Мост над годами

Кас поднял взгляд, медленно провел ладонью по влажным волосам, зачесывая их назад. Впервые за всю эту безумную неделю он не наблюдал со стороны как чужак. Он был частью. Среди этих сотен тел, этого плотного баса и едкого дыма он наконец перестал быть лишним. Энергия пространства зашла прямо под кожу, забилась в венах вместе с сумасшедшим ритмом сета. Он больше не был тем растерянным парнем, который приехал сюда в первый день. В нём кипела сила этой ночи.

Аня нежно провела пальцами по щеке Дэна. Он поймал её руку, прижал к губам и поцеловал влажное запястье. Они танцевали только друг для друга, не замечая камер и толпы. И эта их тихая близость была сейчас громче, чем любой бит из динамиков.

Вилена и Кас покачивались из стороны в сторону, изредка, на долю секунды касаясь плечами. Несмотря на сумасшедшую плотность толпы, они продолжали двигаться под меняющийся ритм, отчаянно стараясь больше не соприкасаться кожей — сердце у обоих билось от подступившего страха и дикого напряжения. Кас лихорадочно высматривал впереди любой свободный участок, внутри него зрело глухое, твердое решение: просочиться через людей, схватить её и увести туда, где никто их не знает, спрятаться за телами этой многотысячной толпы.

Он поймал встречный взгляд Вилены. Она буквально сияла в лучах софитов, тонкие пряди её кудрей прилипли к влажным щекам. Вира резким движением убрала волосы от лица, шагнула вплотную и потянулась к его уху, обжигая дыханием:

— После сета. В нашем номере.

Кас едва успел вскинуть руку и коснуться пальцами её открытой спины, как Вилена мгновенно ускользнула от него, растворяясь в толпе.

Переводя дыхание и чувствуя, как внутри всё горит от собственного признания, Вира целенаправленно двигалась дальше к сцене. Местами было трудно протиснуться, и она помогала себе руками, мягко, но уверенно раздвигая энергичные тела. Кто-то легко смещался, уступая дорогу организатору, а кто-то в экстазе даже не чувствовал, что их просят потесниться, продолжая прыгать под накрывающий поле хорал.

Но она пробилась к самому подножию технической лестницы и взбежала вверх, за кулисы. Майя и Вики, обнимая друг друга за талии, неспешно двигались в стороне, записывая на телефон видео своего совместного веселья. За их плечами Вира увидела Шмеля: полностью погрузившись в процесс, он буквально вернул себе свою прежнюю жизненную энергию. Лиам на подхвате уверенно перекручивал ручки фильтров частот и двигал вертикальные фейдеры громкости, добавляя треку плотное авторское звучание.

Она по привычке хотела выйти к ним и сделать селфи с сыном, но в этот раз её резко остановило присутствие Шмеля. Его влажные, налитые злостью глаза из недавней сцены на парковке мельком пронеслись в воспоминании, и сердце тут же выдало собственный испуганный бит. Внутри накатила глухая злость и ревность: Шмель так легко держался все эти годы, демонстративно играя её чувствами, и прямо сейчас он делал то же самое — занимал её законное пространство около сына, делал вид, что всё по-прежнему хорошо.

— Сволочь, — едва слышно прошептала она себе под нос.

Вира посмотрела на экран телефона — Лиаму играть еще час с лишним. Время тянулось невыносимо.

— Девочки, — Вира подошла к подругам, прерывая их съемку. — Вы чего тут стоите? Идите к Лиаму, за пульт.

— Шмель попросил не лезть под руку, — Майя виновато пожала плечами.

— А я говорю — идите и создайте движение на сцене.

— Но — Майя чуть осеклась, растерянно оглядываясь на суровый силуэт Шмеля.

— Идите и сделайте как можно больше видеоотчетов, они нам понадобятся для промо очень скоро.

— Вира, — Вики шагнула ближе, понизив голос, — папа нам сегодня и правда строго запретил мешать.

— Ясно! Тогда я сама! — жестко отрезала она.

Вира решительно вышла к Лиаму, с ходу начиная двигаться в такт новому, вступающему треку. Она включила камеру и подняла телефон, снимая беснующееся море людей прямо со сцены, а затем плавно перевела объектив на Лиама и маячившего за его плечом Шмеля. Сын мгновенно поймал её взгляд, выкинул вперед руку с эмоциональным жестом «виктория» и, кривясь на полном драйве, позирует в камеру.

Вилена задержалась у пульта еще на мгновение. В ту секунду, когда новый бит мощно вырвался в воздух, по краям сцены синхронно взорвались огромные криопушки. Мощные завесы прохладного белого пара окутали публику, а стробоскопы начали вырисовывать ломаные геометрические линии, которые разрастались световыми сетями по танцполу и уходили высоко в черное ночное небо.

Вира вернулась за кулисы с отличными, живыми кадрами. Быстро сфотографировалась с девчонками на фоне ревущей сцены и ушла вглубь, в тишину за экранного пространства. Там, прислонившись спиной к прохладному металлу короба, она открыла личную страницу в соцсети и выложила свежее видео с Лиамом.

Текст поста она набросала быстро, но емко — так, чтобы в нём читался и триумф её мальчика, и тайный манифест её собственной свободы:

«Дип-Эл заставляет тысячи сердец биться на одной частоте. Руки вверх, красавцы. Этот сет — для тех, кто умеет дышать без тормозов и ломать навязанные правила. Моя кровь, моя гордость. Дальше — только громче».

Вира стояла в полумраке пространства. Дрожащими пальцами она открыла в телефоне мессенджер «LC» — нужно было бегло просмотреть рабочие чаты с координаторами, чтобы окончательно убедиться, на сколько часов она действительно может позволить себе уйти с площадки без ущерба для феста. Линейный продюсер всё контролировала, отчеты шли ровно.

Взгляд Вилены случайно зацепился за верхнюю строчку. Сорок минут назад, прямо в разгар их сумасшедшего сета, Шмель прислал ей личное сообщение.

Она тяжело вздохнула и наэлектризованным пальцем открыла чат.

Шмель: Прости.

Всего одно короткое слово. Одно-единственное «прости» на экране подействовало на неё как мгновенный демонтаж всех внутренних блокировок. Железный зажим, державшей её тело последние дни, резко разжался. Все мышцы разом обмякли, расслабились, и только в эту секунду Вира по-настоящему осознала, насколько дико, до ломоты в костях, она была напряжена всё это время.

Всё внутри словно исчезло, вымелось под чистую, оставив место лишь для одного — для оглушительного, спасительного порыва слез свободы.

Вилена низко склонила голову, утыкаясь лбом в согнутый локоть, и позволила слезам падать на бетон свободным, горячим каскадом. В груди, где еще минуту назад клокотали ревность и обида, вдруг распустилось глухое, мягкое тепло и бесконечное облегчение. Плечи судорожно вздрагивали. Она выплакивала абсолютно всё скопившееся напряжение: за все эти долгие, серые месяцы глухого молчания, за всю сумасшедшую неделю подготовки и за этот последний, адский час на парковке и сцене. Это была свобода.

Когда зрение чуть прояснилось, она вытерла ладонью щеки, заставила пальцы забить по экрану и быстро набрала ответ:

Вилена: Принято.

Отправив текст, она заблокировала телефон. Вира тяжело, с хрипом вбирала ртом прохладный воздух за кулисами, изо всех сил упираясь свободной рукой в жесткую стену, чтобы просто чувствовать под пальцами опору и не упасть от нахлынувшей слабости.

Вилена несколько раз глубоко вздохнула, умыла лицо прохладной водой в технической комнате и накинула на плечи золотистую накидку. Когда она спустилась назад на террасу, Дэн и Аня уже стояли у выхода, допивая коктейли. Прощание вышло теплым, смазанным общим шумом феста — Аня еще раз крепко сжала её руку, напомнив про Каса, и они с Дэном растворились в темноте лестницы, уезжая в свой отель.

Вира повернулась и прислонилась спиной к деревянным поручням. Шанта и Адам уже ушли куда-то вглубь фан-зоны. На террасе, среди опустевших бокалов и огней лазеров, остался только Кас.

Он не танцевал. Он просто стоял у стола и внимательно, не мигая, смотрел на неё. Свежий след от слез на её щеках невозможно было спрятать под неоновым светом. Вира замерла, её пальцы судорожно сжали телефон. Ей так хотелось по привычке выпрямить спину, нацепить маску строгого организатора и сказать что-то цинично-смешное. Но внутри не осталось ни одной капли сил для борьбы. Ей до тошноты надоело воевать со всем миром, со Шмелем, с обстоятельствами и с самой собой.

Кас молча сделал три шага вперед. Он не стал ничего спрашивать. Просто протянул руку, мягко забрал из её онемевших пальцев мобильный, положил его на стол и привлек Виру к себе.

И броня окончательно рухнула. Вилена беззвучно выдохнула, уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как его сильные руки смыкаются на её лопатках, отрезая от многотысячной толпы, от басов и от прошлого. Он держал её так крепко и надежно, словно она была самым ценным, что у него есть, и под этой мужской, спокойной защитой Вира впервые за пять лет почувствовала, что ей больше не нужно быть сильной.

— Поехали отсюда, — тихо сказал он ей в макушку.

Она только беззвучно кивнула, сильнее сжимая ткань его одежды.

Вилена и Кас вместе спускались с террасы, плечом к плечу пробиваясь сквозь редеющую толпу у выхода. У самого разъезда, возле металлических ограждений, они наткнулись на Лиама, Вики и Майю — те оживленно жестикулировали, наперебой обсуждая планы, куда поехать дальше.

— Дип-Эл, озоновый огонь фестиваля, — тихо произнесла Вира, подходя к сыну со спины, и мягко обняла его за плечи. — Ты лучший.

— Мам! — Лиам мгновенно накрыл её ладонь своей, развернулся и крепко прижал её к себе. — Спасибо за этот сет! И с днём рождения, мам.

— Спасибо, мой хороший.

— О-у-у, — Вики тут же расплылась в умилении, прижав руки к груди.

Майя со стороны наблюдала за ними с легким, едва заметным напряжением. Кас спокойно возвышался над всей этой картиной семейного родства, держа руки в карманах.

Лиам наконец отстранился, заглядывая матери в лицо:

— Я всё никак в толк не возьму, как ты вообще могла забыть про собственный день рождения?

— К моему возрасту перестаешь следить за счетчиком и просто живешь, — Вира устало улыбнулась. — Какая разница, когда день рождения? Если вся жизнь — это сплошная бит-линия ритмов и смыслов, я уже счастлива.

Вики не выдержала, сделала шаг вперед и буквально бросилась к ней в объятия:

— Ты лучшая из всех, кого я знаю! С днём рождения!

— О, Вики! Это безумно приятно, — Вилена крепко сжала девчонку в ответ.

Майя по-прежнему сдержанно стояла в стороне, не меняя позы. Ей подобные открытые чувства были глубоко чужды; она скорее сменила бы фамилию и навсегда сбежала от собственной семьи, чем допустила бы хотя бы мысль о таких теплых, беззащитных объятиях на людях.

Вилена осторожно вытерла набежавшую слезу, возвращая себе деловой тон:

— Ну, какие планы дальше?

— Мы думали поехать ко мне, — Вики быстро взглянула на Майю, ища поддержки. — Но, может, все вместе к вам? На продолжение?

— Нет, — мягко, но безапелляционно отрезала Вира. — Мне нужен отдых. Завтра у меня утренняя пробежка перед самым закрытием, так что расходимся. Каса я сейчас сама отвезу в отель, а вы можете поехать к Вики.

— Мам, точно? — Лиам внимательно всмотрелся в её уставшие глаза. — Ты не расстроишься?

— Не сегодня, — она глубоко вздохнула, смакуя этот момент обретенного покоя. — Потом с тобой отдельно отметим, где-нибудь в районе набережной. В тишине острова.

— Ладно, — Лиам еще раз быстро, по-мальчишески обнял мать. — Мы тогда завтра пораньше приедем сюда, на площадку.

— Конечно. На тебе завтра еще одна ночь сета, так что выспись и отдохни как следует, хорошо? Девчонки?.. — она осмотрела их, хотела по привычке включить контроль и раздать ценные указания, но вовремя остановила себя. — В общем, сами всё знаете. Всё!

Она быстро поцеловала Вики и Лиама в щеки.

— Завтра жду вас. Шмель должен будет помочь тебе с новыми материалами для сведения. Майя! — Вира помахала ей рукой, и та скромно, одними губами улыбнувшись, ответила ей тем же коротким жестом.

— Кас! Ты завтра придешь? У нас там грандиозное закрытие планируется, — Лиам повернулся к парню и протянул ему руку.

Кас неохотно вытащил ладонь из кармана и ответил крепким, коротким рукопожатием:

— Конечно. Как такое пропустить. — Он выдавил из себя вежливую улыбку. — Пока, девчонки.

Вилена и Кас развернулись и молча направились к выходу с территории, где в зоне посадки уже мигала аварийными огнями вызванная машина такси. Лиам несколько секунд смотрел им вслед, силясь разглядеть в их удаляющихся спинах что-то странно знакомое, но неуловимое. В свете далеких прожекторов ему почему-то показалось, что Кас за эту неделю стал как будто еще чуть выше ростом.

Они синхронно нырнули на заднее сиденье прохладного салона. Дверь захлопнулась, разом отрезав глухой, вибрирующий гул «Гипериона». Водитель молча тронулся с места, выруливая на темную загородную трассу.

В этот раз они сели вплотную, не оставляя между собой ни сантиметра лишнего воздуха. Салон такси окутал их душным полумраком. Их мизинцы на кожаном сиденье соприкоснулись, и этот короткий контакт ощутился острее, чем удар током.

Кас глубоко втянул носом воздух, улавливая исходящий от неё тонкий, сладковатый шлейф:

— Я словно сам его выпил У меня голову кружит от твоего запаха.

— Тогда я уже вообще без сознания, — едва слышно шепнула она ему в ответ, поворачивая к нему лицо.

Кас больше не стал терпеть. Он рванул её к себе и увлек в глубокий, голодный поцелуй. Вира ответила мгновенно, ломая все свои прежние запреты; липкий привкус шампанского на её губах только добавлял им обоим чистой эйфории. Вилена прерывисто выдохнула и откинула голову назад на подголовник, беззащитно открывая шею. Кас тут же прильнул губами к её горячей коже, жадно впиваясь в пульсирующую жилку.

— Мне нужно в душ, — в полузабытьи прошептала она, пытаясь удержать последние остатки рациональности и понимания того, где они. — И тебе тоже.

— Да — Кас с трудом оторвался от её шеи, шумно дыша. Он слегка повернулся, чуть поерзав на сиденье.

Вилена медленно опустила потяжелевший взгляд на его пах. Сквозь тонкую, мягкую ткань его штанов, её взгляд безошибочно угадывал, насколько сильным было его желание. Она задержала на этом точку внимания, затем подняла глаза, встретившись с его потемневшим, прямым взглядом, и устало откинулась на спинку сиденья, прикрывая веки. Десять минут до отеля казались теперь вечностью.

Вилена сбрасывала золотистую накидку прямо на ходу, едва переступив порог номера. Кас шел следом, наэлектризованными пальцами распахивая рубашку. Дверь захлопнулась, и в пространстве воцарилась оглушительная, звенящая тишина. Никакого шума толпы, никаких чужих глаз — весь этот огромный, замерший мир теперь был в их полном распоряжении.

Вира шагнула в ванную и включила душ. Первые, еще не прогревшиеся прохладные брызги резко ударили по шелку платья. Она коротко взвизгнула от неожиданности и тут же рассмеялась — легко, свободно, сбрасывая остатки накопленного за день контроля. Кас, уже полностью раздевшись, уверенным шагом подошел к ней сзади. Его горячее присутствие ощущалось кожей даже сквозь водяной пар. Вилена с трудом, дрожащими губами выдохнула влажный воздух, стягивая через голову мокрое платье, и первой шагнула под тяжелые струи.

Кас вошел следом. Его ладони плотно, по-хозяйски обхватили её бедра, сжимая пальцы всё сильнее, фиксируя её для себя. Вода мгновенно накрыла их с головой, стирая границы между телами. Вира резким движением убрала намокшие волосы назад, подставляя лицо под капли, и сильно выгнулась в спине навстречу его рукам. Ловя её ритм, Кас рывком прижал её спиной к прохладному кафелю стены, заставляя шумно ловить ртом воздух. Его пальцы скользили по её рукам, поднимаясь выше, а затем опустились вниз, доходя до мягкой ткани её промежности и постепенно, уверенно продвигаясь внутрь Вилены.

Она издала тихий, сдавливающий, протяжный звук чистой эйфории. Плотность ощущений под ледяной стеной и горячей водой стала запредельной. Вилена мягко перехватила его запястье, останавливая это невыносимо острое движение.

— Подожди — прошептала она, заглядывая в его потемневшие глаза. — В этот раз я хочу с большим комфортом.

Кас послушно отстранился, убирая руку, и шумно перевел дыхание. Вилена постояла еще несколько секунд под потоком воды, затем выключила смеситель и, крепко взяв Каса за руку, вывела его из душевой.

Движения стали неторопливыми, почти ритуальными. Она быстро выжала полотенцем тяжелые влажные волосы, промокнула кожу; Кас молча проделал то же самое. Вира повела его за собой — наверх, на второй уровень номера, в его комнату.

Внутри всё пространство очерчивалось глубокими синими и оранжевыми бликами ночного города, тускло пробивавшимися сквозь панорамное стекло. Этот свет ложился на их обнаженную кожу красивыми ломаными линиями. Вилена мягко толкнула Каса на край кровати, заставляя сесть, и тут же уверенно опустилась к нему на колени, обхватывая его своими бедрами.

Она начала медленно двигаться, дразня его, чувствуя, как между ними нарастает горячая, упругая пульсация. Каждая клеточка её тела обострилась до предела. Рукой она аккуратно направила его в себя, и в секунду полного, глубокого воссоединения они оба издали тяжелый, сдавливающий вздох наслаждения. Дни ожидания и страха растворились в этом одном моменте.

Вилена двигалась плавно, но настойчиво, полностью отдаваясь внутреннему ритму. Кас, приоткрыв рот и почти не мигая, всматривался в её лицо — в то, как на нём отражалась чистая, неприкрытая эйфория, как подрагивали её ресницы. Его ладони спустились к её ягодицам, сжимая их, притягивая Виру к себе еще ближе, плотнее, чтобы не оставить между ними ни миллиметра пустоты. Ритм постепенно ускорялся, басы далекого фестиваля словно продолжали вибрировать внутри них самих, диктуя темп, от которого кружилась голова. В какой-то момент Кас резко перехватил инициативу. Его ладони сжались на её бедрах сильнее, он рванул её на себя, перекидывая на спину, но Вилена, поймав это движение, сама гибко повернулась к нему спиной, мгновенно найдя самое чуткое и комфортное положение.

Кас не дал ей опомниться — он снова вошел в неё сзади, единым, глубоким толчком. Почти сразу он поймал свой собственный, яростной ритм. Звуки их хлестких, интенсивных соприкосновений заполнили полумрак комнаты. Вилена, почувствовав этот дикий напор и тяжелую силу, начала издавать частые, ритмичные вздохи.

Этот звук окончательно свел Каса с ума. Он подался вперед, нависая над ней, и крепко обхватил пальцами её шею, фиксируя её голову и полностью подчиняя себе. Между их телами оставалось жесткое, звенящее расстояние, дававшее ему полный размах для хлестких, глубоких движений. Удерживая её одной рукой и наваливаясь сверху всей своей мощью, Кас конкретно, безраздельно овладевал ею, окончательно взвинтив темп. Он полностью отдал контроль телу, шумно и прерывисто дыша. Вилена стонала — и от этого плотного, властного нажатия на шею, и от лавины накрывающего её удовольствия.

Она чувствовала, как внутри горячей волной подступает, концентрируется нарастающий пик. Кас и не думал сбавлять обороты; тогда Вира чуть приподняла ягодицы навстречу его напору, стараясь добавить амплитуды, поймать эту волну вместе с ним. Секундой позже она с приглушенным, сорвавшимся криком соскользнула в оргазм. Кас, мгновенно уловив этот знакомый, ни с чем не сравнимый звук, сделал несколько последних, мощных движений, догоняя её, и с громким, хриплым выдохом кончил глубоко внутрь.

Он не торопился выходить. Кас остался лежать в этом положении, смакуя каждую горячую, затихающую пульсацию её нутра.

Наконец он тяжело перекатился на спину рядом с ней.

— Боже — Кас судорожно хватал ртом воздух, переводя дух и глядя в потолок. — Я думал, этого никогда больше не случится.

Вилена ленивым, обессиленным движением убрала прилипшие влажные волосы с лица. Дыхание всё еще со свистом вырывалось из груди.

— Ты потрясающий, Кас, — тихо произнесла она.

Вира повернулась и медленно провела подушечками пальцев по его влажным, чуть набухшим губам. Кас тут же поймал её пальцы, прижался к ним поцелуем, смакуя эту тонкую тактильность.

— Я с тобой только так могу, — хрипло признался он, поворачивая к ней голову. — Я больше вообще никого рядом с собой не вижу. Вира, ты потрясающая

Он перевернулся на бок, лицом к ней. Вилена мягко легла щекой на собственную руку, поравнявшись с ним взглядом. В тусклом неоновом свете из окна они долго, молча смотрели друг другу в глаза, словно заново, черточка за черточкой, влюбляясь в лица, которые когда-то едва не потеряли навсегда.

На утро Кас проснулся один.

Он лежал, полуприкрытый тонким хлопковым одеялом, посреди огромной, внезапно ставшей слишком просторной кровати. Вилена ушла. Он обладал чутким сном, но в этот раз не услышал ни звука.

Кас привстал на кровати, опираясь на локоть, и огляделся по сторонам. Комната была залита мягким утренним светом. В воздухе еще держался едва уловимый шлейф её парфюма, но взгляд наткнулся на пустую простыню рядом, и внутри на мгновение всё равно неприятно екнуло. Знакомый, старый укол растерянности — словно его снова резко выдернули из общей реальности.

Его взгляд скользнул ниже и зацепился за белый листок на прикроватной тумбочке. Кас протянул руку, взял вырванный из блокнота клочок бумаги. На нем быстрым, размашистым почерком Вилены было написано всего четыре слова:

«Вечером на прежнем месте».

Кас откинулся обратно на подушки, держа записку в пальцах, и шумно, с облегчением выдохнул. Мышцы расслабились. Четыре слова мгновенно расставили всё по местам: её день уже подчинен жесткому расписанию площадки, пошли тайминги на часы и минуты, и она просто включила свой привычный рабочий режим.

Он лежал, прислушиваясь к собственному телу. Во всем организме вибрировала непривычная физиологическая легкость, сытое тепло и абсолютно глухая, плотная мужская уверенность — то, чего он не чувствовал уже очень давно. И одновременно с этим под кожей покалывало приятное, тянущее нетерпение. Прямо сейчас его женщина уходила к тысячной толпе там, на фестивале, но этот листок в его руке был четким обязательством.

Кас опустил ноги на прохладный пол, бережно положил записку обратно на тумбочку и подошел к панорамному окну, глядя на то, как за стеклом медленно просыпается город.

***

Вилена спустилась на первый уровень, прислушиваясь к тишине. В номере никого не было. Она быстро собрала разбросанные в ванной вещи, кинула их в стиральную машину и встала под душ. Очистив кожу и зубы, она замерла перед зеркалом, вглядываясь в собственное отражение. Несмотря на то что время шло вперед, сейчас с её лица словно слетело несколько лет. Тело всё еще хранило плотный, сильный ритм Каса; его яростная энергия до сих пор вибрировала под кожей. Вира повернулась спиной к зеркалу, осматривая шею, — следов от его пальцев не осталось. Она коротко усмехнулась, радуясь, что в этот раз не придется ничего прятать от чужих глаз.

Укутавшись в полотенце, она поднялась на свой этаж, надела синий костюм, в котором была в первый день приезда, привычным движением закрутила влажные волосы в тугой пучок и вышла в коридор.

У дверей номера Шмеля она остановилась. Секунду помедлила, не представляя, какие слова подбирать после его вчерашней выходки, но сегодня им предстояло держать лицо и авторитет площадки вместе. Вилена уверенно постучала. Тишина. В мыслях тут же всплыли его прошлые срывы, пульс мгновенно подскочил к горлу. В этот раз у неё не было мастер-ключа от его двери. Она постучала еще раз — сильнее и настойчивее.

Дверь наконец распахнулась. На пороге стояла высокая брюнетка, шелковистые, растрепанные волосы спускались до самых локтей. Вилена скользнула взглядом по её смуглой коже, прикрытой лишь белой простыней.

— Вам кого? — с легким акцентом спросила девушка.

Вилена не ответила. Она просто молча отодвинула её плечом в сторону и прошла внутрь номера.

Шмель лежал на спине посреди развороченной постели в абсолютно расслабленной позе, ни на что не реагируя. У Виры едва заметно задрожали пальцы, но она жестко взяла себя в руки. Подойдя ближе, она выхватила взглядом ровное, монотонное движение его обнаженной груди. Жив. Дышит. Она закрыла глаза и шумно, с облегчением выдохнула.

— Вы кто вообще такая? — голос девушки за спиной прозвучал уже яростнее.

Вилена даже не повернула головы.

— Шмель! — мягко, но хлестко позвала она.

Тот резко, судорожно вздохнул, пытаясь сфокусировать взгляд на её лице.

— Ты мой сон?.. Боже, скажи, что ты мне снишься... — прохрипел он.

— Ты в бреду? — Вира наклонилась, пальцами грубо приоткрыла его веко, проверяя зрачки.

Шмель дернулся и перехватил её запястье:

— Да в порядке я!

— У нас счет идет на минуты. Вставай.

— Я уже — он попытался приподнять голову, но шея не удержала вес, и он снова повалился на подушки.

Вилена не стала ждать, пока он придет в себя. Одним резким движением она полностью стянула с него тонкое покрывало. Оголившееся тело выдало жесткий утренний стояк. На губах Виры мелькнула мимолетная, холодная улыбка — она сделала это намеренно, чтобы выбить его из колеи, создать дискомфорт, но Шмель выглядел слишком умиротворенным после своей ночи.