Читать книгу Мир проклятий и демонов ( Астер) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Мир проклятий и демонов
Мир проклятий и демонов
Оценить:

5

Полная версия:

Мир проклятий и демонов

— Эта девушка не тварь, но ты не можешь услышать шёпот за её спиной, и это нормально.

— Что это значит?

Арне громко хмыкнул, пройдя мимо Пайпер и встав между ней, девушкой и эльфом, во все глаза смотрящим на сакри.

Мгновение все молчали, а после Арне, заулыбавшись, радостно выпалил:

— О, вот и он!

Испугавшись, что это её единственный шанс, Пайпер упрямо потянула своё сопротивляющееся тело в сторону. Её не волновали ни взгляды, направленные на неё, ни то, что кто-то всё же осмелился подойти. Если Арне всё же на её стороне, — на что она очень надеялась, иначе в следующий раз она задушит этого ублюдка собственными руками, — значит, он поможет ей спастись.

Он остановит человека, который хотел подойти ближе.

Однако Арне этого не сделал.

Пайпер замерла, встретившись взглядом с льдисто-голубыми глазами. Блеснувшая в левом ухе серебряная серьга-кристалл всколыхнула воспоминание, мягкое прикосновение к её руке — магию, наконец прорвавшуюся наружу.

Сила вспыхнула, точно разом пробила все удерживающие её барьеры, и потекла по венам Пайпер, разгоняя её кровь. Но этого для её изувеченного тела оказалось слишком много.

Пайпер только-только смогла приподнять и протянуть дрожащую руку вперёд, когда Сила особенно горячо растеклась в районе солнечного сплетения. Тело свело судорогой, и всё вокруг заволокла уже знакомая тьма.

Глава 2. Ведь мы же поклялись с тобой когда-то

Магнус вяло водил ложкой по тарелке. Эйкен молча уплетал скудный завтрак за обе щёки, пока Стелла тихо жаловалась Клаудии, что хочет нормального мяса и может сбегать в лес на охоту так быстро, что её отсутствие не заметят. И все они в равной степени делали вид, что Третий в полном порядке.

Он редко спускался в общий зал, чтобы притвориться, что разделяет еду с другими обитателями крепости, но оставаться наверху, в своей комнате, уже было невыносимо. Благодаря острому слуху великанов способный услышать чужое дыхание и биение сердец на расстоянии большем, чем у людей, что позволяло ему знать, где кто находился, всю последнюю неделю он следил за одним-единственным человеком, что сводило его с ума.

За человеческой девушкой, ещё ни разу не открывшей глаза с тех пор, как она потеряла сознание во дворе.

Арне не говорил, что с ней. Если бы всё было плохо и непоправимо, он бы, разумеется, сказал об этом — сакри просто не позволил бы тратить ресурсы и силы на заботу о девушке, которая никогда не очнётся. Но его невмешательство и молчание только подтверждали, что она рано или поздно придёт в себя. Третий никому, даже Арне, — хотя сакри и так всё знал, — не признавался, как сильно ждал этого момента.

Он нервничал, ждал, думал, даже не пытался поспать, нервничал ещё больше, загружал себя делами, нервничал ещё сильнее, но не подходил к девушке лишний раз. Тогда, во дворе, у него едва хватило сил, чтобы не потерять сознание самому — настолько он был измотан поиском бреши, её закрытием, сражениями с тварями и тем, что отдал немного Времени для спасения от ужасных последствий того, кого даже не знал, но на ком настоял Арне. Из-за этого сам сакри настоятельно рекомендовал ему сначала восстановить собственные силы, а Клаудия, не такая нежная, прямо приказывала сделать это. Она уже убеждала Третьего иногда менять обстановку и постоянно напоминала, что целители крепости в состоянии выполнить свою работу и без его надзора. Третьему пришлось с ней согласиться.

Он ждал, не находя в себе сил заниматься привычными делами и одновременно нагружая себя чужими, и не мог полноценно сосредоточиться на составлении ответных писем или обучении Эйкена. Всё, что мог Третий, так это слышать чужое дыхание, тихое и слабое, и чувствовать, как его нервы натягиваются до предела.

Не помогло даже то, что он как трус сбежал в общество других людей, надеясь чужими голосами заглушить звук её дыхания.

Неожиданно Стелла с томным вздохом привалилась к его плечу и уставилась на него большими, полными печали глазами. Магнус мгновенно прыснул от смеха.

— Я тебя не отпущу, — непреклонно сказал Третий, даже не посмотрев на Стеллу в ответ.

— Но я хочу поохотиться, — жалобно протянула она.

— Нет. В лесу стало слишком опасно.

Что-то — или, вероятнее всего, кто-то — забросил человеческую девушку в этот лес, но никаких следов после себя не оставил. Слишком подозрительно и опасно. Если уж Арне до сих пор в этом не разобрался, значит, дело было действительно серьёзным. Стелла, конечно, была не такой уж и слабой и могла о себе позаботиться и в одиночку, но Третий не мог позволить ей рисковать собой.

— Пока что мы останемся в крепости, — чуть мягче добавил он, повернувшись к Стелле.

— Икасовых охотников ты не остановил!

— А должен был? Их работа — прочёсывать леса, ловить дичь и следить, чтобы твари не пересекали границ.

— Это и наша работа!

Магнус опять усмехнулся. Третий уже подумал о том, чтобы лично вручить ему бутылку вина, лишь бы заткнуть: такое выражение лица предвещало длинную тираду о том, какая у них потрясающая «работа», как её назвала Стелла, и как хорошо они с ней справлялись. Третий, обычно молча кивающий почти на каждое заявление Магнуса, слишком устал, чтобы делать это в тысячный раз.

Он не помнил, когда в последний раз ночи были такими беспокойными. В крепости никогда не было тихо, — слышались либо рабочие, либо тренирующиеся, либо раненые и умирающие, — но сейчас всё было иначе. Тишина распространялась чудовищно быстро, и гробовая наступала в ту же секунду, когда появлялся Третий. Икас установил отличный порядок в крепости, из-за чего люди, склонные к сплетням и перемыванию чужих костей, мгновенно замолкали. Обычно это ничуть его не беспокоило, но ночами, когда он не спал, он слышал всё, о чём шептались эти люди, что также заставляло его нервничать.

Третий привык не обращать внимания на любого рода слухи, касающиеся его, а самые необычные, интересные или волнующие старался оборачивать в свою сторону, но нынешние постепенно разрушали тот образ, который он кропотливо выстраивал долгие годы, вызывая благоговение и ненависть одновременно. И теперь, когда все его мысли занимала только человеческая девушка, у него не осталось никаких сил на то, чтобы пресекать слухи и восстанавливать нужный образ.

Клаудия вечно говорила ему, что он живой и имеет право чувствовать себя растерянно, одиноко и даже напуганно, но Третий отмахивался. Он же не обычный великан, а живой символ. Единственный сальватор во всех мирах, делающий всё возможное, чтобы в Диких Землях защитить выживших людей. У него просто не могло быть времени на самобичевание или обдумывание, почему ему так плохо.

Но человеческая девушка, которую кто-то забросил в лес, одним своим присутствием разрушала эту веру.

Третий поклялся себе и Арне, что не будет давать им напрасную надежду, не будет слишком много думать о ней до того момента, как она проснётся. Но мысли постоянно вращались только вокруг неё: к её обезображенному глубокими царапинами и синяками лицу, к крови на странной верхней одежде, к едва теплящейся в теле магии.

Знакомой магии.

У Третьего внутри всё закипало от одной мысли, что он, возможно, никогда не узнает, кто навредил ей.

Не то чтобы его это касалось, но эта знакомая магия…

Арне знал её имя, но не называл его. Дразнил тем, что не хочет портить впечатление от первого знакомства, и хотя внешне Третий был собран и спокоен, как и всегда, внутри его терзало практически детское любопытство. Он мог в любой момент прочитать девушку с помощью Времени и узнать её имя, пока она спит, но не смел даже касаться её. Третий не представлял, как его магия отреагирует на её магию, не разбудит ли раньше положенного времени, не навредит ли. И, конечно, боялся, что увидит что-то, что не было предназначено для его глаз.

Но при этом Арне ни на секунду не затыкался: постоянно говорил, какая эта девушка «крутая», — Третий понятия не имел, что означало это слово, — «потрясающая» и «прямо-таки божественная». Совершенно новая манера речи, непохожая на его обычную, сводила Третьего с ума едва не так же, как отвратительное самочувствие после всех сражений, что он пережил за последние недели.

Магнус всё ещё мог победить его даже с настоящим мечом, в то время как Третий был вооружён учебным, а Клаудия говорила, что мёртвые с ненавистью шепчут о его силе, но ему самому этого было мало. Использование рокота встало под вопрос, и это было главным доказательством того, что он до сих пор не оправился.

Клаудия, вероятнее всего, будет ругаться из-за этого ещё очень долго и не постесняется при каждом удобном случае напоминать, чтобы он больше отдыхал, раз они пока застряли в крепости. Или, если уж ему совсем не сидится, тренировался с Магнусом и Стеллой и обучал Эйкена. За последнюю неделю он соизволил заняться этим всего раз, слишком занятый мыслями об ощущении знакомой магии и тем фактом, что человеческая девушка всё не просыпалась.

Стелла громко фыркнула ему в ухо, практически прижавшись к нему губами, и Третий вздрогнул всем телом. Магнус громко рассмеялся, Эйкен плотно сжал губы, стараясь не последовать его примеру, но держался плохо. Одна только Клаудия с шумным вздохом закатила глаза и отвернулась, будто хотела показать, что никого из них не знала.

— Стелла, — предупреждающе произнёс Третий.

Стелла хитро улыбнулась, показывая зубы, и кивнула ему за спину. Третий оглянулся и наконец заметил невысокую девочку, которая нерешительно топталась возле их стола.

«Тебе бы перестать витать в облаках», — со смехом отозвался Арне.

Проигнорировав его, Третий вежливо улыбнулся.

— Доброе утро, юная леди. Чем я могу помочь?

Девочка зарделась и уставилась себе под ноги. Дети в крепости, вообще-то, любили его. И постоянно ему что-то дарили: то вырезанную вручную фигурку из дерева, то лучший отрез ткани, который смогли найти, то книгу, хотя Третий перечитал всё, что было в крепости Икаса, и даже притаскивали ему свежий хлеб, который он вежливо принимал, а потом относил обратно на кухню. Чаще всего они первыми вызывались передать ему сообщение, если то было не срочным и не секретным. Однако за последнюю неделю дети всё реже подходили к нему: должно быть, уловили напряжение, охватившее крепость, или просто слушались взрослых, которые не хотели, чтобы они разговаривали с Третьим.

— Ну же, — он немного наклонился вперёд, чтобы они смотрели друг другу в глаза, — я тебя не обижу. У тебя есть какие-то новости для меня?

— Да, от Лилис, — наконец выдавила она, начав сминать край рубашки.

— Что передаёт Лилис? — терпеливо уточнил Третий.

— Говорит, что та девушка очнулась. И она чуть не устроила погром в комнате.

Третий подскочил так резко и быстро, что коленями ударился о край стола, и пустая тарелка Стеллы со звоном подпрыгнула. Магнус уже был на ногах, игнорируя любопытные взгляды других людей. Эйкен плёлся за ним. Если бы Стелла не подтолкнула Третьего в спину, он бы так и стоял на месте, пока Арне мысленно считал, сколько ещё он выдержит без воздуха.

— Спасибо, что передала новость, — Стелла широко улыбнулась девочке, которая тут же закивала. — Хочешь, я поймаю тебе красивую птичку?

Красивых птиц нигде, кроме Тоноака, не осталось, но Стелла в качестве жеста признания и благодарности всем предлагала поймать их.

— Идём, Стелла, — Клаудия потянула её за собой быстрее, чем девочка успела бы осознать услышанное и ответить.

Третий заторможено потрепал девочку по волосам, — иногда детям нравилось, когда он так делал, — и, едва способный переставлять ноги, пошёл за Клаудией и Стеллой.

Все его мысли, как и до этого, крутились только вокруг человеческой девушки.

***

— Ты издеваешься? — прошипела Клаудия, нахмурившись.

— Не дави на него! — громким шёпотом осадил её Магнус. — Видно же, что он нервничает.

— Я не нервничаю, — возразил Третий, хотя именно так и было.

Зачем они вообще увязались за ним?.. Магнус наверняка в первую очередь хотел посмотреть на панику Третьего, которая вполне могла отразиться на его лице, когда он будет говорить с девушкой, а уже после он бы просто был рядом, чтобы поддержать. Клаудия бы только с ледяным выражением лица смотрела на неё и гадала, почему не слышала мёртвых за её спиной, а Эйкен и Стелла…

Возможно, только они сейчас и хотели со всей искренностью поддержать его своим присутствием.

За дверью комнаты, у которой они застыли, слышался тихий женский голос. Даже Третий с его острым слухом не мог разобрать, о чём она говорила и главное — с кем. Лилис, которую они нашли на кухне, сказала, что девушка пообещала вести себя тихо, пока ей ищут что-нибудь поесть, но Третий сомневался, что она и впрямь решила быть послушной.

Спустя всего мгновение он ощутил напряжение в груди и то, как натянулись нити магии. Второй голос в комнате разразился смехом. Мужской голос.

Голос Арне.

Третий постучался. Голоса мигом стихли, а спустя всего секунду Арне громко и с явным весельем крикнул:

— Заходи!

Девушка запротестовала, но Третий уже открыл дверь.

Она мигом подскочила на ноги и пошатнулась, бедром врезавшись в старый комод возле кровати, чуть не сбив с него чашку с водой. Сидящий в изножье одноместной кровати Арне с интересом переводил взгляд с неё на Третьего, стоящего на пороге и вытянутой рукой удерживающего Стеллу, которая хотела как можно скорее познакомиться с девушкой.

— Знаешь, а ведь я как раз говорил о тебе! — сказал Арне, махнув ладонью в его сторону. Девушка, нахмурившись, кинула на сакри убийственный взгляд и снова повернулась к Третьему. — Замолвил за тебя словечко и дал парочку обещаний, так что ты будь паинькой и всё сделай правильно, договорились? Уверен, ты справишься. Ну, я пошёл…

— Стоять.

Арне, уже поднявшийся с кровати, во все глаза уставился на Третьего. Разумеется, приказать сакри остаться он так просто не мог: скорее даже не имел права, потому как они были связаны друг с другом до самой смерти. Но в последнее время Арне исчезал слишком часто, особенно когда Третьему сильнее всего нужны были ответы на вопросы. Обычно сакри всегда отвечал на его слова, а во плоти появлялся по настроению, но Третьему было необходимо, чтобы он остался.

— Ты разбиваешь мне сердце, — театрально прошептал Арне, прижимая руки к груди.

— Я хочу, — осторожно начал Третий, медленно, чтобы не спугнуть девушку, переводя взгляд с Арне на неё, — чтобы ты помог нам понять друг друга. Я хочу с ней поговорить. Если она, конечно, не против.

— Она не против, — хрипло, но с хорошо различимой сталью в голосе и лёгким акцентом произнесла девушка, — потому что она прекрасно понимает ваш язык.

Магнус за его спиной присвистнул.

— Оставьте нас, — приказал Третий.

Девушка напряжённым взглядом провожала Магнуса и Стеллу, одновременно вздохнувших с явным разочарованием, и молчаливого Эйкена, после чего её глаза остановились на оставшейся на месте Клаудии. Брови сошлись на переносице, из-за чего повреждённая кожа на лице натянулась. Едва начавшая заживать царапина, пересекающая левую бровь, вновь сочилась кровью.

— Клаудия, — строже произнёс Третий, искоса посмотрев на неё.

— Но…

— Нет. Оставь нас.

Всегда, когда в крепости появлялись новые люди, Клаудия и Третий, если тоже были там, проверяли их. Третий изучал их своей магией во время простого допроса, замаскированного под вежливую беседу, Клаудия же слушала шёпот мёртвых, узнавала чужие истории и секреты, а уже вместе они решали, стоит ли доверять прошедшим. То же было и с пленниками, подброшенными ранеными или людьми, которые сумели самостоятельно сбежать от тварей — всеми, кого ноги приносили к той или иной крепости. Но человеческая девушка перед ними буквально свалилась на голову охотникам Икаса, явила им Лерайе, если верить их словам, а Клаудия не слышала мёртвых за её спиной.

Это делало девушку вдвойне опасной и интересной.

Клаудия, выждав ещё несколько мгновений, словно надеялась, что Третий изменит мнение, наконец ушла, ничего не сказав. Она всё равно будет неподалёку, может, в соседней комнате или коридоре, но только мёртвые за спиной Третьего будут шептать о его чувствах и намерениях, а девушка так и останется для неё загадкой.

— Итак, — сдержанно начал Третий, подняв взгляд к её глазам, но слова застряли в горле, и он замер, не способный продолжать.

Золотые глаза. Лишь оттенок был схожим с оттенком Йоннет, но у Третьего всё равно замерло сердце.

Очень знакомые золотые глаза. Родные, любимые, обещающие безопасность.

Он так скучал по ним.

— Итак, — вслед за ним повторила девушка, качнув головой, словно поддразнивая. Она беззастенчиво разглядывала его, не обращая внимания на взгляд Арне, который так и метался между ними двумя, и Третий позволил себе аккуратно и как можно более незаметно повторить её действие.

Лилис смогла найти для девушки чистую одежду: светлые штаны и рубашку со свободными рукавами. Растрёпанные после сна чёрные волосы лежали на плечах, на шее была повязка, которую следовало в ближайшее время сменить, но, к счастью, на запястьях красовались свежие отрезы ткани, ещё не пропитавшиеся кровью из раскрывшихся ран. Под тканью рубашки на плечах ясно проглядывались два или три слоя повязок. Лицо девушки, над которым старательно работали целители, ничем не было скрыто: многочисленные царапины пересекали губы, брови и линию носа, синяки расплывались на скулах и висках, из-за ярко сияющих золотых глаз казавшиеся совсем фиолетовыми. Бронзовой коже только-только начал возвращаться здоровый оттенок.

Арне пересказал, как нашёл её и помог добраться до охотников, но Третий просто не верил, что все эти раны она получила, упав с огромной высоты в сугроб. Он выпытал у охотников, что они только проверили её сокрушителем и иных ран не наносили, но просто не верил.

Должно быть что-то ещё, о чём Арне по каким-то причинам утаил или не мог рассказать. Что-то, что упустили охотники. Третий не мог использовать на них свою магию из-за того, что руководствовался исключительно своими скудными коммуникативными навыками, огромным влиянием как сальватора и доверием Киллиана, о чём сильно жалел.

Немного безвредной магии — и у него была бы целая картина. Он бы знал, как помочь девушке избавиться от ран и помочь ей стерпеть боль.

— Так и будешь меня разглядывать?

Третий склонил голову набок, внутренне подобравшись. Невозмутимость, как говорил Киллиан, была его оружием, которое всегда помогало в переговорах, будь то с людьми Катона или же беседы с жителями Артизара.

— Как тебя зовут?

Третий, совершенно не ожидавший такого вопроса, удивлённо моргнул. Сбилось даже его ровное дыхание.

Арне, переставший молча наслаждаться представлением, удовольствие в котором видел только он, выпрямился во весь рост и грозно посмотрел на девушку.

— У нас принято в первую очередь представляться самим.

— А у меня принято не запирать раненых, — парировала девушка, сжав кулаки и приподняв плечи, словно была готова сцепиться с Арне, если это потребуется.

Но её не запирали. Третий приказал караулу следить за её дверью на случай, если кто-то попытается пробраться внутрь с целью навредить, и запретил Лилис запирать её комнату на ключ. Должно быть, произошло какое-то недоразумение.

— Арне, — обратился к нему Третий, делая шаг поближе к сакри, — будь вежливее. Иначе твои попытки выставить меня в хорошем свете ничего не принесут.

— Я само воплощение вежливости, — фыркнул Арне. — Но в последнее время ты заставляешь меня работать намного усерднее, вот я и выматываюсь сильно, знаешь ли. У меня нет сил на долгие и бессмысленные прелюдии.

— Разумеется, — согласился Третий, затем посмотрел на девушку и, доброжелательно улыбнувшись, продолжил: — Все зовут меня Третьим. Моё имя сейчас ничего не значит.

— Пайпер, — тут же представилась девушка очень быстро, будто даже не обдумывала, стоит ли говорить своё имя, и добавила: — Сандерсон.

И почему-то выжидающе на него уставилась.

— Пайпер из рода Сандерсон? — вежливо уточнил Третий.

— Из семьи, — исправила она.

Третий прищурился. Должно быть, эта семья малочисленная или вовсе неизвестная, раз он впервые о ней слышал. Он знал каждый род и почти каждую семью, если они ещё сохранились, в пределах Омаги, Тоноака, Элвы, Артизара, и многочисленных крепостей, но о семье Сандерсон — ничего.

— О, это потому что она не отсюда, — пояснил Арне, верно угадав его мысли. — Пайпер попала сюда из другого мира.

Третий и Пайпер одновременно уставились на Арне, ошарашенно раскрыв глаза.

— Что? — выдавила она едва слышно.

— Я думал, ты уже догадалась. Это не твой мир, солнышко. Тебя затянуло в чужой.

— О чём ты говоришь? — нетерпеливо спросил Третий, скрипнув зубами.

Он никогдане терял терпения так быстро: это было плохим знаком.

— Пусть её магия расскажет тебе обо всём. Я устал и хочу отдохнуть, так что давайте, начинайте. Раньше начнём — раньше закончим.

Но Третий при всём глубинном желании поступить именно так, как сказал Арне, не мог сделать этого. Если эта девушка именно та, о ком он думал, то её магия, которую он сейчас едва ощущал, вновь засияет и подтвердит или опровергнет выводы, к которым успел прийти Третий.

Он поймёт, с кем именно оказалась связана Пайпер.

Третий отчаянно желал этого и одновременно боялся.

Всё происходящее вплоть до этого момента было похоже на плохую и страшную сказку вроде тех, которые ему иногда рассказывала в детстве старшая сестра. Но Пайпер сама протянула руку, смотря на него не просто с решимостью, а с настоящим вызовом, и Третий, как ни уговаривал себя мысленно, не смог ей отказать.

Он аккуратно коснулся её руки своей — кожа у неё была почти такая же холодная, как и у него — и переплёл с ней пальцы, боясь, что любое его движение может причинить ей вред.

Пайпер так крепко сжала его ладонь, сурово сведя брови, что Третий и безо всяких слов понял угрозу: она уничтожит его, если он даст ей повод.

Третий дал ей только Время — столько, сколько было нужно, чтобы привести клокочущую внутри неё Силу.

Столько, сколько было нужно для света, залившего собой всю комнату.

Перед глазами ещё несколько мгновений прыгали яркие пятна. Рука Пайпер выскользнула из его руки, и Третьего охватила паника. Он не должен был отпускать её. Она ранена, у неё мало магии, она понятия не имела, что происходит. Он должен был защитить её, потому что — элементали, Третий в это не верил, — она была сальватором Силы, связанной с Лерайе.

С Лерайе, которая стояла напротив него и улыбалась. Ему. Точно так же, как в день их знакомства, когда Йоннет и Масрур явили ему своих сакри.

Лерайе ничуть не изменилась: сиреневая кожа, чернильные волосы и платье с плывущими на нём узорами из звёзд и цветных пятен. Её фиолетовые глаза сияли так же ярко, как и в последний день, когда Третий видел её. Как двести лет назад.

— Лерайе, — судорожно выдохнул он, не сумев себя остановить.

Лерайе улыбнулась ему и растаяла, как дым.

Перед глазами Третьего оказалось разъярённое лицо Пайпер.

— Лерайе! — заорала она, начав оглядываться. — Вернись, сучка ты такая! Почему ты меня игнорируешь?!

Арне плавно опустился на край кровати и закинул лодыжку на колено, всем своим видом показывая, что он здесь не при чём. Третий ожидал большего участия от сакри, потому что происходило именно то, к чему он никак не смог бы подготовиться даже с уроками Йоннет, если бы она их давала: Пайпер, новый сальватор, злилась, а он не знал, как её успокоить.

Он две сотни лет искал Лерайе и эгоистично хотел провести с ней чуть больше времени, чем одно мгновение, но понимал, как это неправильно. Она связана не с ним, а с Пайпер.

— Ты хочешь поговорить с Лерайе? — уточнил Третий, когда яростно пылавшие глаза Пайпер полоснули по его лицу.

Она ничего не ответила, только молча злилась и скрежетала зубами. Всего одного прикосновения хватило, чтобы Третий вновь почувствовал давно угасшую связь между сакри, и это терзало его, распирало изнутри, пыталось подтолкнуть ближе. Однако то, что она чувствовала, заставляло его стоять на месте.

Пайпер была зла, но она также была в ужасе. Она с ужасом смотрела на него.

Третий, привыкший к подобному взгляду, сейчас едва был способен терпеть его.

— Ты обязательно поговоришь с Лерайе, — как можно спокойнее и убедительнее произнёс он, вспоминая все советы по расположению собеседника к себе, которые ему когда-то давали Магнус и Джинн. — Но не можешь ли ты сначала поговорить со мной? Пожалуйста… Первая.

Пайпер замерла всем телом, смотря на него. Третий оказался прав: та нить её магии, задевшая его Время всего на долю секунды, действительно несла в себе это воспоминание. Он ничего не пытался узнать ни о ней самой, ни о мире, откуда она явилась, ни о её семье или друзьях, и всё же отчётливо увидел, как во времени Пайпер мелькнуло, что кто-то назвал её Первой.

bannerbanner