
Полная версия:
Хочешь фото со звездой?
— П... привет? — Сажусь на свободный стул с лёгкой неловкостью. Соня беззвучно плачет, уставившись в стол. — Я тебе принесла. — Достаю из сумки деньги и кладу на стол. — Держи. За телефон.
Она молча кивает и пододвигает стопку к себе чуть ближе. Мотаю головой, задавая сотню немых вопросов девочкам, но те лишь жмут плечами.
— Что случилось? — наклоняюсь к Соне ближе и кладу руку на её запястье.
— Папу арестовали... — шепчет она, еле шевеля губами. — Счета все заморожены... А с последней незаблокированной карты кто-то начал снимать деньги. — Слушаю её и медленно бледнею. — Я испугалась, что всё снимут, и... сама её заблокировала!
— Так разблокируй обратно, — утешаю я. — Это же легко.
— Чтобы её разблокировать, нужно было ждать сутки. Пока я ждала, приставы и эти деньги «заморозили». — Соня роняет голову на стол и начинает рыдать сильнее. — У нас ни рубля не осталось. Даже на адвоката нет. Приставы всё вынесли, дом вверх дном перевернули.
Закрываю рот ладонью от шока.
— Боже мой, Соня... — бубнит Оксана.
— Жесть... — добавляет Тори. — Это что он такого сделал?
— Не знаю... — мотает головой Соня.
Я молчу. Не могу поверить собственным ушам. Неужели моя мелкая шалость могла довести до такого? Да быть не может...
— Что делать теперь? — спрашиваю я, голос заметно дрожит.
— Не знаю. — Соня поднимает голову. — Мама бегает по друзьям отца, может, кто и поможет, но... вряд ли. Пока не арестовали и имущество, будем пытаться продать дом, чтобы оплатить адвоката. И ещё, девочки... Я бы хотела продать свой билет на следующий концерт. Из тех, что нам прислали. Сейчас каждая копейка на счету.
Шумно сглатываю и перевожу взгляд на Тори. Она почему-то тоже смотрит на меня, странно прикусив губу.
— Билета всего три, Сонь, — говорит она негромко. — Но я думаю, будет справедливо, если Саша отдаст тебе свой.
— Почему это я? — хмыкаю я.
Да, я общаюсь с Соней чаще всех остальных, но это не значит, что я должна отдавать ей свой билет.
— Я очень хочу помочь Соне, но почему именно я? Может, хотя бы спички будем тянуть?
— Взываю к твоей совести, Саш, — продолжает Тори.
— А при чём тут моя совесть?! — хмурюсь. — Билеты прислали мне!
— Да ладно, девчонки. — Тихо смеётся Оксана. — Я согласна отдать свой. Сейчас скину, Сонь!
Ей Тори уже отправила билет? То есть она единолично уже решила, кто пойдёт, а кто нет?
— Нет, Окс! Мы с тобой идём! — Отмахивается Тори. — Саша и так слишком часто бывала на «халявных» мероприятиях. Наша очередь.
Ах она сучка! Вот, значит, как, да?
— Я тебе ещё раз говорю! Билеты прислали мне! — привстаю со стула и тычу пальцем в Тори. — И если мы уж и будем решать, кто не пойдёт, то честным способом. У тебя вообще никаких прав нет на эти билеты, ясно?
— А у тебя не было права идти в випку по билету Сони, и что с того? — усмехается Тори. — Ты же всё равно пошла.
Соня широко раскрывает глаза и поворачивается ко мне. Вот блин. Тут же падаю на стул и складываю руки на груди.
— Саша, ты?.. — бубнит Соня.
— Она устроила фальшивый розыгрыш и пошла сама! А нас попросила тебе не говорить.
Закатываю глаза и вздыхаю:
— А что, завидно, что сама до такого не допёрла, да? — обращаюсь к Тори. — Ты всё равно не могла по нему пройти сама! — А затем поворачиваюсь к Соне.
— Вы знали? — окидывает она взглядом Тори с Оксаной. — И молчали?..
Закрываю рот и болтаю ногой под столом. Да, я косяк, но и они вдвоём не лучше. Вот пусть сами и объясняют, почему врали. Пока Соня с Тори спорят о том, кто виноват больше, достаю телефон и собираюсь полистать ленту, чтобы унять тревогу. Но тут же Соня выхватывает его у меня из рук.
— Откуда? — хрипит она. — Откуда у тебя такой телефон?!
— Купила, блин! — Пытаюсь забрать телефон обратно. — Что, уже нельзя себе смартфон купить?
Забираю его обратно и прячу в сумку. Дикарка какая!
Соня нервно кивает, шмыгая носом:
— Милое платье, кстати, — резко переводит она тему. — И кроссовки тоже...
К чему это она ведёт? Инстинктивно отклоняюсь назад.
— Кем ты устроилась, Саш? — подхватывает Тори.
— Моделью, — отвечаю раздражённо. Вот пристали.
— И какой это модели платят столько, что она, и месяца не отработав, покупает себе последний айфон? — Тон Сони меняется, становится ниже, грубее.
— А Ваше Зажравшееся Высочество про рассрочки слышало? — Ой, зря я это сказала. Тут же прикусываю язык. — Прости, Сонь. Прости... Что-то я не подумала...
Не успеваю договорить, как Соня швыряет в меня чашку:
— Ты украла деньги с моей карты! Ты!
— Да с чего ты взяла?! — Вскакиваю со стула и уклоняюсь от летящей салфетницы.
Тори с Оксаной замирают от неожиданности и просто молча смотрят на то, как Соня швыряет в меня всё, что лежит на столе.
— Наличку снимали в ТЦ у твоего дома! А через десять минут айфон пропал из сети! Ты отдала его скупщику, а перед этим подоила мою карточку!
Хватаю со стула свою сумку и отбегаю в сторону:
— Прости, Сонь! — Понимаю, что отпираться смысла нет. — Мне правда были нужны деньги! Я хотела всё вернуть потом! Кто же знал, что так сложится!
На столе кончаются предметы, Соня встаёт и с невероятной легкостью швыряет в меня стул. Слышу свистки и крики охранников, бегущих к нам.
— На что тебе были нужны деньги?! На шмотки?! — Второй стул летит следом за первым. — На новый айфончик?! Ты понимаешь, в какой я сейчас жопе из-за этого! Ты, нищее уёбище! Правильно отец говорил, что такие, как вы, — нихуя не цените! Никакой помощи и поддержки!
Резко прячусь за Тори, а затем ныряю под стол. Слышу крик Тори: в неё прилетел поднос. Заслужила.
Не успеваю отползти достаточно далеко: Соня хватает меня за ноги и вытаскивает обратно. Тут же её хватает охрана, а я — убегаю. Слышу её рёв вслед, но не оборачиваюсь. Потом позвоню. Когда найду, как вернуть деньги...
22
День сегодня пасмурный, порывом ветра сорвало часть крыши с соседнего дома. Ливень стучит в окно с самой ночи, свет иногда отключают. Машин во дворе больше, чем обычно, будто люди боятся выйти из дома. Пешеходов и вовсе нет. Облака такие густые и тёмные, что без часов не понять, день сейчас или ночь.
Вдобавок к давящей погоде на меня ещё насела и совесть. Её тяжесть — хуже любой из пыток. Ненавижу это ощущение кровоточащей раны внутри. Откуда я могла знать, что дела у семьи Сони настолько плохи? По одному разговору по телефону, в котором она ничего особо не пояснила? Если бы Соня поделилась со мной этим, то я бы даже и не подумала снимать деньги с её карты...
Бурчу себе под нос всякое и обиженно плюхаюсь на кровать. Как бы сильно ни пыталась себя убедить в том, что вина Сони куда больше моей, легче не становится. Если не верну деньги, то совесть точно задушит. Ещё и эти билеты… Надо было согласиться и отдать ей свой. Зачем я начала упираться?
Не понимаю только, почему Тори так поступила. Зачем рассказала Соне о конкурсе, ещё и в такой момент... Я ей даже денег не должна, отчего такая злоба? Позавидовала фото с Максом? Так она потом тоже своё получила, в чём проблема?
Единственная, кто осталась на стороне адекватности, кроме меня, — это Оксана. Надеюсь, она сможет вырулить ситуацию... Самой мне точно никак.
Бреду на кухню, включаю чайник, размышляя о том, что делать. Мама щёлкает каналы на старом телевизоре со странными вздохами. Уже третий круг пошёл…
— Как у тебя дела с тем мальчиком? — бубнит она.
— Нормально… А у тебя с работой?
— Не знаю, — отвечает она сухо. — Не хочу ничего искать.
— В смысле? — оборачиваюсь к маме. — А за квартиру чем платить будем?
Мама жмёт плечами и продолжает щёлкать каналы:
— Я так устала от этого города. Суеты. Гонки…
— Ма-ам, — тяну недовольно.
— Переедем к бабушке на дачу.
— В эти перди?! Оттуда до Москвы полтора часа. На автобусе! И это только до метро!
— Мне всё равно.
— А как же моя учёба?! — резко вспоминаю об этом. — Я же поступать собираюсь! На искусствоведа, ты забыла?
— Поступишь — получишь общежитие.
— А до этого мне как на курсы кататься? И как их оплачивать?
— Не знаю, Саш, — мама пугающе усмехается. — Не знаю… Я не знаю, на какие деньги нам молока домой купить… А ты про курсы. — Снова смех, от которого у меня по спине бегут мурашки.
— Мам, да что с тобой?! — Чайник закипает. Резко дёргаю рычажок, не дав воде забурлить достаточно сильно. — Что случилось?
Она не отвечает. Ветер за окном воет, как голодный волк, дождь долбит по металлическому карнизу, будто по барабану. Телевизор урчит и шипит, выдавая бессвязные обрывки предложений.
— Даже не знаю… — хмыкает мама. Каналы щёлкают всё быстрее. — Может, то, что меня выперли с единственной работы после стольких лет? Или то, что рынок так изменился за эти годы, что никому уже не нужна сорокалетняя бухгалтерша?
— Ма-а-ам, — вздыхаю я. — Это всего лишь работа. Будет другая.
— Или то, — продолжает она, — что на моей шее взрослая дочь, которая регулярно добавляет к и без того тяжёлой ноше какой-нибудь кредит на юбку? Или то, что я потратила свою молодость на ребёнка, которого не сильно хотела, а потом пахала без продыху, чтобы этого ребёнка обеспечить, ведь его отец подсел на азартные игры?...
От каждого её слова в моей груди расползается чёрная дыра. Как можно говорить такое своему ребёнку? Я же не виновата в том, что родилась. Что хочу жить лучше, что не хочу повторить её же судьбу...
— Не хочешь на дачу — значит, едь к отцу. Или работай и обеспечивай себя сама. Мне всё равно, Саш… — Мама встаёт, оставив телевизор включённым на каком-то новостном канале.
— Он же в коммуналке живёт… — бурчу вслед. — Там восемь мужиков на три комнаты.
Мама не отвечает и уходит к себе. Ещё недолго стою на кухне, кошусь на телевизор, тереблю чайный пакетик. Не по себе… Раздаётся громкий взрыв: молния ударила недалеко от дома. Свет гаснет, телевизор выключается, остаюсь одна в практически полной темноте.
Единственный источник света — мой новый телефон. Он же и единственная ценная вещь в этом доме. Не хочу даже думать о том, что его придётся продать, но... В такой жопе я ещё никогда в жизни не была. Простит ли это Макс?...
Только я о нём подумала, как тут же приходит сообщение:
Тебе достался билетик?
Ещё и билет... Я не могу ответить правду. И не могу не пойти на концерт. Блокирую экран и кладу лоб на стол, оставив сообщение без ответа. Вновь гром, молния освещает кухню. Может, этот концерт вообще отменят из-за погоды? В такой ураган выходить не хочется даже...
Когда дождь чуть стихает, слышу, как мама рыдает в подушку. Отвратительный день. Кошмарный день! Телефон вибрирует, смотрю в экран:
Приезжай сразу на афтер. Я за тобой отправлю машину.
Кладу телефон экраном вниз и иду к комнате мамы. Дверь оказывается закрыта изнутри.
— Мам, открой, пожалуйста. — Ответа нет, лишь всхлипывания. — Мам, я найду деньги. Телефон продам, нам на три месяца аренды хватит... Завтра схожу, хорошо? Не плачь только. Хочешь, на работу устроюсь? Полы помою? Прямо сейчас!
Молчание. Не знаю, что ещё придумать, чтобы её утешить. Я уже правда готова продать подарок Макса, лишь бы ей помочь... Сажусь на пол прямо у двери. Может, выйдет? Или скажет что-нибудь?
Свет резко включается, на кухне бубнит телевизор. Надо помыть полы, раз уж ляпнула. Как-то я и не замечала, как у нас грязно. Плинтуса в пыли, коврик в коридоре только в мусор — отмыть его вряд ли возможно. Обои в каких-то жёлтых пятнах, всюду бардак и вещи...
Мама работала практически без выходных, когда ей было убираться? А мне лень... Бреду в ванную и набираю ведро воды. Сантехника древняя, унитаз вообще со сколом. Он всегда такой был? Как-то тоже не обращала внимания. Ещё и босые ступни к плитке липнут, давно я не заходила сюда без тапок. Достаю тряпку из шкафчика, дверцы противно скрипят, и самой тряпке давно бы на покой... Швыряю её в воду, пальцами притапливаю. Какая же ванная грязная, вся в мыльном налёте. Мама много раз просила протирать её после душа, но я этого никогда не делала. Почему-то. Отжимаю тряпку, набрасываю её на швабру.
— Мам, я полы мою! — намеренно громко шаркаю шваброй по линолеуму. — Будет чисто, как ты и просила! — Всё ещё молчание, но хоть плач остановился. От этого даже дышать легче стало. — А потом пойду ванную помою, хорошо?
Старательно скребу полы, протираю плинтуса, даже коврик сходила вытряхнула в подъезде. Вода в ведре оказалась такая чёрная, будто в неё вылили банку туши. Да, надо потратить денёк на генеральную уборку.
На ванную уже сил не остаётся, откладываю это до завтра. Ещё и собираться пора, время летит так быстро, когда занят делом. Мама, наверное, уснула уже. Часто бывает: наплачешься, а потом вырубает на полдня. Пусть отдыхает.
Последний час дома трачу на быстрый ужин. Не для себя, всё ещё для мамы. В холодильнике только яйца и сосиски. Делаю глазунью наспех, один желток рвётся, отчего мордочка яичницы будто «плачет», но сосисочная улыбка чуть исправляет ситуацию. Оставляю свой кулинарный шедевр на столе, сама же убегаю собираться. Максу ответить я забыла, но он и не ждал, молча отправив мне такси.
23
Здраствуйте, в этой главе есть тег "анал", если для вас это неприемлимо, то читайте с осторожностью или пропустите часть текста :)
Сижу в такси и чувствую себя отвратительно. Впервые в жизни не хочу ехать на вечеринку. Мир вокруг буквально кричит остаться дома, сердце не на месте. Почему-то сильно переживаю за
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

