Дочь пустыни

Спустя примерно час мы уже шли по узким улицам города. Продрогшие до нитки, измученные, но мы уже были близки к гостинице.

Джин догнал меня и остановил, схватив за руку.

- Давай свернем в больницу. У тебя, возможно, все ребра переломаны. Ты вечно за них хватаешься. Не говоря уже о гематомах по всему телу.

Я дернул руку, но он не отпустил.

- Ты не можешь так просто пойти в номер. Не можешь делать вид, что ничего не произошло. Ты не железный. И тебе больно. Я вижу.

- Я знаю, - сказал я. – Так же как знаю, что не знаю, как вытащить ее. Я просто хочу, чтобы она была рядом.

- Тогда давай хорошо подумаем и не будем делать поспешных решений, - сказал Джин и отпустил мою руку.

Я упрямо покачал головой.

- Я пойду в номер, приму душ и поеду к эмиру.

Джин вытаращился на меня, как на сумасшедшего.

- Ты из ума выжил?!

- Возможно. Но бросить Лейлу просто так я не могу.

Джин открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Из темноты дороги, из старого дома, который мы даже не заметили, послышался кашель. Хриплый, старческий. А потом скрипнула дверь, и на порог вышел старик. Худой, с седой бородой, в потертой одежде. Он опирался на палку и смотрел прямо на меня. В его глазах было что-то, что заставило меня напрячься.

- Бедная девочка… - сказал он тихо, и голос его скрипел, как старая дверь. – Попалась все же?

Я замер. Потом перевел взгляд на Джина и снова на старика.

- Вы ее знаете? – спросил я.

Старик изучающе посмотрел на меня, как будто решал, можно ли мне доверять, а потом кивнул.

- Знаю. Она была здесь. В моем доме. Пряталась от стражи. Я дал ей одежду… Черное платье моей покойной жены, - старик снова посмотрел на меня, будто хотел поведать тайну, но отпрянул. – И вуаль, чтобы она могла уйти незамеченной.

Я слушал, и внутри все переворачивалось. Она была здесь. В этом доме. Совсем рядом. А я в это время сидел в номере и не знал, где она.

- Лейла, - повторил старик ее имя.

- Дочь эмира, - сказал я, проверяя, понимал ли он на тот момент во что вляпался.

Он помолчал, внимательно посмотрел на меня.

- Зачем ты ее ищешь?

- Потому что не могу принять тот факт, что любимая женщина должна выйти за другого.

Старик тепло улыбнулся, точно только это и хотел услышать, и кивнул в сторону своего дома.

- Заходи, - сказал он, отступая в сторону. – Поговорим и подлатаем твои раны.

Я посмотрел на Джин. Он лишь пожал плечами. И мы вошли.

Я переступил порог и остановился. Дом был маленьким. Глинобитные стены, потемневшие от времени. Земляной пол, укрытый старыми коврами. В углу – очаг, сложенный из камня. Рядом – сундук. Все старое, простое, но чистое. Как будто здесь жил человек, который давно перестал заботиться о внешнем, но не разучился заботиться о своем.

Старик указал на низкую скамью у стены.

- Садись.

Я сел. Джин остался стоять у двери, прислонившись плечом к косяку, и молчал. Старик поставил палку в угол, подошел к сундуку и открыл его. Достал оттуда старую жестяную коробку – аптечку. Потертую, с выцветшей наклейкой.

- Раздевайся, - сказал он.

Я снял порванную рубашку. Тело ныло. Ребра горели. Но я не жаловался. Просто сидел и смотрел, как он достает бинт, какие-то склянки, вату.

Он подошел и сел рядом, внимательно принявшись обрабатывать раны.

- Ты знаешь, кто я? – спросил он наконец.

- Нет.

- Меня зовут Юсуф. Я живу здесь с тех пор, как меня выгнали из дворца.

Я посмотрел на него. Он не отрывался от своего дела – промывал ссадину на моем плече, накладывал что-то жгучее.

- Выгнали?

- За то, что полюбил не ту.

Он замолчал. Я слышал, как шипит вата, как потрескивают дрова в очаге, как ветер шуршит песком за окном.

- Я был молод, - начал он тихо. – Работал садовником во дворце эмира. Отца нынешнего эмира. Ухаживал за розами. И однажды увидел ее. Дочь эмира. Амиру. Она выходила в сад по утрам. Одна. Без свиты. Просто чтобы подышать воздухом. И я… - он горько усмехнулся. – Я влюбился. Как дурак.

Он отложил вату, взял бинт и начал перевязывать мое плечо.

- Она тоже меня заметила. Мы начали тайно встречаться в саду по ночам. Она была обручена. Сын шейха, влиятельная семья. Брак по расчету. А я – садовник. Никто.

Он замолчал. Я ждал.

- А потом случилось то, что должно было случиться. Жених воспользовался ею до свадьбы, лишил чести, чтобы удержать. Она забеременела. Не в браке. – Он поднял на меня глаза. – Ты понимаешь, что это значило? Для нее? Для семьи? Для всего дворца?

Я медленно кивнул.

- Она родила. Девочку. – Он снова замолчал. Смотрел в стену. – Я пришел к ее отцу. Поговорить. Сказать, что люблю ее. Что готов взять ее в жены. Что готов растить ребенка. Как своего.

- И что он сказал?

- Он выгнал меня. Вышвырнул из дворца. Запретил видеть ее. – Юсуф затянул бинт.

Он поднялся и отошел к столу. Налил воды в чашку и медленно выпил.

- Я стал жить тут. В этом доме. Каждый день ходил к стенам дворца. Надеялся увидеть ее. Хоть мельком. Хоть издалека. Но ее не выпускали. Ребенка тоже. Девочка росла под охраной.

- Лейла, - сказал я тихо. – Девочка – это Лейла?

Юсуф повернулся ко мне и коротко кивнул.

- А потом она сбежала. Не выдержала. Не могла жить рядом с ним. Рядом с тем, кто ее сломал. Оставила ребенка, потому что знала, что, если останется – умрет. Или сойдет с ума. Или убьет его. Отец ребенка знал, где она, и сказал, что смерть в нищете ее настигнет. В любовь такие люди не верят, только в выгоду. Лейлу видеть запретил. Сказал, что спрячет ее, если она появится рядом. И она отступила. Жила рядом. В этом городе. Наблюдала издалека.

Он замолчал. Я ждал.

- Три года назад она умерла. Так и не увидев дочь. Так и не сказав, что жива, что любит ее. Что все это время была рядом… Я похоронил ее за домом, под старой пальмой. Она любила это место. Говорила, что оттуда видно дворец. И Лейлу…

Я смотрел на него, на его сгорбленную спину, на его руки, которые дрожали. И чувствовал, как внутри все переворачивается.

- Лейла знает? – спросил я тихо.

- Нет. Ей сказали, что мать умерла, когда она была маленькой. – Юсуф повернулся ко мне. – Эмир никогда не говорил ей правду. Ни о матери. Ни о том, как она появилась. Ни о том, что мать была рядом. – Он сел обратно рядом со мной. – Я не отец ей. Не по крови. Но я любил ее мать. И понимаю тебя. Поэтому помогу.

Глава 23

Лейла

Я сидела на полу, прислонившись спиной к двери. Колени подтянуты к груди, руки спрятаны в рукава его худи. Я не знала, сколько прошло времени. Может, час. Может, два. За окном было еще темно, луна висела над дворцом, и ее свет падал на пол холодной серебряной полосой.

Я не плакала. Слезы кончились где-то там, в машине, когда я прижимала ладонь к стеклу. Осталась только пустота. Я вцепилась в рукава, как в последнюю нить, которая связывала меня с ним.

Дверь за спиной тихо скрипнула. Я напряглась. Не хотела никого видеть.

- Лейла?

Родной тихий голос заставил меня обернуться. Надия стояла в дверях. В темном платье, с растрепанными волосами, с лицом, на котором застыло что-то между страхом и надеждой. Она смотрела на меня, и ее глаза блестели от слез.

- Лейла… - повторила она, и голос сорвался.

Ноги не слушались, но я заставила себя подняться. Она бросилась ко мне навстречу и крепко обняла, как обнимают детей, которых считали потерянными. Так, как обнимают тех, кого уже не надеялись увидеть.

Я уткнулась лицом в ее плечо. Почувствовав запах ее духов, что-то во мне сломалось, то, что я держала и не давала этому выйти наружу. Я беззвучно заплакала. Слезы текли и текли, и я не могла их остановить. Надия гладила меня по голове, как в детстве. Как тогда, когда я была маленькой и боялась темноты, когда она говорила: «Все будет хорошо, девочка. Я рядом».

- Я так боялась за тебя, - прошептала она. – Так боялась. Когда ты сбежала, я думала, что сойду с ума. Думала, что тебя уже нет. Что тебя больше не увижу.

- Я вернулась, - прошептала я в ответ. – Я вернулась, Надия. Но я не выйду за него, не останусь здесь.

- Ты не сдалась, девочка моя. Ты стала такой сильной…

Она посмотрела на меня и тепло улыбнулась. Как в детстве, когда я делала что-то, что она не одобряла, но не могла не восхищаться.

- Вся в мать, - прошептала она. – Такая же упрямая.

Я хотела спросить, что она имела в виду, но не успела. Дверь открылась и на пороге появился Астрон. Он не постучал, просто вошел, как хозяин, которому все позволено. В дорогом костюме, с улыбкой на губах, с глазами, в которых не было ничего кроме расчетливого холода.

Надия встала передо мной стеной.

- Надия, - ровно сказал Астрон. – Выйди.

Она не двинулась.

- Я сказал, выйди, - повторил он жестче. – Мне нужно поговорить с невестой наедине.

Надия не двинулась с места.

- Один раз уже вышла, - тихо сказала она. – Двадцать лет себя за это корю. Больше не выйду.

Астрон замер. Посмотрел на нее с откровенным удивлением, явно не привыкший, что ему кто-то перечит из слуг.

- Что ты сказала?

- Ты слышал, - ответила Надия. – Я не оставлю ее с тобой наедине.

Астрон угрожающе шагнул вперед.

- Ты понимаешь, что говоришь? – спросил он. – Понимаешь с кем говоришь?

- Понимаю, - ответила Надия. – Ты – тот, кто хочет забрать ее силой. Тот, кто не умеет ждать. Тот, кто не знает, что такое любовь. Я видела таких, как ты. Много раз видела. И знаешь, что я тебе скажу? – она сделала паузу. – Ты овладеешь ею только через мой труп.

Астрон изучающе смотрел на Надию, а потом медленно улыбнулся. Улыбка, которая не сулила ничего хорошего.

- Что ж, - сказал он. – Посмотрим.

Развернулся и вышел. Дверь тихо закрылась за его спиной. Но мне показалось, что она хлопнула, как выстрел.

Надия медленно выдохнула и опустилась на кровать, держась за сердце. Ее руки дрожали мелкой дробью.

- Надия… - прошептала я.

- Не говори ничего, - перебила она. – Просто… просто дай мне минуту.

Я упала перед ней на колени, взяла морщинистую руку и прижала к своей щеке.

- Спасибо, - сказала я. – За то, что рядом…

Она устало посмотрела на меня и улыбнулась.

- Я всегда буду с тобой, девочка. Всегда.