Таверна Грёз

— Ясно, — довольно ответил зачинщик беспорядка.

Кот прислушался к мыслям капитана.

«Ммм... сундучок решил припрятать у меня под носом... — он хищно оскалил зубы. — Что за глупый повод? Или договор? Что же там такое в нём?»

Не обнаружив больше ни единой мысли, удивился:

«Надо же, как грамотно ты закрыл голову. К чему такие тайны? От кого же ты тут, на этом корыте, прячешься?»

Пробравшись в сознание капитана, начал искать ответ.

— А это что за номер? — найдя нужное и ошалев, произнес он вслух.

— Кто здесь? — испуганно прозвучало из одного из ящиков.

— Не обращай внимания, — ответил ему кот, — это говорящая мышь.

Не став дослушивать возгласы удивления, исчез, вернувшись в Таверну.

Глава 2

— Корабль на горизонте! — радостно прокричал бармен, завидев сквозь открытое окно на границе водной глади и неба едва заметный тёмный силуэт. И, посмотрев на чёрного кота, дремавшего возле подоконника на прилавке, добавил: — Этот точно к нам.

Мотнув ухом, кот глянул в сторону виновника шума, после чего снова уложил голову на передние лапы и, недовольно слегка вильнув хвостом, приоткрыл глаза, наблюдая немигающим взором за игрой мелких частиц пыли, танцующих в луче солнца, который прокрадывался сквозь резные узоры двери Таверны.

Бармен зажёг лампады в зале и поспешно направился на кухню. Кот, поняв, что грядёт уборка, не стал дожидаться, пока его сгонят с нагретого места: поднялся на все лапы, потянулся и прыгнул на подоконник.

— Потом належишься, — улыбаясь, произнёс управляющий своему четвероногому помощнику, между делом поглядывая на очертания парусника. Закончив приготовления, он вернулся на свое рабочее место и начал ожидать гостей.

Спустя несколько мгновений помещения наполнились звуком голоса, что раздавался отовсюду негромким хором слов:

— Не старайтесь. — произнесло пространство.

Тавернье замер от неожиданности и тут же спросил, осматриваясь по сторонам:

— Почему?

Но ответа так и не последовало.

— Странно, — сказал он задумчиво, обращаясь больше к самому себе, чем к напарнику, — надеюсь, это не очередные хулиганы.

Кот лениво оглянулся на него, потом отвел взгляд снова к морю, зевнул и уютно улёгся в нише окна.

— Ну ладно, — задумчиво пробубнил себе под нос бармен, и замер в ожидании, порой поглядывая на предметы зала.

Через некоторое время в бухту у маяка Таверны прибыло судно. Но, вместо того, чтобы пришвартоваться к причалу, оно встало поодаль и отправило к берегу шлюпку. Человек из неё вскоре появился на пороге и недоверчиво огляделся.

— Добро пожаловать, странник! — начал было управляющий свою радушную речь, но гость резко остановил его сухим спокойным голосом:

— Что-то тихо тут у вас. Слишком.

Не убавляя добродушия, бармен ответил ему:

— Тихо? — и, окинув взглядом зал, вернул взор на посетителя, — Что Вы, наша Таверна всегда наполнена весельем отдыха, она не прекращая звучит голосами и смехом наших гостей и постояльцев.

Выдержав некоторую паузу, внимательно наблюдая за реакцией путника, добавил:

— К нам приходят для того, чтобы повести время в беззаботности. Каждый из наших гостей сам решает, куда он прибыл, и каков будет его досуг. Но таки да, иногда тут штиль. Но это к лучшему. — И, резко сменив тему, учтиво добавил: — Что будете заказывать?

Лицо странника выражало недоверие. Он немного подумал, затем ответил:

— Русалкины слёзы, икру рыбы-Луны и плоды Цветка из дьявольского грота.

На мгновение все в зале замерли. Черный кот едва заметно мотнул кончиком хвоста, после чего в легком прищуре приоткрыл глаза. Тавернье чуть было не сломал грифель карандаша от внезапного нажима на бумагу, а организатор замешательства самодовольно ухмыльнулся. Неловкую паузу резко прервал тихий далекий шум закрывающейся двери помещения кухни, которая находилась в аккурат за спиной управляющего и была ограждена деревянной перегородкой от любопытствующих взоров посетителей.

—У Вас хороший вкус! — искренним тоном сказал бармен и, записывая в блокнот пожелание клиента, добавил, посмотрев на него:

— Как раз вернулся наш шеф-повар. Он сейчас всё мигом приготовит.

Изящно оторвав листок записи, он повернулся вдоль стойки и окликнул в сторону кухни:

— Твой заказ!

Через десяток секунд, под аккомпанемент всё приближающихся звуков возни, сопения и топота из-за одного из краёв ширмы взору посетителя, находившегося в шаге от стойки, показалась шапка повара. Её верх остановился в центре барного пространства и начал вращаться, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую. Удивленный гость сделал шаг ближе, с любопытством заглянул за столешницу и в тот же миг застыл: из-за неё на него строгим взглядом смотрел гном-карлик.

— Держи, — сказал бармен повару, подавая заказ.

Это действие ненадолго вывело гостя из оцепенения, но он продолжал неотрывно разглядывать столь неестественное зрелище. Гном еще раз посмотрел то на одного, то на второго, выхватил бумагу и принялся читать. Спустя несколько секунд его физиономия искривилась в ярости, глаза налились кровью и он сжал кулаки, скомкав записку. Его огненно-рыжие усы и борода, напоминая движения огня, выпрямились и начали торчать в разные стороны. С ненавистью смотря то на бармена, то на посетителя, прищуривая от злости то один глаз, то другой, гном, казалось, был готов в любой момент наброситься на кого-нибудь из них. Но, сдержав себя, он с воинственным видом, напрягши своё коренастое квадратное тело, понесся на кухню.

Не дав посетителю опомниться, бармен успокоил его:

— Не беспокойтесь, он самый лучший мастер и добряк на этом острове. Золотые руки. Вам, кстати, с собой или подготовить столик? Перец, соль там…? — и с незаконченным вопросом посмотрел на собеседника.

Тот замешкался, не зная что ответить, потом выдал тихим спокойным голосом:

— С собою.

Тавернье повернулся в сторону вотчины повара и крикнул:

— Шеф, На вынос!

В ответ как будто бы из глубин кухонного подвала донеслись традиционные гномьи тирады. Кашлянув, бармен объяснил:

— Мастер говорит, что сделает всё в лучшем виде, — и добавил: — присаживайтесь, где Вам угодно, если желаете.

Гость призадумался и сел на стул рядом со стойкой, облокотившись об неё, выражение его лица сменилось на равнодушное, и он стал молча ожидать свой заказ.

Чтобы как-то разбавить возникшую тишину, управляющий решил затеять новый разговор:

— К сожалению, не можем предложить вам музыку, — кивнул он головой в сторону пустой сцены для выступлений, — чтобы скрасить ваше ожидание. Мы до сих пор в поисках грамотных бардов, но попадаются с каждым разом всё более странные особи. Последний из них — случай особый:

В один из дней в таверну пришёл, по его словам, высококлассный музыкант — худой, с немытой бородой, торчащей торчком, и растрёпанными волосами, с шальным взглядом круглых глаз, в обнимку с гитарой. При нём была даже его муза - такая же тощая, но в годах особа в маске, с глупой, криво нарисованной улыбкой. Она норовила прыгать вокруг своего героя по поводу и без, осыпая барда дифирамбами. «Ну мало ли, — подумал я, — все они странные», — и предложил этому музыканту сыграть мелодию. Бедолага долго пыжился, кряхтел, но никак не мог попасть в ритм и успеть за нотами. После своего выступления этот паяц заявил, что якобы мы должны за его работу организовать за наш счёт ему сцену в кабаке на соседнем острове, и начал даже рассказывать, что все наши припасы мы обязаны доставить туда хозяевам той забегаловки для того, чтобы показать им, какой он незаменимый бард и герой. И когда я предложил ему путешествие по морю в большой смоляной бочке, наполненной едой, но уже в бывшем виде, он начал вопить о том, что мы все глупые и поэтому не поняли его слов, и что он, Его Высочество, имел в виду совершенно другое. После чего гордо поднял голову и важно побрёл из заведения, а его муза, прыгая вокруг него, чуть было не утащила перечницу и соль со стола. Я вовремя на неё рявкнул.

Уж и не знаем, где искать кого-то толкового. Если у вас имеется на примете кто-то, будем рады. А сейчас гостям можем предложить разве что нашего повара. Но за его частушки нас мигом прикроют.

Тем временем сзади рассказчика послышался стук поставленной на доску тары, и раздался тихий звон колокольчика.

— Готово! — воскликнул бармен, повернувшись, открыл окошко выдачи еды, достал оттуда круглое закрытое блюдо из непромокаемого картона, поставил его перед заказчиком и замер в предвкушении, не отрывая от крышки рук.

Посетитель на этот раз тоже ухмыльнулся, но уже скептически и с затаённым любопытством, и скомандовал:

— Открой.

Управляющий снял крышку и, не отвлекаясь никуда более, следя за ней взором, аккуратно отложил её в сторону вверх дном, после чего посмотрел на гостя. Тот сидел с каменным лицом, вглядываясь в свой заказ. Словно по команде, они дважды перевели взгляд — с еды друг на друга — и с одинаковыми эмоциями на лицах повернули головы в сторону кухни, затем Тавернье крикнул раздраженную вопросительную фразу гному на его языке. В ответ раздались раскатистые трели негодования вперемешку с причитаниями, звенящие эхом в пустых кастрюлях. Бармен обернулся к гостю, улыбнулся и сказал:

— Шеф желает приятного аппетита и говорит, что блюдо за счёт заведения. — и, присматриваясь к наполнению тарелки, добавил: — Это помидоры, фасоль и, судя по всему… лук? Одну секундочку.

Он проворно достал с полки позади себя среди горы чистых столовых приборов вилку, ловко поддел ею один из самых мелких колец нарезанного овоща из тарелки посетителя и положил его себе в рот. Пожевав немного и слегка скривившись, подтвердил:

— Да, это он. — и тут же, снова обращаясь к гному, шумящему на кухне посудой, задал вопрос: — Ты где лук-то взял?! А?! Он же неделю как закончился!

Повар что-то буркнул тихо и невнятно уже из другой точки своего рабочего места, и Тавернье объяснил страннику:

— Из плантаций северней. Проходил на днях тут один караван... Может, чего закажете? Горячего, Жгучего или обычного? — вежливо спросил он. И, как бы указывая на выбор, кивнул головой на бочонки.

— Первое, — нехотя выдал гость.

Наполнив деревянный бокал, Тавернье поспешно, но аккуратно поставил его перед посетителем и так же быстро принялся завязывать коробку с заказом. Его предположения оправдались: тот одним махом выпил напиток, размеренно встал со стула, развязно положил на неё монету, одну из тех, которые ходят в ближайшей провинции, небрежно под мышку сгрёб заказ и молча вышел из Таверны.

Как только посетитель удалился на значительное расстояние от здания, кот, до этого делавший вид, что он дремает, открыл глаза, повернул голову к управляющему и тихо расслаблено промурчал:

— Ты в своем уме? Какой гном? Какие частушки?

Бармен, уже привыкший к таким, по его мнению, капризам питомца, ответил нехотя:

— Ну а что? Пускай. Шляются тут всякие. Ты же видел, во что он одет? Сапоги на размер больше, под пёстрым камзолом выделяются очертания грубой рубахи. Не нравится он мне. Теперь-то уж его точно в первую же ночь команда выпнет под зад на палубу или ещё долго не пустят в кабак на ближайших островах.

Присмотревшись к монете, спрятал её в ящик кассы. Подумав некоторое время, он сказал:

— А сам-то ты почему не помогаешь?

На что фыркнувший от этих слов кот ответил:

— Вот еще. Мое дело — мышей ловить.

После чего он поднялся, потянулся, прыгнул на стойку, потом на пол и, сделав важный вид, независимой походкой направился к двери Таверны, в нижней части которой находилась дверца для котов. Высунув голову наружу, он осмотрелся вокруг, прислушался внимательно к звукам и одним прыжком оказался на каменной плите порога. Как только створка за ним перестала шататься из стороны в сторону, кот преодолел одним махом расстояние до окна, запрыгнул в его нишу на подоконник и огляделся. Его взору предстал большой круглый зал без внутренних перегородок, вдали которого виднелась тяжелая кованная дверь на второй этаж. Всю его площадь освещал равномерный тусклый свет без источников. В его сиянии каменная кладка стен, деревянные потолок и пол казались нарисованными неумелым художником. Кот медленно закрыл глаза и растворился в пространстве. Возникнув в тот же миг на другой стороне острова, на самом его краю, откуда перед взором открывался вид на всю территорию, он улёгся под разлогим деревом и посмотрел вдаль на Таверну.

«Что-то я упускаю», — задумался Кот, и, смотря на серебристо-зеленый лунный свет, который мерк во славе отраженного в окнах второго этажа утреннего солнца в наступившей тьме ночи под ярким пледом звездного неба, под колыбельную стрекотания кузнечиков в кроне растения и шороха теплого ветра неспешного травою постели его, уснул.