Комментарии к Метафизике Аристотеля. Том 2 (кн. Γ, Δ, Ε и Ζ)

5. Учение о делении философии. Пятая важная тема — деление философии на теоретическую и практическую и деление теоретической философии на математику, физику и теологию. Асклепий подробно разъясняет, что первая философия — теология — занимается нематериальным и неподвижным, что физика занимается материальным и движущимся, что математика занимается тем, что отвлекается в мысли от материи. Он показывает, что это деление восходит к Аристотелю и что оно имеет важное значение для понимания места первой философии в системе наук.

6. Полемика с иными философскими школами. Шестая важная тема — полемика с иными философскими школами: с платониками (по вопросу об идеях), с пифагорейцами (по вопросу о числах), со стоиками (по вопросу о категориях), со скептиками (по вопросу о возможности познания), с софистами (по вопросу о противоречии), с «манихеями» (по вопросу о природе зла). Эта полемика не только разъясняет позицию Аристотеля, но и показывает, как аристотелевское учение вписывается в общую историю греческой философии.

7. Неоплатоническая интерпретация Аристотеля. Седьмая важная тема — неоплатоническая интерпретация аристотелевского учения. Асклепий (Аммоний) постоянно встраивает аристотелевское учение в неоплатоническую систему: учение о «собственно сущем» как о первом начале, о благе, о порождающей силе; учение о иерархии сущностей; учение о нематериальном виде как причине бытия чувственно воспринимаемых вещей; учение о Боге как о первом движущем и о промысле. Эта интерпретация не является насилием над аристотелевским текстом: она представляет собой один из возможных способов его прочтения, характерный для позднеантичной философии.

VI. Значение памятника

Комментарий Асклепия к «Метафизике» Аристотеля имеет большое значение для истории философии по нескольким причинам.

Во-первых, это один из немногих сохранившихся комментариев к «Метафизике» от поздней античности. Вместе с комментариями Александра Афродисийского, Сириана, Аммония (сохранившимися фрагментарно) и Симпликия (к «Физике», «О небе», «Категориям») он составляет корпус позднеантичной комментаторской литературы, которая позволяет понять, как читали и понимали Аристотеля в конце античности.

Во-вторых, комментарий Асклепия (Аммония) является важным источником для реконструкции учения самого Аммония, одного из крупнейших представителей александрийского неоплатонизма. Хотя комментарий записан Асклепием, его doctrinal content в основе своей принадлежит Аммонию, и потому он позволяет судить о философских взглядах александрийской школы V–VI веков.

В-третьих, комментарий представляет собой ценный источник для истории аристотелевского текста. В нём сохраняются многочисленные цитаты из «Метафизики», которые позволяют судить о состоянии текста в поздней античности и о его рукописной традиции. Кроме того, комментарий содержит сведения о предшествующих комментаторах (Александре Афродисийском, Сириане и др.) и об их толкованиях, которые иначе были бы неизвестны.

В-четвёртых, комментарий имеет значение для истории философской терминологии. Асклепий подробно разъясняет значения греческих терминов, показывает их многозначность, различает омонимию и синонимию. Это делает его ценным источником для истории философского языка.

В-пятых, комментарий имеет значение для понимания истории неоплатонической интерпретации Аристотеля. Он показывает, как в поздней античности аристотелевское учение встраивалось в неоплатоническую систему, как решались проблемы согласования Аристотеля и Платона, как истолковывались трудные места аристотелевского текста. Это позволяет лучше понять и последующую историю аристотелизма в средние века и в эпоху Возрождения.

Наконец, в-шестых, комментарий представляет собой интересный памятник позднеантичной литературы. Он написан живым, хотя и несколько тяжёлым языком, содержит многочисленные отступления, полемические замечания, примеры. Он позволяет почувствовать атмосферу философской школы конца античности, понять, как велись занятия, как обсуждались философские проблемы, как передавалось знание от учителя к ученику.

VII. Принципы настоящего перевода

Настоящий перевод выполнен с греческого текста, который сохранился в нескольких рукописях. Как уже отмечалось, текст комментариев к книгам Γ, Δ и Ε сохранился фрагментарно, в виде схолий; комментарий к книге Ζ сохранился полнее. В тексте есть лакуны, обозначенные в переводе звёздочками или отточиями; в этих местах греческий текст повреждён, и переводчик либо реконструировал смысл по контексту, либо оставил пробел.

При переводе мы стремились, с одной стороны, к точности и буквальности, с другой — к ясности и удобочитаемости. Философские термины передаются, как правило, с помощью устоявшихся русских эквивалентов: οὐσία — «сущность», τὸ τί ἦν εἶναι — «бытие-чем-было» (или «что было быть»), εἶδος — «вид», μορφή — «форма», ὕλη — «материя», ἀρχή — «начало», αἰτία — «причина», ἐνέργεια — «действительность» (или «деятельность»), δύναμις — «способность» (или «возможность»), ἐντελέχεια — «энтелехия», καθόλου — «общее», καθ' ἕκαστον — «единичное», συμβεβηκός — «привходящее», ἀντιφάσις — «противоречие», ἀξίωμα — «аксиома», ὁρισμός — «определение», λόγος — «логос» (или «речь», «рассуждение», «определение» — в зависимости от контекста).

Некоторые термины, которые не имеют однозначного русского эквивалента, передаются с помощью транслитерации или описательно: τὸ ὂν ᾗ ὄν — «сущее как сущее», τὸ ἀφ' ἑνὸς καὶ πρὸς ἕν — «сказываемое от одного и к одному», τὸ τόδε τι — «вот это нечто», τὸ τοιόνδε — «такое-то», τὸ τί ἐστι — «что есть», τὸ διότι — «почему».

Мы старались также передать особенности стиля комментария: его лемматическую структуру (сначала цитата, затем истолкование), его полемичность, его постоянные отсылки к другим сочинениям Аристотеля. В тех случаях, когда комментатор цитирует Аристотеля, мы приводим цитату в кавычках; когда он пересказывает, мы передаём пересказ без кавычек.

VIII. Заключение

Комментарий Асклепия к «Метафизике» Аристотеля — важный памятник позднеантичной философской мысли. Он позволяет понять, как читали и понимали Аристотеля в александрийской школе конца античности, как аристотелевское учение встраивалось в неоплатоническую систему, как решались проблемы согласования Аристотеля и Платона. Он содержит ценные сведения по истории аристотелевского текста, по истории философской терминологии, по истории комментаторской литературы. Наконец, он представляет собой интересный литературный памятник, позволяющий почувствовать атмосферу философской школы конца античности.

Предлагаемый перевод ставит своей целью сделать этот памятник доступным русскому читателю. Мы надеемся, что он будет полезен как специалистам по истории античной философии, так и всем, кто интересуется историей философии и хочет лучше понять, как читали и понимали Аристотеля в конце античности.

КОММЕНТАРИИ К III КНИГЕ «МЕТАФИЗИКИ» АРИСТОТЕЛЯ,

СОСТАВЛЕННЫЕ АСКЛЕПИЕМ ПО ЗАПИСИ ГОЛОСА АММОНИЯ,

СЫНА ЕРМИЯ.

p. 1003a21 «Есть некая наука, которая рассматривает сущее как сущее и то, что ему присуще».

Цель предлагаемой книги — разрешить многие из затруднений, изложенных во второй книге, то есть в книге «Бета». Она исследует также и вопрос о противоречии: является ли оно самоочевидным [положением], будучи сильнее всякого доказательства, — а именно, что относительно всего либо утверждение, либо отрицание истинно, — или же возможно доказать это самое [положение], что относительно всего либо утверждение, либо отрицание истинно. Сверх того, она исследует и вопрос о непостижимости, ведя борьбу с так называемыми скептиками [букв. «воздерживающимися»], и показывает, что непостижимости нет, но что вещи постижимы. Затем, далее, в соответствии с вступлением, она исследует следующее: поскольку в предшествующей книге было возбуждено затруднение — будет ли первый философ рассуждать обо всех сущностях, — то это самое здесь разрешается [Аристотелем], который показывает, что первый философ будет рассуждать обо всех сущностях, исследуя и их причины, и то, что присуще им самим по себе, — например, если случится, о сходстве и несходстве, об инаковости и тождестве. Остальные же частные науки, отсекая некую часть от общего, рассматривают её, — например, геометрия [рассматривает] величины и то, что присуще величинам самим по себе, — например, треугольникам, если случится, [то, что] три угла равны двум прямым; подобным же образом и арифметик [рассматривает] числа, и астроном — фигуры, величины и движения звёзд, точно так же и все прочие науки. Итак, поставив в трактате «Метафизика» — который он называет и «Мудростью», и «Первой философией», а иногда и «Теологией», — задачу рассмотреть сущее как сущее и показав, что предлагаемый трактат не относится ни к искусствам или наукам, занимающимся познанием необходимого, ни к [наукам] о полезном, но что он существует ради самого знания и науки, — [Аристотель], исследуя это ради него самого, переходит к самому [предмету]; показав же, что [эта наука] является теоретической [наукой] о первых началах и причинах (ибо они — в наибольшей мере сущие), — прежде чем исследовать, каковы первые начала, изложив в общем виде учение о причинах и представив и исследовав мнения предшественников о началах и выступив против них, показав также, что [если] есть некие первые начала и восхождение к началам не бесконечно, и сверх того — что [исследование затруднений] полезно и необходимо для нахождения того, что предлежит мудрости, — возбудив некоторые затруднения относительно сущего, начал и того, что к ним примыкает, — после [изложения] затруднений он начинает третью книгу, в ней уже говоря и обосновывая то, что ему представляется [истинным], и разрешая возбуждённые затруднения. Он показывает в этой книге, о чём [именно] состоит мудрость, которую он называет и философией, и первой философией. И прежде всего он устанавливает, что [она —] о сущем вообще, а поскольку сущему по субстрату тождественно единое, — что и о нём [она]. Но и о том, что подчинено единому, каковы тождественное, равное, подобное. Но и о противоположном единому, а это — многое; ибо познание противоположностей — одной и той же [науки]. Следовательно, и о том, что противоположно сказанному. Но и о всех противоположностях [вообще]: все ведь противоположности подпадают под инаковость, инаковость — под многое, а многое и единое — противоположны. Если же [она —] о всех противоположностях и противоположном, ясно и из этого, что [она —] о всяком сущем: всё сущее — в этом; ибо [оно] либо противоположности, либо из противоположностей. Но если обо всём сущем, то и обо всём, что присуще сущему самому по себе и сообща, поскольку оно сущее; таковы же и аксиомы. После этого он показывает, что наиболее общая и наиболее познаваемая из аксиом — та, что противоречие не может существовать одновременно. Прежде же всего в ней он показывает, приняв, что мудрость — о сущем, что сущее сказывается многими способами — как [происходящее] от одного и к одному, — подобно тому как врачебная пища и врачебное лекарство: они ведь — омонимы как [происходящее] от одного и к одному; ибо они произведены от врачебного искусства — одной вещи — и к одному — врачебному искусству — направляются. Однако [различные] Аянты, хотя и омонимы, но не существуют как [происходящее] от одного и к одному: они ведь не произведены от чего-то одного, но названы так случайно. И сущие, следовательно, — омонимы как [происходящее] от одного и к одному — все: они получили наименование и происхождение от собственно сущего, то есть от единицы. И что для сказываемого так многими способами — как от одного и к одному, — как сказывается и сущее, — [для него] одна наука, [и наука] о сущем как сущем, — это представляется [верным]; поэтому и предлагаемая наука — о его созерцании, будучи первой из всех наук и наиболее главной. Он скажет также, что и о том же самом, что и мудрец, [рассуждают] и диалектик, и софист (ибо и они ведут речи о том, что присуще сущему сообща, поскольку оно сущее; ведь не об одном каком-то роде — их занятие, как у каждого из прочих искусств и наук), но один из них — ложный и [действующий] через ложное, другой — через убедительное и правдоподобное; мудрость же — научно созерцает то, что присуще сущему сообща, поскольку оно сущее. Он показывает, что противоречие не может быть одновременно истинным или ложным, но относительно всего должно одно из двух [членов] противоречия быть истинным, а другое — ложным; [и] выступает против Гераклита и Протагора, которые полагали, что есть нечто среднее между [членами] противоречия.

ΣΧΟΛΙΑ ΕΙΣ ΤΟ Γ ΤΗΣ ΜΕΤΑ ΤΑ ΦΥΣΙΚΑ ΑΡΙΣΤΟΤΕΛΟΥΣ

ΓΕΝΟΜΕΝΑ ΥΠΟ ΑΣΚΛΗΠΙΟΥ ΑΠΟ ΦΩΝΗΣ ΑΜΜΩΝΙΟΥ ΤΟΥ

ΕΡΜΕΙΟΥ.

p. 1003a21 Ἔστιν ἐπιστήμη ἡ θεωρεῖ τὸ ὂν ᾗ ὂν καὶ τὰ τούτῳ ὑπάρχοντα.

Ὁ σκοπὸς τοῦ προκειμένου βιβλίου ἐστὶν ἐπιλύσασθαι τὰς πολλὰς τῶν ἀποριῶν τῶν εἰρημένων ἐν τῷ δευτέρῳ, τουτέστιν ἐν τῷ Β. ζητεῖ δὲ καὶ περὶ τῆς ἀντιφάσεως. εἴτε αὐτόπιστός ἐστι κρείττων οὖσα πάσης ἀποδεί- ξεως, ὅτι ἐπὶ παντὸς ἢ ἡ κατάφασις ἤγουν ἡ ἀπόφασις ἀληθεύει, εἴτε 10 δυνατόν ἐστιν ἀποδεῖξαι τοῦτο αὐτό, ὅτι ἐπὶ παντὸς ἢ ἡ κατάφασις ἤγουν ἡ ἀπόφασις ἀληθεύει. πρὸς ἐπὶ τούτοις δὲ ζητεῖ καὶ περὶ τῆς ἀκαταλη- ψίας μαχόμενος πρὸς τοὺς καλουμένους ἐφεκτικούς, καὶ δείκνυσιν ὅτι οὐκ ἔστιν ἀκαταληψία ἀλλὰ καταληπτὰ ὑπάρχουσι τὰ πράγματα. εἶτα λοιπὸν κατὰ τὸ προοίμιον ζητεῖ τοῦτο, ἐπειδὴ ἠπόρησεν ἐν τῷ πρὸ τούτου βιβλίῳ 15 ζητῶν εἰ ἄρα ὁ πρῶτος φιλόσοφος διαλέξεται περὶ πασῶν τῶν οὐσιῶν, τοῦτο αὐτὸ ἐνταῦθα ἐπιλύεται δεικνὺς ὅτι περὶ πασῶν τῶν οὐσιῶν διαλέξεται ὁ πρῶτος φιλόσοφος, πολυπραγμονῶν καὶ τὰς αἰτίας αὐτῶν καὶ τὰ καθ αὐτὸ ὑπάρχοντα αὐτοῖς, οἷον, εἰ τύχοι, περὶ ὁμοιότητος καὶ ἀνομοιότητος καὶ ἑτερότητος καὶ ταυτότητος. αἱ δὲ ἄλλαι καὶ κατὰ μέρος ἐπιστῆμαι μέρος 20 τι τοῦ καθόλου ἀποτεμόμεναι περὶ τούτου θεωροῦσιν, οἷον γεωμετρία περὶ μεγεθῶν καὶ τῶν καθ αὐτὸ ὑπαρχόντων τοῖς μεγέθεσιν, οἷον τοῖς τριγώ- νοις, εἰ τύχοι, τὸ τὰς τρεῖς γωνίας δυσὶν ὀρθαῖς ἴσας ἔχειν· ὁμοίως δὲ καὶ ὁ ἀριθμητικὸς περὶ ἀριθμῶν καὶ ὁ ἀστρονόμος περὶ σχημάτων ἀστέρων μεγεθῶν κινήσεων, ὡσαύτως δὲ καὶ αἱ ἄλλαι πᾶσαι ἐπιστῆμαι. προθέ- f. 154v 25 μενος οὖν ἐν τῇ Μετὰ τὰ φυσικὰ πραγματείᾳ, ἣν καὶ Σοφίαν καὶ Πρώτην φιλοσοφίαν, ἔστι δὲ ὅτε καὶ Θεολογίαν αὐτὴν καλεῖ, περὶ τοῦ ὄντος ᾗ ὂν θεωρῆσαι καὶ δείξας ὅτι ἡ προκειμένη πραγματεία μήτε τῶν περὶ τὴν τῶν

ἀναγκαίων γνῶσιν καταγινομένων ἐστὶ τεχνῶν ἢ ἐπιστημῶν μήτε τῶν περὶ τὰ χρήσιμα, ἀλλ ἔστιν αὐτῆς χάριν τῆς γνώσεώς τε καὶ ἐπιστήμης μετι- οῦσα αὐτὰ εἰς αὐτὰ μέτεισι, δείξας δὲ αὐτὴν θεωρητικὴν οὖσαν τῶν πρώ- των ἀρχῶν τε καὶ αἰτίων (ταῦτα γὰρ μάλιστα ὄντα). πρὸ τοῦ ζητεῖν τίνες 5 αἱ πρῶται ἀρχαί, κινήσας καθόλου τὸν περὶ αἰτίων λόγον καὶ τὰς δόξας τῶν πρὸ αὐτοῦ τὰς περὶ τῶν ἀρχῶν ἐκθέμενός τε καὶ ἱστορήσας καὶ ἀντ- ειπὼν πρὸς αὐτάς, δείξας δὲ καὶ ὅτι [εἰ] εἰσί τινες ἀρχαὶ πρῶται καὶ οὐκ ἐπ ἄπειρον ἡ τῶν ἀρχῶν ἄνοδος, καὶ ἐπὶ τούτοις ὡς χρήσιμον καὶ ἀναγ- καῖον πρὸς τὴν εὕρεσιν τῶν τῇ σοφίᾳ προκειμένων ἀπορήσας τινὰς ἀπορίας 10 περί τε τοῦ ὄντος καὶ τῶν ἀρχῶν καὶ τῶν τούτοις παρακειμένων, μετὰ τὰς ἀπορίας ἄρχεται τοῦ τρίτου βιβλίου λοιπὸν ἐν τούτῳ λέγων τε καὶ κατασκευάζων τὰ αὐτῷ δοκοῦντα καὶ λύων τὰ ἠπορημένα. δείκνυσι δὲ ἐν τῷ βιβλίῳ περὶ τίνα ἐστὶν ἡ σοφία, ἣν καὶ φιλοσοφίαν ὀνομάζει καὶ πρώ- την φιλοσοφίαν. καὶ πρῶτον μὲν συνίστησιν ὅτι περὶ τὸ ὂν καθόλου, καὶ 15 ἐπεὶ τῷ ὄντι τὸ ἓν κατὰ τὸ ὑποκείμενον τὸ αὐτό, ὅτι καὶ περὶ τοῦτο. ἀλλὰ καὶ περὶ τῶν ὑπὸ τὸ ἕν, ὧν ἐστι τὸ ταὐτὸν τὸ ἴσον τὸ ὅμοιον. ἀλλὰ καὶ περὶ τῶν ἀντικειμένων τῷ ἑνί, ταῦτα δέ ἐστι τὰ πολλά· τῆς γὰρ αὐτῆς ἡ γνῶσις τῶν ἀντικειμένων. καὶ περὶ τῶν τοῖς εἰρημένοις ἄρα ἀντικει- μένων, ἀλλὰ καὶ περὶ πάντων τῶν ἐναντίων· πάντα γὰρ τὰ ἐναντία ὑπὸ 20 τὴν ἑτερότητα, ἡ δὲ ἑτερότης ὑπὸ τὰ πολλά, τὰ δὲ πολλὰ καὶ ἓν ἀντικεί- μενα. εἰ δὲ περὶ πάντων τῶν ἐναντίων τε καὶ ἀντικειμένων, δῆλον καὶ ἐκ τούτου ὅτι περὶ παντὸς τοῦ ὄντος· πάντα γὰρ τὰ ὄντα ἐν τούτοις· ἢ f. 155r γὰρ ἐναντία ἢ ἐξ ἐναντίων. ἀλλ εἰ περὶ πάντα τὰ ὄντα, καὶ περὶ πάντα τὰ καθ αὑτά τε καὶ κοινῶς τῷ ὄντι ᾗ ὂν ὑπάρχοντα· τοιαῦτα δὲ καὶ τὰ 25 ἀξιώματα. ἐφ οἷς δείκνυσιν ὅτι κοινότατον καὶ γνωριμώτατον τῶν ἀξιω- μάτων ἐστὶ τὸ μὴ δύνασθαι συνυπάρχειν τὴν ἀντίφασιν. πρῶτον δὲ ἐν αὐτῷ δείκνυσι, λαβὼν ὅτι ἡ σοφία περὶ τὸ ὄν, ὅτι τὸ ὂν οὕτως λέγεται πολλαχῶς ὡς τὰ ἀφ ἑνός τε καὶ πρὸς ἕν, ὥσπερ τὸ ἰατρικὸν σιτίον καὶ ἰατρικὸν φάρμακον· ταῦτα γὰρ ὁμώνυμα τυγχάνουσιν ὡς τὰ ἀφ ἑνὸς 30 καὶ πρὸς ἕν· ἀπὸ γὰρ τῆς ἰατρικῆς ἑνὸς πράγματος παρήχθησαν καὶ πρὸς ἓν τὴν ἰατρικὴν νεύουσιν. οἱ μέντοι γε Αἴαντες εἰ καὶ ὁμώνυμοί εἰσιν, ἀλλ οὖν οὐχ ὑπάρχουσιν ὡς τὰ ἀφ ἑνὸς καὶ πρὸς ἕν· οὔτε γὰρ ἀπό ἑνός τινος παρήχθησαν, ἀλλὰ ἐκλήθησαν οὕτω κατὰ τύχην. καὶ τὰ ὄντα οὖν ὁμώνυμά εἰσιν ὡς τὰ ἀφ ἑνὸς καὶ πρὸς ἓν πάντα· ἐσχή- 35 κασι γὰρ τὴν ὀνομασίαν καὶ τὴν πρόοδον ἐκ τοῦ κυρίως ὄντος, τουτέστι τῆς ἑνάδος. καὶ ὅτι τῶν οὕτως πολλαχῶς λεγομένων ὡς ἀφ ἑνός τε καὶ πρὸς ἕν, ὡς λέγεται καὶ τὸ ὂν ἕν, μία ἐπιστήμη δοκεῖ καὶ τοῦ

ὄντος ᾗ ὄν· ὅθεν καὶ περὶ τὴν τούτου θεωρίαν ἐστὶν ἡ προκειμένη ἐπι- στήμη, πρώτη τε οὖσα πασῶν ἐπιστημῶν καὶ κυριωτάτη. ἐρεῖ δὲ καὶ ὅτι καὶ περὶ ταὐτὰ τῷ σοφῷ ὅ τε διαλεκτικὸς καὶ ὁ σοφιστής (περὶ γὰρ τῶν κοινῶς τῷ ὄντι ᾗ ὂν ὑπαρχόντων καὶ οὗτοι τοὺς λόγους ποιοῦνται· οὐ γὰρ 5 περί τι ἓν γένος ἡ πραγματεία αὐτοῖς, ὡς ἑκάστῃ τῶν ἄλλων τεχνῶν τε καὶ ἐπιστημῶν), ἀλλ ὁ μὲν αὐτῶν ψευδὴς καὶ διὰ ψευδῶν ἐπιχειρητικός, ὁ δὲ διὰ πιθανῶν τε καὶ ἐνδόξων· ἡ δὲ σοφία ἐπιστημονικῶς τούτων ἐστὶ τῶν κοινῶς τῷ ὄντι ᾗ ὂν ὑπαρχόντων θεωρητική. δείκνυσι δὲ τὸ μὴ δύνασθαι ἅμα τὴν ἀντίφασιν εἶναι ἀληθῆ ἢ ψευδῆ, ἀλλὰ κατὰ παντὸς δεῖν f. 155v 10 θάτερον μέρος τῆς ἀντιφάσεως ἀληθὲς θάτερον δὲ ψευδὲς εἶναι, ἀντερεῖ καὶ πρὸς Ἡράκλειτον καὶ Πρωταγόραν, οἳ ᾤοντο εἶναί τι τῆς ἀντιφάσεως μεταξύ.

p. 1003a21 «Есть некая наука, которая рассматривает сущее как сущее и то, что присуще ему самому по себе».

Он принимает прежде всего, что существует некая наука о сущем как сущем, то есть [наука], теоретическая в отношении сущего как сущего и доказывающая то, что присуще ему самому по себе. Поэтому он и говорит: «есть некая наука, которая рассматривает сущее, поскольку оно есть сущее, и то, что присуще сущему самому по себе». И то, что наука о сущем существует, он покажет в дальнейшем; теперь же он добавляет, что такого рода наука, рассматривающая сущее в целом, поскольку оно есть сущее, отличается от всех прочих наук. Затем он показывает, что она и есть мудрость, о которой у нас теперь идёт present речь. А показывает он это через указание на высшие начала и причины, которыми занимается мудрец: во-первых, что они суть начала некоей природы сами по себе, а во-вторых, что [они суть начала] именно этой природы; ибо таковы начала сущего как сущего.

p. 1003a21 Ἔστιν ἐπιστήμη τις, ἡ θεωρεῖ τὸ ὂν ᾗ ὂν καὶ τὰ τούτῳ ὑπάρχοντα καθ αὐτό.

15 Λαμβάνει πρῶτον μὲν τὸ εἶναί τινα ἐπιστήμην περὶ τὸ ὂν ᾗ ὄν, τουτ- έστι τοῦ ὄντος ᾗ ὂν θεωρητικήν τε καὶ ἀποδεικτικὴν τῶν τούτῳ καθ αὑτὸ ὑπαρχόντων [ἀποδεικτικήν]. διό φησιν ἔστιν ἐπιστήμη τις, ἥτις θεωρεῖ τὸ ὄν, καθὸ ὄν ἐστι, καὶ τὰ ὑπάρχοντα τῷ ὄντι καθ αὐτό. καὶ τὸ μὲν εἶναί τινα τὴν ἐπιστήμην περὶ τὸ ὂν προϊὼν δείκνυσι· νῦν δὲ 20 προστίθησιν ὡς ὅτι ἡ τοιαύτη ἐπιστήμη θεωροῦσα καθόλου τὸ ὄν, ᾗ ὂν ἐστι, διαφέρει τῶν ἄλλων πασῶν ἐπιστημῶν. ἔπειτα δείκνυσιν ὅτι αὕτη ἐστὶν ἡ σοφία, περὶ ἧς νῦν ἡμῖν ἐστιν ὁ παρὼν λόγος. τοῦτο δὲ δείκνυσι διὰ τοῦ δεῖξαι τὰς ἀκροτάτας ἀρχάς τε καὶ αἰτίας, περὶ ἃς ὁ σοφὸς κατα- γίνεται, πρῶτον μὲν οὔσας φύσεώς τινος ἀρχὰς καθ αὑτάς, ἔπειτα ὅτι 25 ταύτης τῆς φύσεως· τοῦ γὰρ ὄντος ᾗ ὂν αἱ τοιαῦται ἀρχαί.

p. 1003a23 «Ибо ни одна из прочих наук [не рассматривает сущее как сущее]».

Итак, что первая мудрость не тождественна прочим наукам, он показывает отсюда. Он говорит ведь, что ни одна из прочих наук не рассматривает в целом сущее, поскольку оно есть сущее, но [каждая] занимается некоей [отдельной] сущей вещью и частью сущего, отсечённой [от целого]. Арифметика — о числах, которые суть нечто сущее; геометрия — о линиях, плоскостях и телах, которые и сами суть некие сущие. Тем же способом и каждая из прочих наук занимается некоей частью сущего и рассматривает то, что присуще ей самому по себе (ибо [слово] «привходящее» теперь означает это); это ведь свойственно науке о каждом [предмете]. А [наука], которая занимается не некоей сущей вещью и не частью сущего, но просто сущим, поскольку оно есть сущее, — это первая философия; поэтому, имея своим предметом сущие [вещи] и это [сущее как таковое] в качестве подлежащего, она будет иной, чем те [науки].

p. 1003a23 Οὐδὲ μία γὰρ τῶν ἄλλων ἐπιστημῶν.

Ὅτι τοίνυν οὐκ ἔστιν ἡ πρώτη σοφία ἡ αὐτὴ ταῖς ἄλλαις ἐπιστήμαις, δείκνυσιν ἐντεῦθεν. φησὶ γὰρ ὅτι οὐδεμία τῶν ἄλλων ἐπιστημῶν ἐπι- σκοπεῖ καθόλου περὶ τοῦ ὄντος, ᾗ ὄν ἐστιν, ἀλλὰ περί τι ὂν καὶ μέρος 30 τοῦ ὄντος ἀποτεμομένας πραγματεύεσθαι. ἡ μὲν γὰρ ἀριθμητικὴ περὶ ἀρι- θμούς, οἵτινές τι ὂν εἰσιν, ἡ δὲ γεωμετρία περὶ γραμμὰς καὶ ἐπίπεδα καὶ στερεά, ἃ καὶ αὐτὰ τινὰ ὄντα. τὸν αὐτὸν τρόπον καὶ ἑκάστη τῶν ἄλλων ἐπι- στημῶν περὶ μέρος τι τοῦ ὄντος καταγίνεται καὶ τὰ τούτῳ ὑπάρχοντα καθ αὑτὰ θεωρεῖ (τὸ γὰρ συμβεβηκὸς τοῦτο σημαίνει νῦν)· τοῦτο γὰρ τῆς

περὶ ἕκαστον ἐπιστήμης ἴδιον. ἡ δὲ μὴ περὶ ὄν τι καταγινομένη μήτε περὶ μέρος τοῦ ὄντος, ἀλλὰ ἁπλῶς περὶ τὸ ὄν, καθὸ ὄν ἐστιν, ἡ πρώτη ἐστὶ φιλοσοφία, δι ὃ καὶ τὰ ὄντα, καὶ τοῦτο ὑποκείμενον ἔχουσα ἄλλη ἂν f. 156r ἐκείνων εἴη.

p. 1003a21 «Есть некая наука, которая рассматривает сущее как сущее».

Предлагаемая книга, как сказано, имеет излагающий [догматический] характер, а предшествующая ей — апориматический [исследующий затруднения]. Поэтому она разрешает затруднения, изложенные в предшествующей этой книге, и исследует [вопрос] о началах всякого искусства. Затем, позже, она исследует и вопрос о противоречии и многосторонне рассматривает его, выясняя, является ли оно самоочевидным или же подлежит доказательству, и пытается доказать его. И, попросту говоря, настоящее рассмотрение является наиболее логическим [диалектическим].

5 p. 1003a21 Ἔστιν ἐπιστήμη τις ἡ θεωρεῖ τὸ ὂν ᾗ ὂν.

Τὸ προκείμενον βιβλίον, ὡς εἴρηται, ὑφηγηματικὸν ὑπάρχει, τὸ δὲ πρὸ αὐτοῦ ἀπορητικόν. διὰ τοῦτο τοίνυν τὰς ἀπορίας τὰς εἰρημένας ἐν τῷ πρὸ τούτου βιβλίῳ ἐπιλύεται καὶ ζητεῖ περὶ τῶν ἀρχῶν πάσης τέχνης. εἶτα ὕστερον ζητεῖ καὶ περὶ τῆς ἀντιφάσεως καὶ πολυπραγμονεῖ αὐτὴν 10 ζητῶν εἴτε αὐτόπιστός ἐστιν εἴτε καὶ ἀποδείξει ὑποβάλλεται· καὶ πειρᾶται ἀποδεῖξαι αὐτήν. καὶ ἔστιν ἁπλῶς εἰπεῖν ἡ παροῦσα θεωρία λογικωτάτη.

p. 1003a21 «Есть некая наука, которая рассматривает сущее как сущее и то, что присуще ему самому по себе».

Тем, что теперь говорится, Аристотель желает показать нам, что существует некая наука о сущем, поскольку оно есть сущее, — [наука] о собственно сущем; а собственно сущим он называет благое, и первое, и обладающее порождающей силой, из которого всё остальное происходит. Ибо прочие науки, отсекая некую часть сущего, так и рассуждали о нём, — например, математические науки: арифметика — о числах, геометрия — о величинах, астрономия — о небесных телах, физиология — о природных вещах. Итак, он исследует, существует ли наука о собственно сущем; и пока принимает, что [она] существует, как нечто общепризнанное, а в дальнейшем показывает это. Если же кто-нибудь скажет, что сущее само по себе не существует, но либо созерцается в душе, либо в уме, либо в другом живом существе, или в другой вещи, — мы ответим ему, что [оно] не поскольку оно ум, есть сущее, ибо в таком случае и то, что помимо ума, должно было бы не быть сущим; ныне же мы видим, что и души суть сущие, и тела существуют. Подобно тому как мы говорим, что Сократ есть человек белый: не поскольку он человек, он бел, но, будучи иным помимо белого, он так есть белый; так, говорю я, и об уме и прочих сущих: не поскольку он ум, он есть сущее, ибо, как сказано, и то, что помимо ума, должно было бы не быть сущим, — подобно тому как мы говорим, что треугольник, поскольку он треугольник, имеет три угла, равные двум прямым, а не-треугольник не имеет этого свойства. Так что не поскольку [ум] есть ум, он есть сущее; однако собственно сущее в самом сущем имеет существование, а то, что не причастно ему, не есть сущее; ибо ни иное сущее, как ум, не есть так сущее, но оно само есть собственно сущее и благодаря своей порождающей силе дарует бытие всем — и уму, и ангелам, и началам, и всем сущим. Поскольку же всё причастно друг другу по [признаку] сущего, это — причина этой общности; ибо не случайно произошло для всех вещей сущее. Ясно же, что от собственно и просто сущего, то есть от первейшей сущности, произошло сущее для этих [вещей] благодаря своей порождающей силе. Ибо всё сущее причастно сущему, и возникновения, и уничтожения (ибо нечто иное возникает), и отрицания, и лишённости; ибо и они суть сущие, и не-сущее: ведь в [слове] «есть» ясно, что и сущности [сказываются] по привходящему; поэтому и Платон говорил, что то, что никоим образом и ни в каком отношении не есть, ни не мыслимо, ни невыразимо. Если же всё, говорит он, [Бог] производит благодаря своей порождающей силе и не нуждается во времени, но [делает это] без всякого изменения, — то что, говорит он, нужно говорить, что [Он] начал производить с какого-то времени? Ибо нехорошо они говорят, как показано, говорит он, в других [сочинениях]. Если же мы доказали, что есть просто сущее, от которого и всё остальное причастно сущему, — ясно, что существует некая наука о просто сущем, то есть о просто сущности, которая и начала прочих частных наук доказывает. Следует, однако, знать, что просто сущее сказывается о прочих не синонимически, поскольку в них созерцается первое и последующее; а где сказывается первое и последующее, там общее сказываемое не есть род, а роды сказываются синонимически. Первейшая же сущность — например, [сущность] умопостигаемых, каковые суть сущие; после же них — чувственные, каковые занимают второй порядок; третьи — привходящие, и они суть сущие. Так что не синонимически сказывается, как он говорит, просто сущее. Но и не омонимически: ведь омоним — это просто имя, нисколько не причастное [обозначаемому] предмету. Ибо «пёс» [κύων] говорится и о земном [животном], и о небесном [созвездии]; но земной [пёс] отличается от небесного величайшими [различиями]. Так что собственно сущее сказывается обо всех сущих как [происходящее] от одного и к одному, — подобно тому как мы говорим от врачебного искусства — врачебный нож, то есть *** целебное лекарство и целебная пища. Итак, [сказываемое] от одного и к одному отличается от синонимов тем, что синонимы равно причастны бытию всем видам (ибо все животные равно существуют по [признаку] животного), а эти — не равно: ибо, например, пища в большей мере целебна, чем лекарство. От омонимов же [сказываемое] от одного и к одному отличается тем, что омонимы, как мы сказали, суть [только] имя, и ничего не сообщают предмету («пёс» ведь как звук ничего не даёт звезде, так что ***); а [сказываемое] от одного и к одному сообщает и предмет: ибо целебная пища приносит пользу и укрепляет [тело]. Так и просто сущее, от которого всё — как [происходящее] от одного и к одному, — сказывается обо всём: ибо всем оно дарует бытие, но не равно — из-за восприимчивости принимающих, подобно тому как и солнце освещает всё не равно — из-за восприимчивости принимающих, или наоборот.