Одержимость Короны. Книга 3

Одержимость Короны

Глава 101. Смакуя капли — Часть 1

Мадлен хотела прожечь его взглядом, но в то же время не желала навлечь на себя очередное так называемое наказание от Калхуна. Этот мужчина был мастером по части искажения и выворачивания всего в свою пользу, и в глубине души Мадлен желала, чтобы и она владела таким искусством. Тогда она смогла бы противостоять ему в открытую, а не попадать в ловушку в подобных обстоятельствах.

Он не убирал рук со стены, заперев её там, где ему и хотелось, и ничуть не беспокоясь, что кто-нибудь из слуг может застать их в таком положении. И одна из служанок действительно вышла из кухни, и хотя Мадлен хотела отстраниться, Калхун и слышать об этом не хотел. Тогда он приблизил руки к ней, словно сокращая оставшееся ей пространство и вторгаясь в него.

— Что же мне теперь с тобой делать? — промурлыкал Калхун. — Ты сказала, что я могу делать всё, что пожелаю. Не каждый день я слышу от тебя что-то столь выгодное для меня.

— Вы знаете, что я не это имела в виду…

— Ты в этом уверена? Потому что, судя по тому, что я вижу, и по словам, что срываются с твоих нежных губ, ты хочешь, чтобы я кое-что сделал, — сказал Калхун, и порочная улыбка заиграла на его губах. — Я признался, что жажду, а ты сказала делать, что пожелаю. Как мило с твоей стороны, — прошептал он.

Мадлен, которая видела, как Софи покинула это место несколько минут назад, теперь желала, чтобы та вернулась и прошла по этому же коридору. Она надеялась, что это заставит Калхуна дать ей личное пространство. Мужчина удобно пропустил некоторые слова и повторил лишь те, что были ему на руку.

— Я к этому не готова! — воскликнула она, когда его лицо отстранилось и переместилось к её щеке, а губы оказались прямо у её уха.

— Ты хочешь сказать, что однажды будешь готова? Стоит ли мне этого ждать с нетерпением? — прозвучал вопрос, который Калхун прошептал в самую её ушную раковину. От его слов по её шее побежали мурашки, и когда взгляд Калхуна упал на её бледную кожу, его улыбка стала шире, обнажая клыки. Он слышал, как бьётся её сердце в груди, пропуская удары в ритме, который был музыкой для его ушей. Сладчайшая мелодия с каждым её вдохом и выдохом. Он замечал в ней всё то, чего никогда не видел ни в одной другой женщине.

Мадлен прикусила язык. Каждое произнесённое ею слово оборачивалось против неё. Такими темпами она подумывала начать хранить молчание и больше не говорить ему ни слова.

Но Калхуна это не устраивало. Он хотел спровоцировать её, желая, чтобы она совершала ошибки, которые он мог бы использовать в своих интересах. Он не был святым, а человеком, сотканным из коварства, и он пользовался им как никто другой в Королевстве Девон или в любых других землях. Отстранившись, он схватил её за запястье.

Она не знала, чего хотел Калхун, или, возможно, знала, но не была готова это признать, потому что это её пугало. Она почувствовала, как её потащили прочь из коридора. Калхун крепко держал её за запястье, но не настолько сильно, чтобы оставить синяк, и тянул её по коридорам, а Мадлен следовала за ним.

Они миновали один коридор за другим, и она не знала, куда они идут. Замок сам по себе был лабиринтом, и человеку требовалось много времени, чтобы понять, куда он идёт, и не вернуться в то же самое место. Некоторые из слуг, попадавшихся на пути, останавливались и склоняли головы, позволяя Королю пройти и не глядя на него.

— Куда мы идём? — спросила Мадлен, и её сердце заколотилось, потому что они оказались в месте, которого она не знала и где раньше не бывала.

— Сейчас увидишь, — прозвучали спокойные и собранные слова Калхуна с ноткой озорства, которая заставила её забеспокоиться. Следуя за Королём, она вертела головой влево и вправо, разглядывая картины, висевшие на стенах, и статуи, державшие в руках вазы.

Когда они остановились перед двумя большими дверьми, Калхун распахнул их и вошёл внутрь. Мадлен заметила, что комната была большой, а в центре стояла одинокая кровать с занавесками из шёлковой ткани вокруг столбиков. От мыслей о том, что он может сделать, у неё подкосились ноги. Ведь одно её неосторожное слово, сказанное без злого умысла, Калхун мог обернуть против неё.

— Ты предпочтёшь кровать или диван? — вопрос Калхуна заставил единственную каплю пота скользнуть по спине Мадлен.

— З-зачем? — спросила она.

— А ты как думаешь? — спросил он, склонив голову набок. Его широкая улыбка теперь казалась сдержанной, но от этого не выглядела менее пугающей. Особенно когда они были в комнате одни. — Выбирай, — приказал он, и его голос стал резким и требовательным.

Мадлен подумала, заставят ли её слёзы Калхуна от неё отстать, но в такой стрессовой ситуации вызвать их было трудно. Ей хотелось прожечь этого мужчину взглядом. Выражение её лица было смесью эмоций. Она не знала, чего он от неё хочет.

Выражение лица Калхуна изменилось, и он вскинул бровь, делая пару шагов назад и давая ей то пространство, которое она хотела, прежде чем снова отнять его.

— Думаешь, это правильно — заставлять своего Короля ждать? — спросил он. Руки Мадлен сжались, и её взгляд метнулся к кровати, а затем переместился на диван. — Я жажду, — добавил он, и Мадлен поняла, зачем он её сюда привел.

— Т-ты собираешься взять у меня кровь? — спросила она. У неё закружилась голова, будто она вот-вот упадёт в обморок, и она подумала, был ли обморок хорошим выходом, но он бы понял, если бы она притворилась. Сделать глупость было равносильно тому, чтобы напроситься на ещё большее наказание и потакать абсурдным идеям, которые роились у него в голове.

Несмотря на все страшные истории, которые она слышала о ночных существах, пивших кровь людей до самой их смерти, Мадлен пришлось напомнить себе, что всё будет в порядке. Прошло всего семь дней с их первой встречи.

Семь дней, то есть одна неделя — и вот к чему всё это привело.

Когда Калхун не ответил на её очевидный вопрос, она занервничала ещё больше и от волнения выпалила:

— Я же сказала, что не против, если ты будешь пить у других. Можешь пить у них, сколько захочешь, я не буду возражать, — она закрыла глаза, надеясь, что он услышит её мольбу. Это было похоже на кошмар. Какой здравомыслящий человек ухаживает за понравившейся ему девушкой таким образом?! Когда она вновь открыла глаза, Калхун стоял прямо перед ней. Гораздо ближе, чем до того, как она их закрыла.

Сердце Мадлен чуть не выпрыгнуло из груди. Она задалась вопросом, было ли это ещё одной способностью Короля — передвигаться так быстро и бесшумно. Но ведь все хищники таковы. Сначала они подкрадываются к своей добыче, а затем набрасываются на неё.

— Я не сочту это за измену, если ты будешь пить у других женщин, — прошептала она, но Калхун лишь уставился на неё.

Затем Калхун сказал:

— Так ты выберешь, или мне выбрать за тебя, раз уж ты разрываешься и не знаешь, что предпочесть?

Казалось, выхода из этого не было.

— Возьми мою кровь через несколько дней. А лучше через месяц? — спросила она, пытаясь выпутаться из этой ситуации. Кто знает, может, к тому времени всё изменится, и он не захочет пить её кровь.

— Тебе нравится кровать? — спросил он, проигнорировав её предыдущие слова, и глаза Мадлен расширились.

— Диван.

Глава 102. Смакуя капли. Часть 2

Калхун поднял руку и махнул ей, приглашая пройти к дивану с тёмными подушками. Мадлен прикусила щеку изнутри. Неделю назад в это самое время она с радостью наряжалась вместе с сестрой, чтобы пойти на Холлоу, и ей даже в голову не приходило, что спустя неделю она окажется в замке.

Всё потому, что Мадлен никогда не жаждала жизни в замке, и, возможно, потому, что была счастлива тем, что имела. Она была из тех, кто счастлив, где бы ни находился, и когда-то, обмениваясь украдкой взглядами с Джеймсом Хитклиффом, она думала, что, может быть, в будущем это приведёт к чему-то большему. Всё это было лишь на уровне «если» и «может быть», но она была довольна. Однако здесь ей даровали жизнь, которая была чем-то большим, чем то, что у неё было. Она не сводилась лишь к статусу и роскоши замка с шикарными нарядами и драгоценностями. Мадлен не была настолько наивна, чтобы не понимать: замок таил в себе нечто большее. Секреты хранили даже его стены.

Ноги сами понесли её к дивану, но она не села. Её взгляд упал на множество подушек, разложенных по бокам, а когда она перевела глаза влево, то заметила камин, в котором горели дрова.

Услышав стук туфель Калхуна о пол, она обернулась и увидела, как он подошёл к ней и с удобством устроился на диване. Плащ, который был на нём, он сбросил, и от этого у неё в голове зазвенел тревожный колокол.

Ей хотелось спросить, зачем он мучает её подобными действиями, но в то же время она знала, что в ответ на свой вопрос услышит лишь слова, полные его удовлетворения. Она сглотнула, когда он встретился с ней взглядом.

Затем он протянул ей руку. Её рука осторожно двинулась к нему, слегка дрожа, и она вложила её в его ладонь, чувствуя, как он сжал её в своей большой руке. — Садись, — сказал он, и Мадлен почувствовала, как у неё закружилась голова, хотя ещё ничего не произошло. Напряжение, которое она ощущала, было настолько сильным, что она могла упасть в обморок, и она молилась, чтобы остаться в живых, когда всё закончится.

Она уже собиралась сесть, но Калхун внезапно дёрнул её за руку, усаживая лицом к себе.

— Ждёшь, что я на тебя наброшусь, поэтому так медлишь? Не заставляй меня ждать, — сказал он ей. Его низкий голос и пристальный взгляд, устремлённый ей в глаза, заставили её замереть. — Я бы выбрал кровать, потому что она гораздо удобнее, но диван выбрала ты, — он протянул руку и коснулся её щеки.

Глаза Мадлен расширились от его жеста. Казалось, сбываются многочисленные страшилки, которые она слышала от односельчан: она станет трапезой для Короля. Должна ли она радоваться, что её жизнь преподносят Королю? Этому жестокому, жестокому человеку, в чьей власти она теперь была.

— Я не хотела ни того, ни другого, — ответила она, ощущая его прикосновение к своей холодной коже.

— Тогда мы могли бы отказаться от обоих вариантов, — ответил он, и она на миг задумалась, сделает ли он это, но тут же услышала его слова: — Есть вещи, для которых не нужен ни диван, ни кровать. Скоро ты это узнаешь. — В конце его губы дёрнулись в усмешке, а Мадлен продолжала настороженно смотреть на него.

Мадлен задумалась, влюблялся ли Калхун когда-нибудь раньше. Ей стало любопытно, первый ли это раз для него, и от этой мысли она поджала губы.

— Сегодня я покажу тебе, что умирать необязательно, когда ночное существо пьёт кровь человека, — слова Калхуна должны были успокоить Мадлен, но её ещё никогда не кусали. — Расслабься, — приказал он, и она попыталась его послушаться.

— Кровь людей различается? — устало спросила она.

— Различается. У одних хорошая, у других — нет, — ответил он, проводя рукой по её волосам, чтобы пригладить их, и заправляя прядь ей за ухо. Увидев, что Мадлен приоткрыла губы и тут же сомкнула их, он спросил: — В чём дело? — Девушка была похожа на пугливого котёнка, готового в любой миг выскочить из комнаты, но Мадлен понимала, что лучше этого не делать.

Мадлен уже говорила об этом раньше, но не знала, нужно ли ей напоминать снова, или он просто отмахнулся от её слов. — Так не ухаживают за тем, кого любят…

— Расскажи мне, как, по-твоему, женщина хочет, чтобы за ней ухаживали? — подыграл он ей, давая её нервам время успокоиться, чтобы тело не было таким напряжённым. Мадлен не ответила. Она не хотела, чтобы он за ней ухаживал. — Какая упрямая, — пробормотал он, глядя на неё.

Затем она сказала: — Питьё крови — это не способ ухаживать.

— А ты знала, что питьё крови — это очень интимный акт в культуре вампиров? И я знаю, у нас есть привычка пить кровь тех, кто кажется нам вкусным, но это лишь до тех пор, пока мы не найдём ту самую, — сказал Калхун, поднося к себе её руку, которую он так и не отпустил. Он положил её себе на колени и провёл большим пальцем по её запястью.

Его поглаживания по её коже были медленными и достаточно ощутимыми, чтобы она постоянно осознавала его прикосновение. — Ты ведь считаешь меня жестоким и наглым, не так ли? — Взгляд Калхуна был прикован к её запястью, к венам и бледной коже.

— Ты не дал мне повода думать иначе. — Короля не задели её слова. Напротив, он наслаждался ими, тем, как она пыталась сдержать эмоции и быть точной в формулировках.

— Рядом с тобой я не могу не быть собой, — усмехнулся он, и улыбка, появившись, тут же исчезла, когда его взгляд снова обратился к ней.

То, как он произнёс эти слова, что-то в ней задело, и она поняла, что он принимает себя таким, какой он есть, не скрывая этого от неё.

— Я безжалостный человек, — повторил он. — Если я не получаю желаемого на своих условиях, у меня есть привычка брать это силой. Иногда помогает и небольшое давление на внешние факторы, но не волнуйся. Я буду терпелив с тобой в определённых вещах, так что ты не будешь бояться меня так, как мне бы того хотелось.

— Но ты ведь хочешь, чтобы я тебя боялась, — прошептала она, когда он потянул её руку вверх.

— Это то, во что ты веришь, но я воспринимаю это иначе, дорогая, — и, сказав это, он наклонился к её запястью. Он вонзил клыки, и это ощущалось как укол булавкой. Боль была очень слабой, и она смотрела, как Калхун высасывает кровь из её запястья. Она удивилась, что он решил пить кровь из её руки, а не из шеи, ведь она слышала, что ночным существам так пить удобнее. Губы Калхуна касались её кожи, его глаза были закрыты, и казалось, он смакует каждую каплю крови, попадавшую ему на язык.

Беспокойство, нервозность и страх, которые она носила в себе с того момента, как вошла в эту комнату, казалось, испарились, поскольку всё оказалось не так страшно, как она себе представляла. Как и многие жители деревни, Мадлен никогда не сталкивалась с ночными существами, с вампирами, и Калхун был первым, кого она встретила благодаря балу.

Наконец Калхун открыл глаза и посмотрел прямо на неё, а затем провёл языком по месту укуса. От этого её лицо покраснело, и она быстро отдёрнула руку, которую он отпустил.

Кровь струйкой стекла по уголку его рта, и он стёр её большим пальцем, а затем слизал, проведя по нему языком. — Это было так же ужасно, как ты себе представляла? — усмехнулся он из-за всего напряжения, что предшествовало этому моменту.

Глава 103. Смакуя капли - Часть 3

Мадлен выглядела смущённой. Не потому, что Калхун взял у неё кровь, а потому, что он провёл своим шершавым языком по её коже, а затем по своему большому пальцу, намеренно соблазняя её с обольстительным выражением на лице.

Шторы в комнате, где они находились, были задёрнуты, оставляя лишь узкие щели, через которые виднелся внешний мир. В люстре, поднятой к потолку, горели свечи, а камин, у которого они сидели, излучал сияние; языки пламени двигались и потрескивали в тихой комнате.

— Ты не еда, Мадлен, — заявил Калхун. — Ты тот десерт, которого ждёшь с нетерпением ещё до подачи первого и второго блюд. И я бы хотел быть единственным, у кого есть привилегия отведать его. Будь осторожна в замке, — предупредил он, чтобы привлечь её внимание, откидываясь на подушки дивана, на котором они сидели.

Ей не пришлось бы быть осторожной, если бы она не жила в замке, и она бросила на него взгляд, когда эта мысль промелькнула у неё в голове.

— Опасность повсюду, а не только здесь, — закатил он глаза, словно прочитав её мысли. — Осторожность никогда не помешает.

Мадлен задумалась, зачем он это сказал, и спросила: «Я думала, замок — самое безопасное место».

— И да, и нет одновременно. Ты забыла об отравлении? — напомнил он, и она покачала головой. — Если бы не я, ты была бы уже мертва, — с улыбкой на губах сказал он, не сводя с неё взгляда.

— Если бы ты не заставил меня здесь остаться, мы бы сейчас об этом не говорили.

— Туше! Мы бы потеряли столько времени, если бы так и было. Посмотри на нас, сидим у камина, — заявил Калхун, не сводя с неё глаз. — Сейчас я, возможно, злодей в твоей книге, но не могу дождаться того времени, когда это изменится.

— Хуже, чем злодей?

Её слова прозвучали тихо, а не уверенно, и Калхун усмехнулся. Он провёл языком по зубам, остановившись на одном из клыков. Затем он наклонился к ней, придвигаясь ближе. — Я собирался сказать «протагонист», но раз уж ты этого хочешь, можем устроить и такое.

Мадлен подтянула руки ближе к себе. — Кажется, я никогда не слышала, чтобы протагонист был…

— Таким, как я? — закончил он за неё. — Кого же ты тогда собиралась сделать героем? Портного? — насмешливо спросил он.

Мадлен не знала, стоит ли говорить, потому что Калхун был мастером переворачивать ситуации с ног на голову, к тому же он был Королём, поэтому ей приходилось тщательно подбирать слова. Но как бы осторожна она ни была, она всё равно оступалась перед ним.

— Я ничего не говорила.

— Но ты ведь хочешь, чтобы он стал твоим спасителем от большого злого волка, не так ли? — поддразнил Калхун, снова откидываясь назад.

Тихо сглотнув, она сказала: «Разве это плохо, если он обладает хорошими качествами?»

— Думаю, ты неправильно поняла определение, дорогая, — донеслись слова Калхуна. — Те хорошие качества, о которых ты упомянула, хороши только в книгах.

— В моих книгах они хороши, — подтвердила она, и он кивнул ей в ответ.

— Но ты живёшь в моём мире, и эти качества не всегда помогут, — заявил Калхун, слегка приподняв подбородок и глядя на неё. — Позволь мне сказать тебе вот что: ты можешь быть протагонистом, а я — антагонистом, каким ты меня видишь, но это единственные главные герои, которые будут в этой истории. Здесь нет места для второстепенных, нежеланных персонажей вроде этого портного. Ненужный человек, — задумчиво произнёс он.

Мадлен смотрела на Калхуна в ответ, поддерживая зрительный контакт. Как бы она ни ненавидела то, что он заставил её остаться в замке, она не могла отрицать, что его слова были весьма интригующими.

— Со временем ты поймёшь, что я не желаю тебе зла и что я не злодей, — сказал ей Калхун.

«Сказал человек, который пил её кровь», — подумала про себя Мадлен, не забывая, как он любил её запугивать. Было очевидно, что Калхуну нет дела до людей, которые его не интересовали, и, возможно, это было и к лучшему, потому что если он почувствует в Джеймсе угрозу, ей лучше не знать, какая участь его постигнет.

Затем Мадлен посмотрела на своё запястье, которое выглядело совершенно обычным, за исключением двух точек от клыков Калхуна. Ей хотелось покинуть эту комнату, вернуться и попытаться найти настоящего виновника, пытавшегося отравить Короля, но в то же время у неё были вопросы, на которые ей было любопытно получить ответы. Она сказала себе, что дело не в её интересе к Королю, а просто в том, что эти вопросы возникли у неё за время пребывания здесь.

Что-то заставляло её верить, что он знал, что слуга не был настоящим виновником. Возможно, дело было в других узниках, оставленных в клетке с прутьями, пронзающими их кожу. А того слугу, которого она встретила, просто посадили в камеру.

— Как ты думаешь, кто хочет тебя убить? — спросила она его.

Калхун, положив руку на спинку дивана, чертил пальцами в воздухе какие-то линии, глядя на неё своими проницательными глазами. — Таких много. Тот, кто носит корону, всегда рискует быть убитым.

«Подумать только, все считают корону блестящей побрякушкой, не осознавая, что в любой момент может слететь с плеч голова, которая её носит», — подумала про себя Мадлен. — Тогда зачем ты держишь там того человека? Потому что никто не доказал его невиновность? — спросила она.

— Зачем ты лезешь не в своё дело? — в свою очередь спросил он. Обычно женщины были созданиями, предпочитавшими не высовываться, если только они не походили на его кузину Софи, которая метила на трон.

— Разве это плохо — беспокоиться о человеке, когда на кону его жизнь?

— Я и не говорил, что плохо, — ответил Калхун. — Ты утверждаешь, что хочешь простой жизни, и в то же время пытаешься добиться справедливости для этого человека, стараясь выяснить, кто виновен, — он поднёс руку к лицу и провёл пальцами по волосам.

Мадлен не знала, что творилось в голове у Калхуна. Он знал, что слуга невиновен, и она это тоже знала, но он всё равно продолжал держать его в камере.

— Я бы хотела уйти, — сказала Мадлен, и он кивнул. Поднявшись, она склонила голову, увидела на его губах улыбку, на которую никак не отреагировала, и покинула комнату. Калхун даже не пошевелился со своего места.

Спустя некоторое время в комнату вошёл Теодор, разыскивавший Короля, и поклонился, прежде чем войти. — Как проходит твой день, Тео? — спросил Калхун.

— Пока что хорошо, — ответил Теодор, заметив улыбку на лице Калхуна. — Кажется, вы в хорошем настроении.

— Как успехи с охотой?

— Мы проверяем служанок. Одна из них нервничает больше других, — ответил Теодор.

— Выясни, кто из моих «добрых» и «щедрых» родственников ездил в Йоркшир, — улыбка на губах Короля стала шире. Калхун ждал, когда кто-нибудь из них оступится, и они, похоже, заглотили наживку.

Теодор поклонился. — Будет сделано. Но почему Йоркшир? Мы думали, след ведёт в Сомерсет, — спросил он.

— Помнишь тот контейнер с шарообразным наконечником, который давно доставили Герцогу Какстону? Очень странная вещица. Говорили, что мастер, её создавший, умер, а кто-то другой пытался её скопировать, но не вышло, потому что они не знали техники изготовления. Он был из Йоркшира, оттуда же, откуда и нынешний яд, — объяснил Калхун. — Слуга не мог действовать в одиночку и, скорее всего, выполнял приказ кого-то более состоятельного.

— Что вы предлагаете?

Калхун наконец встал, встретился взглядом с Теодором и сказал: «Притащи причастную к этому служанку и выбей из неё информацию, кто отдал ей приказ. Сделай это до завтрашнего утра».

Глава 104. Сплетни — Часть 1

Когда Мадлен покинула комнату, она старалась уйти как можно дальше от Калхуна, чтобы снова с ним не столкнуться. Но это оказалось трудно, когда не она, а он сам её искал.

Поднеся руку к лицу, она взглянула на своё запястье, туда, где вампир оставил укус. Она покраснела, вспомнив, как его язык скользнул по её коже. Ей нужно было найти воды и омыть кожу! Какой стыд и позор! Если бы кто-то в деревне услышал, что мужчина сосёт запястье девушки, это бы обернулось настоящим скандалом, и она сомневалась, что для людей высокого положения это было чем-то менее значимым. Вытащив носовой платок, она принялась тереть покрасневшее место, которого касались его губы.

«Он просто неотёсанный мужлан, ведёт себя как пещерный человек», — пробормотала себе под нос Мадлен, втихомолку кипя от злости, пока шла в одиночестве по пустынному коридору.

Одному Богу известно, что ещё ей предстоит пережить за время пребывания в замке. Прошла всего неделя с тех пор, как Калхун узнал о её существовании, и Мадлен уже успела сблизиться с Королём, танцевала с ним, а теперь он уже заявляет права на её запястья!

«Что за отвратительное поведение! Разве так ведёт себя Король?» — позволила она себе говорить вслух, поскольку поблизости не было никого, кто мог бы её услышать, и, что более важно, Калхуна здесь не было, чтобы выслушать её жалобы. Поэтому было гораздо проще говорить там, где её слова не обернут против неё.

Повернув направо, Мадлен продолжила идти, бормоча себе под нос, но замолчала, заметив двух служанок, которые, протирая оконное стекло, тихо переговаривались между собой.

«…это правда?» — спросила одна из служанок, её рука скользила по поверхности внешнего окна.

«Разве не поэтому здесь Леди София? — прошептала другая служанка. — Леди Розамунд говорила об этом на одном из званых вечеров, но теперь в замке появился новый человек. Как думаешь, что происходит?»

«Король сказал не разговаривать с ней. Должно быть, одна из его любовниц», — служанки стояли спиной к Мадлен, поэтому не заметили её присутствия и продолжали шептаться, словно белки.

«Но он никогда не позволял никому оставаться в своих покоях. Думаешь, он уже её того? Вчера я видела, как она шла лишь в пальто, принадлежавшем Королю».

«И как она шла? Я слышала, Король в постели тот ещё…» И хотя служанка понизила голос, думая, что их никто не слышит, Мадлен вошла как раз вовремя, чтобы всё услышать.