Мост над годами

Рядом со Шмелем остановилась Вилена. Они со Шмелем переглянулись — синхронно, без единого слова.

— Артисты подождут, говоришь? — Шмель прищурился, глядя на Лиама. — Подумай, что прописано в контракте этого привоза на случай задержки трансфера по вине организатора? Ну? Наводящий вопрос. Рубрика «Финансы».

Лиам на секунду завис, перелистывая страницы в планшете.

— Там штрафные санкции.

— Какая сумма? — Шмель надавил пальцем на край стола. — Сколько мы теряем за каждые пятнадцать минут просрочки?

— Десять тысяч дофига, — глухо ответил Лиам.

— Десять тысяч евро из чистого бюджета фестиваля, которые сгорят просто потому, что ты решил побыть вежливым со спонсорами, — Шмель не повышал голоса, но чеканил каждое слово. — А теперь главный вопрос: если артист из-за твоих тридцати минут встанет в глухую пробку на въезде в город и не успеет к началу своего сета, что произойдет с финальным блоком шоу?

— Полетит вся сетка вещания, — Лиам сжал зубы. Его колотило от трехдневного перегруза, бесконечных звонков и сотен задач. Лицо парня уже стало пунцовым от жары и злости. Он развернулся к Шмелю и в глухом протесте выкрикнул:

— Да сколько можно?! Мама, я сделал всё по инструкции, которую мне скинули утром!

На площадке повисла звенящая тишина.

Шмель даже не улыбнулся — лишь едва заметно повел бровью, замерев в своей неизменной монументальной позе. Лиам замер, осознав, что именно он сейчас выпалил от дикой усталости, перепутав в раскаленном мозгу куратора-звукаря и собственную мать, которая стояла чуть позади.

Вилена за спиной сына судорожно вдохнула. Её плечи мелко задрожали. Она прижала ладонь к губам, пытаясь сохранить лицо строгой бизнес-вумен, но из неё уже готов был хлынуть дикий ржач. Она буквально давилась, глядя на каменную физиономию галантного, сурового Шмеля.

Шмель держался секунды три. Потом скосил глаза на Вилену. Его щеки надулись, он шумно выдохнул через нос и не выдержал — сорвался.

Вилена прыснула, в голос хохоча и отвернувшись к металлической стойке тента. Шмель грохотал рядом, качая головой и вытирая слезы концом своего серого полотенца.

Лиам стоял пунцовый, переводя взгляд с одного на другую, готовый сквозь землю провалиться.

— Ой, не могу «Мама»! — Шмель отнял у Лиама планшет, все еще сотрясаясь от смеха. Он чуть успокоился, сделал глубокий вдох и ткнул пальцем в экран. — Мама тебе, Лиам, подсунула инструкцию пятилетней давности. Мы её использовали на локальных площадках. А сейчас у нас ресурсы другие, масштаб в три раза больше, шоссе перекрыто, и логистика совсем иная, понимаешь? Иначе ты бы нас разорил к чертям прямо на старте!

Вилена, вытирая тушь под глазом, обернулась и сквозь смех добавила:

— Координацию VIP-зоны отдать службе безопасности на гольф-карах. Живо. А минивэны кейтеринга разворачивай к терминалу. У тебя десять минут, сынок.

Они со Шмелем, все еще пересмеиваясь и обсуждая «новую маму» продакшена, пошли в сторону технического штаба.

Лиам остался один. Из носа капнула темная капля — давление не выдерживало стресса. Он утерся тыльной стороной ладони, оставляя грязный след на щеке, схватил рацию и с силой зажал тангенту:

— Первый, я Второй. Срочно водителей кейтеринга на связь! Разворачиваем три минивэна за сценой!

Чуть поодаль, в тени огромного тента стояла Майя, держа в руках запотевшую бутылку колы. Она с легкой завистью наблюдала за режиссерским столом.

— Везет же ему, — тихо пробормотала Майя, поворачиваясь к Вики, которая пересчитывала коробки с гарнитурами. — Сын Вилены Сразу в руководство, на топовое место. Никакой грязной работы, они там стоят, шутят, смеются всей семьей, а он командами разбрасывается и кайфует. Тоже мне, «тяжелая доля».

Вики остановилась, посмотрела на чистенькую, довольную Майю, затем на Лиама, который у стола яростно орал в рацию, вытирая кровь с лица, и лишь тяжело вздохнула, ничего не ответив.

— Пошли! — Вики дёрнула Майю за собой, быстрее подбегая к Лиаму.

— Любовь моя, — она хватает его лицо ладонями, поворачивая на себя, — у тебя кровь из носа.

Вики резко отпускает его, выхватывает рацию и зажимает тангенту: — Первый, я Девятый, медика к режиссерскому тенту, срочно. У парня носовое кровотечение от перегруза.

— Да нормально всё, — Лиам раздраженно отмахнулся, вытирая нос воротом футболки, но на серой ткани мгновенно расплылось новое багровое пятно.

Вики развернула Майю к себе, жестко заглядывая ей в глаза: — Вот! Посмотри на него! Им смешно, потому что они уже хапнули и штрафы, и разборки, и все что в страшном сне не приснится. Они эту изнанку зубами выгрызли. А ты стоишь и завидуешь!

Майя растерянно сделала шаг назад, переводя взгляд с уходящих продюсеров на Лиама. Её чистенькое, не тронутое этим адом лицо замерло. Она несмело подошла ближе и положила ладонь на плечо парня: — Мне так жаль Они же просто издеваются над тобой.

— Точно! — глухо бросил Лиам, утыкаясь взглядом в землю. Его все еще потряхивало от адреналина.

— Лиам! Майя, вы как дети честное слово! — Вики всплеснула руками, отбирая у Майи бутылку ледяной колы. — Запрокинул голову? Сдурел?! Наклонись вперед, дурак, сильнее наклонись, чтобы в горло не шло!

Из-за угла тента быстро вышел дежурный медик площадки в светоотражающем жилете, на ходу расстегивая медицинскую укладку. Оценить ситуацию ему удалось за пару секунд.

— Так, начальник, садись на стул. Дыши ртом, — медик аккуратно, но твердо опустил Лиама на пластиковое сиденье.

Он действовал быстро и без лишней суеты: с треском раздавил гелевый хладопакет, активируя моментальную заморозку, и приложил Лиаму к переносице. Затем густо смочил перекисью водорода ватные турунды, осторожно вкрутил их в ноздри парня и прижал крылья носа пальцами: «Держи сам. Пять минут не отпускай». Параллельно на плече Лиама уже накачивалась манжета тонометра.

— Сто сорок на девяносто, — констатировал медик, глядя на экран. — Перегрев и жесткий стресс. Сейчас вкачу магнезию внутримышечно, чтобы сосуды расслабить, и тридцать минут лежать в тени. Никаких раций.

— Нельзя лежать, у меня машины... — невнятно из-за забитого носа прохрипел Лиам, пытаясь дернуться.

— Сидеть, я сказала! — Вики прикрикнула так, что Майя вздрогнула. — Водителей я сама перехвачу по твоей схеме. Дыши давай, «управленец».

— Ви! У Лиама перегрев, медики уже приняли меры. Ему нужен отдых, — Вики отложила рацию, присев напротив Лиама. — Голова болит?

— Нет.

— Не ври мне!

— Не болит.

Шмель подошел к Лиаму, тяжело ступая по настилу.

— Ну что, сынок. Пойдем, отведу тебя. Майя, ты с нами, поможешь ему. Вики, что сейчас по плану?

— Минивэны. Уже беру на себя, — Вики быстро поднялась, на ходу нажимая тангенту.

Шмель кивнул и несильно хлопнул парня по плечу.

— Пошли.

Он нажал кнопку на своей рации:

— Ви! Я его перехватил, веду в гримерку хедлайнеров за сценой, там прохладнее.

— Принято, — коротко отозвался динамик голосом Вилены.

Они двинулись по техническому коридору. Лиам шел, чуть пошатываясь и прижимая к носу хладопакет. Майя семенила рядом, раздраженно всматриваясь в широкую спину Шмеля.

— А где она? — тихо, но зло спросила Майя.

— Щас придет! — хмыкнул Шмель, открывая перед ними тяжелую пластиковую дверь мобильного штабного контейнера. Внутри сразу обдало спасительной, мягкой прохладой от кондиционера.

Лиам тяжело опустился на кожаный диван, откинув голову на мягкую спинку. Ватные турунды в носу уже окрасились багровым, но кровь больше не текла.

Дверь скрипнула. В гримерку вошла Вилена. В руках она несла несколько бутылок с охлажденной водой, пластиковый бокс с нарезанными фруктами и чистую, аккуратно сложенную темно-серую футболку.

— На мою похожа, — Шмель сложил руки на груди, прислонившись к косяку.

— Это твоя и есть, — Вилена, даже не повернув головы, положила вещи на низкий столик перед диваном. — Вот, переоденься, когда кровь остановится.

Она взглянула на сына. На секунду её идеальная, жесткая осанка дрогнула. Сердце у неё сжалось. Ей невыносимо, до боли захотелось обнять сына — выглядит он измотанным, бледным, но в подбородке и упрямо сжатых губах читалась та самая порода. Устало, но гордо. Вилена сдержалась, лишь коснулась ладонью его плеча.

— Все, выдыхай. А лучше езжайте к нам в отель. Там сейчас Кас, и наверняка Аня с Дэном вернулись.

Лиам коротко кивнул в ответ, прикрыв глаза. Силы окончательно покинули его.

Вилена повернулась к столу, открутила крышку, налила воды в чистый стакан и протянула притихшей Майе.

— Пейте воду. Всем нужно остыть.

— Как вы блин тут справляетесь? — прогундосил Лиам.

Вира и Шмель переглянулись. В этот короткий обмен взглядами уместились годы: и сорванные фестивали, и суды, и ночи, когда от усталости буквально отказывали ноги, а в висках стучала глухая чернота. Они вспомнили все свои случаи разрядки после таких сложных, казалось, смертельных ситуаций.

— Почти так же, как и ты, — улыбнулась Вира, садясь напротив сына. — Малой кровью и колоссальным энтузиазмом.

— Я бы такое не вынесла, — Майя крепче сжала стакан, глядя на них как на сумасшедших.

— Что ж, тогда хорошо, что тебе не приходится выбирать такой образ жизни. Сейчас попрошу, чтобы вас забрали. Сразу в отель, никаких заездов куда-то еще.

— Я понял, — Лиам недовольно качнул головой, но спорить сил не было.

— Майя, фрукты с собой берите. Я заказала в номер еды, Кас уже должен был принять доставку. Если что, дайте знать, дозакажу всё, что хотите.

— Мы сами, — Лиам ответил чуть слышно.

— Ладно. У нас сейчас финальный прогон системы позиционирования, — Вилена поднялась, сверяя данные на наручном терминале. — Тёма выводит три тысячи дронов на предстартовую точку, нужно синхронизировать их полетные контроллеры со световой матрицей, пока солнце не село. Шмель, тогда ты на пульт?

— Да, — Шмель еще раз коснулся плеча Лиама, передавая ему молчаливую поддержку, и вышел за дверь.

Вилена задержалась у выхода, мягко посмотрев на парня:

— Люблю тебя, сын! Восстанавливайся, ты нам сегодня нужен.

— Конечно, — он, не открывая глаз, показал рукой жест «ок».

Тяжелая пластиковая дверь штабного контейнера захлопнулась, отсекая прохладу гримерки. Насмерть раскаленный воздух площадки тут же ударил в лицо.

Вилена и Шмель пошли по техническому подиуму в сторону звуковой пультовой. Под ногами гудел металл, где-то внизу техники с матом перетаскивали катушки с коммутацией.

Шмель шел молча, закинув серое полотенце на плечо. Его шаги были тяжелыми, заземленными. На полуторном пролете, у самого стыка с кабельной эстакадой, он резко остановился и повернулся к Вилене.

— Зря ты его отпустила, Ви, — глухо сказал Шмель, не глядя на нее, а всматриваясь куда-то вглубь монтируемой сцены. — Зря.

Вилена остановилась на шаг выше, тонкие пальцы крепче сжали планшет. Она даже не попыталась сделать вид, что не понимает, о чем он.

— Ему нужен перерыв, — резко бросила она, и в её ледяном продюсерском тоне впервые за день проступила глухая, чисто материнская защита. — У парня давление сто сорок. Он выдал кровь из носа на ровном месте.

— Ты вспомни свои панические атаки! — Шмель резко развернулся к ней, и его галантность окончательно смыло рабочей жесткостью. — Сколько раз ты возвращалась к работе сразу после приступов? Когда тебя в пять утра накрывало в полном одиночестве, в пустой комнате, и ты выла в подушку от того, как спазмом скручивало живот, думая, что сдохнешь прямо в кровати. А в девять ты уже стояла на площадке и координировала людей, пока тебя изнутри еще шатало. Вспомни.

Вилена рвано перевела дыхание, на секунду прикрыв глаза. Воспоминания о той изнанке, которую они выгрызали годами, обожгли горло.

— Потому что моя психика уже до этого перенесла немало потрясений! И это было подготовкой к таким масштабам! — Она сделала шаг вниз, вплотную приближаясь к нему, голос сорвался на свистящий, яростный шепот. — Ты-то себя вспомни! Ты вообще под шлейфом химикатов был, чтобы хоть как-то вывезти перегруз внутренней системы! От личного стресса — к внешнему. Мы оба были на грани.

Они замолчали. На площадке продолжался адский гул: кто-то проверял сабвуферы, и плотный, низкий частотный удар на секунду вдавил ребра в позвоночник. Они стояли среди этого неона и пыли, думая каждый о своем.

— Я не переживу, если мой ребенок будет проживать что-то подобное, — тихо, с какой-то надломленной чернотой внутри произнесла Вилена.

Шмель посмотрел на нее. В его глазах, обычно закрытых кураторской броней, мелькнуло что-то очень теплое и надежное.

— Не будет, — твердо ответил он. — У него есть мы.

Вилена шипяще выдохнула, ухмыляясь сквозь силу, пытаясь вернуть свою привычную циничную маску:

— Мы!

— Мы, — закончил он, заставляя её принять эту точку.

Он повернулся и первым пошел вверх по ступеням к пультовой. Вилена постояла секунду, поправила тугой пучок волос и двинулась следом. Шоу дронов ждать не могло.

Сумерки упали на поле разом. Наручный терминал Вилены пискнул в режиссерской пультовой: готовность ноль минут.

Тёма бьет по клавишам, запуская полетные контроллеры: на экранах три тысячи зеленых точек срываются с места. Тонкий свист тысяч маленьких винтов сливается в единый, вибрирующий гул. Дроны уходят в темнеющее небо, выстраивая первую трехмерную матрицу. По правую руку от него световик выжимает тумблеры: по небу бьют первые лазерные веера.

Шмель выкручивает звук. Плотный, тяжелый инфразвуковой щелчок бьет в грудь. Один трек сменяет другой без швов — частоты выравниваются, бас наливается первобытной, вибрирующей мощью.

Кадр. Вспышка стробоскопа. Поле взрывается. Тысячи рук взлетают вверх в едином порыве. На раскаленном песке, под неоновым куполом, толпа превращается в единый живой организм.

А чуть поодаль, на возвышении VIP-зоны, огороженной от ревущего поля прозрачными экранами, атмосфера была другой — густой, пьянящей, предвкушающей. Сюда, сдав пульт ассистентам на время разогрева, и поднялись Шмель с Виленой.

Майя стояла у парапета ложи, лениво покачивая бокал с ярко-зеленым коктейлем, в котором под цвет лазеров подмигивал неоновый лед. Вики в глухом черном комбинезоне проверяла крепление ушного монитора на Лиаме, её пальцы быстро и уверенно касаются его шеи. Лиам уже переоделся в чистую одежду для сета — она сидела на нем свободно, скрывая утренний стресс. Они с Вики готовились спуститься к сцене.

Шмель подошел к ним со стороны входа. Он полностью переоделся в цвета персидского индиго — глубокий, почти чернильно-синий оттенок рубашки с легким отливом идеально подходил под шелковые шаровары Вилены.

Кас всё это время был рядом с Вирой. Между ними — абсолютный штиль, словно им больше нечего скрывать от этого мира: они переговаривались спокойно, дружелюбно, Кас то и дело наклонялся к ее уху, чтобы расслышать слова за грохотом басов, и его ладонь на секунду задержалась у неё на пояснице.

— Пора! — Шмель чуть приобнял Виру за плечи, намекая, что первый трек заканчивается и ей тоже нужно возвращаться в зону управления к пультам.

— Пошли, — она легко касается локтя Каса, зовя его с собой.

На пути к выходу из VIP-ложи Вилена притормозила у диванов, где Аня и Дэн лениво поедали фрукты.

— Ребят, — Вилена наклонилась к ним. — Идите в самый центр, на гостевой подиум у пультовой. Будет очень необычно.

— Там так людно — Дэн прищурился на беснующуюся внизу толпу. В его глазах горело предвкушение, но вставать и продираться сквозь этот живой океан ему явно не хотелось.

— Как хотите, мне пора. Кас, ты со мной.

Они быстро пошли по техническому коридору, ведущему из ложи обратно к режиссерским пультам. Вики шла чуть впереди, уверенно прокладывая дорогу сквозь технический персонал, а Лиам и Майя шли следом, крепко держась за руки.

— Мам! — Лиам немного ускорился и догнал Вилену, подстраиваясь под её стремительные шаги. — Мне после сета нужно проводить Майю.

Вилена остановилась на секунду, оборачиваясь и смотря на сына. Кас тоже притормозил рядом на узком переходе.

— Конечно, — Вилена кивнула. — Вики вас отвезет.

Она на секунду застыла, переводя взгляд с сына на Майю, которая стояла рядом с ним, все еще крепко сжимая его ладонь. В её идеально просчитанной матрице на мгновение словно сбился алгоритм.

— А — Вилена положила руку Лиаму на плечо и тяжело, устало выдохнула. — Точно. Майя. Как проводите, сразу сюда. Посмотришь, как мы завершаем этот пятидневный триумф. И вообще, тебе пора включаться в работу — соберешь свой первый кейс опыта.

— Понял. Спасибо, — Лиам улыбнулся и сразу ушел вперед по коридору, уводя Майю за собой вслед за Вики.

Технический переход на секунду опустел. Внизу, за тонированными экранами, беснующийся бас содрогал платформу, но здесь, в коридоре, время словно замедлилось.

— А что мы будем делать? — Кас сделал шаг ближе к Вире, слегка касаясь её руки пальцами.

Вилена обернулась к нему. На её лице проступила непривычная, мягкая растерянность.

— Кас Нам с тобой нужно о многом поговорить. Но сейчас шоу. Давай после финала, когда тут будут идти рабочие сборы, мы выйдем на набережную. Я только сейчас поняла, что мы там еще не были.

Кас не сводил с неё глаз.

— Что мне сказать родителям? Что я тут помогаю?

— Да, — Вилена слабо улыбнулась. — На самом деле ты должен увидеть, как ломается конструкция. Да и вообще

Она запнулась, не зная, что еще сказать. Слова вдруг застряли в горле. Вилена рвано вздохнула и тряхнула головой, возвращая себе рабочую собранность:

— Пошли, я уже должна быть на месте.

Свет над площадкой умер мгновенно, оставив многотысячную толпу в кромешной, звенящей темноте. Секунда тишины — и ломаный, породистый ритм вжимает ребра внутрь. Звук идет не из колонок, он поднимается снизу, от земли, заставляя вибрировать каждую клетку тела. Это не просто трек — это величественный, королевский марш новой электронной эпохи, где под суровым, тяжелым басом пульсирует живая, почти оперная драма.

Вспышка. Воздух над сценой разрезает лазерный веер.

Лиам на пульте — живой сгусток адреналина. Вся утренняя бледность и кровь из носа забыты, он на пике своей безумной энергии. Пальцы летают по контроллерам, он буквально швыряет свое тело на амбразуру трека, выстраивая ломаную бочку. Толпа ловит этот импульс и взрывается единым, первобытным ревом.

Справа от него Вики — жесткая, собранная, с рацией у губ. Её команды летят без задержек, она ведет световиков и пиротехников по долям секунды, удерживая эту лавину в узде. За их спинами, в тени пультовой, Шмель держит общий баланс звука. Его руки на мастер-фейдерах работают как часы: он выкуривает из системы такую плотность низких частот, что дыхание перехватывает. Они вывозят это шоу втроем, как единый, идеально отлаженный механизм.

Музыка нарастает, вплетая в тяжелый бит пронзительные, чистые струнные переборы. Это величие трека заставляет многотысячную толпу дышать в унисон.

Тёма бьет по клавише запуска. В небо с шелестом уходят три тысячи дронов. Они не просто выстраивают фигуры — они становятся живой световой сеткой, фрактальным куполом, который пульсирует, расщепляется на атомы и мгновенно собирается вновь под каждый удар бочки. Люди внизу вскидывают руки, телефоны светятся миллионами точек, ловя то, чего мир еще никогда не видел. Плотный неоновый туман затягивает поле.

В самый центр этого беснующегося океана, на гостевой подиум, затягивает двоих.

Вилена идет впереди, уверенно пробивая дорогу сквозь прыгающих, кричащих людей. Ей нужно было увести Каса именно сюда — в самую гущу, где среди тысяч незнакомцев и ослепляющих вспышек можно парадоксальным образом оказаться в абсолютном одиночестве. Кас идет за ней, его пальцы крепко переплетены с её пальцами.

Музыка доходит до пиковой точки. Мелодия взлетает ввысь, обещая скорый, сокрушительный дроп.

Вилена резко оборачивается. Лазерный луч цвета персидского индиго рассекает её лицо, отражаясь в глазах. Кас не ждет — он делает шаг вперед, сокращая последнее расстояние, и берет её лицо в ладони. Линия его подбородка жесткая, взгляд открытый, честный, абсолютно свободный от чужих оценок.

Они целуются. Жадно, с какой-то отчаянной тягой друг к другу, словно этот поцелуй — последний глоток воздуха перед тем, как всё вокруг разлетится на пиксели. В этом не было продюсерского расчета или страха быть увиденными. Кас прижимает её к себе, полностью отдаваясь этому моменту, пока вокруг них беснуется, кричит и снимает на камеры ослепшая от восторга толпа.

И в секунду, когда трек срывается в финальный, самый мощный басовый провал, световая сетка над ними сходит с ума.

Прямо над их головами, из центра пульсирующих фракталов, стремительно разрастается гигантское неоновое дерево. Его ветви — переплетение чернильно-синих и персиковых световых капилляров — выстреливают в зенит, закрывая собой небо. Это технологичный, сияющий Иггдрасиль, который дышит в такт королевскому биту Лиама. От неоновой кроны отделяются светящиеся листья-искры, медленно оседая на плечи танцующих людей.

Толпа заходится в экстазе, небо горит, музыка выламывает ребра, а Вилена и Кас продолжают держаться друг за друга под защитой этого светящегося исполина, полностью затерянные в своем собственном, тактильном космосе.

Музыка сделала последний, сокрушительный виток, уводя ломаную бочку в бесконечное эхо. Но тишина не наступила. Густой, вибрирующий бас предыдущего трека начал плавно, почти незаметно перетекать в совершенно иное русло. Из глубины звуковой системы поднялся чистый, хрустальный эмбиентный гул, напоминающий далекое эхо в пустом пространстве. Звук словно отражался от невидимых стен, создавая ощущение бескрайнего, космического вакуума. Этот плавный переход убаюкивал, заставлял толпу затаить дыхание в ожидании чего-то монументального. Музыка дышала внутри каждого, становясь глубже, тоньше, превращаясь в гипнотическое звуковое полотно, где каждый аккорд отзывался внутренним резонансом.

И в этот момент на сцене началось новое движение.

В темноте, под аккомпанемент этого нарастающего эха, появились фигуры. На сцену выходили люди в футуристических лазерных костюмах. Их движения были подчеркнуто ломаными, роботизированными — казалось, они не просто идут, а пошагово загружаются в этом пространстве, преодолевая сопротивление плотной неоновой атмосферы. Каждый шаг — как кадр замедленной съемки, каждый взмах руки — как цифровой баг.

Выстроившись в идеальный, геометрически выверенный ряд, они синхронно начали свой танец. Тонкие лазерные лучи, встроенные в их костюмы, прошивали туман, а сами танцоры то резко срывались в безумный ритмичный рисунок, то замирали. Вспышка стробоскопа — и они визуально рассеивались по всей сцене, словно рассыпающиеся и вновь собирающиеся пиксели на гигантском экране. Это была чистая магия технологий и человеческой пластики.

Вилена и Кас долго не видели ничего, кроме друг друга. Для них этот визуальный перформанс оставался лишь красивым, размытым фоном к их собственному, замершему мгновению. Руки Каса все еще грели её лицо, а шелк её шаровар хранил тепло его тела.

Но постепенно, подчиняясь новому, завораживающему ритму сцены, они медленно отстранились друг от друга и синхронно перевели взгляд на световое безумие, разворачивающееся впереди. Вилена слабо улыбнулась — профессиональный инстинкт на секунду взял верх, но уже совсем по-другому, мягко.

Она потянулась к карману, достала телефон и подняла его чуть выше их голов, ловя в объектив их лица на фоне беснующейся толпы и лазерных пикселей сцены. Кас, заметив это движение, не стал позировать. Он просто наклонился и снова коротко, но до невозможности нежно поцеловал её в губы прямо в момент вспышки. Вилена, не опуская руки, ухмыльнулась и сделала еще один кадр — живой, смазанный, запечатлевший этот триумф, который теперь принадлежал только им двоим.

***

Тем временем на сцене Лиам выводил частоты до мурашек. Хрустальное, блуждающее эхо нового трека прошивало стадион насквозь, и парня самого накрывало этой звуковой волной — по коже крупным бисером катились мурашки, смешиваясь с каплями пота. Он работал на пределе концентрации, но периодически вскидывал голову, бросая быстрые, цепкие взгляды на бушующий внизу человеческий океан. Считывая их реакцию по секундам, видя, как толпа замирает от этого космического гула, Лиам довольно улыбался. Пальцы уверенно легли на контроллеры: он плавно срезал верхние частоты, уводя трек в глухой подводный вакуум, а затем резко, точно в долю, выкрутил ручку фильтра обратно, бросая в толпу плотный, осязаемый бас и заставляя стадион взреветь в едином экстазе.

Чуть сбоку, у самого края диджейского подиума, Вики снимала этот триумф на видео. Смартфон в её руке двигался плавно, ловя в кадр безумную энергетику Лиама, его взлетающие руки и профиль на фоне беснующихся лазерных пикселей. Майя танцевала совсем рядом, полностью растворившись в музыке; она то и дело ловила взгляд Вики, смеялась и задорно влетала в объектив, вскидывая руки к горящему небу.