История бывшего абитуриента

Все тот же смуглый и более взрослый по сравнению с остальными, остановивший избиение, махнул рукой:

– Да ладно. Мы тоже умеем работать. Забирайте его скорее. Но дальше делайте все чисто. Со столицей я улажу. Все, уезжайте.

Арсена потащили к восьмерке и уже начали было пропихивать через откинутое сиденье, как пожилой привезший его полицейский остановил их:

– Стой! Ждать надо. Нарушник снимаю – это мой. На дарогам нэ валяится.

Как только сняли наручники, Арсен толкнул из всех сил стоящего перед ним полицейского и рванул вперед. Но те тоже были готовы…

ГЛАВА 2

Семь лет назад

Когда его тесть уехал из этой ранее братской республики Советского Союза, там за ним остался хороший дом в поселке, на окраине промышленного города. Зная о жилищной проблеме семьи дочери, он предложил им переехать и пожить в этом его пустующем доме. Понравится – оставайтесь там, не понравится – продайте его и возвращайтесь – примерно так сказал ее родитель и передал Дане дарственную. Словом, сделал им такой крутой подарок.

Дома на земле, не зависимо от качества места расположения, там называли коттеджами. Коттедж так коттедж, Арсену было все равно, лишь бы он без всяких условий принадлежал только его семье.

Сад с всевозможными фруктовыми деревьями, защищенный от горячего солнца виноградником двор, гараж, какие-то сарайчики, по утрам пение горлиц – птиц из восточных сказок. Для Арсена это был самый шикарный и нежданный подарок! Правда, его жена не хотела возвращаться туда, откуда уехала после школы, хотя прожитые ею там годы были, несомненно, счастливым детством, каким оно кажется большинству детей всего мира. Но он упросил и уломал ее, и она дала согласие, но с одним условием – как только она скажет, они вернутся.

Он видел в этой стране возможность смены обстановки, возобновления профессиональной карьеры и вообще совершенно новую жизнь в стране изобилия и тепла; Дана же видела еще и другое. Она знала, что жизнь в этой республике в перспективе потребует неизбежную ассимиляцию. Этого его жена не хотела, беспокоясь за дочерей, которых, кто его знает, не пришлось бы в будущем отдавать замуж за «братьев-мусульман» другой национальности. С этим Арсен был с ней согласен, хотя несколько лет назад именно на этом поле боя сам вел бескомпромиссную войну со своими родителями, противящимися его влечению к девушке-славянке. Все тот же вопрос принадлежности к тому или иному условному роду человечества периодически высовывал свою отвратительную рожу в неожиданных местах, и даже уже в их семье. Теперь-то Арсен уже понимал, что прав был его отец, когда-то пытавшийся показать ему только лежащие на поверхности и слегка присыпанные лозунгами мины, готовые взорваться при первом одновременном прикосновении к ним людей разных вероисповеданий и национальности, что человечество еще не освободилось от навязанного и до сих пор навязываемого чувства особенности или даже превосходства одних над другими. «Разделяй и властвуй» никуда не делся – очень редким правителям был нужен сплоченный в единое народ.

Дана редко высказывала открыто свое мнение по этой не популярной теме, но, очевидно, имела свое твердое убеждение, от которого не собиралась отказываться или уступать. Не собиралась она и вступать в какие-либо объяснения и дебаты ни с Арсеном, ни с кем другим. Потому ее незыблемым условием было возвращение в Казахстан ко времени окончания школы старшей дочери или просто по ее требованию.

Все же резко переехать из привычно-неласковой северной части своей республики с прямолинейными и редко улыбающимися людьми на экзотический, пестрый и жаркий юг с хитроумным, как считают северяне, населением – это нерядовое событие в любой семейной биографии, требующее объяснения. Практически все, кто знал Арсена, удивлялись этому решению – внезапно уехать в далекую чужую страну с «подозрительными» южанами, к родне жены, что считалось, да и до сих пор считается чем-то постыдным. На его родном языке человек, переехавший в дом жены, называется «кущук киёу», по-русски переводится дословно «зять-щенок», а смысл по-русски – это примак. Но ему с какого-то времени стало безразлично, что думают про него другие.

Однако этому решению, конечно, были объяснения.

Во-первых, Арсен уже знал кое-что про эту страну – после женитьбы он приезжал с женой в дом ее родителей, где был поражен пестротой и насыщенностью жизни в настоящей Средней Азии. В период тотального дефицита в России и Казахстане в этой стране было в свободной продаже почти все. Возможность в любое время купить вкуснейшую горячую самсу или ароматный плов из дымящегося котла, да и вообще покушать в пределах трехсот метров без долгого ожидания в очереди – это было поначалу просто фантастикой. Для него была новость, что грецкие орехи растут не только в Греции, а гранаты к осени краснеют почти в каждом дворе частного дома. Что земляные орехи действительно растут в земле. Что спелые персики с дерева имеют совсем не тот вкус и аромат, который ранее был известен ему. Как оказалось, люди, живущие севернее Ташкента, совершенно не знали настоящего вкуса персиков!

Жители этой республики были более улыбчивые, внешне более открытые и гораздо добродушнее. В этих краях была почти настоящая «дружба народов», вероятно, обеспечиваемая несомненным большинством титульного населения при отсутствии общих границ с иноверцами. Гостеприимство местных казалось ему ничуть не ниже, чем оказываемое на его родине и чем нередко кичился его народ.

Вторая причина этого переезда, пожалуй, была даже более весомой. Это отсутствие собственного жилья. Так получилось. После окончания института они, молодая пара, еще немало лет ютились по разным избам, пробовали жить у родственников, имели служебную квартирку от жилуправления – но все это было не то. Или были почти антисанитарные условия, или приходилось оглядываться на настроение отдавших им комнату родичей, или приходилось работать на малооплачиваемой и непочетной должности ради возможности жить в служебной квартире.

Была и третья причина, о которой он никому не говорил.

В общем, дело завершилось тем, что, невзирая на молчаливое неодобрение своих родителей, он забрал свою семью и кое-что из нажитого и уехал за тысячу километров в одну из знойных и экзотических бывших советских республик.

Настоящее

Уже несколько лет Арсен работал начальником цеха на крупном металлургическом предприятии, а если точно – на заводе в составе комбината соседней республики, куда его приняли когда-то, после переезда, сменным мастером. Он был давно уже не новичок в производстве, и, как нескромно полагал, мог управиться с любой задачей на любом предприятии в любом месте.

На работе все было неплохо и даже интересно. Коллектив был дружным, сплоченным, особенно в критике действий руководства завода. Был спирт, получаемый цеховым энергетиком на протирку оборудования, и который делился с ним, начальником, и употреблялся под его же руководством по пятницам, иногда и по средам. «Питница» – день, когда с утра они уже ходили, чуть ли не потирая руками, в предвкушении вечернего времени, когда можно будет запереться в кабинете и принять немного разбавленного или чистого спирта. Конечно, это было нарушением всех правил, но это было реальностью тех лет на промышленных предприятиях. Для них – участников этого противозаконного мероприятия – это было приятное времяпровождение и человеческое общение: ведь в то время еще не было компьютеров, мобильных телефонов и социальных сетей, начисто лишивших людей непосредственного контакта и честного взгляда в глаза. Даже обычный проводной телефон был далеко не у всех.