Дочь пустыни

Он не ждал ответа. Просто развернулся и повел меня через толпу, прикрывая плечом. Его спина была широкой, надежной, и я шла за ним, не отпуская его руку, чувствуя, как рынок расступается перед нами.

Мы шли быстро, но не бежали. Он лавировал между палатками, обходил группы людей, и все это время его плечо было между мной и остальным миром. Я видела только его затылок, темные волосы, чуть влажные от утренней жары. Чувствовала запах его одеколона, смешанный с запахом специй и пыли.

Мы вышли с рынка, и он свернул к широкой улице, где стояли машины. Я напряглась, но он только крепче сжал мою руку.

- Спокойно, - сказал он, не оборачиваясь. – Никто не смотрит.

Он поднял руку, и через минуту рядом оказалось такси. Открыл дверь, пропуская меня вперед, и скользнул следом, называя водителю адрес на арабском. Машина тронулась. Я вжалась в сиденье, стараясь не смотреть в окно.

- Куда мы? – спросила я тихо.

- В отель, - ответил он. – В мой номер. Там тебя искать не будут.

Я посмотрела на него с удивлением.

- В отель? Это же место для…

- Именно, - он перебил меня, и в его глазах мелькнула дерзкая усмешка. – Никто не подумает, что дочь эмира прячется в номере иностранца. Все будут искать тебя на улицах, на рынках, в трущобах. Но не в отеле.

Я хотела возразить, но поняла, что он прав.

Машина остановилась у высокого здания с золотыми буквами на фасаде. Чон Гук расплатился, вышел первым, огляделся по сторона и только потом открыл мне дверь. Он взял меня за руку и быстро провел через холл, не давая мне возможности рассмотреть убранство. Мы поднялись на лифте, и все это время он не отпускал мою ладонь. Дверь номера закрылась за нами, и я оказалась в маленьком, но уютном пространстве. Кровать, стол, два кресла, окно с видом на город. Пахло чистым бельем. Здесь было тихо.

Я стояла посреди комнаты и не знала, куда себя деть. Всю жизнь я была в клетке, а теперь оказалась в чужой клетке, но с открытой дверью. И это пугало больше, чем стража отца.

- Ты голодна? – спросил он, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла. – Я могу заказать еду.

- Нет, - ответила я. – Я… я не знаю.

Он медленно подошел ко мне. Я снова почувствовала, как подкашиваются колени.

- Я, наверное, лучше пойду… - еле вымолвила я.

- Куда?

- Дальше…

- Ты уже далеко, - он шагнул еще ближе, и теперь между нами было не больше ладони. – Ты в моем номере. В безопасности.

- Это опасно, - прошептала я.

- Я люблю опасность.

Он шагнул еще ближе, сокращая последнее расстояние между нами. Я почувствовала, как его рука поднимается, чтобы коснуться моего лица. И в этот момент что-то внутри меня сработало. Инстинкт. Паника. Или, может быть, остатки здравого смысла.

Я нырнула у него под рукой и отскочила в сторону.

- Нам нужно разделить помещение, - выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Он обернулся, и на его лице появилась насмешливая улыбка.

- Разделить помещение? – Гук скрестил руки на груди. – Хорошо. Можешь забрать кровать. Я лягу на полу.

Он промолчал секунду, глядя на меня с высоты своего роста.

- А сейчас извини. Мне бы в душ сходить.

И, не дожидаясь ответа, он начал расстегивать рубашку. Нагло. Медленно. Пуговицу за пуговицей. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Ткань разошлась, и моему взгляду открылась его грудь, затем пресс, дорожка волос, уходящая вниз, к ремню.

Грудная клетка заходила ходуном. Я почувствовала, как лицо заливает краска, как внизу живота появляется странная, тянущая пустота. Смущение смешалось с чем-то другим. С чем-то, чего я не знала. Чем-то, от чего хотелось одновременно убежать и остаться.

Он поймал мой взгляд и нагло улыбнулся.

- Что-то не так? – спросил он невинным тоном.

Я сжала зубы и отвернулась.

- Иди уже, - процедила я.

Он низко рассмеялся и пошел в ванную, бросив рубашку на кресло. Дверь закрылась, и через секунду я услышала шум воды.

Я рухнула на кровать, упала лицом в подушку и закрыла лицо руками.

Что это было? Что со мной?

Я никогда не видела мужчину вот так. Без одежды. Вблизи. Во дворце все было строго, раздельно, запретно. А здесь, в этом номере, я оказалась заперта с человеком, который не боялся ни меня, ни моего отца, ни последствий. И который смотрел на меня так, будто хотел съесть.

Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Воду шумела, мысли путались. Я вспомнила его руки на своей талии. Его взгляд, когда он смотрел на мои губы. Как он прикусил свою нижнюю губу. Я застонала и снова закрыла лицо руками.

Глава 11

Чон

Вода хлестала по спине, горячая, почти обжигающая. Я стоял, уперевшись руками в кафель, и позволял струям смывать с меня утреннюю пыль, пот и все это безумие.

Душ отрезвлял. Медленно, но верно. И в голове, сквозь шум воды, начал прорезаться один простой вопрос.

Зачем?

Я поднял голову и уставился в мокрую стену.

Зачем я привел ее сюда? Она – дочь эмира. Ее ищет стража города. Ее отец объявил награду. А я – иностранец, рекламный агент, который должен был подписать контракт и улететь. Вместо этого я тащу ее в отель и прячу в своем номере.

Она, конечно, мила. Красива. Эти глаза, этот взгляд, эти губы, которые она кусает, когда нервничает. Тонкая талия, которая помещается в моих ладонях. Все это – да. Но это ни к чему хорошему не приведет. Это не приключения на одну ночь. Это – проблемы. Большие проблемы.

Джин узнает – убьет. Не фигурально. Он мне голову оторвет и скажет, что я конченый идиот. И будет прав.

Но не выгонять же ее. Не сейчас. Когда она сидит там, на кровати, с царапинами на руках и страхом в глазах. Она сбежала от отца, от жениха, от всей своей жизни. И пришла ко мне. Пусть и не специально, но – ко мне.

Я выключил воду, вытерся полотенцем и посмотрел на свою одежду, лежащую на стуле. Костюм – слишком официально. Я не хотел давить на нее своим видом. И, честно говоря, не хотел смущать ее еще больше. Хоть это отнюдь и забавно.

Я натянул футболку и джинсы. Просто и по-домашнему. Так, чтобы она чувствовала себя в безопасности. Чтобы ее сердечко, которое, кажется, не выдерживает новых ощущений, немного успокоилось.

Вышел из ванной. Она сидела на кровати – прямо, как на приеме у отца. Руки сложила на коленях, спина ровная, глаза в пол. Черное платье облегало ее фигуру, вуаль она сняла, и волосы рассыпались по плечам. Царапины на руках уже начали подсыхать, но выглядели все еще болезненно.

- Я одет, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Можешь расслабиться.

Она слабо улыбнулась, но плечи не опустила.

Я подошел к столу, взял бутылку воды и сделал глоток. Потом повернулся к ней.

- Лейла, - сказал я. – Нам нужно поговорить.

Она подняла на меня глаза. Настороженные, готовые к удару. Я знал этот взгляд – так смотрят люди, которых слишком часто предавали.

- Я постараюсь отсрочить подписание документов, - сказал я, садясь в кресло напротив. – Тем более что твой отец явно ничего не подпишет, пока тебя не найдет. Так что время у нас есть.

Она молчала, сжав пальцы в замок.

- Я свяжусь со знакомым, - продолжил я. – У меня есть человек в этом городе, который занимается… разными делами. Он сможет сделать тебе липовые документы. Паспорт, имя, все, что нужно. Тогда ты сможешь уехать. Исчезнуть по-настоящему.

Ее глаза засветились надеждой. Той самой, от которой у меня внутри все сжалось. Она смотрела на меня, как на спасителя. Как на человека, который может вытащить ее из этого кошмара.

Я шагнул к ней. Хотел сказать что-то еще, что-то важное, что-то, что могло бы ее успокоить. Но она вдруг подскочила с кровати и вытянула руку вперед, останавливая меня.

- Не подходи, - сказала она твердо. – Моя территория, помнишь?

Я остановился. Посмотрел на ее вытянутую руку, на напряженные плечи, на глаза, в которых надежда боролась с паникой, и усмехнулся.

- Лейла, - сказал я, скрестив руки на груди. – Я ведь не извращенец. Без согласия никогда и никого не трогаю.

Она сжала губы, но руку не опустила.

- Или ты боишься не сдержаться сама? - я приподнял бровь.

Ее щеки вспыхнули мгновенно. Она опустила руку и отвернулась, но я успел заметить, как дрогнули ее ресницы.

- Не льсти себе, бросила она через плечо, но голос предательски дрогнул.

- И не думал, - я улыбнулся и вернулся в кресло, давая ей пространство. – Но, Лейла, если ты собираешься жить со мной в одной комнате, тебе придется привыкнуть к моему присутствию. Я не буду приставать. Я не буду ничего делать без твоего согласия. Но и ходить на цыпочках вокруг тебя я не собираюсь. Договорились?

Она медленно повернулась. Смотрела на меня долго, изучающе, а потом коротко кивнула, почти незаметно.

- Договорились, - прошептала она.

Я откинулся в кресле и посмотрел в окно. Город шумел, жил своей жизнью. А в этом номере, между мной и сбежавшей принцессой, только что закончилась война.

- Тогда план такой, - сказал я, возвращаясь к делу. – Я сейчас позвоню своему знакомому. Потом схожу к Джину – он будет в ярости, но мне нужно его прикрытие. А ты сиди тут. Никуда не выходи. Никому не открывай. Если кто-то постучит – молчи. Поняла?

- Поняла, - ответила она с покорностью в голосе, которую я раньше не слышал. Но глаза по-прежнему горели огнем.

Я встал, взял телефон и направился к двери. У порога обернулся.

- Лейла.

Она подняла голову.

- Все будет хорошо, сказал я, но сам не понял, зачем. Может, чтобы успокоить ее. Может, чтобы успокоить себя.

Она слабо улыбнулась в ответ, прежде чем я скрылся за дверью и закрыл ее в номере.

Достал телефон, нашел в контактах нужный номер – Акрам, знакомый, с которым мы пересекались пару лет назад на одном проекте. Человек, который умел решать вопросы. За деньги, конечно. Но решал.

Гудки. Один. Второй. Третий.

- Абонент не отвечает, - сообщил механический голос.

Я отвел трубку от уха и уставился в экран, нахмурив брови. Акрам обычно брал трубку быстро. Даже ночью. Даже если был занят. Он знал, что если я звоню – значит, что-то серьезное.

Я убрал телефон в карман и пошел по коридору к номеру Джина. Наш с ним номера были на одном этаже, с разницей в три двери. Несколько раз поднимал руку, чтобы постучать и несколько раз опускал ее.

Он меня убьет.

Я знал это. Точно знал. Джин двадцать лет был моим другом, но у него была одна черта – он ненавидел, когда я влезал в неприятности и тащил его за собой. А эта ситуация была не просто неприятностью. Это была катастрофа. Дочь эмира, сбежавшая из дворца, прячется в моем номере. Если об этом узнают – нас обоих не спасут ни деньги, ни связи, ни дипломатия.

Я отступил на шаг. Нет. Не так. Если кто и должен отхватить – пусть это будет не Джин. Он не виноват. Он просто оказался рядом со мной, идиотом, который не умеет держаться подальше от чужих проблем. Если эмир узнает, если начнет разбирательство – я не хочу, чтобы Джин попал под удар. Он не заслужил.

Я развернулся и пошел обратно. Вставил ключ в замок, повернул, открыл дверь и замер.

Лейла прыгала на кровати. Как маленькая девочка. Волосы разлетались в стороны, черное платье развевалось, ноги путались в длинной юбке, и она подпрыгивала снова и снова, отталкиваясь от матраса, с лицом, на котором не было ни страха, ни тревоги. Только чистая, детская радость.

Я облокотился на косяк и просто смотрел на нее. Просто смотрел, как она прыгает, как волосы взлетают и падают на плечи, как юбка хлопает по ногам, как ее лицо светится от удовольствия.

Она развернулась в воздухе и увидела меня. Мгновенно замерла. Упала на кровать, приземляясь на колени и делая вид, что ничего не произошло. Как будто я не застал ее за этим детским занятием.

Я усмехнулся.

- Продолжай, - сказал я, не двигаясь с места.

- Я просто… - начала она, но замолчала.

- Просто прыгала на моей кровати, как ребенок, - закончил я.

- Я не ребенок, - огрызнулась она, но щеки залились краской.

- Знаю, - я отошел от косяка и закрыл за собой дверь. – Но выглядела счастливой. Не думал, что ты еще умеешь так.

Прошел к креслу и сел.

- Акрам не отвечает, - сказал я, меняя тему. – Джину не сказал.

- Почему не сказал?

- Ну его. Слишком много будет ненужных криков, - я соврал об истинной причине.

- Я бы поспала… - сказала она тихо, и в голосе прозвучала усталость, которую она так старательно прятала.

Я кивнул, поднялся и подошел к шкафу. Открыл дверцу, вытащил оттуда чистую белую рубашку и протянул ей.

И тут же понял, что сделал ошибку.

Она смотрела на рубашку, потом на меня. И ее лицо изменилось. Глаза вспыхнули, брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию. Она встала с кровати, и в ее позе было столько ярости, что я невольно отступил на полшага.

- Я не буду спать в твоей рубашке, - отчеканила она.

Глаза пылали. Она смотрела на меня так, будто я предложил ей не рубашку, а место в своей постели. Как будто эта простая тряпка была оскорблением, посягательством, нарушением всех границ, которые она отчаянно пыталась выстроить.

Я смотрел на эту упрямую девчонку и чувствовал, как во мне поднимается что-то темное. Что-то, что не любило, когда с ним играли. Что-то, что привыкло брать, а не просить.

Я сделал шаг к ней.

- Не будешь спать в рубашке, - прорычал я. – Будешь спать безе нее.

Она замерла. Глаза расширились. Я шагнул еще ближе, сокращая расстояние практически до минимума.

- Ты в этом платье только где не шлялась, - продолжил я, кивая на ее черный наряд. – Я не дам тебе лечь в нем в постель. Оно грязное. Так что либо надеваешь рубашку, либо спишь на полу. Выбирай.

Ее ресницы дрожали от ярости. Она выхватила рубашку из моих рук и, не говоря ни слова, ушла в ванную, хлопая дверью.

Я выдохнул и провел рукой по лицу.

Что я делаю?

Вернулся в кресло, сел и уставился в стену. Внутри все кипело. Лела невозможно упряма, но меня это будоражило. Как взять красивую породистую кошечку, которая не любит ласку, но так хочется, чтобы она помурлыкала.

Прошло минут пять. Дверь ванной открылась.

Она стояла в дверях, босая, в моей рубашке. Белый хлопок был выше колен. Ноги стройные, длинные. Она смущенно одергивала подол, пытаясь прикрыть обнаженную кожу, но рубашка была слишком короткой, и каждое движение только подчеркивало то, что она так отчаянно пыталась скрыть.

Черт.

Еще одна причина не бросать принцессу в беде. Какие ножки…

Она подняла на меня глаза. В них все еще горела дерзость, но под ней – смущение, которое она не могла скрыть.

- Доволен? – дерзко обронила она, но голос все же дрогнул.

Я с трудом отвел взгляд.

- Еще бы… - ответил я себе под нос, но она услышала.

Она быстро подбежала к кровати и скользнула под одеяло, натянув его до самого подбородка.

- Сладких снов, Лейла, - сказал я тихо.

Она не ответила. Только плечи чуть напряглись.

Глава 12

Чон

Я сидел в кресле с ноутбуком на коленях. Документы, отчеты, презентации – все то, что должно было быть сделано еще вчера.

В Корее у меня был офис на двадцать восемь этажей. Стеклянные стены, вид на Хан, кофе за пятьдесят долларов, который никто никогда не пил до конца. Я приходил туда в семь утра, уходил в полночь и гордился тем, что мои кампании продавали все – от квартир до канцелярских скрепок. Клиенты любили меня. Начальство терпело. Конкуренты ненавидели.

А здесь, в чужой стране, в номере отеля, с ноутбуком на коленях, я чувствовал себя не рекламным агентом, а незнакомцем, который укрывает сбежавшую принцессу. Разница была ощутимой.

Я работал. Пальцы стучали по клавишам, глаза скользили по строчкам. Я почти забыл, где нахожусь. Почти.

Лейла спала на кровати. Раскинулась, как морская звезда, одеяло сползло до пояса. Одна нога то и дело высовывалась из-под одеяла, потом замерзала, и она поджимала ее обратно. Волосы разметались по подушке, губы чуть приоткрыты. Во сне она выглядела как ангел – без ярости, просто девчонка, которой пришлось слишком быстро повзрослеть.

Я заставил себя вернуться к экрану. Дописал отчет, отправил начальству, закрыл ноутбук. За окном стемнело. В комнате горела только настольная лампа.

Телефон завибрировал.

«Я чуть занят. Позавтракаем утром? Слышал, ты в городе».

Акрам.

Я усмехнулся. Весь день не брал трубку, а теперь «чуть занят». Но он ответил – уже хорошо. Значит, завтра смогу с ним встретиться и решить вопрос с документами.

«Добро. Где?»

Через минуту пришел адрес. Кафе неподалеку от рынка. Восемь утра.

Я отправил «ок» и отложил телефон.

Лейла что-то пробормотала во сне, повернулась на бок. Одеяло снова сползло, и я поднялся, чтобы поправить его. Натянул до плеч, она подтянула колени к груди и затихла.

Я вернулся в кресло, взял плед и укрылся. Спать на полу было неудобно. Но она не виновата, что я идиот, который притащил ее сюда.

Я закрыл глаза. Сон не шел. Я лежал, слушал ее тихое дыхание и смотрел в потолок. Повернулся на бок, спиной к кровати. Попытался думать о работе. О документах, о завтрашней встрече с Акрамом. Но в голове снова и снова всплывало ее лицо.

До утра так и не мокнул глаз.

Примерно около шести услышал, как она проснулась.

Сначала – тихий вздох, потом шорох одеяла. Я лежал с закрытыми глазами, дышал ровно и размеренно.

Она осторожно встала. Я слышал, как ее босые ноги коснулись пола, как она подошла к стулу, где лежало ее платье.

Я приоткрыл глаза. Она стояла ко мне спиной, освещенная утренним светом. Рубашка сползла с одного плеча, обнажая смуглую кожу, изгиб шеи. Она потянулась к платью, и ткань скользнула еще ниже.

Я вздохнул. Слишком тяжело.

Она резко обернулась. Глаза расширились. Поспешно натянула рубашку обратно, пока ее щеки снова начинали краснеть. По правде говоря, кажется, при мне она всегда становилась пунцовой.

- Ты не спишь! – выпалила она.

- Уже нет. Ты слишком громко возишься.

- Я старалась тихо!

- Плохо старалась.

Она сжала губы. Смотрела на меня с такой смесью смущения и ярости, что я почти рассмеялся. Но потом последовали слова, которые заставили органы внутри сжаться:

- Ты не пришел, - прошептала она.

Я поднялся на ноги. Медленно, боясь, что она сейчас ринется в бега еще и от меня.

Лейла в моей рубашке – белый хлопок доходил ей до середины бедра, ворот расстегнут, одно плечо снова сползло, обнажая ключицу. Я в одних джинсах. Босиком. И между нами было не больше шага. Но я решил, что это слишком много, поэтому сократил его до предела.

Она замерла. Глаза заметались – с моего лица на грудь, с груди на руки, потом в сторону. Она не знала, куда смотреть. Не хотела встречаться со мной взглядом, но и опустить глаза на тело не могла. Я видел, как она борется с собой. Как ее пальцы сжимают край рубашки.

Я смотрел на ее большие глаза. Опустил взгляд на губы. Краем глаза зацепил ключицу – тонкую, изящную, выступающую над воротом рубашки. Как она красива…

Меня бросило в жар. Гребаный мужской организм. Я стоял и смотрел на нее, а в голове билась лишь одна мысль – как же хотелось коснуться ее шеи губами, скользнуть к ключице, чтобы она издала хоть малейшее подобие на сладость мгновения. Чтобы она поняла, что она сама выбрала быть здесь. Со мной.

Я сделал еще полшага. Но она выставила руки и толкнула меня в грудь. Слабо. Скорее от отчаяния, чем от злости. Я перехватил ее запястья.

- Пусти! – выдохнула она.

Я не отпустил. Шагнул вперед. Лейла отступила. Еще шаг – и ее ноги ударились о край кровати. Я подхватил ее, повалил на матрас и навис сверху, прижимая ее руки к подушке по обе стороны от головы.

Она попыталась вырваться. Дернулась раз, другой. Но я держал крепко. Она была такой хрупкой, что под моими ладонями ее запястьями казались птичьими косточками. Она не могла пошевелиться. Только дрожала. Ее грудь ходила ходуном, дыхание было прерывистым, рваным.

Я смотрел на нее. Она отвернула голову в сторону, уставилась в стену. Ресницы дрожали, губы приоткрыты, щеки пылали.

- Посмотри на меня, - сказал я тихо.

Она не повернулась.

Я отпустил одно ее запястье, давая ей шанс оттолкнуть меня, если захочет. Она не отталкивала. Тогда я поднял руку и коснулся ее волос кончиками пальцев. Провел по темной пряди, убирая ее с лица.

Лейла вздрогнула и медленно повернула голову.

Глаза встретились. Ее взгляд скользнул по моему лицу – глаза, нос, губы. Задержался на губах. Я медленно провел языком по нижней губе, дразня, и прикусил ее. Она внимательно следила за этим движением. Как загипнотизированная. Ее дыхание сбилось, зрачки расширились. А потом она прерывисто вздохнула. Но этот вздох больше напомнил сдержанный стон. Глубокий, гортанный, вырвавшийся откуда-то изнутри.

Тело подо мной напряглось еще сильнее.

Эта изоляция превратила ее в бомбу замедленного действия. И мне было чертовски интересно, что будет, когда она взорвется.

- Я ждала всю ночь, - прошептала она, но голос уже не был твердым. Он дрожал.

- Знаю, - ответил я осипшим голосом.

- Я замерзла.

- Знаю…

Она смотрела на меня долго. Ее губы все еще приоткрыты, дыхание прерывистое, грудь под рубашкой поднимается и опускается. Она не пыталась вырваться. Не отталкивала. Просто смотрела.

И тут я почувствовал, как мое собственное тело предательски отреагировало. Возбуждение накрыло резко, и я понял – если останусь так еще на секунду, она почувствует это. И боюсь, инфаркта не миновать.

Я резко отпустил ее. Отстранился, сел на край кровати, спиной к ней. Уставился в пол и стал глубоко дышать, пытаясь унять пульс, который колотился где-то в горле.

За спиной – тишина. Потом шорох. Она села. Я услышал, как она поднялась на ноги.

- Сиди, - сказал я, не поворачиваясь.

Она замерла.

- Платье надо постирать, - продолжил я, глядя в стену. – Я схожу на встречу, куплю тебе новые вещи. Сиди здесь. Никуда не выходи.

Лейла ничего не ответила. Но я услышал, как она снова нырнула под одеяло.

Встал, натянул футболку, схватил ключи. И вышел, не оборачиваясь.

Глава 13

Чон

Я вышел из номера и тихо закрыл за собой дверь. Прислонился спиной к стене и выдохнул. В голове все еще стояла ее фигура, большие глаза. Она нырнула под одеяло, как ребенок, будто это могло меня остановить.

Оттолкнулся от стены и пошел по коридору. Шаги гулко отдавались по ковровой дорожке. У лифта я нажал кнопку и уставился на светящиеся цифры. Двери открылись, и я столкнулся лицом к лицу с Джином.

Он стоял в проеме, свежий, в белой рубашке, с бумажным стаканом кофе в руке. Увидев меня, он замер. Потом с подозрением прищурился.

- Ты куда?

- Гулять.

- Гулять, - повторил он с явным недоверием в голосе. – В шесть утра. В чужом городе. Ты.

- Мне не спалось. Решил проветриться.

Джин шагнул из лифта, заставляя меня отступить.

- Я звонил тебе три раза. Почему не брал?

- Телефон на беззвучном.

Между нами повисло тяжелое молчание. Он изучал меня, потому что знал слишком хорошо. И явно сейчас мимо него не ускользнуло, что я что-то недоговариваю.

- Джин, - сказал я ровно. – Я хочу проведать старого друга. Акрама помнишь? Я говорил о нем.

- Акрам, - задумчиво проговорил Джин. – Тот, который должен был сделать документы для… - он замолчал, не договорив.

- Для клиента, - закончил я. – Да. Я хочу встретиться с ним. Вспомнить былое.

- Отлично, - Джин оживился. – Я с тобой.

- Нет.

Слово вылетело резче, чем я хотел. Джин замер. Посмотрел на меня с обидой и легкой тревогой.

- Почему?

- Потому что это деловой разговор. Ты будешь мешать.

- Когда я тебе мешал то? – он шагнул ближе и продолжил тихим голосом, точно нас мог кто-то услышать. – Чон, что происходит? Ты странный.

Я смотрел на него. Двадцать лет дружбы. Двадцать лет он прикрывал меня. И сейчас я стоял и врал ему в лицо.

- Ничего, - сказал я. – Просто хочу решить вопрос сам. Без тебя.

Джин долго молчал. Потом вздохнул и отступил на шаг.

- Хорошо, - проговорил он тихо. – Иди. Но если ты вляпался, Чон… если ты во что-то влез и не говоришь мне... – он покачал головой. – Я не буду орать. Я просто хочу знать. Потому что я не хочу хоронить друга в чужой стране.

Я не ответил. Просто нажал на кнопку и вошел в лифт.

Кафе находилось в двух кварталах от отеля. Маленькое, с плетенными стульями и медными столиками. Внутри пахло кофе и кардамоном. Я вошел, огляделся. Акрам сидел в углу, у окна. Мужчина около сорока лет, в дорогом костюме, с четками в руках. Спокойный, как удав. Такой же, как эмир. Только без титула.