Одержимость Короны. Книга 3

— Я дал твоему отцу слово, что предоставлю ему лавку и людей в помощь. Как только мы закончим с нашим увеселением, можем заглянуть туда. Чтобы ты знала, что я сдержал своё слово.

Теперь, когда он упомянул об этом, Мадлен стало любопытно посмотреть на лавку, которую Калхун обещал её отцу, прежде чем семья оставила её в замке. Она встретилась взглядом с Калхуном и поджала губы.

— Что? Ты думала, я не сдержу своего слова? — спросил Калхун, и с его порочных губ сорвался тихий смешок.

— Значит ли это, что я смогу увидеть свою семью? — спросила она, видя, что он на мгновение задумался.

— Конечно. Ты увидишь свою семью, — ответил он, но за его словами скрывался иной мотив.

Дать ей немного свободы, чтобы она освоилась, прежде чем он заберёт её обратно с собой. Он заметил, как в её глазах вспыхнула искра, а плечи расслабились при мысли о встрече с родными. — Ты и прошлой ночью не спала, — заметил он, глядя на тени у неё под глазами.

— Я не могла. — Не тогда, когда знала, что невинного человека казнят, и что казнь состоится в деревне, где она выросла.

— Можешь прийти в мою комнату, если тебе трудно уснуть, — заявил он, и Мадлен отвернулась к окну, за которым одно за другим проносились деревья.

— Я не хочу, чтобы у людей сложилось неверное мнение, — пробормотала она. Её уже называли шлюхой, и она не знала, что ещё о ней думают другие. Может, для Калхуна это и не имело значения, но для Мадлен мнение людей было важным.

— У них и так сложится это мнение, когда они увидят твои тёмные круги под глазами и решат, что я не даю тебе спать по ночам. В конце концов, мы живём в одних покоях, — напомнил Калхун, и Мадлен вздохнула. В споре с ним было не победить.

— Я буду спать лучше, когда встречусь со своей семьёй и узнаю, что у них всё хорошо, — заявила она, но Калхун лишь ухмыльнулся в ответ на её слова.

Глава 108. Время на эшафоте — Часть 3

Калхун не сводил глаз с Мадлен, любуясь ею, когда она отвернулась от него, чтобы посмотреть на то, что было за окном кареты. По тому, как она держала руки на коленях, ему не нужно было знать, что она ощущает на себе его взгляд. И хотя она знала это, она старалась не оглядываться, пока наконец не заговорила,

— Вокруг есть на что посмотреть. Перестаньте на меня смотреть, — её слова прозвучали устало, и это лишь вызвало улыбку на губах Калхуна. Не в силах сопротивляться этому человеку, Мадлен наконец повернула голову, чтобы взглянуть на него.

— Я смотрел на твоё платье. Оно сидит слишком идеально, — сделал он ей комплимент, его взгляд скользнул вниз от её шеи к груди, а затем к талии, прежде чем он опустил глаза на ниспадающую юбку.

— Меня заставили в него влезть, — ответила Мадлен. В этом платье было трудно дышать. Старшая горничная затянула корсет до такой степени, что она была уверена — если в ближайшее время не переоденется во что-то более свободное, в чём сможет дышать, то упадёт в обморок.

— Подойди сюда, — сказал Калхун, подвинувшись к ней, и Мадлен удивлённо на него посмотрела.

— Нет, я в порядке, — она не хотела его помощи.

— Перестань упрямиться, — закатил глаза Калхун. — Я не хочу, чтобы ты упала в обморок. Если ты потеряешь сознание до того, как мы посетим лавку твоего отца, не ожидай, что я буду ждать, пока ты придёшь в себя, потому что я немедленно верну тебя в замок, — сказал он серьёзным тоном.

Мадлен пристально смотрела на Калхуна, пока тот ждал, а затем спросила: — Что вы собираетесь делать? — Корсет был под платьем.

— У меня в этом есть опыт, — сказав это, Калхун притянул Мадлен к себе, так как она не торопилась, вопрошая его с сомнением во взгляде. Положив обе руки ей на тонкую талию, он притянул её ещё ближе, прежде чем наклониться вперёд.

Почему казалось, что он пользуется ситуацией? — спросила себя Мадлен, её сердце колотилось в груди от близости, которую они разделяли в замкнутом пространстве кареты.

— Это потому, что у тебя было много женщин? — спросила она, пытаясь отвлечься и дать ему понять, что она знает о его распутстве.

— Ты права, — признал он, будто в этом не было ничего особенного. — В твоих словах звучит ревность, — прошептал он ей на ухо, когда его голова оказалась рядом с её, и, наклонившись вперёд, он двинул руками вверх, а когда Мадлен положила руку ему на грудь, желая оттолкнуть его, его хватка на её талии усилилась.

— Ч-что ты делаешь? Ты же сказал, что поможешь, — её голос звучал встревоженно из-за его рук, которые теперь были выше её талии.

— Расслабься. Я пока не планирую ничего с тобой делать, — он усмехнулся, его слова были расслабленными по сравнению с её. — Хотя есть много вещей, которые я хотел бы с тобой сделать в карете, я не думаю, что сейчас подходящее время, но интересно, бывает ли время неподходящим, — Мадлен едва слушала его из-за его руки, которая скользнула ей за спину, и она почувствовала, как он просунул руки под её платье.

Мадлен нервничала от его рук, обвивших её, и была готова выпрыгнуть из кареты, но Калхун положил одну руку ей на поясницу, чтобы она не двигалась. А когда другая рука переместилась ей за спину, Мадлен почувствовала его губы возле своего уха, а его нос — возле своих волос.

Она не знала, упадёт ли в обморок из-за корсета или из-за него.

— Я упоминал, что ты пахнешь как цветок? — спросил он. Да, упоминал, — подумала про себя Мадлен. Она хотела, чтобы он помог ей побыстрее, но, зная Калхуна, он не станет торопиться.

И это была правда.

Правда была в том, что Калхуну не нужно было, чтобы она была так близко, чтобы помочь ей с корсетом. Теперь его руки были у неё на спине, и одна из них поглаживала её. Как он мог упустить возможность побыть рядом с ней, когда она предстала перед ним, словно любимое блюдо, поданное на тарелке, чтобы его схватить и поглотить.

С каждым прикосновением его пальцев к её спине Мадлен чувствовала, как у неё перехватывает дыхание, а затем она внезапно почувствовала, как корсет ослаб, и она наконец смогла вдохнуть в лёгкие побольше воздуха. Калхун убрал руки и отстранился, чтобы посмотреть на неё.

— Лучше? — спросил он, и Мадлен, которая сначала сомневалась в его способностях, кивнула, потеряв дар речи от того, что он не вытащил никаких шнурков, чтобы их ослабить.

Она не могла перестать смотреть на Калхуна, на губах которого играла слабая довольная улыбка. — Как ты это сделал?

— Полагаю, это ловкость пальцев? — ответил он туманно, довольный любопытством, которое продолжало таиться в её глазах. Калхуну даже не нужно было прикасаться к ней, чтобы ослабить шнурки её корсета, но он хотел подержать её в своих объятиях. Его губы скривились, и он вернулся на своё прежнее место, откинувшись на спинку сиденья кареты. — Что ты сделала с розой?

Он спрашивал о розе, которую сорвал в саду прошлым утром. — Я поставила её в стакан с водой.

— Интересно. Я ожидал, что ты её выбросишь, — сказал он, заставив её нахмуриться.

— С чего бы мне это делать? Цветок мне ничего не сделал.

— А я сделал, — быстро ответил Калхун.

Оба они понимали, что означали неоконченные слова Мадлен, которая не стала продолжать из-за мысли, что это прозвучит грубо, а она не хотела испытывать с ним свою удачу.

Вместо того чтобы говорить о своих мыслях и чувствах, Мадлен решила сменить тему разговора: — Можно сохранить свежесть цветка, меняя воду каждый день. Это позволит цветку жить и дольше сохранять свежесть.

— Когда цветок начнёт терять свою свежесть, его можно засушить между страницами пергамента, — добавил Калхун. — Что-то на память, как первый нематериальный подарок. Что-то в твоём духе, — промурлыкал он, прежде чем посмотреть вперёд, а затем перевёл взгляд на улицу.

Мадлен не стала поддерживать разговор и решила оставить свои мысли при себе. Она с нетерпением ждала встречи с семьёй, но перед этим ей предстояло стать свидетельницей казни. Когда они наконец добрались до её деревни, что заняло ещё тридцать минут, карета остановилась.

Дверцу кареты открыл кучер, и Калхун вышел первым. И как бы сильно ей ни хотелось посетить свою деревню, ладони Мадлен стали липкими от пота при мысли, что здесь есть люди, которые её знают и увидят её такой.

Заметив, что Мадлен колеблется, Калхун протянул ей руку:

— Не бойся. Я с тобой.

Его слова не успокоили её. Она сказала себе, что бояться нечего. Наконец она вложила свою руку в его и, выйдя из кареты, ступила на землю. Она сделала глубокий вдох, обводя взглядом толпу, собравшуюся сегодня вокруг эшафота.

Погода сегодня была мрачной, небо затянули тучи — не то что вчера, когда ярко светило солнце. Деревенским жителям не нужно было ждать, пока Король выйдет, — одной кареты было достаточно, чтобы понять, что прибыл кто-то значительный.

Деревенские жители не могли оторвать глаз от Короля, так как никогда раньше его не видели. Их любопытство ещё больше возросло, когда они увидели стоявшую позади него девушку, человека, и некоторым она показалась знакомой. Это было потому, что они не могли понять, кто она такая, так как на ней были очень изысканные одежды и драгоценности, которые лишь подчёркивали её и без того прекрасную внешность.

— Склонитесь перед Королём! — крикнул какой-то мужчина, и все, кто собрался у эшафота, включая тех, кто был далеко, склонили головы, чтобы выказать почтение Королю Девона.

Глава 109. Пожалуйста — Часть 1

Она посмотрела на людей, что склонили головы, произнеся одну-единственную фразу по прибытии Короля в деревню. На лицах у всех было изумление и шок, и они украдкой поглядывали на Короля, ведь слишком явный взгляд мог быть расценён как неуважение и повлечь за собой наказание. Мадлен знала своё место и невольно перевела взгляд туда, где находился её дом, а затем вновь посмотрела на Короля, который прислушивался к шёпоту министра.

— Мы приготовили ваше место, милорд. Пожалуйста, позвольте мне проводить вас, чтобы вы могли наблюдать за казнью, — сказал министр, который держал голову опущенной и не поднимал её, пока Король не заговорил.

— Преступника доставили сюда?

— Да, мой Король. Всё, как вы приказали, — ответил министр, чей взгляд упал на Мадлен, стоявшую позади Короля. Министр не смог скрыть любопытства в глазах, такого же, как и у других людей, работавших на Короля.

Мадлен отвернулась, чтобы посмотреть на собравшуюся толпу, и попыталась отыскать знакомых, и ей это удалось. Там были и молодые, и пожилые люди, с которыми она разговаривала в прошлом, но ей показалось, что эти же самые люди её не узнают. «Неужели я так сильно изменилась?» — спросила себя Мадлен.

Дружелюбные взгляды, к которым она привыкла в прошлом, теперь смотрели на неё так, будто она была чужой в этой деревне, и это было странно. «Позвольте, я вас проведу», — попросил министр, и они последовали за ним. Софи и Теодор подошли двумя минутами позже и вскоре последовали за Королём, который уже сел на возвышение. Стул поставили только для него, в то время как остальные трое стояли, наблюдая за тем, что должно было произойти.

Министр, ранее говоривший с Королём, взошёл на эшафот, где стоял палач в маске, закрывавшей верхнюю часть лица.

— Мужчины, женщины, дети! Мы собрались здесь сегодня, чтобы казнить человека, который пытался навредить нашему Королю. Этот человек принёс склянку с ядом и пытался подмешать его в еду, предназначенную для нашего Короля, — кричал министр, и стоявшие внизу люди зашептались между собой. — Преступник должен быть казнён! Что вы думаете? — спросил он толпу, собравшуюся вокруг эшафота.

— Сжечь!

— Убить!

— Отрубить ему голову! — неслись гневные крики из толпы, и кричали не только мужчины, но и женщины, ожидая, когда преступника выведут на эшафот.

Софи, стоявшая рядом с Мадлен, не могла сдержать улыбки на губах. «Я всегда наслаждаюсь подобным. Нет ничего приятнее, чем вершить правосудие и нести наказание, не так ли?» Взгляд Мадлен метнулся к Софи, а затем вернулся к говорившему министру.

— Вы должны помнить, люди! Никто не смеет вредить нашему Королю! Человеку, который несёт справедливость и не желает ничего, кроме мира!

Очевидно, люди никогда раньше не видели Короля, даже во время Холлоу, когда их приглашали на празднование в замок. И теперь, увидев Короля во плоти, люди смотрели на него с благоговением из-за той ауры власти, что его окружала. Женщины едва могли отвести взгляд; они казались напуганными, но в то же время очарованными его дьявольской красотой.

Затем Мадлен краем глаза увидела, как сквозь гудящую от шёпота толпу протащили мужчину. Её руки сжались в кулаки от того, что слугу Освина привели сюда, чтобы казнить за то, чего он не совершал. Оторвав от него взгляд, она посмотрела на Калхуна, который с улыбкой наблюдал за людьми.

Когда Освин оказался на эшафоте, министр сказал: «Вот этот человек был пойман с ядом!» Одних этих слов хватило, чтобы толпа пришла в ярость. Мадлен заметила, как легко людей можно было распалить словами, и её взгляд метнулся в сторону лавки, находившейся далеко от того места, где она стояла. Её сердце заколотилось по иным причинам. «Но не он пытался отравить Короля. Настоящая преступница прямо здесь. Ведите её!» — крикнул министр, и в тот же миг стражник потащил наверх по двум ступеням эшафота женщину.

— Кто это? — удивлённо спросила Софи. — Я думала, это тот мужчина пытался отравить брата Калхуна.

— Этого мужчину лишь подставили из-за того, что сделала эта девушка, Леди София, — вставил Теодор, стоявший по другую сторону от Софи. — Именно эту девушку поймали с ещё одной склянкой яда, которую она пыталась подбросить в вещи другой служанки во время обыска в комнатах прислуги.

— Зачем она это сделала? — спросила Софи.

На голову служанки был надет мешок. И Софи, и Мадлен узнали в ней служанку, которую приставили прислуживать Мадлен.

— Как странно, что служанка решила устроить отравление именно в то время, когда Леди Мадлен прибыла в замок, — с насмешкой произнесла Софи. — Полагаю, нам всем следует быть осторожнее друг с другом.

У Мадлен возникло подозрение с тех пор, как главный повар замка упомянул, что служанка, работавшая под началом Николы, была из Йоркшира, и она попыталась разузнать побольше. Оказалось, это была милая девушка, ведь она была одной из тех служанок, что не смотрели на Мадлен, как на чудачку в замке.

Когда мешок с головы служанки сняли, Мадлен заметила, что рот девушки был перевязан тряпкой, чтобы она не могла говорить.

— Вот та, что пыталась убить Короля! Нашего Короля! — кричал министр, и люди вокруг смотрели на девушку с осуждением. Хотя жители этой деревни были в основном людьми, которые никогда не видели Короля и лишь слышали о его правлении, они в любом случае встали бы на его сторону, ведь Корона была абсолютным законом.

— Убить ведьму! — крикнул кто-то из толпы.

Мадлен заметила страх в глазах служанки. По её щекам струились слёзы. Деревенский стражник толкнул девушку на колени. Она пыталась не двигаться, но её глаза продолжали метаться из стороны в сторону, пока не остановились на Короле. Казалось, она заплакала ещё сильнее, но выражение лица Калхуна не изменилось ни на долю секунды.

Крики и приглушённые звуки служанки потонули в рёве толпы, который не доносился туда, где стояли Мадлен и остальные. Девушка продолжала плакать, её взгляд умолял Калхуна спасти её и просил о пощаде, но Королю не было до неё дела.

Когда министр повернулся к Королю, Калхун поднял руку, словно подавая знак, и служанка вдруг в страхе и панике принялась мотать головой. Сопровождавший её стражник удерживал её на месте. Затем служанку заставили положить голову на деревянную плаху. Мадлен, которую в прошлом родители оберегали от подобных зрелищ, теперь стояла и смотрела на продолжавшую плакать служанку.

Её собственные руки задрожали, когда палач занёс топор. Все затаили дыхание, прежде чем острое лезвие опустилось прямо на шею девушки, и её голова покатилась и упала с эшафота, а из мёртвого тела хлынула кровь. Толпа приветствовала смерть предательницы радостными криками.

Мадлен уже второй раз видела, как человеку отрубают голову, и на этот раз ей было ещё хуже, чем в предыдущий.

Это было предупреждением для всех, чтобы они знали, что может с ними случиться, если они пойдут против Короля. Мадлен отвела взгляд от мёртвого тела и, посмотрев на толпу, заметила Мистера Хитклиффа, который стоял позади всех и смотрел на неё.

Глава 110. Пожалуйста — Часть 2

Увидев Джеймса Хитклиффа, стоявшего неподалеку, она не могла отвести от него взгляд. Она вернулась в деревню, и он был здесь. Она тихо сглотнула, когда Джеймс перевел взгляд на Короля, с которым она приехала. В их последнюю встречу она солгала, чтобы защитить его, надеясь, что он покинет замок целым, а не по частям.

Когда Джеймс обратил свой взор на обезглавленное тело служанки, казненной несколько секунд назад, Мадлен и сама вновь посмотрела на эшафот. Его помост был похож на сплошное кровавое пятно, и на нем по-прежнему лежало мертвое тело служанки. От жестокой казни у Мадлен всё перевернулось внутри, а голова отяжелела.

Но Калхун еще не закончил свое маленькое представление для жителей деревни. Сидевший до этого Калхун встал с приготовленного для него места и подошел к эшафоту, чтобы привлечь всеобщее внимание. К этому времени собралось столько народу, что даже Бет, вышедшая на рынок, подошла посмотреть, что происходит, пока не увидела Короля Кэлхуна.

— То, что произошло сегодня — еще одна демонстрация того, что может случиться с теми, кто пойдет против короны. Измена не будет воспринята легкомысленно и не потерпится. Храбрые мужчины и женщины, ваша преданность Королю не останется незамеченной, — Калхун улыбнулся, глядя на толпу и наслаждаясь вниманием. — Этот человек был достаточно храбр, чтобы выйти вперед, когда мы потребовали найти настоящего виновника.

Мадлен нахмурилась от слов Калхуна. Наверняка слуга не знал, что это была подстава, ведь вчера он боялся приближающейся смерти. Слуга, Освин, повернул голову с потрясенным выражением на лице.

— Это не было подставой, — прошептала Мадлен себе под нос.

Теодор, стоявший по другую сторону, сказал:

— Так и было, миледи, но будет справедливо осыпать его дарами.

Она не знала почему, но что-то здесь было не так. Затем она услышала, как Калхун сказал:

— За преданность, которую он проявил к Королю, я попросил магистрата подарить ему дом и повысить его должность в замке.

Окружающие мужчины и женщины не могли быть счастливее и захлопали в ладоши, а затем принялись восхвалять Короля.

Когда Калхун вернулся к Мадлен, он увидел выражение ее глаз и сказал:

— Ты выглядишь удивленной.

— Я думала, вы казните этого человека, — ответила Мадлен.

— Благодаря тебе, мои люди потратили меньше времени на поиски служанки, замешанной в этом деле. Уверен, этот человек будет очень благодарен, — заявил Калхун и, увидев, что Мадлен молчит, спросил: — Что?

— Леди Мадлен, вы впервые видите казнь? Бедняжка, вы, должно быть, в шоке, — София утешающе положила руку на плечо Мадлен. — Такого человека, как вы, должно быть, оберегали от подобного.

Мадлен почувствовала, как София крепко сжала ее плечо и руку, и эта хватка была такой же тугой, как корсет, в который она была затянута перед тем, как сесть в карету. Подняв руку, она вежливо отстранила руку Софии:

— Нет. Первую я видела в зале суда в замке, — она не хотела показаться слабой, особенно перед этой вампиршей, которая не упускала случая напомнить ей, что она из деревни и бедного происхождения.

На лице Софии отразилось удивление.

— О? И когда же это было? — с любопытством спросила она.

Калхун заметил, что Мадлен выглядит более сдержанно, чем в тот раз, когда он сам обезглавил своего министра.

— Это был приветственный жест, чтобы двор знал, кто теперь в замке, — сказал он с кривой усмешкой, а Мадлен смотрела на него в ответ.

Софии не понравилось, как Калхун это сформулировал. Казалось, чем больше проходило времени, тем больше внимания Король уделял этой человеческой девчонке, чего она не заслуживала.

— Жаль, что меня там не было, — улыбнулась София.

Мадлен хотела возразить, что Король мог бы отпустить слугу, когда его признали невиновным, и наградить его в зале суда. Но Калхун намеренно привел его сюда, чтобы продемонстрировать подданным щедрость, которую он проявил к этому человеку. Это был спектакль, разыгранный для того, чтобы люди думали, как добр их Король.

— Ты не удовлетворена тем, как ее казнили? — спросил Калхун Мадлен, глядя на нее сверху вниз своими красными глазами.

— Я ничего не говорила, — ответила она.

— Тебе понравилось? — спросил он. Мадлен поджала губы. Что за странный вопрос — понравилось ли ей, как умер человек. — Если ты скажешь, что бы тебе хотелось увидеть в следующий раз, может, мы прибережем это для кого-то особенного, кто перейдет черту и попытается совершить измену. Что скажешь, София? — его взгляд не отрывался от Мадлен.

— Думаю, это хорошая идея. Но не думаю, что леди Мадлен на это способна. Я имею в виду, она такая милая девушка, она бы не смогла, — София тонко намекнула, что Мадлен не подходит для свершения правосудия. Это было все равно что отправить на охоту кролика, который ничего в этом не смыслит.

— То, что она не знает сейчас, не значит, что она не может научиться, — заявил Калхун, проведя языком по зубам, прежде чем перевести взгляд на свою кузину. — Разве ты не говорила, что хочешь прогуляться по деревенским лавкам и посмотреть, что там есть?

Глаза Софии загорелись при этом вопросе:

— Мы пойдем?

— Что ж, если под «мы» подразумеваются ты и Теодор, то да, это «мы». Теодор проведет тебе экскурсию. А у меня есть дела с Мадлен, — сказал он, готовый уходить, а София застыла с разинутым ртом, похожая на лягушку.

— Ты не пойдешь? Ничего страшного. Я не хочу идти сегодня. Могу сходить в другой раз, когда ты будешь свободен, — ответила София, не желавшая проводить ни минуты вдали от Калхуна, оставляя его наедине с этой человеческой девчонкой.

— Не знаю, приедем ли мы сюда снова. Я — Король. Я занятой человек, — сказал Калхун, видя, как на лбу Софии появились обеспокоенные морщинки.

— Это может подождать. Раз уж мы приехали, давай пойдем вместе…

— София, — низким голосом позвал ее Калхун, и вампирша замолчала. На его губах играла милая, но смертоносная улыбка. — С тобой будет Теодор. У меня есть дела поважнее, и они тебя не касаются. Теодор, — на это слово его правая рука тут же подошел и встал рядом с вампиршей.

— Леди София, пройдемте?

Руки Софии сжались в кулаки. Она не смела возразить, потому что знала: родственник или нет, Калхун без колебаний отправит на эшафот любого, кто перейдет ему дорогу. Она склонила голову и ушла с Теодором.

Мадлен, проводив взглядом уходящих Софию и Теодора, повернулась к Калхуну, который уже смотрел на нее.

— Пойдем? — Она кивнула ему, но прежде чем уйти, ее взгляд заметался по толпе в поисках Джеймса там, где он стоял раньше, но мужчины там не было. Она гадала, сердится ли он на нее за то, что она не поддержала его слова в зале суда.

Она бы подумала, что Калхун не знает дороги, но, казалось, он прекрасно понимал, куда идет.

Наконец они дошли до места, где была построена лавка. Увидев в ней своего отца, перебиравшего доски, она почувствовала радость. В прошлом были времена, когда она мечтала, чтобы ее отцу не приходилось сидеть под открытым небом под палящим полуденным солнцем. Она надеялась, что однажды они с Бет смогут помочь ему, чтобы ему не приходилось так тяжело трудиться.

Шаги Калхуна замерли, но Мадлен продолжала идти вперед.

— Можешь остановиться.

Услышав слова Калхуна, Мадлен обернулась и посмотрела на него:

— Что?

— Есть вещи, на которые можно смотреть лишь издали, но нельзя касаться, — сказал Калхун, поворачиваясь и направляясь к ней.

Глава 111. Пожалуйста — Часть 3

Мадлен была так близко, что могла видеть своего отца. Ей хотелось подойти и поговорить с ним, спросить, всё ли у него в порядке, а ещё она хотела встретиться с матерью и сестрой. Когда они ехали в карете, она думала, что именно так и будет, поэтому и посмотрела на Калхуна, нахмурив брови.

— Я вернусь. Я не сбегу, и вы здесь, — приводила она доводы. Они наконец-то приехали сюда, поэтому она не понимала, почему он позволил ей лишь издали посмотреть на отца, только чтобы забрать её обратно в замок.