Рёв хищника

— Знаю. Но оставлять всё как есть и надеяться, что нам показалось, я тоже не собираюсь.

— Тогда будем осторожнее. Пока этого достаточно.

Он не ответил. Ему хотелось чего-то определённее, чем «пока достаточно», но другого у них не было.

— Нам нужно понять, что происходит в городе, — сказала Адель после паузы. — Если Совет нас ищет, лучше узнать это раньше патруля.

— Ты предлагаешь выйти на улицу?

— Я предлагаю посмотреть сверху.

Он сразу понял.

— Нет.

— Ты даже не дослушал.

— Мне не нужно дослушивать, чтобы понять, что ты полетишь одна.

— Облечу центр и кварталы у Инквизиции. Если нас объявили в розыск, это где-нибудь всплывёт.

— А если тебя заметят?

— Постараюсь не попадаться.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Лиам сжал зубы. Хотелось сказать, что разделяться нельзя, но звучало бы это убедительнее, если бы он сам дошёл до ближайшей улицы.

— Ты не знаешь, что там сейчас.

— Поэтому и хочу посмотреть. Ты еле сидишь без головокружения. Если я останусь, мы ничего не узнаем. Если пойдёшь со мной, мне придётся нянчиться с тобой вместо того, чтобы смотреть по сторонам.

— Я понимаю.

— Тогда перестань спорить, будто это что-то изменит.

Он резко отвернулся. Злость требовала действия, но тело не давало выхода. Сейчас она могла сделать больше, и с этим было невозможно спорить.

— Сначала ближайшие улицы, — сказал он. — К Инквизиции не лети. Заметишь что-то, возвращайся.

— Хорошо.

— И не геройствуй ради ещё одного квартала.

— Услышала с первого раза.

— Тогда зачем я повторяю?

— Потому что ты всё равно будешь повторять.

Адель поднялась и направилась к двери.

— Бумаги не трогай, — бросила она у порога. — Особенно лист с моим именем.

— Не собирался.

— Я знаю тебя.

Она приоткрыла створку, проверила улицу и вышла на серый свет. Её силуэт на мгновение исказился в узком просвете, и по кирпичной кладке скользнула тень крыльев. Белая сова поднялась над рекой и растворилась в тумане.

Лиам остался один.

Он посмотрел на канистру, на аптечку, на вещи, которые они оставили здесь, рассчитывая вернуться. Склад всё ещё казался привычным, но теперь это ощущение не внушало доверия. Кто-то мог приходить сюда, пока их не было. А могло показаться.

Лиам прислушался к шуму реки. Он не мог проверить улицу, не мог пойти следом за Адель и даже не знал, когда вернётся Тим. Оставалось ждать, и именно это давалось ему хуже всего.

4.1

Лиам сидел на краю матраса и смотрел на серую полоску света под дверью. Адель ушла совсем недавно, но склад уже казался пустым. За стеной ровно шумела река. Больше ничего не происходило.

Он попробовал устроиться удобнее, но спина отозвалась тупой болью. Пришлось замереть, переждать её и откинуться к стене. Тело понемногу приходило в себя, однако сил по-прежнему не хватало даже на то, чтобы долго сидеть без головокружения. Лиам ненавидел это состояние. Не боль и даже не слабость сами по себе, а то, как быстро они лишали его выбора.

Он снова подумал о Гилберте и Себастьяне.

В тот день они вышли из квартиры Рида вместе. Тогда Лиам отметил это, но не придал случившемуся особого значения. Странностей хватало, и не каждую из них можно было немедленно связать с расследованием. Он собирался вернуться к этому позже.

Позже не получилось.

Следующее, что он помнил достаточно ясно, — пробуждение в подземелье. Между этими событиями оставался промежуток, о котором он почти ничего не знал. Что делали Гилберт и Рид после ухода из квартиры? Куда направились? И имело ли их исчезновение хоть какое-то отношение к тому, что произошло с ним?

Ответов не было. Только последовательность событий, которая теперь казалась подозрительной.

Лиам не хотел объявлять их связанными лишь потому, что между ними оставалось слишком много неизвестного. Но и списывать всё на совпадение не собирался. Это слово было удобным: стоило его произнести, и можно было перестать искать связь там, где её ещё не удалось доказать.

Он прикрыл глаза, пытаясь восстановить разговоры и детали того дня. В памяти всплывали отдельные фразы, лица, движения, но ничего такого, что объяснило бы, почему Гилберт и Рид ушли вместе. Возможно, он упускал что-то очевидное. Возможно, между ними не было ничего, кроме дела, о котором Лиам не знал. Обе версии оставались возможными, и ни одна не помогала ему понять, что делать дальше.

Лиам открыл глаза и посмотрел на бумаги у стены. Лист с именем Адель лежал отдельно от остальных. В насосной они нашли следы чьей-то недавней работы. Но даже это «недавней» было лишь предположением. Они не знали, кто пользовался помещением, зачем и как давно.

Узел 9-R не значился на официальных схемах. Записи указывали на кураторский доступ, но не объясняли, кто им обладал и что именно распределялось по линиям. Запись с именем Адель могла иметь отношение к её программе блокиратора, а могла оказаться частью чего-то другого. Пока у них было слишком мало данных, чтобы связать эти вещи между собой.

И всё же он не мог отделаться от ощущения, что они ходят вокруг одной и той же закрытой двери, каждый раз находя новый след, но не приближаясь к ответу.

Снаружи что-то негромко скрипнуло. Лиам напрягся и прислушался. Звук не повторился. Он не стал вставать: даже если бы это был человек у входа, добраться до двери быстро он всё равно не смог бы. Пришлось довольствоваться ожиданием и собственным слухом, который после потери зверя стал почти бесполезен по сравнению с тем, к чему он привык.

Он посмотрел на канистру. Воды оставалось меньше половины. Еды почти не было. Склад годился, чтобы перевести дух и обработать раны, но не для долгого пребывания. Если кто-то действительно заходил сюда, оставаться становилось опасно. Если же они ошиблись, уходить без необходимости означало лишиться единственного места, где можно было спокойно отдохнуть.

Ни один вариант не давал преимущества.

Тим знал несколько подземных переходов, но Лиам не собирался больше полагаться на его осведомлённость так, словно тот мог провести их через всю сеть. Тим сам говорил, что не бывал во многих местах. Он мог помочь найти знакомый маршрут, но не гарантировать безопасность неизвестного. А старые планы, как выяснилось, показывали далеко не всё, что существовало под городом.

Когда Адель вернётся, им придётся решить, где искать новое убежище и как добраться до архивных схем, не привлекая внимания. Сначала нужно было выяснить, ищет ли их Совет. Затем проверить узел 9-R и соседние линии. И только после этого они смогут понять, есть ли основания связывать подземную сеть с исчезновением Рида и похищением.

План звучал разумно. Это не означало, что он сработает.

Лиам провёл ладонью по лицу и тут же поморщился, когда бинт задел повреждённую кожу. Он устал от вопросов, на которые нельзя было ответить, и от решений, которые приходилось принимать без достаточных сведений. Но хуже всего было то, что сейчас он не мог даже проверить собственные догадки. Адель находилась где-то над городом, Тим ещё не вернулся, и оба могли столкнуться с тем, о чём он узнает последним.

Он снова прислушался к реке.

Оставалось ждать. Не потому, что это было разумнее остальных вариантов, а потому, что других у него пока не было.

Сначала за дверью послышались шаги, затем короткий скрежет металла.

Лиам выпрямился, слишком резко, и тут же пожалел об этом. Спину прострелила боль, перед глазами на миг потемнело. Он переждал головокружение, не сводя взгляда с двери.

Засов тихо двинулся. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щель протиснулся Тим. В одной руке он держал канистру, в другой нёс свёрток, перетянутый бечёвкой.

— Если собирался встречать меня на ногах, мог хотя бы предупредить, — сказал Тим, закрывая за собой дверь.

— Я не собирался тебя встречать.

— Тогда у тебя удивительно виноватый вид.

Тим поставил канистру на пол и только после этого посмотрел на Лиама внимательнее. Тот сидел у стены, упираясь ладонью в матрас. По выражению лица было понятно, что вставать он действительно не пытался.

— Воды набрал, — сказал Тим. — Еду тоже нашёл. Ничего особенного, но на день хватит.

— Долго тебя не было.

— Дольше, чем хотелось. Пришлось идти в обход.

Лиам посмотрел на него.

— Почему?

— На набережной двое патрульных. Не стали проверять документы, просто стояли у лестницы и разговаривали. Может, обычный обход. Может, кого-то искали. Я решил не выяснять.

— Они тебя видели?

— Нет. Я заметил их раньше.

Тим развязал свёрток. Внутри оказались хлеб, несколько банок и кусок ткани, которым он, судя по всему, обернул покупки, чтобы не звенели при ходьбе. Всё выглядело обыденно. Именно это почему-то настораживало Лиама сильнее, чем если бы Тим вернулся с пустыми руками и тревожными новостями.

— Ты изменил маршрут, — сказал Лиам.

— Да.

— Я просил этого не делать.

Тим поднял на него глаза.

— Ты просил не менять его без необходимости. Патрульные показались мне достаточной причиной.

Лиам стиснул зубы. Возразить было нечего, и это раздражало ещё сильнее.

— Ты проверил, не было ли за тобой хвоста?

— Проверил.

— Как?

— Не так, как ты сейчас собираешься спросить. Я не водил патрульных кругами и не возвращался трижды к одному перекрёстку. Просто не пошёл прямо сюда.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

В его голосе не было ни вызова, ни попытки оправдаться. Тим говорил так, словно перечислял очевидные вещи, которые Лиам должен был учесть сам. Возможно, именно поэтому Лиаму хотелось продолжать расспросы. Он не мог позволить себе принимать чужие слова на веру, но и превращать каждый разговор в допрос было бесполезно.

— Ладно, — сказал он наконец. — В следующий раз предупреди, если маршрут придётся менять.

— В следующий раз оставь мне карту, патрульные пусть заранее согласуют расписание, а набережную перекроют ради удобства нашей прогулки.

— Тим.

— Я понял.

Тим достал одну из банок, проверил крышку и поставил рядом с хлебом. Затем наполнил кружку из принесённой канистры и протянул её Лиаму.

Тот взял кружку обеими руками. Марля мешала удерживать её, пальцы слушались плохо. Он сделал несколько глотков и поставил кружку на пол, стараясь не показать, насколько простое движение его утомило.

Тим ничего не сказал. Только подвинул к нему хлеб и вернулся к канистре, закручивая крышку.

— Адель ушла? — спросил он.

— Да

— Давно?

— Не настолько, чтобы ты успел соскучиться.

— Я спрашивал не об этом.

Лиам посмотрел на него. Тим уже убирал продукты в сторону, освобождая место возле стены. Его лицо оставалось спокойным, но теперь он время от времени поглядывал на дверь.

— Пока её нет, мы не знаем, ищет ли нас Совет, — сказал Лиам. — И не знаем, безопасно ли здесь оставаться.

— Ты думаешь, патрульные на набережной связаны с нами?

— Я думаю, что не знаю этого. И мне не нравится, сколько всего мы не знаем.

Тим коротко кивнул, словно этот ответ его устраивал больше, чем любая догадка.

— Тогда, может, стоит начать с того, что мы можем проверить.

— Например?

— Воду. Еду. Выходы. Если придётся уходить, лучше не решать на ходу, куда именно.

— Я уже думал об этом.

— Не сомневаюсь.

Лиам хотел огрызнуться, но вместо этого посмотрел на дверь. За ней снова было тихо. Ни шагов, ни голосов, ни движения в узкой полоске света.

— Ты заметил что-нибудь странное, пока ходил? — спросил он.

Тим не ответил сразу. Сначала убрал свёрток, затем вытер ладони о штаны.

— Кроме патруля?

— Кроме патруля.

— Нет. Ничего, что я мог бы назвать странным.

Лиам изучал его лицо, пытаясь понять, действительно ли Тим ничего не заметил или просто не считал нужным рассказывать. Но по одному выражению лица ничего нельзя было доказать. Он слишком хорошо знал, как легко подозрение начинает подменять факты.

— Ладно, — сказал он.

Тим сел на перевёрнутый ящик возле входа. Не расслабился, не отвернулся от двери, просто устроился так, чтобы видеть щель и слышать улицу.

— Теперь твоя очередь, — сказал он.

— Что?

— Рассказывать, что я пропустил, пока добывал нам завтрак.

Лиам посмотрел на хлеб, потом на бумаги у стены.

— Ничего. Мы всё ещё не знаем, кто пользовался насосной, что означает запись с именем Адель и почему узел 9-R отсутствует на официальных схемах.

— Значит, ты провёл утро с пользой.

— Не начинай.

— Я и не начинал. Просто пытаюсь понять, что вы будете делать дальше.

Лиам помолчал. Он мог перечислить имена, узлы и вопросы, но ни один из них не приближал их к решению, которое можно было принять прямо сейчас.

— Сначала дождёмся Адель, — сказал он. — Потом решим, где укрыться. И уже оттуда будем искать архивные схемы.

— А если она вернётся с плохими новостями?

— Тогда будем решать с учётом плохих новостей.

Тим хмыкнул.

— Наконец-то план, который учитывает реальность.

— Ты всегда можешь предложить лучший.

— Я могу предложить несколько. Ни один тебе не понравится.

— Вот поэтому и не предлагаешь.

Тим усмехнулся и снова посмотрел на дверь. На несколько минут разговор иссяк. Лиам взял хлеб, отломил небольшой кусок и заставил себя прожевать, хотя есть не хотелось. Ему нужны были силы, и он больше не мог позволить себе игнорировать даже такие простые вещи.

Тим тем временем продолжал наблюдать за входом.

Теперь Лиам был не один, но легче не стало.

4.2

Ожидание затянулось сильнее, чем рассчитывал Лиам.

После возвращения Тима у них появились вода и еда, но ничего не изменилось по существу. Тим устроился у входа, время от времени поглядывая в щель между дверью и косяком. Лиам попробовал заняться бумагами, но быстро понял, что снова перебирает одни и те же факты.

Он отложил бумаги и попытался устроиться удобнее. Спина ныла, ладони болели под повязками. Любое движение напоминало, насколько мало он сейчас мог сделать самостоятельно.

Раньше ожидание было частью работы. Лиам мог часами сидеть в машине напротив нужного дома, следить за входом, ждать, когда подозреваемый допустит ошибку. Даже если ничего не происходило, он знал, за чем наблюдает и что будет делать, когда появится возможность действовать.

Теперь он зависел от чужих решений. От того, что заметит Адель над городом, от того, насколько осторожно поведёт себя Тим, от того, когда к нему вернутся силы. Он понимал, что это временно, но понимание не делало положение легче.

Больше всего его раздражало, что он не мог проверить даже собственные догадки. Снаружи что-то скрипнуло, и он сразу повернул голову к двери. Через несколько секунд стало ясно, что это был лишь случайный звук. Лиам заставил себя отвернуться.

Он беспокоился об Адель. Это было очевидно и не требовало объяснений: она летала над городом одна, когда они не знали, кому можно доверять, а он оставался в сыром складе и не мог помочь, если что-то пойдёт не так. Он знал, что она умеет вести разведку и не станет без необходимости рисковать. Но это не мешало ему представлять, как её замечает патруль, как ей приходится искать укрытие или менять маршрут.

И всё же тревога была не единственной причиной, по которой он не находил себе места.

Лиам привык полагаться на зверя. Тот давал ему больше, чем силу и способность менять облик: обострённые чувства, уверенность в собственном теле, ощущение окружающего мира, которое теперь казалось почти недоступным. После похищения всё это исчезло. Он больше не мог уловить привычные признаки чужого присутствия или почувствовать, что опасность приближается, прежде чем увидит её.

Рядом с Адель он тоже замечал эту потерю. Раньше запах снега, который он связывал с ней, оставался в памяти почти так же отчётливо, как её голос. Теперь склад пах только сыростью, рекой и старой древесиной. Никакого особенного ощущения близости, которое можно было бы принять за безопасность, не было.

Но отсутствие зверя не отменяло того, что Лиам замечал в Адель. Он видел как меняется её осанка, когда она устала, как она поправляет манжеты, обдумывая решение, и как надолго может замолчать, если не хочет показывать сомнения. Раньше он не всегда обращал внимание на такие вещи. Теперь они сами всплывали в памяти.

Он не знал, что это означало. И не хотел торопиться с выводами только потому, что прежнее объяснение больше не работало.

— Если ты ещё немного так просидишь, дверь сама откроется из жалости, — заметил Тим.

Лиам посмотрел на него.

— Я просто думаю.

— Это я заметил. Ты уже третий раз смотришь на одну и ту же страницу.

— Может, надеюсь, что она изменилась.

— Если изменится, сообщи. Будет полезнее, чем всё остальное, что с нами происходит.

Лиам усмехнулся, но тут же поморщился от боли в спине.

— Не смеши меня.

— Я даже не старался.

Тим снова повернулся к двери. Лиам не стал продолжать разговор. В обычных обстоятельствах он мог бы найти себе занятие, проверить выходы, пройтись по складу, осмотреть окрестности. Сейчас любое из этих действий отнимало бы больше сил, чем приносило пользы. Приходилось признать, что до возвращения Адель он действительно ничего не изменит.

Засов тихо скользнул в сторону.

Тим мгновенно выпрямился. Лиам тоже поднял голову, но остался на месте, не желая снова испытывать головокружение. Дверь приоткрылась, и внутрь скользнула Адель. Она закрыла створку, прислушалась к улице и лишь потом задвинула засов.

Волосы у неё растрепались от ветра, на плечах темнели мелкие капли. Она выглядела уставшей, но двигалась уверенно.

— Долго же ты, — сказал Лиам.

— Не так уж долго.

Адель повернулась к нему и задержала взгляд на его лице.

— Что случилось?

— Ничего. Почему ты спрашиваешь?

— У тебя вид, будто ты успел поссориться с Тимом, проиграть спор и обвинить в этом весь город.

— Пока только город, — ответил Тим от двери.

— Значит, день ещё можно считать удачным.

Лиам бросил на него короткий взгляд. Адель улыбнулась, снимая куртку, и повесила её на гвоздь у стены.

Только теперь Лиам понял, что всё это время ждал прежде всего одного: увидеть, что она вернулась сама, без погони и без чужих следов за спиной. Он успел заметить, как она осмотрела дверь, как проверила засов, как задержала руку на мокром рукаве. Лишь убедившись, что с ней всё в порядке, он отвёл взгляд.

— Ну? — спросил он. — Что выяснила?

Адель не стала сразу отвечать. Подошла к канистре, налила немного воды в кружку и выпила несколько глотков. Потом присела на ящик напротив Лиама.

— Патрули есть. Но город не прочёсывают. Я не видела ни проверок прохожих, ни наших изображений. Если Совет нас ищет, пока об этом не объявили открыто.

— Или не хотят, чтобы об этом узнали, — сказал Лиам.

— Возможно. Я могу говорить только о том, что видела. Открытой охоты нет.

Он кивнул. Это было лучше, чем если бы город уже перекрыли, но хорошими новостями такой результат назвать было трудно. Они не знали, ищут ли их вообще, а отсутствие объявлений ничего не доказывало.

— Ты что-то ещё заметила, — сказал он.

Адель посмотрела на него.

— Почему ты так решил?

— Потому что ты отвечаешь на вопрос, но не рассказываешь главное.

— Я проверила центр и улицы возле Инквизиции. В целом там всё обычно. Но есть один район, где патрулей заметно больше, чем должно быть.

Лиам подался вперёд, насколько позволяла спина.

— Какой?

— Жилой район оборотней. Обычные дома, магазины, скверы. Люди ходят по делам, ничего похожего на беспорядки. Но на соседних улицах стоят патрули Церкви. Не по одному человеку на перекрёстке. Их достаточно, чтобы контролировать проходы между кварталами.

— Район закрыт?

— Нет. Основные улицы свободны. Но на нескольких проходах стоят патрули, и они явно не просто проходят мимо.

— Ты видела, чтобы кого-нибудь задерживали?

— Нет. Никаких обысков, никого не вытаскивали из домов. Они занимают позиции и наблюдают.

Тим отошёл от двери и прислонился к стене.

— Может, обычное усиление охраны, — сказал он.

— Может, — согласилась Адель. — Если не присматриваться, именно так и выглядит. Но патрулей слишком много, чтобы объяснить всё обычным дежурством.

— Будто они ждут, что кто-то попытается выйти, — сказал Лиам.

— Или войти. С высоты разницы не видно.

Она говорила спокойно, не пытаясь придать наблюдению больше значения, чем оно заслуживало. Лиаму это нравилось. У него и без того было достаточно догадок, которые легко могли превратиться в ложные выводы, если начать подгонять под них каждую новую деталь.

— Почему именно этот район? — спросил он.

— Не знаю. Я не слышала разговоров и не стала подлетать ближе. Там несколько служебных экипажей, но ничего, что можно было бы уверенно связать между собой. Если они действительно кого-то ждут, мне незачем было привлекать к себе внимание.

— Правильно сделала.

Адель чуть приподняла брови.

— Ты ожидал, что я подлечу к патрульным и спрошу, кого они караулят?

— Я ожидал, что ты вернёшься с ответом.

— Тогда тебе придётся привыкать к разочарованиям.

— У меня было время потренироваться.

Она едва заметно улыбнулась, но тут же снова стала серьёзной.

— Если это официальная операция Церкви, она пока выглядит странно. Нет перекрытых улиц, нет заметного присутствия техники, никто не объявляет чрезвычайное положение. Они действуют на границе дозволенного: не закрывают район, но дают понять, что за ним наблюдают.

Лиам провёл большим пальцем по краю бинта.

— Для открытого давления на оборотней это слишком осторожно.

— Именно. Но мы не знаем, на кого или на что они рассчитывают.

Он посмотрел на Тима.

— Ты знаешь этот район?

— Знаю, где он находится. Но почему там стоят патрули, понятия не имею. Я за ним не следил.

Лиам не стал задавать следующий вопрос. Ответ звучал вполне правдоподобно, а повторный допрос ничего бы не дал. Тим мог знать больше, чем рассказывал, но одного этого было недостаточно, чтобы делать выводы.

— Значит, сначала выясним, когда появились оцепления, — сказал Лиам. — Если они стоят там не первый день, это одна история. Если появились недавно, нужно искать причину.

— Для этого нужны записи о перемещении патрулей или распоряжения Церкви, — заметила Адель.

— Или человек, у которого есть к ним доступ.

Имя Натаниеля возникло между ними само собой. Лиам не произнёс его, но Адель посмотрела на него так, словно услышала. Они оба знали, что Нат мог бы помочь разобраться в происходящем. И оба понимали, что обращение к нему означало бы снова доверить часть своих планов человеку, который работал внутри системы и не всегда мог действовать по собственному усмотрению.

— Это может вообще не иметь отношения к нашему делу, — сказала Адель.

— Может.

— Патрули могут ждать кого-то другого.

— Могут.

— Ты всегда становишься таким невыносимым, когда не можешь ничего доказать?

— Нет. Иногда я хуже.

Адель улыбнулась, и напряжение в её плечах немного ослабло. Она устало потёрла переносицу, затем посмотрела на бумаги у стены.

— Что-нибудь изменилось, пока меня не было?

— Кроме того, что Тим принёс еду, а я ничего не смог сделать? Нет.

— Ты мог поесть.

— Я и поел.

— Тогда не всё так плохо.

Лиам хотел ответить, но Адель уже заметила, как осторожно он держится за край матраса, когда меняет положение. Она не предложила помочь и не стала говорить, что ему нужно беречь силы. Только задержала на нём взгляд, словно отметила про себя, насколько тяжело ему далось даже это движение.

Его это задело, хотя он не мог бы объяснить почему. Наверное, потому, что раньше она не смотрела на него так внимательно именно в те моменты, когда он старался скрыть слабость. Или потому, что теперь он замечал каждый такой взгляд.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Ты уже научилась отвечать как Тим?

— У меня был яркий пример.

— Не льсти ему.

Тим негромко хмыкнул у стены.

Адель снова посмотрела на бумаги.

— Значит, план прежний? Архивные схемы, узел 9-R, потом новое убежище?

— Сначала новое убежище, — поправил Лиам. — Если нам придётся уходить, я не хочу снова решать на ходу, куда направляться. Потом найдём доступ к схемам и попробуем выяснить, что происходит в районе оборотней. Если патрули появились недавно, это может оказаться важнее, чем кажется.

— А если выяснится, что это никак не связано?

— Тогда хотя бы будем это знать.

— Ты готов потратить на это время, даже если след окажется ложным?

— Я готов потратить время на проверку. Не на то, чтобы заранее решить, что след важен.

Адель кивнула. Этого ответа ей, кажется, хватило.