хроники. До вчера.

Уголок его рта дёрнулся. Он развернулся.

— Тогда слушайте. Мой дед, Лев Саввич, основал дело и оставил завещание, которое семья ненавидит уже десять лет. Контрольный пакет — пятьдесят один процент «Ветров Групп» — находится в трасте. Распорядитель — моя бабушка. Полные права управления переходят ко мне при одном условии. — Пауза. — Я должен состоять в браке до тридцати пяти лет. Мне тридцать четыре. Тридцать пять исполняется четырнадцатого февраля.

Я мысленно прокрутила календарь. Февраль. Четырнадцатое. День святого Валентина.

— И если вы не успеете…

— Право переходит к следующей мужской линии. — Его голос стал ещё ровнее, если это возможно. — Моему кузену Герману. Который вчера вечером стоял у колонны и смотрел на нас с вами так, словно прикидывал, сколько вы стоите.

Вчерашнее лицо в полутьме всплыло в памяти: светлые волосы, идеальная улыбка. Нет, у колонны стояла женщина. Но я была уверена — Герман Ветров тоже где-то там был. Такие люди всегда где-то там.

— То есть дед завещал вам: женись или потеряешь империю, — медленно произнесла я.

— Дед был романтиком с характером бульдозера. Он считал, что человек, не построивший семью, не удержит и дело. Бабушка поддерживает пункт завещания по своим причинам. — Ветров вернулся к столу и сел напротив, в первый раз за разговор глядя мне прямо в глаза. — Вчера вечером я сделал вам предложение при двухстах свидетелях. Сегодня вся деловая Москва обсуждает помолвку Ветрова. Через четыре месяца, четырнадцатого февраля, мы поженимся. После подтверждения прав траста, примерно через год, мы тихо и цивилизованно разведёмся. Вот и весь контекст. Наталья Павловна?

Юрист придвинула ко мне папку. Плотную. Очень плотную.

— Договор о фиктивной помолвке и браке, — начала она деловым тоном. — Срок: с момента подписания до расторжения брака, ориентировочно — восемнадцать месяцев. Обязанности сторон…

Она говорила и говорила: публичные появления, семейные мероприятия, согласованные интервью, проживание, конфиденциальность, штрафы. Я листала страницы и чувствовала, как внутри растёт странное чувство — не страх. Азарт, смешанный с тошнотой.

— …и вознаграждение, — завершила Наталья Павловна. — Пять миллионов рублей лично вам. Отдельным пунктом: полное погашение задолженности Зарецкого Олега Владимировича перед банком — три миллиона двести тысяч, включая пени и штрафы, — силами заказчика. И годовой контракт event-агентства «Кулисы» на обслуживание мероприятий группы «Ветров Групп» с авансом.

Я подняла глаза. В комнате стало очень тихо.

— Вы и про долги знаете, — сказала я ровно.

— Я знаю про всё, Алиса Олеговна, — ответил Ветров без тени извинения. — Я не заключаю сделки вслепую. У вашего агентства проблемы, у вашей семьи — долг, у вас лично — три предложения от конкурентов за вчерашний вечер, судя по вашим соцсетям. — Он чуть наклонился вперёд. — Вопрос простой. Да или нет.

Вопрос был не простой. Вопрос был — как шаг с вышки в воду: страшно, высоко, а внизу, возможно, вся жизнь.

Я думала о маме. О Кирилле. О конверте из банка в ящике стола. О четырёх миллионах за вчерашний вечер, которые уйдут на аренду, зарплаты и проценты, и снова ничего не останется.

— Условия, — сказала я. — Я хочу назвать свои.

Бровь Ветрова поползла вверх. Наталья Павловна перестала дышать. Инна, кажется, впервые за год оторвалась от планшета.

— Любопытно, — произнёс Марк. — Слушаю.

— Первое. Моё агентство работает по контракту как независимый подрядчик. Никакой эксклюзивности, я сохраняю других клиентов.

— Принято, — кивнула юрист, глядя на босса. Тот не шевельнулся.

— Второе. Моя семья не узнает правды. Мама и брат должны думать, что всё… настоящее. По крайней мере, до развода.

— Принято.

— Третье. — Я выпрямилась. — Проживание раздельное. Даже если по легенде мы живём вместе, у меня своя спальня с замком.

— Замок — это мило, — ровным голосом сказал Ветров. — Принято. Хотя замки в моём доме открываются тем, у кого есть ключ.

— Тогда четвёртое. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Никаких поцелуев. Никакой… близости. Ни под каким предлогом. Публичные — по минимуму и по согласованию. Это контракт о браке, а не обо мне.

Переговорная погрузилась в тишину. Наталья Павловна аккуратно положила ручку.

Марк Ветров откинулся в кресле и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом — как смотрят на интересный актив, который вдруг выставил встречные условия.

— Принято, — сказал он наконец. — Никаких поцелуев. Можете не волноваться, Алиса Олеговна. — И добавил, уже поднимаясь, тем тоном, которым закрывают папку: — Вы не в моём вкусе.