Таверна Грёз

При планирующем полете для удлинения траектории движения и смягчения приземления он имеет выдвижные аэродинамические пластины из хитина и упругой мембраны, которые скрываются под спинными сегментами экзоскелета. В прыжке пластины раскрываются, превращая падение в относительно управляемое планирование с оптимальным для его тела аэродинамическим качеством.

После этих слов ту же на полосу света шагнула вторая фигура, и я продолжил удивлять своего учителя:

– Перед твоим взором второй представитель «Первородных».

Это каста «Архитектор». Они ткачи и полководцы: строители и управляющие сегментов и узлов сети – их хранители; обрабатывают информацию, занимаются стратегией и координацией солдат и рабочих.

Тело у них – гибридная форма гуманоида с пауком. Области питания те же, что у «Добытчиков», но дополнительно расположены на нижней поверхности брюха.

       Рост его в движении, и стоя – два с половиной метра, а размах нижних конечностей – восемь. На массивном бронированном восьминогом паучьем теле расположен мощный гуманоидный торс в хитиновых «латах».

На лице его безликая «маска» на которой расположены два мелких отверстия для обоняния в месте, где должен быть нос. Вся её площадь – зрение и слух. Его речевой аппарат унаследовал устройство рабочих особей – такой же звуковой синтезатор, но с расширенным диапазоном частот. Благодаря им он способен не только генерировать особые акустические сигналы, общаясь внутри каст, но и имитировать речь других видов, так же и человеческую, в том числе и для мирных нужд.

Воссоздают себя они подобно «Добытчикам» – спорой, но уже меньшего размера. И формируется она в центре их ладони. Это эффективный способ незаметно подкинуть её жертве, которая ничего не подозревая, спасаясь бегством, доставит её на свою территорию.

В бою своими перемещениями «Ткачи» при созидании паутины формируют эффективную архитектуру пространства Роя. Из дополнительных способов передвижения они имеют схожие с «Солдатами» гидравлические прыжки, но правильней назвать их рывками благодаря согласованному сокращению всех конечностей, которые позволяют им уходить от угроз или сближаться с целью на расстояние десятка метров. И хоть прыжок вверх его такой не превышает и трех метров, но это компенсируется их ключевым инструментом мобильности – паутиной. Ткач может выстреливать сверхпрочную нить и, используя гидравлику в лапах, с огромной силой подтягивать к точке крепления свое массивное тело. Таким способом он «катапультируется» в нужном направлении или занимает лучшую позицию в бою или при формировании «нитей» Роя. В битве они мобильные командные пункты, которые всегда стремятся занять доминирующую позицию.

В сознании старика начали зарождаться негативные мысли, но любопытство сдерживало их. Он старался направить эмоции в здравое русло, избегая оценочных суждений. Учитель всё еще не понимал: что это за создания, для чего они сотворены и с какой целью я их показываю.

      В это время третьей на линию шагнула фигура, которая поразила учителя еще больше. Я продолжил:

– Ты наблюдаешь первого представителя «Старших» форм в чьих телах течёт не только «Кровь Луны» но и «Песнь Прибоя» – особый элемент, перед которым даже философский камень меркнет от стыда своего бытия. Мой каталитический энергоэлемент превращает её кровь в активную фононную среду, делая саму жизнь внутри неё бесконечным источником колебаний.

Перед тобой Матриарх. Это Бог-творец и душа Роя. Она имеет в нём абсолютную власть.

Её внешность с прежним созданием схожая, но более величественная и тонкая. Торс её имеет ярко выраженные женские черты. Пышную грудь облегает корсет сотканный из нитей мягких благородных металлов, с огненных завитков узорами. Голова имеет особое строение: череп удлиненный вытянутый в затылочной части; волосы-манипуляторы из биометалла, как змеи вьющиеся; по бокам головы изящные ушные раковины, проступившие рельефно, словно тонкая чеканка.

Её лицо тоже непривычное, нечеловеческой, геометрической красоты: миндалевидные глаза с резко поднятыми внешними углами; её безупречный, точеный аристократический профиль задан монолитной линией переносицы, прямой чертой соединяющей лоб и самый кончик носа; узкая прорезь рта с тонкими губами, вместо рядов зубов пластины металла, и он создан не только для коммуникации, но и для рецепторного питания растворами веществ. А голоса её звучание схоже с чистым металлическим резонансом. В этом лике нет места человеческой слабости – лишь холодное изящество власти.

Она может создавать из спор не только всех предыдущих представленных, но и нечто большее. Выпитый ею раствор из «Песни Прибоя», смешиваясь с её кровью творит в лоне создание высшей элиты – «Танец Роя». Сформирована с ним икринка выходит в нижней задней части брюшка, там где расположена вторая пара прядильных желез. Нитями из них: исключительно её особой паутиной, содержащей «Песню Прибоя» икринка вплетается в сеть в специальных яслях. В них находясь прикрепленной к поверхностям, она растёт, её стенки становятся прозрачными и кристаллическими. Внутри, питаясь энергией сети, конденсируется и формируется тело будущего представителя элиты. Созрев, существо разрушает обезвоженную оболочку кокона и выходит, готовое к деятельности.

Но и себя она воспроизводит так же. Из особой икринки с плотной скорлупой, способной годами ждать своего часа вдали от ресурсов Роя, рождается на свет её первая форма: «Жнец Рассвета» – хищное летающее создание, телом схожее со стрекозой и богомолом, но еще более чуждое и жуткое – с паучьей природой во внешности и повадках смешанное. Смысл и цель единственная у него – охота. Вдоволь насытившись кровью и плотью разумных существ, оно готово сформировать кокон хоть в водах океана, хоть в горах – не важно. Куда занесёт её судьба с помощью её крыльев, там она и найдет уединение. Спустя короткое время из нитей черного кокона на свет является новая, юная Матриарх.

Еще одной особенностью этого создания является активная броня: она проецирует резонансное поле, временно превращающее хитин в сверхпрочный фононный кристалл.

Такие качества добавляют её еще одну форму движения недоступные предыдущим кастам – локальную кратковременную левитацию за счет создания направленных стоячих волн высокой интенсивности, которые оказывают давление на среду. Она умеет совершать на высоту около десяти метров парящие прыжки сложной геометрии, длящиеся много секунд. Хотя это больше походит на взрывной контролируемый старт с места. В таком состоянии левитации это создание может на несколько секунд воспарить, гася инерцию и плавно изменяя траекторию.

Поле стабилизирует её тело, позволяя планировать с хорошими аэродинамическими качествами, и обладая наивысшим уровнем контроля над падением Матриарх может совершать точное, бесшумное приземление даже на хрупкие поверхности, что очень уместно, когда нужно тихой тенью упасть на головы врагов. В бою она имеет почти абсолютное превосходство.

Старика переполнял хаос чувств: ужаса, восхищения, презрения и признания вперемешку с другим спектром эмоций. Под бурлящий их хор в нем, я огласил последнего из созданий Роя, в момент, когда тот сделал шаг навстречу в пространство света:

– И наконец, перед тобою второй представитель «Старших» форм.

Это элитные воины и стратеги. Имя его – «Танец Роя». Он гений колонии. Обладает высшим интеллектом, способным к творческим решениям и многоуровневому планированию. Идеальный исполнитель, превосходящий «Первородных», а в чем-то – и саму Богиню. Но эта каста абсолютно бесплодна и биологически зависима от Матриарх.

Трёхметровый гуманоид со стремительным, аскетичным телосложением. Живой металл и особый элемент, цепко сплетаясь в его теле, сформировали венец опасности. Хитин его – полированный, словно чёрное зеркало. Череп удлинен, как у Матриарх, но менее. Лицо – безликая «маска», чья поверхность чутко воспринимает каждый звук. Его зрение – крупные фасеточные «угольные» глаза, бесшовно вписанные в рельеф «маски» и не нарушающие её идеальной гладкости. Вместо привычного рта – узкий резонатор для сложной многоуровневой коммуникации. Также, при необходимости, через эту полость в его реактор может поступать органика и жидкости.

При включении врожденной брони его тело зловеще подсвечивается изнутри, а воздух начинает вибрировать от низкого гула. Доспехи активируются мгновенно, допуская локальные усиления и тактическую перенастройку резонансной частоты прямо в пылу сражения. Благодаря своему строению он достиг абсолюта в управлении резонансом.

Он обладает мастерством пространства: прыжок для него – не «мышечное усилие», а сфокусированный фононный импульс, отталкивающийся от любой опоры. «Танец Роя» преодолевает расстояния, недоступные прочим кастам, делая это с недостижимой частотой и точностью. Находясь в воздухе, способен корректировать вектор движения, используя пограничные слои атмосферы. Падение в его исполнении превращается в управляемое скольжение: он гасит вращение, меняет угол атаки и совершает резкие довороты.

В бою это хаотичный и смертоносный вихрь. Для него нет «пола» и «потолка» – он везде. «Танец Роя» рикошетит от стен, меняет направление удара в полете, а в группах эти создания окружают противника в полном объёме трёхмерного пространства. Он атакует, отскакивает импульсом полей и тут же повторяет выпад по новой траектории. Его единственная уязвимость – большой расход энергии, который ограничивает время такого манёвренного боя.

      Учитель пришёл в себя: стало ясно, что демонстрация завершена, и я лишь озвучу детали, не требующие от него созерцания глазами. Он вернулся в кресло, уставился в никуда и стал ожидать продолжения.

– Они все объединены Сетью, – продолжил я, когда все мои создания безмолвно и неподвижно стояли перед стариком, смотря в пустоту. – Расскажу подробнее о ней:

      Она – не просто паутина. Это два контура одной системы.

      Грубый контур – это её каркас из нитей, в сердцевину которых вплетён «Лунный Шёлк». Это мускулы и кости Роя: дороги, каркасы, силовой кабель и командно-тактическая связь для низших каст. Он прочнее стального троса и проводит электрический ток, вибрации и саму «Кровь Луны».

      Тонкий контур – лишь для высшей касты. В его нити вплавлена «Песнь Прибоя». Это нервная система и душа Роя. По нему текут не приказы, а мысли, память и воля. Он служит не просто проводником, а генератором и усилителем полей. Именно в узлах этого контура, в коконах, вызревают новые «Танцы Роя», впитывая мудрость ещё до рождения.

      Сеть имеет три вида. Первый – Грубый шёлк, его ткут быстро, это просто дороги и каналы. Второй – Лунный Шёлк, с жидким металлом в сердцевине; его плетение – процесс уже медленный. Третий – Песнь Прибоя, где в металл вплавлен элемент; на создание таких нитей и, особенно, сложных структур уходят дни и недели.

      Ткач прядет два вида нити: грубый шёлк и «Лунный». Матриарх ткёт все три, и она способна вплетать «Песнь Прибоя» в уже готовый «Лунный Шёлк», превращая его в нервы Роя. Металлы идеально совместимы – это единая кровь, только разной чистоты и силы.

      Любая особь, физически подключившись к паутине, становится её живым узлом: усиливает сигналы, перекачивает «кровь», делится данными.

      Так же Сеть имеет узлы синхронизации – места мощного сплетения нитей в виде «чаш» и «коконов».

      В пространстве Храма Роя – главного соединения всех нитей, – Матриарх может подключиться к сознанию находящихся там «Танцев Роя». Их коллективные разумы формируют единый организм – «Тело Души Роя». Он действует как часть огромного мозга. Чем больше в нём «нейронов» – элитных каст, – тем могущественнее этот разум.

Такой коллективный мозг способен по нитям паутины не только руководить остальными кастами. Если укутать пространство Сетью Матриарха, то присоединившиеся к ней остальные два вида существ созидают своим единством еще более смертоносное формирование. Их комбинации могут совершать различные виды работ разума, недоступные одиночным созданиям.

Сделав небольшую паузу, я начал заканчивать представление:

– Проще говоря, все они – не просто раса. Это самоподдерживающаяся иерархическая система с встроенным механизмом контроля на основе симбиоза сверхплотного мицелия, хитинового экзоскелета, жидкого биометалла «Кровь Луны» и элемента «Песнь Прибоя». Они существуют как отдельно, так и единым распределённым организмом через энергоинформационную сеть, – подытожил я.

      Учитель начал, обдумав всё происходящее, возвращаться к диалогу, но я перебил его:

– Совсем забыл, извини. Нужно упомянуть также об их недостатках. Они следующие:

Первая: Криогенная уязвимость. Глубокий холод – при температуре ниже сорока градусов биометалл кристаллизуется. Существо полностью обездвиживается, превращаясь в хрупкую металлическую статую. Резкое оттаивание ведёт к разрушению тканей.

Вторая: Термальный стресс. Экстремальный жар – при температуре выше семидесяти, вязкость металла нарушается, а «грибной реактор» перегревается. Это ведёт к потере контроля над телом, тепловому удару и отказу биологических систем.

Третья: Электромагнитная уязвимость. Мощные магнитные поля дезорганизуют внутреннюю структуру жидкого биометалла. Это вызывает спазмы, полную потерю координации и может буквально вытягивать металл из каналов их тел.

Четвертая: Резонансный сбой. Ахиллесова пята «Танца Роя» – точная контрволна, совпадающая с частотой их фононной брони, вызывает деструктивную интерференцию. Это приводит к катастрофическому внутреннему резонансу, разрушающему броню и ткани изнутри.

Пятая: Химическая коррозия. Сильные кислоты и агрессивные реагенты разъедают хитиновый экзоскелет и нарушают стабильный химический состав «Крови Луны», приводя к отравлению, ослаблению и смерти.

Шестая: Энергетическое голодание. Истощение «грибного реактора» из-за недостатка пищи – органики и металлов – ведёт к ослаблению всех функций, отключению активных способностей, включая фононную броню, и погружению в состояние стазиса.

Седьмая: Разрыв связи с сетью. Потеря физического или резонансного контакта с паутиной лишает существо синхронизации с Роем, тактических данных и энергоподпитки. Это заметно снижает эффективность, особенно у Ткачей и «Танца Роя».

Восьмая: Коллапс сегмента. Гибель Ткача-Архитектора приводит к распаду управляемого им участка сети, если ему не будет найдена замена. «Добытчики» в этой зоне теряют координацию с Роем, превращаясь в автономные дикие единицы, а вся инфраструктура Роя на этом участке стремительно приходит в упадок.

Девятая: Стратегическая катастрофа. Уничтожение или пленение Матриарх – это конец Роя. Без неё развитие останавливается, высшее управление исчезает, а каста «Танца Роя» обречена на постепенное вырождение и гибель без надежды на восполнение.

Десятая: Ресурсный голод. Дефицит особого минерала – делает невозможным полноценное существование системы. Без него Рой теряет способность создавать элиту, что замораживает его развитие и делает невозможным восстановление потерь среди высших каст.

Одиннадцатая: Системная усталость. Все виды активной деятельности катастрофически энергозатратны и вызывают перегрев. Армия Роя, совершившая сверхскоростной марш-бросок, будет вынуждена очень долго восстанавливаться и охлаждаться. Фононная левитация элиты – это пиковый импульс мощности, за которым неминуемо следует глубокий спад. Их сила – в скорости и внезапности первого удара. В затяжной войне на истощение они обречены, если не сумеют захватить стратегические запасы необходимых элементов в первые же часы.

Дух замер в стопоре пребывая в мыслях, и я сказал ему:

– Это всё. Но это еще не все.

Он встрепенулся, повернул ко мне голову и во взгляде его застыл немой вопрос.

– Перед тем, как решишь что-то, хочу сказать тебе более важное, чем то, что ты сейчас увидел.

      И приняв свою настоящую форму, я вручную подкинул в камин несколько дров. Поджег огонь и стал ожидать, пока дед придет в себя от следующего по счету сюрприза.

Подумав мгновение, пока старый друг брёл где-то далеко в мыслях на пути в мою сторону, решил перехватить инициативу и взять на себя смелость:

– Работаем! – приказал с энтузиазмом и легкостью в голосе, и четвёрка медленно, чтобы не спугнуть старого, направилась по своим местам: Ткач пошел за барную стойку, Рабочий на кухню, «Танец Роя» замер на сцене в ожидании заказа песни, держа в руках гусли, а Матриарх скользнув к нашим стульям, стала ожидать заказа.

– Мне толченой картошки вперемешку с тонко порезанной кубиками морковью, обжаренной на отдельной сковородке с луком в масле подсолнечника, куриное яйцо обжаренное с двух сторон в сливочном масле равномерно с жидким желтком, соль как обычно. И чашечку молотого кофе.

      Подумав немного, добавил:

– Учитель будет миску зеленых грибов с папоротником и щавелем. Но сначала ему воды и добавь туда десяток капель из настойки валерианы с пустырником.

– Очень смешно, – проворчал дед оправившись тут же, но отменять заказ не стал. Усевшись в свое кресло напротив камина, он смотрел в огонь и размышлял, пока готовился его пища.

      Дух выпил принесенную ему настойку, и когда официантка ушла к бармену, а бард бренчал что-то нейтральное на фоне, я продолжил свои речи:

– Если думаешь, что я пытаюсь играть с тобой твоими методами, но нет.

Вернемся ко вчерашнему дню. Тогда ты заметил мои стремления, блуждающие твоими владениями и увел меня в грезы памяти, избавив от деталей воспоминаний. Не знаю, хотел ли ты мне помочь, или подшутить как обычно – не важно. Во время них мне удалось немного отодвинуть твои барьеры и зайти на запретную территорию. На одной из преград ты остановил меня. Но.

Я ощутил чуждое сознание. Может он скрывая себя, чтобы его методы не заметили, увел другими дорогами, попытавшись утаить память. Мне не ведомо. Но знаю точно, что я был там, где ты не бываешь среди своих воспоминаний, там где ты укутал свое прошлое в одеяло пелены мрака забытия и… я увидел ярко то, чего увидеть не был достоин. И далее, некто, играя тобою, попытался применить меня еще одной марионеткой своей игры. Снова.

Сделав паузу, чтобы подумать, продолжил:

– Или же он заинтересовал меня, видя мои возможности, определив их как те, которые он может использовать. Или он хотел повлиять на нас. Или всё зависимо. Не буду думать об этом. Время покажет. Ты знаешь мои принципы и знаешь что я все равно докопаюсь до сути, – сказал я и попросил старика:

– Смотри моими глазами. Видишь в небе над Таверной Множество?

      Тот, еще больше помрачнев, утвердительно кивнул головой, наблюдая, как нечто, ему не знакомое, представителя которого он видел в кристалле на ремешке, клубиться фрактальными хороводами в пространстве над островом.

– У нас есть пустая емкость из-под приправ? – спросил я бармена.

      Он исчез на кухне, вернулся спустя некоторое время, после чего руками официантки стеклянная двухлитровая банка с обрамлением орнамента из тисненых фруктов в нижней и верхней своей части, с бугельным замком и герметичной крышкой, была передана мне.

Открыв механизм, я подошел к оконному проему, отворил одну из створок, поставил банку на подоконник, и в ярком свете своего движения водоворотом вихря тонкого, стремящегося с высот, в емкость обрушились, созидая бурные волны светящейся амебы, сонмы творений.

Закупорив банку, растворил окно и с чувством умиротворения начал разглядывать, как остров неспешно пробуждаясь, оживал. Заметив эту трансформацию, старик перестал наблюдать за миром моим взором и подошел к подоконнику, наблюдая действо воочию. В этот момент бард затих, не смея нарушить таинство грядущего.

      Стремясь к серпу острова со стороны континента, теплый ветер нес на своих ладонях дух живого поля – запахи:

      Полыни горечи сухой, терпкий и холодный, вперемешку с прогретой солнцем пылью дорожной;

Вейника – пыльный, травянисто-волокнистый и терпкий;

      Костры́ – соломенной сладости: в лета зное рождая дух вяжущего травяного сока;

Клевера – густые медового цветения отливы;

Донника – травяную сладость, свежим сеном и ванилью отливая;

Льнянки – травянисто-фруктовый, яблочно-цедровый;

Чертогона – сухой древесиной, камнем и пылью, смолами эфирными металлический;

Ворсянки – дух старого гербария в сухой книжной бумаге;

Спорыша – влажной землей и свежестью;

Пастбищ коровьих запах и сёл окрестных, вперемешку с лиственных лесов влаги сенью – в полутьме их крон растений мотивами едва заметными.

      Играя нотами обоняния приносили яркость образов памяти разноцветную, с собою унося в потоки ветра окрыляя.

      Запахи покровом в воздухе уплотнившись в дождевые тучи, на остров Таврены обрушили мягкими касаниям потоки нежных капель теплых, оживляя его земли покрывалами порывов, в иссохшей земле с травою полумертвой рождая жизни новые семена.

Солнца белого цвета спектр формируя дугою уходя вглубь моря, водные потоки неба удалились неспешно, и на тверди земель Таврены, проглаживаемые нежно ветром лики степи жизнью цветения движениями в их колыбели пели своими жителями мелкими многоголосные глории новому миру.

      Растроганный старик, смотря на действие священное, сдержал слезу благоговения, и не подавая вида, молча двинулся назад в кресло. В это время случайно, но уместно, Матриарх поднесла нам готовые блюда заказа. И вскоре мы вдвоем, каждый в кругу своих дум, трапезничали в тишине зала, слушая переливы нот барда, который снова проложил бренчать на гуслях.

Под цокот лапок официантки, уносящей посуду, мы продолжили разговор:

– Облачение моих творений было низвергнуто, превращаясь в банку волей супруги, умаляя их ценность, но я оставлю их в таком виде. Пусть. Расскажу тебе об истории создания этих механизмов, и Роя.

Старик внимательно, в полной тишине своих мыслей ожидая, слушал, и я продолжил:

– Давно, кажется в прошлой жизни, я бродил поблизости, изучая глубины под островом. Выбрал образ нечисти одной в качестве мимикрии, для защиты от предполагаемых жителей миров подземных, готовясь в любой момент разбиться в стайку хаотично мелькающую для заманивания жертвы, воспроизводя повадки сущности, если мною кто-то заинтересуется с плохими намерениями из местных. И тут меня не весть как занесло в какую-то большую емкость внутри пород.

Утроба сводов этой полости, в центре пустот которой я витал удивленно, усеяна была небольшими кристаллами причудливой формы, которое светились неравномерной пульсацией тусклой, словно свечи. Среди них размещались густо усыпанные островки миниатюрных грибов разных размеров призрачно сияющих своими шляпками, от которых отходили еле заметные нити с точками такой же яркости на них, окутывая собою все пространство, словно паутинкой. Со всех сторон вокруг меня висела и клубилась туманная дымка, скрывающая всей каменной поверхности бурление, подобное миниатюрным гейзерам, еле заметными сферами подпрыгивающих с породы вверх, словно нефть, горошин черных падающих редким дождем с потолка оземь. Первые минуты я был ошарашен странностью видения, словно я очутился во сне, но поразмыслив и проверив зрение, с ужасом обнаружил что это пространство немного больше моих предположений и я стал свидетелем воистину эпической битвы арахнидов. До меня дошло это лишь тогда, когда сквозь мое тело пролетели два сцепившихся создания, кружась в смертельном танце, друг друга жаля под крики скрежета хитиновых панцирей.

Волны одного моря поглощали другое и в конце концов поток поверженных стал утекать в большое строение, где совсем иссяк, исчезнув от взора под напором иного вида пауков. Проявившись ближе, я заметил, что победители имеют несколько типов созданий с ярко выраженной боевой градацией. Волны хитина расступились коридором, когда вдали за горизонтом показался паук, который отличался от всех. В моей голове промелькнула мысль, что это была матка стаи. Верхом на нем к удивлению моему восседало еще более странное творение, совершенно чуждое и неуместное на фоне арахнидов.

      Его бледно-серое лысое тело не несло признаков двойственности породы и было скорей на гиену без шеи похоже, но с конечностями из четырех сегментов состоящими. Широкая грудная клетка к задним коротким но толстым ногам сужалась; глаза были миндалевидные огромные, ниже которых будто терялся плоский нос с выпирающими ноздрями. Пасть его была словно акулья но с темными по цвету зубами оттенка жженного металла. Они были толстыми и вытянутыми острием вверх – ровным одинаковым рядом. Пальцы короткой ступни ног имели две фаланги, а кисти рук, на которых он тоже при ходьбе опирался – четыре, и они заканчивались такими же по цвету и форме когтями, особенно большими на его руках. При движениях существа странного тонкая кожа его натягивалась и сквозь неё проступали белесые отвратительного вида волокна мышц с черными сетками кровотоков.