Читать книгу После развода. (не) чужие дети (Ася Вернадская) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
После развода. (не) чужие дети
После развода. (не) чужие дети
Оценить:

3

Полная версия:

После развода. (не) чужие дети

— Ты живёшь здесь? — спросил он.

— Уже полтора года.

— Вера...

— Не надо, — перебила я. — Я не затем тебя позвала. Ты привёз документы?

Он протянул мне папку. Я открыла. Внутри лежало заявление об установлении отцовства. Уже заполненное, с его подписью, заверенное нотариусом. Дата на документе была от прошлой недели.

Я подняла глаза.

— Ты сделал заявление заранее?

— Я понял, что это мои дети, ещё в парке. И чтобы ты ни говорила, я бы не поверил тебе. Я бы пошёл в суд и установил отцовство через ДНК. Ты знаешь, я всегда хотел детей. И когда я увидел их, я понял, что они мои. Я хотел быть готовым, прежде чем прийти к тебе с просьбой. Я рад, что ты позвонила сама.

Он предусмотрел всё.

— Здесь не хватает только твоей подписи, — сказал он. — Как матери.

Я кивнула, взяла ручку и подписала. Он смотрел на меня, пока я это делала. Я чувствовала его взгляд и не поднимала глаз.

— Теперь уходи, — сказала я.

— Вера...

— Уходи, Дима. Ты помог. Спасибо. Теперь уходи.

Он постоял ещё секунду, потом развернулся и вышел. Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В руке у меня была папка с документами, которые мне надо было отнести в ЗАГС. В графе «отец» теперь будет стоять его имя. Дмитрий Андреевич Орлов. Мои дети перестали быть «детьми с прочерком». Мои дети получили отца. На бумаге.

Села на пол и заплакала. Впервые за долгое время. Просто сидела и плакала, уткнувшись лицом в колени. А когда подняла глаза, увидела Костю. Он стоял в дверях детской, в своей пижаме, и смотрела на меня.

— Мам, ты чего плачешь?

— Ничего, мой хороший, — я вытерла слёзы. — Это я так. Устала немного.

Он подошёл, забрался ко мне на колени и прижался всем телом. Маленький. Тёплый. Мой.

— Тот дядя опять приходил? — спросил он тихо.

— Приходил.

— Он плохой? Он обидел тебя?

Я погладила его по голове.

— Нет, Кость. Он не плохой. Он просто... запутался. Очень сильно запутался.

Костя помолчал, переваривая. Потом сказал:

— Если он запутался, ему надо помочь. Ты всегда помогаешь нам, когда мы с чем-то не справляемся.

Я прижала его крепче. Мой маленький мудрый мальчик. Мой сын.

— Может быть, — сказала я. — Может быть, надо.

Костя ушёл в комнату. Я осталась одна.

Я только что впустила Диму в нашу жизнь. Он будет приходить. Он будет звонить. Он будет спрашивать, как они, что ели, что снилось. А потом он захочет забирать их. На выходные. На праздники. На целое лето.

И я не смогу сказать «нет», потому что он — их отец. И у меня нет права отнимать у них отца.

Я хотела, чтобы он помог. Но я не хотела его видеть. Теперь это было невозможно.

Глава 15 от лица Димы

Я вышел от Веры в половине девятого утра. Сел в машину, закрыл дверь и минуту просто сидел, глядя на облупившийся подъезд, на покосившуюся скамейку у входа, на лужу, которая, кажется, не высыхала здесь никогда.

Она сказала «да».

Я закрыл глаза и снова услышал её голос. «Да». Одно слово. Короткое, сухое, без эмоций, но это было «да». Дети мои. Костя и Кира — мои. Я отец. У меня есть сын и дочь, а я узнал об этом недавно, в парке. Но по-настоящему она признала это только сейчас.

Сидел и прокручивал в голове всё, что увидел. Квартира, которая не видела ремонта уже лет пятьдесят, плесень, сырость. Мои дети жили в этом. Мои дети. Пока я жил в особняке с бассейном и тратил деньги на рестораны, моя бывшая жена считала копейки, чтобы их прокормить.

Я ударил ладонями по рулю — раз, другой, третий. Больно. Хорошо. Пусть будет больно.

А потом я завёл двигатель и поехал. Не на работу. Сначала в банк.

В банке я снял со своего личного счёта двести тысяч. Не с семейного, до которого у Карины был доступ, а с личного, о котором она не знала. Я открыл его, когда мы только поженились, и откладывал туда бонусы, которые не проходили по основной ведомости. Сам не знал зачем. Наверное, на всякий случай.

Я положил деньги в конверт и вечером после работы поехал обратно к Вере.

Она открыла не сразу. Посмотрела в глазок, помедлила, потом щёлкнул замок.

— Ты что-то забыл? — спросила она. Голос был усталым, но уже не таким враждебным, как утром. Как будто она потратила на меня весь запас злости и теперь просто ждала, что я уйду.

— Да. Забыл.

Я протянул ей конверт. Она взяла, открыла, заглянула внутрь. И замерла. Я видел, как напряглись её пальцы, сжимающие бумагу. Она хотела что-то сказать, но вместо слов выдохнула, коротко и резко, будто кто-то ударил её под дых.

— Что это?

— Деньги. Здесь двести тысяч. На первое время.

Она захлопнула конверт и попыталась отдать его обратно.

— Я не просила денег. Мне от тебя нужны были только документы.

— Знаю. Но детям нужна еда. А тебе — время, чтобы найти работу.

Вера перевела взгляд на дверь детской, откуда доносился голос Кости. Я видел, как дрогнули её плечи. Она взяла конверт, отвела от меня взгляд.

— Я верну, — сказала она. — Когда встану на ноги.

— Не надо. Это деньги на детей. Моих детей.

Она хотела что-то сказать, но из комнаты послышался Киркин голос:

— Мам! Тебя Костя зовёт!

Вера обернулась на голос, потом снова на меня.

— Подожди здесь.

Она ушла в детскую, а я остался в прихожей. Я смотрел на пол. Линолеум был старый, вздутый, с дырами у порога. По нему бегали дети. Мои дети. Босиком. Кира что-то громко рассказывала, я не разбирал слов, но слышал её звонкий голос, и от этого внутри всё сжималось. Моя дочь. У меня есть дочь. И сын.

Вера вернулась.

— Всё нормально, — сказала она. — Просто попить хотел. Кашель у него уже не такой сильный.

— Я могу вызвать врача. Из моей клиники. Хорошего педиатра.

— У нас есть врач. Из районной поликлиники. Она хорошая.

— Районная поликлиника — это не всегда хороший врач.

— Зато бесплатно, — отрезала Вера. И тут же осеклась. Посмотрела на конверт, который всё ещё держала в руке.

— Я понимаю. Но теперь всё будет иначе.

Она покачала головой.

— Ты говоришь так, будто можешь всё исправить за один день. А между нами четыре года, Дима. Четыре года молчания. И твоя измена.

— Я знаю, — сказал я и опустил голову. — Послушай. Я понимаю, что ты мне не доверяешь. И правильно делаешь. Но я не могу уйти отсюда и сделать вид, что ничего не видел, закрыть глаза на то, в каких ужасных условиях вы живёте.

— К чему ты клонишь?

— Переезжайте ко мне.

Вера подняла брови.

— В каком смысле — к тебе?

— У меня загородный дом. Там есть гостевой флигель — отдельный вход, отдельная кухня, две спальни. Вы будете жить там. Не со мной. Отдельно.

Вера скрестила руки на груди.

— Ты предлагаешь мне переехать в дом, где живёт твоя жена?

— Карина живёт в основном доме. Флигель — отдельно. Вы не будете пересекаться, если ты этого не захочешь.

— Нет. — Она покачала головой. — Нет, Дима. Я не поеду жить к тебе.

— Вера, послушай…

— Я тебя слушаю. И говорю: нет. Да, у меня безвыходная ситуация, и я возьму деньги, но я не перееду в твой дом, не стану твоей… — она запнулась, подбирая слово, — …твоей второй семьёй на заднем дворе.

— Я могу снять вам квартиру, — сказал я. — Хорошую, в центре. Но тогда они будут жить там без меня. Я буду приезжать раз в неделю. Видеть их по выходным. Как все отцы, которые заплатили алименты и успокоились.

Она молчала.

— Я не хочу так, Вера. Я хочу видеть их каждый день. Хочу знать, что они ели, как спали, о чём думали. Хочу быть отцом — не тем, кто платит алименты, а я хочу быть рядом, видеть, как они растут. Я имею на это право. И я не откажусь от него.

— Ты не можешь просто так войти в их жизнь…

— Могу, — сказал я. — Потому что я их отец. И теперь это официально. Ты сама подписала документы. Если я подам на определение порядка общения с детьми — суд даст мне это право. Но я не хочу через суд. Я хочу, чтобы мы договорились сами.

В её глазах мелькнул страх. Она боялась, что я действительно могу отобрать детей через суд.

— Ты угрожаешь мне судом?

— Нет, — сказал я. — Я говорю, что у меня есть права. И я хочу использовать их мирно. Без судов, без скандалов.

— Я не поеду к тебе, — сказала она.

— Вера, ты сама видишь, что здесь происходит. Плесень, сырость, опека на пороге. Если они придут снова сюда — я не смогу тебя защитить. А если ты будешь жить рядом — я смогу. Я смогу доказать, что дети в безопасности.

— То есть ты хочешь защитить меня от опеки.

— Я хочу защитить их. От холода, от сырости, от бюрократической машины, которая может их у тебя забрать. И я могу это сделать. Но только если ты позволишь.

Она молчала. Я видел, как она борется с собой. Гордость — старая, привычная — требовала отказаться. Но материнство, которое было сильнее гордости, говорило другое. Флигель. Отдельно. Безопасно. Для детей.

— Дай мне подумать, — сказала она наконец.

Глава 16 от лица Димы

Я ушёл от Веры, не зная, согласится ли она. Весь следующий день я провёл на работе, и как удачно подвернулось ночное дежурство. Пока я не знал её ответа, не хотел возвращаться домой и разговаривать с кариной. Может, Вера скажет «нет», и говорить будет не о чем.

А на следующий день я приехал к Вере снова.

Вера открыла дверь. Вид у неё был невыспавшийся, волосы собраны в небрежный пучок. Я понял: она не спала. Она думала. Всю ночь.

— Если я соглашусь, — сказала она наконец, — у меня будут условия.

Она произнесла это и замерла. Как будто сама не верила, что сказала «да».

— Любые.

— Первое: я живу во флигеле с детьми. Ты — в основном доме. Без стука не входишь. Никогда.

— Принято.

— Второе: ты не говоришь детям, что ты их отец. Пока я не решу, что они готовы. Для них ты пока просто… дядя Дима.

— Дядя Дима, — повторил я. — Хорошо. Пусть так. Пока.

— Третье: ты не вмешиваешься в воспитание. Я мать. Я принимаю решение. Ты можешь советовать, но последнее слово за мной.

— Договорились.

— Четвёртое: я ищу работу и съезжаю, как только смогу себя обеспечивать. Это не навсегда.

— По рукам.

— И пятое, — она запнулась. — Твоя жена. Если она хоть раз косо посмотрит на моих детей, если она хоть раз скажет им хоть одно плохое слово — я ухожу в тот же день. И ты нас не остановишь.

Я кивнул.

— Я поговорю с Кариной. Она не будет к вам лезть. Я обещаю.

Вера смотрела на меня. А потом грустно усмехнулась.

— Знаешь, что самое забавное?

— Что?

— Ты сейчас пообещал мне ровно то же, что четыре года назад. Тогда ты сказал: «Это фиктивный развод, на год, я клянусь». И я поверила. А теперь ты говоришь: «Я обещаю». И я опять тебе верю. Наверное, я дура.

— Ты не дура. Ты мать. Ты мать, которая делает всё ради детей.

Она отвела глаза.

— Ладно. Переезжаем в субботу. У тебя есть несколько дней, чтобы подготовить свой флигель и свою жену.

— Я всё подготовлю.

Я вышел из квартиры, сел в машину и только тогда понял, что искренне улыбаюсь. Впервые за эту неделю. Впервые за многие годы, если честно.

Она согласилась. Она позволила мне быть рядом. Пока на условиях. Пока во флигеле. Пока «дядя Дима». Но это был шанс. Первый шанс стать отцом.

Теперь оставалось самое сложное — поговорить с Кариной.

Домой я ехал медленно, обдумывая каждое слово. Карина не обрадуется. Карина вообще никогда не радовалась тому, что не вписывалось в её план. А бывшая жена с двумя детьми в гостевом флигеле — это точно не вписывалось в её план.

Я вошёл в дом. Карина была в гостиной, сидела с чашкой кофе и планшетом, просматривала какие-то новости. Увидела меня, отложила планшет и улыбнулась. Улыбка была спокойной, почти безмятежной. Но я слишком хорошо её знал, чтобы не заметить напряжение в уголках губ.

— Куда ты так подорвался вчера утром? — спросила она.

— К Вере.

Улыбка исчезла.

— Зачем?

— У неё проблемы с опекой. Кто-то подал анонимный сигнал. Ей нужно было подтверждение, что у детей есть отец. Я дал.

Карина поставила чашку на стол. Медленно. Осторожно. Как будто чашка была из самого дорогого хрусталя, а не обычной керамической.

— То есть ты признал отцовство?

— Да.

— Не спросив меня?

— А почему я должен тебя спрашивать? Это мои дети.

Она встала. Подошла ко мне. Встала напротив — высокая, стройная, с идеальной осанкой. Глаза холодные, как лёд.

— Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты признаёшь детей от другой женщины. Ты впускаешь её обратно в свою жизнь.

— Это не «другая женщина», Карина. Это моя бывшая жена. И мать моих детей. И да, я впускаю её в свою жизнь. Точнее, я уже впустил.

— В каком смысле?

— В прямом. Она с детьми переезжает в гостевой флигель. В субботу.

Пауза. Долгая. Очень долгая. Карина стояла и смотрела на меня, и её лицо менялось — медленно, как будто трескалась маска. Сначала недоверие. Потом ярость. Потом страх. Настоящий, глубинный страх, который она не могла скрыть.

— Ты с ума сошёл, — сказала она наконец. — Ты признаёшь детей от другой женщины. Ты привозишь её в мой дом.

— Это не просто «другая женщина», Карина. Это мать моих детей.

— Твоих детей! — она истерично рассмеялась. — Ты увидел их один раз в парке и уже готов разрушить всё, что мы строили вместе? Ты их даже не знаешь!

— Я хочу узнать. И я узнаю.

— Или ты надеешься, что она тебя простит? — Карина шагнула ближе. — Что ты вернёшься в прошлое, как ни в чём не бывало?

Я молчал.

— Она не простит тебя, Дима. Ты бросил её. Ты изменил и ушёл к другой. Какое прощение?

Её голос был спокойным, почти без эмоций. Но каждое слово вонзалось в меня, как игла.

— Я не прошу прощения, — сказал я наконец. — Я просто хочу наконец стать отцом.

— А ты подумал, как это выглядит? Твоя бывшая будет жить вместе с нами, а я должна делать вид, что всё в порядке?

— Мне всё равно, как это выглядит. Мне важно, чтобы мои дети были в безопасности.

— А я? — она шагнула ко мне. — Моя безопасность? Мои чувства? Я твоя жена, Дима. Я поддерживала тебя всё это время. Я ждала как верный пёс тебя вечерами. Я терпела твои ночные операции, твои переговоры, твои вечные мысли о работе. А теперь ты просто сообщаешь, что в нашем доме будут жить твоя бывшая жена и её дети?

— Да, Карина. Я говорю тебе, как будет. Я не спрашиваю разрешения. Я ставлю перед фактом.

Её глаза потемнели.

— Если она переедет, — сказала она медленно, — я уйду.

— Ты хочешь развода?

— Я хочу, чтобы ты сделал выбор. Она или я.

— Я уже сделал выбор, — сказал я. — Я выбрал детей.

Карина отшатнулась, как от пощёчины. Я видел, как дрогнули её губы. Но она не заплакала. Мне вообще кажется, что я видел слёзы Карины только однажды. Она сжала челюсти, посмотрела на меня испепеляющим взглядом и сказала:

— Хорошо. Если ты так решил, я не могу тебе запретить. Это твой дом. Но рано или поздно ты поймёшь, что сделал не тот выбор.

Карина закрыла глаза, выдохнула.

— Значит так. Она не входит в основной дом, — сказала Карина. — Это моё условие. Если ты хочешь видеть детей — ты идёшь во флигель. Но здесь, — она обвела рукой гостиную, — её ноги не будет.

— Вера сказала то же самое, — ответил я. — Она не хочет пересекаться с тобой.

— Вот и отлично, — Карина холодно улыбнулась. — Значит, мы друг друга поняли.

Она взяла чашку. Я заметил, что её руки дрожат. Она не могла унять эту дрожь. Карина попыталась сделать глоток, но чашка звякнула о блюдце. Она поставила её обратно.

— Значит, поняли.

Она вышла из гостиной, не обернувшись.

Я поднялся в кабинет. Сел за стол и посмотрел на закрытую дверь.

Разговор прошёл лучше, чем я ожидал. Гораздо лучше. И это меня настораживало. Она согласилась слишком легко. Карина никогда не сдаётся. А значит, она уже начала игру. И я не знал, в чём её правила.

Глава 17

В субботу утром я проснулась в шесть и поняла, что сегодня мы переезжаем.

Нет, не так. Я проснулась в шесть и поняла, что сегодня мы переезжаем в дом к моему бывшему мужу, который обманул меня, изменил, бросил меня с ложным диагнозом бесплодия. У которого теперь новая жена. А мы будем жить во флигеле. Как бедные родственники. Как приживалки. Как...

— Мам!

Я отбросила панические мысли — сегодня будет не до них — и пошла на кухню.

В холодильнике теперь было предостаточно еды. После того как Дима принёс деньги, я первым делом купила их самые любимые продукты: творожные сырки, йогурты, яблоки. Я готовила для них утреннюю кашу, а сама всё думала: это последний завтрак в этой квартире.

Последний раз на этой кухне, где капает кран и пахнет сыростью. Последний раз я стою у этой плиты, где за полтора года переварила столько гречки и макарон, что могла бы накормить целый детский сад.

Я думала, что буду радоваться, уезжая отсюда. А вместо этого чувствовала странную, неожиданную грусть.

— Мам, каша готова? — Кира заглянула на кухню.

— Почти, — сказала я. — Иди зови Костю.

Я сняла кастрюлю с плиты и на секунду задержала руку на ручке. Прощай, кухня. Прощай, жизнь, которую я прожила здесь. Впереди — другая. Абсолютно непредсказуемая.

Кира ела кашу с вареньем и болтала без остановки. Они уже знали, что мы переезжаем. Я сказала им вчера вечером, осторожно, без подробностей. Просто: «Мы поживём в другом месте, там будет тепло и красиво, у вас будет своя комната». Кира восприняла это как приключение. Костя, как всегда, промолчал.

— Мам, а там будет сад? — спрашивала Кира, размазывая кашу по тарелке.

— Будет.

— А качели?

— Не знаю. Может быть.

— А собака?

— Нет, мне кажется, там нет собаки.

— Жалко. А почему мы туда едем?

Я вздохнула и села напротив неё.

— Потому что там вам будет хорошо и весело.

— А чей это дом?

Я замерла. Вот оно. Вопрос, которого я ждала.

— Это дом дяди Димы. Он будет жить в соседном доме. Но он не будет нам мешать.

— Он хороший? — спросила Кира.

— Почему ты спрашиваешь?

— Он на тебя так смотрит. Как в мультике про Шрека. Когда Шрек смотрит на Фиону.

Я не нашлась, что ответить. Кира удовлетворённо кивнула, как будто поставила точку в сложном философском споре, и продолжила есть кашу.

Костя за всё утро сказал ровно два слова. Когда я застегивала его куртку, он спросил:

— Мы вернёмся?

— Сюда? Нет, Кость. Мы будем жить в другом месте.

Он кивнул и больше ничего не сказал.

Я обвела взглядом квартиру. Мы прожили здесь полтора года. Костя сделал здесь свой первый шаг, от раскладушки до комода, точнее три шага. Ему было почти два, для недоношенного ребёнка это нормально, врач сказала не волноваться. Кира впервые заявила здесь: «Я сама!», и с тех пор эта фраза стала нашим семейным девизом. Это была дыра. Но это была наша дыра. И теперь мы уезжаем.

Дима приехал ровно в девять. Я услышала шум мотора из окна. Большой чёрный автомобиль остановился у подъезда. Через минуту раздался звонок. Я открыла.

— Я на большой машине, — сказал он вместо приветствия. — Чтобы вещи влезли.

— У нас немного вещей.

Он прошёл в квартиру и огляделся. Он раньше уже видел всё это, но сейчас, кажется, смотрел по-другому. Словно пытался понять, как мы жили здесь все эти годы.

— Это всё? — спросил он, глядя на три сумки и коробку с книгами.

— Всё. Мы путешествуем налегке.

Он взял две сумки сразу и понёс в машину. Я взяла третью и коробку. Кира прижала к груди своего старого плюшевого зайца, без него она никуда никогда не ходила. Костя взял сестру за руку.

Я закрыла дверь и отдала ключи соседке. Хозяйка просила оставить ей. Всё. Конец. Мы больше сюда не вернёмся.

Мы ехали практически молча. Только Кира рассматривала улицу в окно и комментировала каждую машину. Дети сидели, пристёгнутые в детских креслах, которые Дима купил специально для этой поездки.

— Ты купил кресла, — сказала я.

— Конечно. Дети должны быть в безопасности.

Дом оказался именно таким, каким я его представляла. Большой, двухэтажный, с панорамными окнами и ухоженным газоном. За домом — сад. В глубине сада — флигель. Отдельный домик с крыльцом и маленькой террасой. На крыльце стояли цветы в горшках. Свежие. Как будто только что купленные.

— Это здесь, — сказал Дима, останавливая машину.

Я вышла и огляделась. Флигель был... красивым. Аккуратный, свежевыкрашенный, с деревянными ставнями. Я подозрительно посмотрела на Диму.

— Ты что, ремонт тут делал?

— Просто привёл в порядок.

Я открыла дверь и вошла. Гостиная с камином. Кухня — небольшая, но светлая, с новой плитой и полным холодильником. Две спальни. В детской — две кровати, заправленные свежим бельём, на подушках — по плюшевому медведю.

Всё было красиво. И это было хуже, чем если бы он привёз нас в сарай. Потому что теперь я чувствовала себя обязанной. Он сделал это не для меня или детей. Он сделал это для себя, чтобы чувствовать себя хорошим. А я должна была принимать. Потому что у меня не было выбора. Потому что если бы я отказалась, мои дети остались бы жить в сырости.

Я стояла посреди гостиной, в которой пахло свежим деревом, и чувствовала себя так, будто продала кусок себя.

Кира влетела в комнату и замерла.

— Мам, это наше?

— Ваше, — ответил Дима.

— И кровати? И игрушки?

— И игрушки.

Она схватила медведя и прижала к груди. Костя подошёл к кровати, потрогал покрывало, потом сел на край. Осторожно, как будто проверяя, выдержит ли.

— Мягкая, — сказал он. Это было самое длинное слово, которое я слышала от него за последнюю неделю.

Я повернулась к Диме. Он стоял в дверях детской и смотрел на детей. У него было такое лицо, какого я никогда раньше не видела. Как будто он впервые в жизни сделал что-то по-настоящему важное.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Не за что. Это меньшее, что я мог сделать.

— Ты нам очень помог. Но это не отменяет того, что ты натворил раньше.

Дима пожал плечами.

— Я знаю, — сказал он. — Я и не прошу тебя простить меня. Просто… пусть им будет здесь хорошо.

Я кивнула. Дети возились в своей новой комнате. Кира уже распаковывала зайца и укладывала его рядом с медведем, Костя всё ещё сидел на кровати, привыкая. Солнце светило в окно. В камине — я только сейчас заметила — уже лежали дрова.

— А где твоя жена? — спросила я, понизив голос. — Карина?

— В основном доме. Как я и обещал. Она не будет вас беспокоить.

— Она знает, что мы приехали?

— Знает.

— И как она отреагировала?

Дима помедлил.

— Сдержанно.

Я усмехнулась. Сдержанно. Могу себе представить.

Вечером, когда дети уснули в своих новых кроватях, без капризов, просто легли и закрыли глаза, я вышла на крыльцо. Села на ступеньку и стала смотреть на сад. Темнело. Где-то далеко горели огни. В основном доме тоже горел свет, в двух окнах на первом этаже. Я смотрела на эти окна и думала о том, что там, за стеклом, живёт женщина, которая увела моего мужа. Которая, возможно, знала о ложном диагнозе. Которая сейчас, наверное, смотрит на флигель и думает, как от нас избавиться.

Шаги. Я вздрогнула.

Из-за угла флигеля вышла женщина. Высокая, темноволосая, в дорогом пальто, накинутом поверх домашнего платья. Она остановилась в нескольких шагах от меня и вежливо улыбнулась, холодно, как улыбаются незваным гостям.

— Здравствуйте, — сказала она. — Вы, должно быть, Вера. А я Карина.

Глава 18

Я встала со ступеньки. Медленно, не сводя с неё глаз. Она была красивая — этого не отнять. Высокая, темноволосая, с острыми скулами и кошачьим разрезом глаз. Дорогое пальто, небрежно накинутое на плечи, идеальная укладка, запах духов — тяжёлый, сладкий, обволакивающий. Она стояла передо мной как хозяйка этого места. И она действительно была хозяйкой.

— Я знаю, кто вы, — сказала я.

— Разумеется. — Она улыбнулась, и улыбка вышла почти тёплой. Почти. — Дима рассказал о вашем... переезде. Решила зайти познакомиться лично. Соседи всё-таки.

Соседи. Она сказала это так, будто мы снимали дачу по соседству, а не делили одного мужчину, один дом и четыре года лжи.

— Мы не соседи, — сказала я. — Мы временные жильцы. Как только я найду работу, мы съедем.

— О, не стоит торопиться, — она повела рукой. — Флигель всё равно пустовал. Дима так трогательно его обустраивал. Цветы, игрушки... Я и не знала, что он умеет так заботиться. За годы нашего брака о

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

bannerbanner