Ветер над рекой: Тень Надежды

– Там проходчик! – замотал головой полицейский. – Направо!

– Какой ещё проходчик? Сектор уже проверили. Свалка там теперь! – повысил голос рабочий, снова размахивая руками перед здоровяком.

– Послушай, я тебе сказал, что там проходчик! Если ты сейчас туда направишься, то вызовешь обвал! – злился всё сильнее офицер, нервно постукивая по руке дубинкой. – Так что направо!

– Ну да, конечно! – выпучив глаза, надвинулся на офицера работник, – Нам выделили место под мусор! Там! Куда их тогда тащить? Бросить их здесь? – уже чуть ли не на ухо кричал полицейскому он. – А кто потом разбирать будет? Ты? Знаю я вас! Только приказывать умеете, да палками махать!

– Моя работа – следить за безопасностью! – скрипя зубами прошипел полицейский, и палка о ладонь его стала ударяться резче. – Делай, как сказано, иначе будешь арестован за неподчинение приказу!

– Ах так! – заорал, привлекая внимание всех поблизости, работник. – Давай, попробуй заставить меня! Ну? Давай! Посмотрим кто кого! Один на один! Не можешь? Без палки никак? – начал тыкать тот в офицера пальцем.

Вокруг них начали собираться другие рабочие и сотрудники полиции, переговариваясь и чувствуя, как ситуация выходит из-под контроля. Кто-то даже неуверенно шагнул в их сторону, быть может, подумывая разнимать.

Бук недовольно поморщился и вдруг с грохотом уронил блок прямо перед кричащей парочкой. Земля под ногами содрогнулась от удара, а скандалящие в ужасе отпрыгнули в стороны и тут же принялись откашливаться от пыли.

– Ты совсем спятил, что ли?! – хором закричали на него оба, едва оправившись от шока.

– Вы себя видели? Как-нибудь без меня разберётесь. А мне работать. – равнодушно произнёс Аскро и, махнув на ошарашенную парочку рукой, направился обратно в развалины. А следом за ним начали расходиться и другие зрители. Представление закончилось, а напряжение осталось, словно облако пыли, поднятое Буком.

День 1. 9:30. Дом Грейхер. Тревожные новости.

Ребекка спустилась из комнаты только спустя некоторое время и застала всю семью в прихожей. Отец собирался на работу – и, судя по взгляду на часы, уже опаздывал. Было около половины десятого.

Родители обнялись. Отец мягко коснулся губами щеки матери. Девушка замерла на лестнице, вцепившись бледными пальцами в перила, и неловко отвела взгляд. Она знала: между ними – настоящая любовь.

Кристофер обнял отца по-мужски. Тот в ответ похлопал его по спине, улыбаясь. Они были удивительно похожи. Одна Ребекка, казалось, выбивалась из Грейхеров – и внешне, и по здоровью.

– Долго тебя ждать, Бекки? – вывел её из задумчивости знакомый голос. Ребекка покраснела, споткнулась на последней ступеньке и почти упала в объятия отца.

– Вот и славно, – произнёс он, крепко сжав хрупкое тело дочери. – До вечера. Не скучайте, – добавил, передавая девочку в руки матери и выходя за дверь.

– Идёмте завтракать, – хмуро бросил Кристофер, и Маргарита мягко подтолкнула дочь к кухне.

Ребекка остановилась у входа, разглядывая знакомое помещение. Несмотря на пасмурный день, кухня казалась уютной. Кремовые стены, деревянные полки с баночками специй, аккуратная утварь. В углу – небольшой телевизор. Центральное место занимал обеденный стол с выточенными ножками и абажуром над ним. На подоконнике – горшки с пряными травами: базиликом, розмарином, тимьяном. Светлая мебель, каменная столешница с корзинками фруктов и хлеба, массивный холодильник, облепленный фотографиями и детскими рисунками. Пол – кафель в клетку. Всё это бережно хранилось и поддерживалось её матерью. Ребекку к хозяйству не подпускали уже давно. Слишком давно.

– Садись, – буркнул брат. Девушка плюхнулась на ближайший стул.

Мать тут же поставила перед ней блюдечко с кашей и чашку горячего какао.

– Надо поесть, – по-доброму, но достаточно строго предупредила Маргарита дочь, заметив, как та посмотрела на еду и поджала губы.

Перед Кристофером тарелка была куда больше, а ещё бутерброды и чашка кофе. Мама потрепала его по волосам, и парень с довольной улыбкой принялся наворачивать угощение.

Беря с него пример, девушка взяла ложечку в руку, но тут же замерла.

На экране телевизора появилась она – Анна Бореи!

Девушка затаила дыхание, заворожённо глядя на экран. Сказочная женщина с медными волосами, падающими мягкими волнами до середины спины. Оттенки рыжего и золота переливались в каждом движении. Идеальное лицо, изящные брови, огромные светло-зелёные глаза. Яркие губы чуть приподняты в уголках. Сегодня на Анне было алое шёлковое платье с высоким разрезом и глубоким декольте. Сапфировые серьги и массивный браслет завершали образ феи из грёз.

Ах…

Ложечка стукнулась о стол, будучи забыта, едва Анна запела. Её голос – такой бархатный, что пробирал до мурашек, превращая песню в личное откровение. Она пела так, что затаили дыхание и мама, и брат, забывая обо всём.

Она пела о любви, о богине, о реке.

Несколько минут семья как зачарованная слушала её голос, полностью утопая в этом волшебстве.

– Если бы и я могла так… – выдохнула едва слышно Ребекка, и её глаза наполнились слезами. Эта яркая, сказочная фея и бледный призрак Бекки были просто как небо и земля. Куда уж ей, если девушка даже нормально пройтись по улице не могла, а тут – петь!

Увы, но песня закончилась.

– Мы прерываем показ выступления Анны Бореи экстренным выпуском новостей, – заговорила диктор с тревожным выражением. За её спиной мелькали кадры разрушений: обломки зданий, клубы дыма, спасатели.

– Прошлой ночью в Ланвиле произошёл взрыв. Лаборатория фармацевтики и продвинутой медицины «Новая Надежда» была разрушена. Причины выясняются. На месте работают экстренные службы.

Показали толпы жителей, эвакуированных от эпицентра, полицейских, оцепляющих зону, волонтёров, раздающих пледы и воду, детей, утирающих слёзы.

– Началась эвакуация жителей из близлежащих домов. Управление по чрезвычайным ситуациям обеспечило транспорт и убежища. Люди размещаются в гостиницах и временных лагерях.

Камера – на развалины. Пожарные и проходчики с собаками вели поисковые работы среди развалин. Один из них жестом показал группе остановиться, прислушиваясь к звукам из-под камней.

– Несмотря на риск повторных обрушений, спасатели продолжают работу. Используется специальное оборудование и кинологи. Медицинские бригады наготове.

Затем – искорёженные машины, порванные провода, коммунальные службы за работой. Мужчина в форме отдаёт указания.

Крупным планом – мужчина около сорока лет, с подтянутой, выправленной фигурой. Он энергично общался с сотрудниками служб, руководя восстановительными работами.

– Маркус Тамашир, эксперт по ЧС, прибыл в Ланвиль. Также направлены специальные военные подразделения. Их задача – поддержание порядка и помощь в ликвидации последствий.

Кристофер резко щёлкнул пультом. Вся семья некоторое время пребывала в шоке.

– То есть… больницы больше нет? И экспериментального лечения тоже? – прошептала Ребекка, переводя взгляд с брата на мать.

– Сейчас узнаем, – выхватил из кармана телефон брат и торопливо принялся набирать номер.

– Телефон абонента выключен или вне зоны действия сети…

Он резко сбросил вызов и посмотрел на Маргариту.

– Доктор Нобоа? – выдохнула девушка. – А как же моё лечение? – медленно перевела она взгляд с брата на маму. – Как же… Я?

Маргарита опустила глаза, а Кристофер скрипнул зубами. Бекки медленно встала из-за стола, хлопая ресницами. По щеке поползла первая слеза.

– Значит, всё? Теперь я умру? – выдохнула она, ища ответа в глазах родных. Кристофер сильнее стиснул зубы, а Маргарита отвела взгляд, хватаясь за кухонное полотенце. – Я умру! – простонала девушка и резко зашагала прочь.

День 1. 9:51. В развалинах "Новая Надежда".

Райан продвигался под землёй, больше ориентируясь на слух, нежели на зрение и прибор ночного видения. Виды вокруг оставались однообразными – свалка камня и бетона, перемешанная с раздавленным оборудованием. Реже попадались тела людей. Шелесты, отзвуки, поскрипывание камня и металла позволяли хоть как-то ориентироваться. Изредка доносился гул сверху. Продолжение обвала или работающая на поверхности техника спасателей? И то, и другое было плохим знаком.

Иногда Сафдар замирал, прижимая ладонь к раненому плечу, стискивал зубы и прислушивался в надежде ощутить приток воздуха. Рана ныла, но это было далеко не первое его ранение и, вероятно, не последнее. Гораздо сильнее болела голова, заставляя сомневаться в своих силах, вызывая слабость. Путь домой обещал быть долгим. Если они вообще увидят дома…

Рафа двигался следом, стараясь не теряться и не отставать. Он тоже вслушивался в гулкое звучание, пытался рассмотреть среди обломков путь наверх.

Ползти приходилось по узкому тоннелю, изломанному и пересечённому арматурой, кусками бетона и мебелью. Не раз им приходилось останавливаться, чтобы расширить проход руками или кусками металла, лишь бы пробиться дальше в поисках свободы.

Вот и сейчас они задержались, чтобы расчистить путь, выбивая обломки и разгребая завалы. Как более сильный, Сафдар пробивал проход первым, затем уступал место Мелакису, и так по кругу.

Внезапно плиты над их головами заскрипели, затрещали, смещаясь. Райан едва успел схватить товарища и рвануть в сторону за мгновение до того, как на его место рухнул фрагмент потолка, поднимая облако едкой пыли.

Лаборатория продолжала разваливаться, и их шансы выбраться таяли.

Но в случившемся оказалось и нечто хорошее.

Сдвинув упавшую плиту, Райан и Рафа заметили достаточно широкий провал в потолке и один за другим поднялись на следующий уровень. Здесь им открылось небольшое пространство, где можно было сесть и передохнуть, в воздухе витали запахи разрухи и сырости.

Бойцы расположились на полу, плечом к плечу, распаковывая свои запасы. Упаковка сухпайка. Несколько глотков воды из фляжки.

– Какой план? – устало прошептал Рафа, поглядывая на товарища. – Думаешь, мы выберемся из этой дыры?

– План? – рассмеялся Райан, морщась от боли. – Выжить. Ползти вверх. Главное – не останавливаться.

– Как твоя рука? Болит? – опомнился Мелакис, торопливо разворачиваясь к товарищу. – Давай-ка сменю повязку и всё обработаю, – засуетился мужчина, отрывая наклейку и осматривая рану. – Признаков воспаления нет, – констатировал он, но всё же плеснул на рану немного воды. Затем достал из рюкзака флакон антисептика. – Будет неприятно, – предупредил он. Райан стиснул зубы, дёрнулся от резкого жжения, но стерпел.

– Теперь повязка, и закончим, – скорее успокаивая себя, чем пациента, пробормотал Рафа. Он обернул бинтом плечо наемника, закрепил узел и поправил рукав. – Пока сойдёт. Готов двигаться дальше?

– Готов. Не отставай, мужик, – оскалился в подобии улыбки Сафдар и поднялся, чтобы продолжить путь к свободе.

День 1. 10:00. Ожидание.

У окна в кресле-качалке сидела женщина. Золотистые волосы мягко обрамляли усталое лицо, печальный взгляд ловил малейшее движение снаружи. Руки, сцепленные на коленях, чуть подрагивали. Женщина была одета строго, совсем не по-домашнему: белая блузка, юбка до колена, туфли-лодочки. Между тем не казалось, что она куда-то торопилась или только что вернулась.

Скрип половицы заставил ее вздрогнуть и резко выпрямиться. С надеждой она смотрела в полумрак.

– Мам, он не придёт. Ты ведь знаешь, – нахмурился молодой человек, заметив её реакцию. Светлые волосы, зеленые миндалевидные глаза – он был так похож на неё. – Не мучай себя снова. Он никогда не изменится, – проговорил парень сквозь зубы, глядя на поникшую мать.

– Да. Знаю… – горько улыбнулась она, поднимаясь с места. – Хорошо. Я пойду отдохну, – кивнула женщина и приблизилась к всё ещё нахмуренному парню. – Не волнуйся за меня, Сэм, – коснулась она волос сына и спешно поднялась по ступеням на второй этаж.

Внизу послышался щелчок входной двери. Лишь тогда она торопливо достала телефон и набрала номер.

– Телефон отключён или недоступен, попробуйте позвонить позже… – послышалось из аппарата.

– Ничего не меняется… – прошептала она, прижимая устройство к груди и опуская взгляд. Потом, разворачиваясь, побежала по ступеням вниз. Замерла у входных дверей, прислушиваясь, робко выглянула на улицу. Фигура сына удалялась вдали. Рассерженный, он пнул мусорный бак, но мгновенно заметил кого-то из друзей и поспешил к ним. Когда Сэм скрылся из виду, вышла на улицу и она…

День 1. 10:03. "Почему ты жива?"

Ребекка стояла у калитки, глядя на дым со стороны больницы, поднимающийся над зданиями. Символ надежды и её спасения превратился в груду обломков, как и вся её жизнь.

Пальцы впились в распахнутую дверцу. Сделать шаг за стены родного двора она так и не смогла, как и прекратить плакать, нормально дышать. Страх за себя смешивался с чувством утраты. Больница была частью её мира – второй дом. Здесь она чувствовала себя защищённой, окружённой заботой, здесь могли ей помочь. Доктор Нобоа был единственным, кто понимал, что с ней происходит. Его методы были последней надеждой, когда все стандартные протоколы потерпели неудачу. А теперь всё исчезло в один миг, оставив после себя лишь боль и пустоту. Нет… Только боль. Другие лекарства уже давно не помогали.

Она стояла неподвижно, глядя на клубы серого дыма, пока не заметила едва различимую фигуру, движущуюся по улице в её сторону. Мужчина шёл, покачиваясь, время от времени опираясь на ограждения. Его лицо было таким же бледным и хмурым, как у неё самой, а одежда странно запылённой. Время от времени он оглядывался на руины, и ей показалось, что его взгляд был полон той же боли, что терзала и Ребекку. Она не одна оплакивает утрату?

В этот момент мужчина повернул голову в её сторону.

– Почему? – прохрипел он, неуверенно шагая к ней. Его голос дрожал. – Почему они мертвы?

Ребекка оцепенела, видя, как мужчина протягивает к ней руки. Испугавшись, девушка отшатнулась. Домой! Спрятаться! Но свитер зацепился за ограду.

– Все умерли! – стал громче голос мужчины. Он сделал шаг. Ещё. Расстояние между ними стремительно сокращалось.

– Ты? Носатая! Я видел тебя! Видел в больнице! В очереди к Нобоа, как и моя Лиза! Но сейчас ты здесь! Живая! А моя любимая жена – мертва! – закричал он девушке прямо в лицо.

Грейхер снова попыталась высвободить свитер и убежать, но мужчина схватил её за руку так, что она вскрикнула от боли, и дёрнул на себя.

– Почему ты жива? – прорычал он, нависая над перепуганной Бекки и внезапно хватая её за горло. – Почему не она? – прохрипел он, сдавливая пальцы на тонкой шее.

Девушка вскинула руку, отчаянно пытаясь освободиться, хотя бы ослабить хватку, окончательно лишившую её воздуха. Дёрнулась, отчаянно пытаясь сделать вдох!

– Верни мне её! Верни! – рычал мужчина, обеими руками сдавливая её горло. – Нет? Тогда умри! – прошипел он, глядя в мутнеющие глаза задыхающейся жертвы.

– Бекки! – испуганно вскрикнула на пороге дома мама.

В следующее мгновение перед Ребеккой и нападающим возник Кристофер, и в голову мужчины врезался его кулак. Мужчина не удержался на ногах, но его пальцы не разжались, и он поволок девушку за собой, оба рухнули на тротуар.

– Не смей прикасаться к моей сестре! – прорычал Кристофер, с размаху ударив противника ногой в живот, а после отталкивая от девушки.

Ребекка, отчаянно глотая воздух, закашлялась. Пред глазами всё плыло и по щекам бежали слёзы. Старший брат тем временем продолжал избивать нападавшего, изливая всю свою ярость и не обращая внимания на слабые попытки того защититься. Никакой пощады!

– Вызови полицию! – закричала Маргарита, подбегая к дочери и помогая ей подняться, ощупывая, заглядывая в глаза.

Кристофер ещё раз пнул обидчика Бекки, затем прижал того ногой к земле и достал телефон…

День 1. 10:15. Руины "Новая Надежда". Выживший.

Райан и Рафа продвигались по узким щелям между обвалившимися плитами, рискуя в любой момент оказаться ими придавленными. Трещины в стенах и потолке грозили новыми обвалами. Свет фонарика пронзал облака пепельной взвеси, покрывавшей все вокруг серым налетом и поднимавшейся при малейшем движении. Дышать этим было смертельно опасно, поэтому оба бойца прикрыли лица плотными масками. Многоуровневость лаборатории и больницы наверху усложняла их путь к свободе. Далеко не везде удавалось найти лаз, ведущий вверх. Они то ползли на четвереньках, то на животе, протискиваясь в щели, теряя ощущение направления и расстояния.

Время от времени Райан останавливался. Ранение было не смертельным, но напоминало о себе, ослабляя левую руку, требуя внимания к перевязи и осторожности. Дышать было тяжело. Трудности вызывала не только взвесь в воздухе, но и общая усталость. И все же он двигался впереди, освобождая от этой ноши напарника.

– Проклятая дыра… – злобно выдохнул Райан, проводя рукой по лицу, чтобы смахнуть грязь, но лишь оставляя новые разводы. Затем хрипло рассмеялся, оглядываясь на Рафу. – Живучие, как крысы… Выберемся… Не отставай, Милакис.

Рафа полз следом без жалоб, терпеливо дожидаясь, пока товарищ переведет дух. Жить хотелось обоим, и выбраться из этой ловушки – обоим.

– Замри, – вдруг остановил Райана Рафа, и бойцы затаились. Впереди, помимо скрипов и потрескиваний камней, раздался какой-то иной шум, непохожий на ставшие привычными отголоски подземелья. – Слышал? – тихо спросил он напарника. – Давай туда.

Райан замер, прислушиваясь, полежал немного, ожидая повторения звука, а затем быстро пополз в указанном направлении, огибая завалы, стараясь не шуметь. Свет фонаря выхватил из рухнувших перекрытий покосившуюся дверь и небольшое уцелевшее пространство за ней, откуда и доносился тот странный шорох.

Протиснувшись внутрь, Сафдар медленно поднялся на ноги, распрямляя спину и разминая плечи. Помещение до обвала было служебной раздевалкой. Одинаковые шкафчики, скамейки, теперь частично смятые и раздавленные обрушившимся потолком.

– Ничего полезного, – пожал плечами боец, пытаясь высмотреть среди обломков путь наверх.

– Стой! – вдруг прошептал Рафа, дёрнув Райана за руку. – Смотри!

В тёмном углу, под обломками бетонной плиты, виднелась человеческая фигура. Мужчина – едва различимый во мраке. Необычно крупный для медперсонала, в белом халате поверх кожаной куртки.

Райан и Рафа переглянулись. Сафдар осторожно приблизился, опасаясь обвала, и коснулся двумя пальцами шеи незнакомца.

Внезапно мужчина дёрнулся и распахнул глаза.

– Не свети… – поспешил он закрыть лицо рукой, тяжело закашлявшись. – Лучше помогите сдвинуть эту плиту… – прохрипел незнакомец, отплёвываясь от пыли и толкая лежащий у него на груди обломок потолка. На какое-то время, щурясь от света, он уставился на Райана. – Мужики, мы сейчас в одной лодке. Вместе выбираться будет сподручнее.

– Кто ты вообще такой? Что делал здесь ночью? – спросил Райан, продолжая светить придавленному в лицо. – Не вижу пользы от раненого.

– Тащить на себе не станем… – согласно покивал Милакис. – Самим бы выбраться.

– Тащить не придётся… – закашлялся мужчина. – Лунг меня зовут. Я тут уборщик и чернорабочий. Знаю служебные проходы, пожарные лестницы, расположение лифтовых шахт. – продолжал он, пряча глаза от света ладонью. – Вы, конечно, ребята серьёзные, но если вы на меня наткнулись – выход всё ещё не нашли… Поможете мне – я забуду, что видел вас тут. Уговор? – приподнял Лунг руку, пытаясь разглядеть выражения лиц бойцов сквозь свет фонарика.

Сафдар посветил на Милакиса, потом снова на Лунга, недовольно сжав брови.

– Ладно, – засунул он за пояс фонарик и подхватил край плиты. – Подниму, а ты вытаскивай. – буркнул боец, тут же хватаясь за край обломка и напрягая мышцы.

– Держись, – согласился без споров Милакис, хватая Лунга за плечи и с силой потянув на себя. Для доктора мужчина под плитой был тяжеловат, и сдвинуть его с места оказалось не просто. Благо тот сам, закряхтев, принялся руками и ногами помогать бойцам.

Затем Лунг поднялся, выпрямился, болезненно морщась. Правый бок явно был повреждён.

– Благодарен. Умирать нет желания. Думаю, и вам тоже. Следуйте за мной. Знаю, где сможем подняться, – сказал здоровяк, указывая на покосившуюся дверь, и уверенно зашагал к ней.

День 1. 10:30. Мэрия города Ланвиль. Кризисный штаб чрезвычайной ситуации.

Оперативный штаб Маркуса Тамашира развернули в конференц-зале мэрии. Ряды кресел потеснили, заменив многие рабочими местами с компьютерами, телефонами и кипами бумаг. За ними трудились опытные военные специалисты. Обсуждали планы, отвечали на звонки. На большом экране над сценой транслировалась карта Ланвиля, графики и оперативные сводки городских служб.

Зал гудел, наполненный отрывистыми фразами и гулом техники. Слышались переговоры по рациям, приказы. Каждый знал свое место и задачу.

Здесь находился и сам Маркус Тамашир – мужчина около сорока лет, с подтянутой, выправленной фигурой. Суровый, сосредоточенный, с резкими чертами лица. Холодные серые глаза, темные аккуратно подстриженные волосы с легкой сединой на висках.

Рядом с ним сегодня была одна из его помощниц Майра Коэл – сильная и решительная женщина. Военная выправка, угловатое лицо, впалые щеки и прямой нос. Пепельно-русые волосы собраны в строгий пучок.

Оба, одетые в форму Сакасии, непрерывно перемещались от одного стола к другому, анализируя поступающие отчеты и отдавая распоряжения. Вернее, отдавал Тамашир, реже их это делала от его имени Коэл.

– Катастрофа произошла ночью, в лабораторном комплексе, – произнесла Майра, перебирая бумаги в строгой папочке перед собой. – Жители из близлежащих домов сообщали о подземных взрывах. У полиции также есть свидетель, который утверждает, что видел неизвестных в военной форме, хорошо оснащенных. Место происшествия частично разрушено, и завалы затрудняют доступ на нижние уровни в лабораторию. Пока неизвестно, были украдены какие-то результаты исследований или цель состояла только в уничтожении объекта.

– Разрушения довольно обширные. Предполагаю, что уничтожение было запланировано. Но нам нужны факты, улики, более четкие свидетельства произошедшего. – Маркус остановился, оглядываясь на Майру. – Пригласите того свидетеля из полицейского участка. Проследите, чтобы он в целости и сохранности добрался до мэрии. Я хочу поговорить с ним лично, – пояснил он, направляясь к следующей точке. Коэл последовала за ним.

– Лаборатория занималась медицинскими исследованиями: вирусологией, генетической терапией, разработкой лекарств от рака. Их препараты широко применялись по всей стране. Несколько важных открытий анонсировали совсем недавно, что могло и стать причиной происшествия. Отчет предоставлю в ближайшее время, – продолжила женщина, поглядывая на работающих в зале специалистов.