История бывшего абитуриента

Это воспоминание о парнях, спавших несколько ночей как родные братья в детстве, под одним одеялом, оживило в памяти Арсена еще один случай. Но не связанный с морозом. Еще раз он спал с мужиком на одной кровати, но уже кровати-полуторке и будучи уже достаточно взрослым. Это был период агонии когда-то хорошо известного в Союзе шинного завода, где он оказался в числе пытавшихся его реанимировать. Они приехали в аул на свадьбу своего молодого коллеги. Все было как положено на таких торжествах – правильно и красиво, но спать их привели в дом, где все было рассчитано на парный сон на одном лежбище. Может, для деревни это было в норме? Вряд ли, скорее, просто каждому гостю дать по отдельной койке не получалось. Они были крепко поддатые и, не рядясь, с хохотом завалились по двое. Он с младше его по возрасту коллегой, но старожилом этого завода, остальные тоже попарно. Утром, похмеляясь, все смеялись, подкалывали друг друга и острили по этому поводу.

Но, подумал он, надо отдать должное – такие случаи близкого контакта сближают людей, делают отношения проще. По крайней мере, они с Александром с тех пор неплохо общаются, а студенческий напарник по одноместной кровати остался другом на всю жизнь. Ну а тот шинный завод, не смотря на все их потуги, все же канул в лету, как и многие предприятия, сознательно умерщвляемые в те годы «деловыми» людьми.

Пришедший из кухни брат поставил на стол чайник и две пустые чашки, и Арсен быстро вернулся в реальность:

– Брат, я влип очень сильно, не знаю, как выскочить из нее. Может, что подскажешь… Меня чуть не убили… Хотели убить… ни хрена не понял. Смотри!

Он осторожно снял кепку и повернул голову, чтобы брат увидел место удара. Видавший всякое брат спокойно рассмотрел вздувшуюся ссадину:

– Ну ты даешь, Арсен! Ну ка расскажи. Да сядь ты. Шишка твоя подсохла, лучше ее не трогать.

Около получаса Арсен рассказывал о происшедшем, добавив и про убийство на заводе. Забыв про свой зеленый чай, брат слушал и иногда задавал вопросы.

– … вот такая история, братан. Что с меня им нужно – мне непонятно… Что-то, видно, было уже у них на заводе, раз механика прямо в кабинете завалили, но я-то причем? Не догоняю… Но теперь-то они уверены, что это я. Может, зря я это на себя взял? Испугался утюга… – Арсен закончил свой сбивчивый рассказ и вопросительно смотрел на брата.

К этому времени с того сошла вся веселость. Соприкасавшийся с преступным миром, он понимал всю серьезность положения младшего.

– Арсен, тебе надо срочно уезжать, вообще не разбираясь в этих делах – кто, что, за что… Прямо сейчас, пока на твой розыск не бросили всех. Как я сделал когда-то. Если тебя ищут такого класса бандиты, готовые на все – это капец, и никто тут не поможет. Домой даже не думай больше заходить. На границе – тоже их люди есть… На дырках в границе – тоже. Паспорт оставь у меня – тебе он будет только помехой, если объявили розыск. Забирай мой, вроде мы похожи, может, понадобится. Но старайся им не махать – все же он самопальный, настоящую проверку не пройдет. Потом сразу вышли его мне.

Затем добавил:

– Это просто капитальная везуха, что Дана и дети уже выехали. Просто капитальная везуха!

Брат залез в шкафчик с одеждой, пошарил в его глубинах и протянул ему зеленую книжечку с гербом из чудной птицы, окруженной цветами и чем-то из злаковых. Такие паспорта были у его подчиненных на работе и Арсен уже хорошо знал их содержание, потому изучил только фотографию. Там был отдаленно похожий на него человек с более толстой физиономией и короткой стрижкой.

– Так что мне тогда – ни через пограничников, ни через нелегальных проводников не идти? Перелететь что ли? – Арсен немного занервничал, но вовремя остановился. Брат, понимая его состояние, сделал вид, что не заметил этого:

– Говорю же тебе – у них везде свои люди. Все нелегальные переходы в руках Гариба, есть такой у вас тут интеллигентный бандос. Меня сразу просветили на этот счет еще на нашей стороне. Да и таможню он контролирует. Надо тебе вообще незамеченным как-то переходить… Я-то шел почти в открытую, но у меня другой случай и эти бандюки только помогали. Есть у тебя тут связи или товарищи, кто может протащить через границу? Сегодня, лучше прямо сейчас.

Они понимали, что самое сложное – это переход границы, где нужен паспорт и где, очень вероятно, его уже выжидали. Все нелегальные переходы, как сказал брат, действительно контролировались местной мафией – местный растущий бандит Гариб с этого имел неплохой доход. Брат лучше его разбирался в этих делах, и Арсен только согласно кивал головой.

Мысленно он перебирал своих знакомых. Приятелей здесь у него было немало, но в такой ситуации надо было найти реально надежного и подходящего человека, ведь не исключено, что бандиты пройдутся по их адресам. Конечно, у него были настоящие друзья, но сейчас они были очень и очень далеко от него – Женя и Борис жили в России, Алекс – в Германии, Булат – остался в родном Каменном. Конечно, они могут прислать денег и даже сами прилететь – но это ничего не решит! Заметавшаяся память выдвинула даже лица школьных друзей. Но те семь лет, проведенных им в Томске, оказывается, легко разорвали нити, когда-то, казалось, прочно связывавшие их: после школы каждый нашел себе новую компанию и дальше пошел своим путем, и кое-кто не прошел и его половины. Никого из недошедших не унесла болезнь, несчастный случай или война. Причины хорошо известны поколению того времени – пьянство, наркомания, криминал…

Все это пролетело в голове Арсена за пару секунд и его внутренний смотр надежных людей быстро закончился реально осуществимым вариантом:

– Попробую с дальнобойщиками. Есть у меня хороший товарищ. Добраться нужно только до него – это возле моего дома. И был бы он дома… Дай что-нибудь переодеться. Есть футболка, брюки для меня?

Он переоделся в одежду брата, имевшуюся в доме. Выбор, конечно, был не велик – брат сам бежал сюда налегке, да и потом, уже здесь, не стремился обрастать вещами. Достались Арсену только немного широковатые брюки, пара носок и странная синяя футболка без рукавов с нанесенным на спине краской мячом и названием немецкой футбольной команды «BAVARIA». Хоть Арсен и не был ярым фанатом футбола, он знал, что символы этой известной во всем мире команды – красного цвета, да и надписи такой на их форме нет. На его вопрос, где он взял эту подозрительную спортивную майку, брат только пожал плечами, и сказал, что в футболе он полный профан. Потом, все же засмеявшись, добавил, что вообще-то он сам ее купил на базаре. Это его признание и смех ненадолго разрядили обстановку и вселили в Арсена надежду на благополучное разрешение сложившейся ситуации.

Брат, конечно, пока оставался в этой стране – его самого все еще могли нагрузить на родине по тому запутанному делу и те и другие. Он только сказал, чтобы Арсен, как только доберется до своей семьи, дал на почтамт телеграмму «до востребования».

Серега

В начале его улицы время от времени появлялся огромный автофургон с серым брезентовым тентом. Часто возле него крутился с инструментом в руках его хозяин – рыжий коренастый мужик, иногда довольно нетрезвый, но всегда веселый и громкоголосый. В эти дни вечерами из-за деревянного старого забора его двора доносились звуки гулянки, разговоры, иной раз ветер доносил приятный запашок запретной травки – это собиралась поселковая шоферня. Из улавливаемых ухом обрывков порой довольно громких споров можно было догадаться, что собравшиеся обсуждают маршруты, грузы, беспредел таможенников на границе, дорожных проституток и другую шоферскую лабуду. Может, хозяин этой фуры был у них в авторитете, может просто был самый компанейский.

Живя через два дома друг от друга, Арсен и Сергей, как звали хозяина фуры, поддерживали между собой очень хорошие отношения, чему, возможно, способствовало и то, что их дочки были ровесницами и подружками – и старшие и младшие. Нередко Арсену или Сереге нужно было идти в дом другого, чтобы забрать оттуда своего заигравшегося ребенка. В большинстве таких случаев быстро увести дочку не получалось: как же – дальний сосед заглянул! Надо обязательно отметить такое важное событие, похвалиться крепкими ростками помидоров и болгарского перца, недавно выкопанным бассейном или еще каким-нибудь хозяйственным достижением. Почти в каждом доме поселка не переводилось виноградное вино или виноградный самогон, называемый тут на грузинский манер чачей. Арсен, да и Дана, после переезда в Узбекистан в кратчайшие сроки ставшие высококлассными специалистами этого дела – не зря же они имели дипломы химиков, – тоже втянулись в почти открытое соревнование на крепость и вкус напитка и, пожалуй, были достойны какого-нибудь поселкового диплома за качество.

Несомненно, лидерство их семьи в этом состязании было обеспечено работой Арсена на заводе, где он имел гораздо более широкие возможности по изготовлению и модернизации самогонного аппарата, в сравнении с местными бабулями и прочими пенсионерами. Именно поэтому у него дома был самый прогрессивный на то время аппарат для производства чачи. И это чудо мастерства, конечно, было изготовлено на работе: прощая некоторые относительно небольшие провинности цеховых рабочих, он имел от них своего рода благодарность – они без вопросов исполняли для него бытовые заказы и даже сами предлагали технические новинки самоизобретательства. Такова была жизнь. Конечно, такой же аппарат потом появился и у Сереги, и у Валерыча. Им же были доставлены обещанные в пьяном великодушии бэушные трубы для виноградных стоек и нормальные трубы для поливной системы. Соседи тоже в долгу не оставались. В-общем, дружба укреплялась не только разговорами «за жизнь», но и материально.

…Подходя к повороту в свой переулок, Арсен сбавил шаг и осторожно выглянул из-за угла. Все было тихо, как обычно, не было и белого Москвича, привезшего к нему утром двух бандитов. Но Серегина фура стояла на своем обычном месте.

Преодолевая нарастающий по мере приближения к дому страх, Арсен толкнул калитку в заборе, возле которого стояла большая Серегина машина. Собака, лежавшая во дворе возле кривой будки из ДСП, увидев старого знакомого, просто подняла голову и радостно завиляла хвостом.

«Вот тебе и охрана», – отметил Арсен про себя, до этого вообще не обращавший внимания на этого пса.

Дверь дома, как обычно, была не заперта – Серега, казалось, не боялся ни черта, ни Бога. Стукнув пару раз по ней, Арсен заскочил внутрь и быстро закрыл ее. Приятная прохлада полутемного коридора и жужжание кондиционера напомнило ему про его дом, семью, обычные радости жизни, которые он в ближайшее время мог потерять.

Серега в каком-то вычурном домашнем халате лежа дремал на диване. Однако при его появлении сел и лениво помахал рукой:

– Салам начальнику! Если посидеть-побухать – то нет. Сегодня мне в рейс. А так – давай погутарим за жизнь.

Давно он не испытывал такой радости при виде Сергея. Благодарность теплой волной прошла по телу, и он даже слышимо выдохнул. Внезапно севшим голосом он проговорил:

– Серый, привет! Дело есть, давай сразу скажу.

– Давай сразу скажи.

– Меня бандиты ищут, да и в полиции подписка о невыезде. Я не причем, но так дело поворачивается. Наверно, тебе лучше не рассказывать, да и не знаю я сам еще всего. Короче – можешь меня вывезти незаметно отсюда? За границу, через все посты и проверки? Чтобы вообще никто не видел. Если не сам, то может кто из твоих кентов. Чем быстрее, тем лучше. А?

В разговоре со своими соседями Арсен нередко использовал уличный жаргон. Это был их язык, да и не был он для них начальником. Честно признаваясь себе, он сам иногда хотел почувствовать себя этаким лихим парнем. Даже в разговоре с женой или детьми у него, нетрезвого, иногда вылетали, то ли ради легкого бахвальства, то ли случайно, какие-то полублатные словечки, приводившие их в легкий шок. Конечно, это было очень редко, и никогда – матерные слова.

Серега сделал искренне удивленное лицо:

– Ну ты даешь, начальник! План ты не перевозишь, как некоторые… Воровать не умеешь… По бабам не бегаешь… Че же ты мог натворить?

– Серега, хорош. Я без балды… Так че?

– Ладно, без балды так без балды. Тебе опять повезло. Это как те, из гербалайфа. «Здравствуйте, вам повезло! Вот вам утюг…».

При слове «утюг» Арсен чуть не подпрыгнул и вновь ощутил тот леденящий страх, недавно испытанный им в собственном доме. Серега, не заметивший перемены в его лице, продолжал:

– Мне как раз в ночь в рейс, через Казахстан, и дальше, в Россию, в Сибирь. Овощи тихо лежат в ящиках, напарник ждет за пограничным переходом, так что вдвоем пока и дернем! Правда, с учетом секретной твоей ситуации, ты не в кабине – оборудую тебе кабинет как на твоей работе, только с обшивкой из ящиков и утеплителем из помидоров, ха-ха! Синьор-помидор! Пойдет такой вариант?

– А не поймают? Если начнут проверять? Мне нельзя попасться. Никому про меня и что я у тебя. Сережа, не до шуток… У меня и паспорта нормального нет.

– Ладно, человек без паспорта. Да меня там все смены знают, уже не проверяют как положено. Так, заглянут в очи светлые и карманы глубокие, и печать стоит! Мы чё, не на юге живем?! Я же тоже им иной раз чего подкину или перевезу от них чего. Везде люди, братан!

Конечно, он остался у Сергея. Напряжение его было столь велико, что даже три пропущенные рюмки не дали успокоения. Больше он пить не стал. Пока он тихо сидел у телевизора и смотрел, как благодарное президенту счастливое население соседней республики исполняет народный танец на столичной площади, сосед оборудовал для него обещанное место в фургоне.

…Почти в темноте фура подъехала к таможне и пристроилась в длинную очередь машин. Вдали, в голове, мелькали какие-то огоньки, слышался гул голосов и лай собаки. Сергей выпрыгнул из кабины, потянулся, шумно зевнул и постучал через тент в ящики:

– Пойду, гляну, сиди и пока не ссы. Что-то заторили, хотя обычно такое не часто бывает. Можешь курить – тут никого. Но тихо!

Пока он сидел среди ящиков, Серега сходил и быстро вернулся к своей фуре. Оглянувшись по сторонам, он тихо постучал через брезент по деревянным рейкам:

– Арсен, это я. Плохи дела, там засада. Точно кого-то высматривают погранцы и с ними какие-то гражданские. Обычно они так не работают в это время. Всех заставляют фуры предъявить по полной, даже собака там рыщет с ними. Тебе сегодня здесь не пройти, да и завтра неизвестно что будет. Сейчас тебе проход открою, сматывай незаметно удочки. Тут попуток много ходит. Если они ищут тебя – то крепко ты кому-то на хвост наступил! Деньжат подкинуть? Ты как? Я бы тебя отвез куда – но уже время поджимает, а тут еще и очередь эта теперь до утра…

Серега повозился с тентом и ящиками и открыл узкий проход. Арсен с оглядками спрыгнул через борт, хлопнул Сергея по крепкой мозолистой ладони и перешел на другую сторону дороги.

Полиция

Вскоре засветились фары едущего автомобиля, и он выставил руку, слабо надеясь, что тот идет порожним. Его ожидания не оправдались – в не новых «Жигулях» уже было два пассажира, но отступать было поздно. Водитель, пожилой человек в узбекской тюбетейке, даже не спросил, куда ему ехать, потому что это была единственная дорога до города. Она прямо тянулась через кишлаки, сменяющие почти без разрыва один другой. Арсен тоже молча сел сзади, к передвинувшемуся по сиденью мужику.

Только они отъехали метров на триста, как на въезде в кишлак замахала красная гаишная палочка. Водитель, выматерившись по-русски, послушно остановился и стал вылезать из машины. Арсен знал, что сейчас с них начнут вымогать деньги – это обычное занятие полицейских при проверке заехавших граждан соседней республики. Начнут с проверки документов, потом затребуют декларацию о ввозимой валюте, далее, независимо от порядка или нарушений в документах, надо платить, если не нужны проблемы. Полицаи могли без объяснения арестовать и закрыть человека в камере на сутки – такие у них были полномочия. Или вообще подсунуть в твой багаж что-нибудь запрещенное, типа пакетика анаши, и после этого выпотрошить жертву по полной. Полицейский беспредел в этой стране, как, впрочем, и в других, был конкретный.

Хоть местный паспорт брата, как тот предупредил его, был липовый, он все же давал какой-то шанс проскочить проверку. В целом документ смотрелся правдоподобно, но натренированный человек мог заметить его изъяны. Ну а сверка по базе документов вообще бы его не показала среди существующих. Арсен подумал, что эта фальшивка могла как помочь, так и утопить его – пятьдесят на пятьдесят. Страх вновь вполз в его душу и пытался там расшириться.

Молодой толстомордый лейтенант заглянул в водительское окошко старых жигулей:

– Границу переходили? Что везете? Готовьте паспорта и декларации. Водитель, пошли со мной. Остальные пока сидите.

Водитель пошарил по карманам, что-то достал и обреченно поплелся за ним, по дороге пытаясь что-то сказать. Через некоторое время он вернулся, злой, молча сел на место.

«Попал… Рвануть из машины, что ли… Обязательно будут гнаться, поймают – конец. Прикинусь простофилей, паспорт может не давать? Скажу, потерял по дороге и поэтому возвращаюсь домой», – больше ничего в голову Арсена не приходило. Сидящие рядом тоже явно нервничали. Из их разговора он успел понять, что они впервые переходили эту границу.

Он замешкался, когда лейтенант начал собирать их документы. «Может, пронесет?» – и он с этой неуверенной мыслью передал паспорт брата вместе с другими.

Увидев, что у него местный паспорт, эти двое, заехавшие из Казахстана, стали спрашивать, что может случиться, зачем декларация и тому подобное.

– Я смотрел в правилах – там не написано, что мы обязаны показывать всем декларацию. Только заполнить ее и при выезде ее же и показать. Я записал в нее пятьсот долларов – это же не запрещено? Я читал… – Один из них выжидающе смотрел на Арсена.

– А я сразу еще дома купил их деньги, мне сказали, тут с долларами лучше аккуратнее… ну их на хрен. – Второй был более спокоен.

Отошедший к свету дорожного фонаря для изучения бумаг толстомордый лейтенант вернулся и позвал из машины одного из них, как выяснилось, показавшего в декларации свои пятьсот баксов. Они о чем-то говорили в отдалении, приезжий отрицательно мотал головой и что-то, похоже, объяснял, часто оборачиваясь в сторону границы.

Жигули стояло уже минут двадцать и было понятно, что это может длиться столько, сколько захочет этот вымогатель и не стоит даже рыпаться с претензией.

Вышедший пассажир наконец вернулся, тоже злой и растерянный: – «Сволочь, хочет, чтобы я ему отдал двести долларов».

Толстомордый в это время что-то говорил по рации. Еще минут десять они бесцельно сидели в машине, когда подъехала узнаваемая даже в потемках «Волга» с новым вымогателем. Этот был не в форме, а в светлом пиджаке, крепко сбитый, коротко подстриженный, лицо и голова в шрамах. По тому, как его встречал толстомордый, можно было понять, что вновь приехавший имеет власть над ним. Может, это был отдыхающий в это ночное время его начальник, может, просто бандит, курирующий полицейских. Но повел он себя вначале очень корректно, показал в окошко какой-то документ, сказал свое имя и пригласил все того же «богатого» пассажира на улицу. В открытое окно Арсен слышал их голоса:

– У вас пятьсот долларов. Завозить к нам валюту запрещено. Наши деньги сумы – можно, другие – нельзя.

– Я читал в правилах въезда, что можно перевезти до пяти тысяч долларов, нужно только их задекларировать. Меня проверяла ваша таможня, вопросов не было никаких. Я ничего не нарушаю. – Обладатель пятиста долларов все еще пытался сопротивляться.

Арсен молча сидел и наблюдал за развитием процесса отъема денег: – «Наивный. Тут целая схема работает. С таможни передают по рации или телефону подробные сведения сообщникам из полиции, стоящим на дороге, те по этой наводке «хлопают» обладателей валюты. Проскочить на машине практически невозможно. Многие местные таксисты сами участвуют в этом вымогательстве – сажают импортных клиентов и везут их прямиком к условному месту, где и стоят эти оборотни. Те якобы для проверки авто или под другим предлогом «заставляют» водителя ехать за ними, завозят в какой-нибудь глухой переулок и там начинают психологическую обработку пассажиров. Водитель-провокатор с испуганным видом шепотом рекомендует отдать что просят, типа – лучше с ними не связываться. Чужая страна, темнота, непонятно, где находишься, недобрые полицейские. Когда уже напрямую начинают жестко угрожать, что имеют право без объяснения задержать на двое суток, запереть в камере и отколотить – мало кто выдерживает. Почти все платят»

Между тем процесс вымогательства продолжался. Гражданский оборотень нажимал уже по полной, но все также вежливо:

– Вы ошибаетесь. Я должен арестовать вас за нарушение, но у вас еще есть шанс…– Далее уже было не расслышать, так как они отходили все дальше от машины.

Толстомордый лейтенант, переместившись еще ближе к свету фонаря, продолжил изучение взятых паспортов. Когда в руке полицейского оказался его документ, а может, это был и не его – свет был не настолько яркий, чтобы можно было определить цвет обложки – Арсен уже не мог контролировать свой страх. Лейтенант стал перелистывать страницы, а потом что-то говорить в рацию.

«Все, попался, беги, пока не арестовали!», – Арсен тихо открыл дверку, осторожно вышел, и когда толстомордый, продолжая говорить, повернул голову в его сторону, рванул от машины.

– Стой! Туриш! Стоять! Стоять! Стрелять буду!

В голове Арсена второй раз за этот день мелькнули эпизоды погони из кино: человек бежит по дороге, за ним гонится черный автомобиль, но тот тупо продолжает бежать по прямой, хотя можно и нужно бы свернуть в какой-нибудь узкий переулок или зазор между домами. Конечно, его догоняют и сбивают.

Не дожидаясь такого сценария, он сразу свернул в первый попавшийся справа узкий пешеходный переулок между темными домами, выскочил на следующую улицу, высматривая на фоне менее темного неба направление, где были невысокие дувалы и заборчики. Он бежал изо всех сил, понимая, что стоит на кону. Свернул в очередную улочку, уперся в высокую глиняную или кирпичную стену. Выскочил назад – где-то сзади, но не близко, крики, шум. Дальше перелазил какие-то заборы, рвал по огородам, уворачивался от беснующихся собак.

Минут через десять он понял, что давно оторвался от погони. А может, они и не бежали за ним. Понял также, что теперь уж точно все и везде будут его искать. Легально и нелегально. Хорошие, если есть такие полицейские, в чем он очень сомневался, и плохие. Бандиты-убийцы. Паспорт брата остался у них.

Под приливом адреналина или отчаяния ему пришла мысль, что ему уже нечего терять, и, если он хочет жить и увидеть свою семью – нужно остервенеть и идти к цели не сомневаясь, без жалости к себе и другим, без долгих размышлений и прочей порядочности. В том, что его убьют бандиты или, в лучшем случае, полиция посадит в тюрьму, если поймает, он уже абсолютно не сомневался. Пришла досада, злость и все тот же вопрос – как он попал в эту историю? Кто все это подстроил? Он был абсолютно уверен в своей непричастности и невиновности. Что это за вещи, за которые его хотели убить? И которые он не брал.

Спотыкаясь на буграх и проваливаясь в канавки, но уже гораздо медленнее, он удалялся от кишлака по засаженному какими-то низкими растениями полю. Приспособившись уже машинально перешагивать через равномерно сделанные грядки, Арсен принялся вспоминать, какие не принадлежащие ему предметы он держал в руках за последнее время. Кроме лопаты на похоронах Рашида ничто не приходило в голову. Не за нее же его гоняют эти отморозки? Очевидно, убитый на заводе механик был связан с криминалом, но опять-таки он-то, Арсен, при чем? Его ищет настоящая мафия!? Он знал, как живет уличная шпана и правила выживания с ней, но не знал, что такое мафия. Все его знания о ней были почерпнуты сугубо из кино и прочитанных книг: «солдаты мафии, капо де туччи, Корлеоне, Лаки Лучано, «бетонный сапог», дохлая рыба» и подобное. И вот оно пришло к нему.

Эти мысли и картины вновь вернули ему временно забытый страх, под давлением которого он решил, что ему может как-то помочь или хотя бы спрятать опять-таки только брат. Значит, ему нужно вернуться назад.

Немного успокоившись с принятием хоть какого-то решения по дальнейшим действиям, он остановился и стал всматриваться и прислушиваться к окружающему. Арсен знал, что граница проходила относительно недалеко от главного города республики, километрах в восьмидесяти-девяноста. Но для него, пешего, гонимого, без денег, это представлялось сейчас огромным расстоянием.

Четко слышался лай собак, отдаленный гул автомашин и всегда узнаваемый лязг вагонов. В каком направлении граница, он определил по светящимся прожекторам на пограничных вышках, так что направление своего предстоящего движения он знал: – «Арсен, давай подальше от вышек, в противоположную сторону, к поездам».