
Полная версия:
Хочешь фото со звездой?
— Привет, — роняю я и жмусь спиной к стене.
Макс улыбается, приподнимаясь:
— Я уже начал переживать, что тебе хватило совместной фотки. И персональная больше не требуется.
От его взгляда я прямо сейчас упаду на пол и обкончаюсь. Кажется, у меня точно не всё в порядке с головой.
— Проходи. — ухмыляется он. — Не бойся.
Не бойся? О нет, Макс, я точно не боюсь. Я сдерживаюсь, чтобы не напрыгнуть на тебя прямо сейчас.
Отлипаю от стенки и подхожу ближе. Смотрит на меня, как охотник на лань, внимательно изучая каждое микродвижение. Не понимаю, чего именно он хочет. И почему молчит? Неожиданно Макс начинает тихо смеяться.
— Перед концертом вечно такой мандраж, будто в первый раз. Эти крики толпы... Боюсь, что однажды они меня разорвут, — закатывает он глаза. — Такое напряжение, не представляешь. Прямо не хочется туда идти.
Напряжение. Это намёк? Помочь его снять? За этим я здесь?
Макс встаёт, подходит ко мне ещё ближе. Неосознанно делаю шаг назад и упираюсь руками в стол.
— Злишься? — Макс накрывает мои кулаки ладонями. Мой зад упирается в столешницу, я практически в ловушке. А это заводит.
Демонстративно дую губы и отвожу взгляд.
— Что ты устроил? — отвечаю с придыханием. — Зачем?
— Что я устроил? — голос все ниже, все бархатнее.
— Зачем ты их целовал? При мне.
— В щёки? Это даже не поцелуй... — Тон у него игривый, но глаза серьёзные.
— А что — поцелуй? — Вытягиваю шею вперёд, вопросительно подняв брови.
Макс тут же впивается в мои губы. Дрожу от восторга. Всё это время я безумно скучала по его горячему языку, по этому напору, желанию. Никто и никогда меня так не целовал, как он.
— Я следил за тобой, — шепчет он между поцелуями. — Всё это время. Такая послушная... Терпеливая... Сказали сидеть, и она сидит. Милашка.
Скажи мне это кто-то другой, я бы вмазала по лицу. Но сейчас эти слова только сильнее возбуждают. Макс отрывается от моих губ и хватает меня за хвост. Невольно вскидываю подбородок.
— Не боишься, — говорю я, — что кто-то сюда зайдёт? И застукает тебя с сумасшедшей фанаткой?
— Ужасно боюсь, — он буквально мурчит мне в шею. — Но не могу ничего с собой поделать. Так тянет к этой фанатке...
Шумно выдыхаю. Макс с силой сжимает моё бедро. Бросаю невольный взгляд на дверь — она ведь действительно не закрыта... Внутри странно щекочет, будто где-то в животе затерялась птичка. Макс замечает мой пристальный взгляд на дверную ручку и сильнее наматывает волосы на кулак.
— Переживаешь? Или наоборот... Хочешь, чтобы сюда кто-то вошёл? — Наши губы снова соприкасаются, но лишь на секунду. — Чтобы все увидели, на что ты готова ради своего кумира?
Не могу ответить, воздуха не хватает, бросает в жар.
— А может, ты уже кому-то успела похвастаться своими достижениями? — продолжает он. — Рассказала подружкам о том, как кончала прямо на глазах у толпы, без рук?
Дыхание Макса обжигает мои губы. Он так близко, но при этом так далеко. Не могу дотянуться — слишком крепко держит за хвост...
— Нет, — шепчу я. — Никому.
— Точно? — он улыбается, а его глаза прожигают меня насквозь.
— Да-а... — буквально стону.
Снаружи слышны крики. Концерт начался? Гремят гитары, взрывается пиротехника. Если Макс сейчас вздумает уйти, то я сойду с ума. Внизу всё горит так, что, наверное, штаны уже мокрые. Не выдержу больше ни минуты этой пытки.
Он смотрит на меня пристально и даже не собирается уходить. Но и ничего не делает. Ждёт моей инициативы?
— Хочешь... — мой взгляд падает вниз. — Помогу тебе снять стресс?
Поверить не могу, что я это сказала. Не жду ответа, сразу тянусь рукой к его ширинке. Да он такой твёрдый, что сейчас порвёт молнию.
Макс отпускает мои волосы и делает полшага назад. Ныряю под стол, на колени, но не успеваю даже расстегнуть пуговицу, как слышу крик из коридора:
— Да где его носит?!
Макс тут же хватает меня за плечи, поднимает на ноги и буквально утаскивает в туалет. Прижимаюсь спиной к холодному кафелю в тесной комнатке. Кто-то вошёл в гримёрку и тревожно ходит из стороны в сторону.
— Да где он может быть?!
— Может, курить пошёл?
— Сбегай до курилки, я тут подожду. Вон, телефон его валяется, должен вернуться.
Дверь хлопает, но кто-то точно остался в помещении. Переглядываемся с Максом. Он может выйти один, и никто ничего не узнает, но... Делать этого он точно не собирается. И я не дам.
Облизываю губы, кладу руки на его плечи и усаживаю на закрытую крышку унитаза. Вижу, что ему это нравится: улыбка расползается до ушей, а горячая ладонь касается моей щеки, проводит по волосам, шее. Замираю, хлопая глазами. Кажется, нас вот-вот спалят.
— А тебя заводит на людях, да? — говорит он вполголоса. — Я-то думал, что ты приличная девочка.
Какой же у него грязный рот! Боюсь себе признаться, что мне охренеть как это нравится. Расстёгиваю ширинку беззвучно, практически затаив дыхание, и замираю. К двери туалета кто-то подходит. Свет мигает дважды:
— Есть кто? Нет?
Ручка не спешит опускаться. Макс смотрит меня, приподняв одну бровь, с легкой надменностью. Думает, испугаюсь и убегу, когда его член уже у моего лица? Ну нет. Не тяну больше ни секунды и беру его в рот. Если уж нас и застукают, то хотя бы на чём-то серьёзном, а не на полпути.
— В курилке нет. — вновь крик в гимерке. — Выпустим приглашенного пока! — Человек у двери уходит, так и не открыв её.
Двигаю шеей активнее, пошло чмокая. Теперь уж точно мы одни. Макс вскидывает голову, стиснув зубы. Хочу заглотить его полностью, но не получается. Макс и не настаивает, плавно отодвигая мою голову назад. Это так... заботливо?
— Не жадничай, — тихо усмехается он. — Время есть. Разогревай горлышко без спешки.
Я бы точно ему что-то ответила, не будь мой рот занят! Не могу оторвать от Макса глаз. Как же, наверное, пошло это выглядит со стороны. Но ничего не могу с собой поделать, хочу смотреть на его краснеющее от удовольствия лицо. Впервые чувствую такое наслаждение от того, что делаю это ртом.
Стены чуть вибрируют от басов из зала. Стафф отправил на сцену приглашённого артиста, который обычно выходит в середине. Выпускаю член и чуть оглядываюсь на двери — точно ли мы одни?
— В чём дело, Алекса? — Макс хватает меня за хвост. — Без чужих ушей за стенкой уже не то?
Укусить бы его сейчас... Но я послушно расслабляю шею, разрешая Максу управлять моей головой самому. Губы приятно гудят, слюни буквально текут по подбородку. Никогда бы не подумала, что можно так классно трахаться в рот. Вновь пытаюсь заглотить глубже, в этот раз выходит. Мужские стоны — это нечто невероятное.
Макс закрывает мне глаза ладонью, лёгким давлением направляет в нужную ему сторону. Хочу смотреть на него, пытаюсь скинуть руку с лица кивком, но он прижимает сильнее. Сквозь щёлочку между пальцами замечаю что-то чёрное. Он достал телефон!
Тут же замираю от неожиданности. Он снимает?!
— Это твой, — говорит он спокойно. — Не снимаю, просто смотрю через камеру.
Он убирает один палец от моего глаза. В его руках действительно мой старый айфон. Не врёт.
— Зачем? — Отодвигаюсь чуть назад, он упирается мне в щеку. Горячий, влажный.
— Устроит тебя такое фото со звездой?
Макс вновь закрывает мне глаза. Машинально раскрываю рот шире и беру его полностью. Слышу звук затвора. Такое фото точно не поставить в рамочку на тумбу... Плевать, потом просто удалю. Продолжаю двигать шеей — пусть фотографирует сколько хочет.
Макс убирает руку с глаз, отодвигает мою голову назад. Телефона больше нет. Он встаёт и кладёт ладонь на мою макушку. Послушно высовываю язык, готовясь вновь его принять. Он начинает драть моё горло так жёстко, что сами собой бегут слёзы, но отстраняться даже не думаю. Я теку как сука, губы горят, глотка печёт, но мне так классно, как никогда. Ещё пара толчков — и я кончаю лишь от того, что Макс имеет меня в рот. Это точно ненормально, но думать об этом даже не хочу. Такой пульсации и жара я не чувствовала даже сама с собой наедине. Он кончает следом, в рот, но не в горло. Хотя я сейчас так горю, что не была бы против и такого.
Не успеваю отойти от эйфории, как Макс наклоняется ко мне и целует в губы. Как... мило. Бывший брезговал...
Не отрываясь от поцелуя, Макс вкладывает в мою ладонь мой же старый телефон. Сжимаю его в руке. Какого же ужасного качества будет эта фотография... Макс поднимает меня с колен, прижимает к стенке, снова целует, но уже коротко:
— Мне пора.
Обиженно дую губы и роняю взгляд в пол. Конечно, ему пора. Приглашённый артист уже три трека отыграл вместо одного. Зал, наверное, очень недоволен.
— После концерта... — Макс утирает мои покрасневшие губы ладонью. — Бери подружек и иди за площадку.
— Зачем они тебе? — хмурю брови.
Макс отстраняется со странной улыбкой, затем сдавливает мои щёки одной рукой:
— Прояви терпение, Алекса.
Подарив мне еще один кроткий поцелуй, Макс уходит.
— Ты чего такая растрепанная? — возмущается Соня, как только я нахожу её в толпе. Пришли все, и Оксана, и Тори. — Тушь растеклась... — Соня принимается копошится в микро-сумочке, в поиске салфеток.
Блин, я даже не посмотрелась в зеркало перед тем, как выйти из гримерки...
13. Макс
Чуть стучу по наушнику в ухе, в последний раз проверяя его работу, и выбегаю на сцену, вскинув руки. Вспышки, огонь, брызги, крики толпы. Задержка почти на полчаса — орги меня выпотрошат. Но даже если отмотать время назад, я бы всё равно остался в гримёрке с Алексой. Хоть на час. Да даже если бы в дверь начали ломиться с требованиями выйти, я бы всё равно не вытащил член из её рта.
Как такая с виду невинная девочка может такое вытворять? Я чуть не завизжал, как мальчишка, когда она заглотила полностью. А эти глазки с чёрными капельками потёкшей туши... Искренние, жадные, горящие. Ей нравилось ничуть не меньше, чем мне.
Ищу её в толпе, не забывая попадать в слова трека. Хочу увидеть эту развратную лань ещё раз. Не вижу. Неужели сбежала? Или ещё не пришла в себя? Может, не стоило так спешить с камерой?..
Нахожу в толпе её высокий растрёпанный хвостик. А потом и горящие глазки. Рядом подружки — переписки с ними я читал в её телефоне. В них ни слова обо мне — не соврала. Может, сейчас не сдержится и разболтает? Со сцены вижу, как пылают её измученные губы. Блондиночка стирает с её лица растёкшуюся тушь. Как жаль — она дополняла образ. Судя по реакции этих троих, ничего интересного Алекса им не рассказала. Продолжают скакать и подпевать.
Весь концерт только и делаю, что ловлю взгляды Алексы. Жадные. Стоит ли так долго мучить девочку? Конечно, стоит. Не могу сдержать улыбки от этих мыслей и чуть не пропускаю целую строчку трека. Надеюсь, она не пожадничает и скинет мне то фото.
После концерта, как и всегда, афтерпати. В этот раз я туда пойду. Точнее, сделаю вид, что пойду. Хочу посмотреть на реакцию Алексы. Сдержится или устроит истерику?
Ждём всей группой у машины. Рим уже облеплен фанатками, как новогодняя ёлка шарами. Рядом трётся и Ден. Их любовь к «двум стволам» словами не описать. И ведь каждый раз находится та, что согласится.
Заветная четвёрка выходит из-за поворота. Блондиночка, кажется, Соня. Главный спонсор их фан-клуба и лично Алексы. Судя по переписке, лань задолжала ей очень неплохую сумму, ещё и смартфон. Фигуристая — Оксана, душка. Только о фильмах и музыке переписывались. Алекса должна и ей, но меньше. Виктория — тёмная лошадка. Переписка ни о чём: чаще технические вопросы, реклама, посты... Взгляд у неё самый тяжёлый из всех. Девочка явно не дура. И в долг Алексе не даёт — точно не дура.
Алекса идёт впереди всех, смело, но как-то медленно. Жмётся в куртку, лицо красное, волосы прилипли к щекам. Она так яро прыгала всю вторую половину концерта — откуда только столько энергии? Загонять бы её до тряски в коленях...
— Привет, — улыбаюсь им четверым. — Как концерт? — Вопрос ни о чём, только ради вежливости.
— Супер! — верещит блондиночка. — Ты... Вы такой! Просто круто!
Словарный запас небогат. Хотя, может, просто волнуется. Ладно, это меня не сильно интересует. Больше волнует, как они себя поведут. Алекса улыбается, но не подходит. Отлично, понимает границы.
— Мы и на афтер приглашены? — прыгает на месте пышка. — Невероятно!
Улыбаюсь и мотаю головой:
— Извини, не в моей власти это решать. Едут только те, кто купил ложу. — Вру. Конечно, в моей. — Договорюсь на следующий раз, а пока... — Тяну, недвусмысленно косясь на Алексу. Молчит, хлопает глазками. — Мы с вашей подружкой... — Вновь тяну. Она незаметно кусает щёки изнутри, продолжая молчать. Какая умница. — Договорились сделать несколько снимков для вашего канала.
Алекса вздрагивает, облизывает губы, отводит взгляд. Прижать бы её к стенке прямо тут, при всех. Блондинка тут же подбегает ко мне, вытягивает руку с телефоном и делает снимков десять. Следом подходит полненькая, потом, как-то нехотя, высокая. Самой последней — Алекса. Беру телефон из её рук и фотографирую сам.
— Хорошо вышло. Скинешь мне? — Передаю смартфон обратно и заглядываю в её сверкающие глаза. — Или удалишь? — улыбаюсь.
— Зачем ей удалять?! — вскрикивает блондинка. — Скинет, конечно!
Алекса чуть наклоняет голову, смотрит на меня исподлобья. Ответа нет. Не буду давить, пусть подумает.
— Ты что, язык проглотила, Саш? — возмущается кто-то из них.
— Жадина, — смеюсь я по-доброму, без злобы.
Минивэн за спиной начинает рычать. Ден с Римом и их орда желающих на гэнг-бэнг прыгают внутрь. Рим тут же высовывается обратно и кричит мне:
— Да давай уже!
Кидаю девочкам по улыбке на прощание, Алексу же намеренно обделяю. Пусть немного покипит.
14
— Я буду обращаться в суд, — строго сказала Вика, положив одну ногу на другую. — И приложу все усилия, чтобы Макс получил по заслугам.
— Давай ещё раз, — вздохнул интервьюер с нескрываемым сомнением. — Ты хочешь засудить своего бывшего парня за то, что он снимал тебя на видео и, цитата, «может быть», выкладывал куда-то. То есть прямых доказательств того, что он как-то монетизировал ваш интим, у тебя нет?
Вика сжала губы и раздражённо кивнула.
— Ты ведь знала, что он снимает? Многие пары практикуют съёмку хоум-видео. Это не противоречит закону, если в итоге ничего никуда не публикуется.
— Я точно знаю, что всё это транслировалось на каком-то сайте!
— На каком? — интервьюер поднял брови.
— Понятия не имею. Он никогда мне их не показывал. Явно не на наших каких-то, скорее на иностранных, но...
— Ты давала на это согласие? Или он снимал всё тайком? Как ты вообще узнала, что видео куда-то сливаются, если не видела сайт? Ваши лица там были видны? Макс попадал в кадр? Или ты там была одна?
— Так, — Вика подняла ладони, утопая в вопросах. — Подожди.
— Сайт ты не видела, видео у тебя нет, не считая одного, которое ты опубликовала сама, без разрешения своего бывшего, кстати. И на котором, очевидно, никто тебя не насилует.
— Да, я знала про съёмку! — закипела Вика. — Да, он меня не насиловал, но...
— Но что? Ситуация выглядит как грязный хайп. Ноль доказательств, сотня обвинений... Макс же вообще молчит.
— Он меня не насиловал, но склонял! — буквально закричала Вика. — Ставил в такие ситуации, когда отказать было невозможно!
— Это в какие? Как понять — невозможно отказать? Хочешь сказать, что Макс тебе угрожал?
Вика резко замолчала и подняла голову к потолку. Глаза покраснели и быстро наполнились слезами.
— Очень уж твоя история похожа на фантазии обиженной женщины, Вик.
— Я боялась, что он уйдёт, — пробубнила она сквозь слёзы. — Он выстроил наши отношения так, что без него я даже выйти из дома не могла. Друзья, семья... Макс вынудил меня порвать все связи. Внушил, что он единственный, кому можно доверять во всём мире...
— Каким образом? — интервьюер равнодушно откинулся на спинку кресла и начал листать список вопросов.
Вика молчала, непонимающе мотая головой, затем пожала плечами.
— Ты жила с парнем, которого половина страны перед сном представляет рядом с собой. Он тебя содержал, спродюсировал твой блог...
— Я ничего с этого не получала. Ни рубля... Он запрещал.
— Зато получаешь сейчас. Мы подготовились и узнали стоимость рекламы в твоём блоге. Полтора миллиона за пост. Неплохая цена за публикацию одной фотографии.
— А почему я должна ничего не иметь хотя бы сейчас?! — оскалилась Вика. — Я хочу вынести из этой истории хотя бы что-то ещё, кроме напрочь уничтоженной психики!
— Я так и не понял, как именно тебе «уничтожили психику». За весь час интервью ты только рассказываешь о каких-то видео и о том, какой Макс подлец, без особой конкретики.
Вика вновь вскинула голову и уставилась в потолок:
— Потому что ты слышишь только то, что хочешь слышать...
— Хорошо. Ты говоришь, что Макс ставил тебя в такие положения, что отказать ты не могла. Просто приведи пример.
— Он часто хотел делать это на людях... — замялась Вика, подбирая слова. — В общественных местах. Я никогда не хотела, но он как-то...
— Как-то?.. Принуждал? Заставлял? Шантажировал?
— Нет. Просто... как-то убеждал.
— Убеждал, — саркастично повторил интервьюер.
Вика закрыла горящее лицо ладонями и опустилась на собственные колени.
— Ну что ж. Пока всё складывается так, что любое твоё слово идёт только на пользу Максу... Не представляю, как ты планируешь выиграть суд, но искренне желаю, чтобы восторжествовала справедливость. Но советую тебе, Вик, лучше подумать над стратегией.
15
Сообщения от Ким открывать боюсь: она уже трижды за утро написала про мой долг и то, что ей нужно срочно заплатить за квартиру. Скроллю ленту, на трубке висит Соня, рассказывающая о новой коллекции какого-то очень дорогого бренда косметики и о том, как она его хочет.
Иногда, между мемами, переключаюсь на галерею и смотрю на своё фото из гримёрки, тут же заливаясь краской. Не могу поверить, что это я, и ещё больше не могу поверить в то, что я не хочу его удалять. Качество ужасное, но выглядит всё равно очень даже ничего. В плане ракурса. Даже себе нравлюсь, хоть тут от меня только губы, нос и волосы, остальное закрыто рукой Макса. Он специально сделал так, чтобы практически невозможно было нас опознать? Глаза мне закрыл именно той рукой, на которой нет татуировок.
Слышу из динамика мужской крик, грохот, а затем шёпот Сони:
— Папа пришёл...
Смахиваю фото вверх так быстро, будто отец Сони вошёл ко мне, а не к ней. Крики не умолкают, следом — топот и тихий щелчок.
— Всё, я тут, — тихо говорит Соня.
— Почему он так кричит? — откидываю старый телефон в сторону, чтобы не отвлекал.
— Проблемы на работе. И, похоже, серьёзные. Мама тоже как на иголках. Мне ничего пока не говорят.
Вот она, реальная жизнь богачей. Снаружи лоск и стразы, внутри — ругань и скандалы.
— Спроси сама, — хмыкаю я.
— Я что, самоубийца?! Нет-нет. Лучше помолчу.
— В семье не должно быть секретов...
— Ах, Са-ша-а. В каждой семье свои правила. У нас всем рулит отец, и лезть в его дела себе дороже. Он на работе такой стресс постоянно испытывает...
Такой стресс, что делится им с семьёй.
— Я тоже хороша с этим новым айфоном... Папа просил быть экономнее, а я не удержалась.
— Вернуть тебе старый? — тревожно сжимаю кулаки. Плюс один долг на моей шее...
— Ну... — тянет она. — Ты уже купила себе другой?
— Нашла старый, — не решаюсь врать. Ещё пару витков на клубке лжи, и я запутаюсь.
Снова мужской крик из динамика, грохот, что-то разбилось. Слышу бубнёж Сони, но не понимаю ни слова, тихий крик, еще чей-то голос. Вновь грохот, треск, шебуршание. А затем — резкая тишина.
Дыхание замирает, в воображении рисуется всякое, от чего стынет кровь.
— Саш, ты тут? — шепчет Соня.
— Да! — радостно выдыхаю.
— Слушай, тут такая ситуация, в общем... — Она буквально пищит. — Раз телефон тебе не нужен, отнеси его к скупщику в ТЦ возле тебя. Это мой знакомый, скажи, что от Софьи Ковалёвой. Он поймёт.
— Сонь, что случилось?! — перебиваю её. — Ты цела?
— Да-да, всё нормик. Просто давай на следующую нашу встречу вместо телефона принеси сразу деньги за него, ок? — говорит Соня всё надрывнее. — Я пока... дома посижу пару дней. Сделаешь?
— Да, конечно, Сонь! Сделаю! С тобой точно всё хорошо?!
— Да-да. Отлично. Мелочи! Попозже ещё созвонимся, оки?
Не дожидаясь моего ответа, Соня завершает звонок. Остаюсь наедине с тишиной, открыв рот от шока. Я знала, что отец Сони, мягко говоря, человек суровый, но чтобы такое...
Приходит очередное сообщение от Ким: «Саша, это срочно!». Знаю, знаю, но откуда мне деньги взять, если их нет! Смахиваю сообщение и листаю ленту дальше, стараясь забыть о том, свидетельницей чего я только что стала.
В коридоре гремят ключи — мама вернулась с работы. Как-то чересчур рано. Она ушла буквально часа три назад. Завод сломался, что ли? Дрон всё-таки долетел?
Слышу, как мама разувается, кидает сумку с обедом на пол. В её движениях какая-то непривычная печаль. Может, реально дрон врезался? Или приболела?
— Ма-ам! — кричу я. — Чего так рано?
Ответа нет, что настораживает. Она молча уходит на кухню, оставив сумку на полу. Тут же мой телефон опять пищит — опять Ким. Ладно, может, момент и не лучший, судя по поведению мамы, но она обещала покрыть долг.
— Мам, тут Ким пишет... — встаю с кровати и бреду за ней на кухню. — Ей надо за квартиру платить, а нечем...
Замираю в проходе, чуть не роняя телефон. Мама молча рыдает, глядя в стену пустыми, красными глазами.
— Мам, — роняю кротко.
— Меня сократили. — вдыхает она.
— Ну... — подбираю слова и жмусь к стенке. — При сокращении три оклада выдают, нет?
— Конечно. — Мама сжимает губы и странно кивает. — А почему не десять? За этот месяц хоть бы отдали...
— В смысле «отдали бы»? — Сажусь за стол напротив неё и хмурю брови. — Мам! Они обязаны! Есть же закон! — Мама вновь кивает, но уже молча. — Нужно сходить в трудовую инспекцию! Заявить о нарушении и...
— Иди, Саш. Иди. Хоть прямо сейчас.
— Мама! Нужно отстаивать свои права! Почему ты вечно язык в жопе держишь?! Это незаконное увольнение!
Она молча встаёт, утирает лицо двумя руками и поворачивается к окну:
— Отдавай своей подружке долг сама. Каким хочешь способом. — Упираясь в стену, мама уходит в комнату. — Нам самим нечем платить за аренду...
— Как сама?
Мама замирает у двери и резко оборачивается ко мне.
— Молча, Саша! Мол-ча! Иди работай! Мне надоело тащить на своём горбу взрослую кобылу!
Обидно. Поднимаюсь со стула и хмурю брови:
— Ты сама решила меня родить. И я не хочу тратить свою молодость на работу! Могла бы от папы не уходить и...
— Да если бы я знала, что моя дочь будет такой эгоистичной тварью, то сделала бы аборт не раздумывая!
Замолкаю. От обиды тут же наворачиваются слёзы. Мама сверлит меня взглядом с полминуты, а затем хлопает дверью спальни. За стеной слышу громкие рыдания.
Плюхаюсь обратно на стул. Услышать такое от собственной матери — это как-то чересчур... Нижняя губа начинает трястись, глаза печёт от подступающих слёз. Тут же смахиваю их пальцем.
Громкие шаги — дверь спальни открывается.
— Можешь валить к своему папаше! — кричит мама. — Раз он такой хороший! У вас с ним получится отличная команда по набиранию долгов!
Мама опять хлопает дверью и скрывается в комнате. У меня начинает жечь под рёбрами. Да, мой отец не был идеальным, но он же мой отец! Мать сама решила с ним развестись, потому что считала, что без него будет лучше. Да, папа часто влезал в долги, да, иногда выпивал. Но мы хотя бы жили в более просторной квартире и в Москве! А не в этих трущобах...
Она снова громко плачет, а у меня колотится сердце... Тихо подхожу к двери спальни и заглядываю внутрь:
— Мам...
— Чего тебе? — бубнит она, уткнувшись лицом в подушку.
— Сколько нужно отдать за аренду?
— Если ты собираешься влезть в очередной долг, то нисколько.
— Я заработаю...
Мама резко выныривает из подушки и смотрит на меня:
— Правда? Поможешь мне?
Молча киваю...
16
Такой работы, чтобы за день мне заплатили больше тридцати тысяч, я не нашла. Да даже пятнадцати, чтобы рассчитаться хотя бы с Ким. Ей нужно отдать долг именно сегодня, а за нашу с мамой аренду — ещё есть неделя. Полегче, но не особо. Я никогда не работала, не считая пары смен курьером. Но и там нужную сумму не заработать, хоть убегайся. Была бы у меня машина, ещё, может, и был бы шанс...

