Письма к Ромео. Книга 3

— Тогда мог бы и себе проблем доставить, — с невозмутимым лицом заявила Виктория, и Саймон рассмеялся.

— Я не идиот, чтобы бить молотком по собственной ноге, Тори. Я лучше сделаю это с другими, а эта цель кажется довольно лёгкой, — ответил Саймон, приподняв брови. Он поднял руку, чтобы посмотреть на часы, а затем сказал: — Как думаешь, когда Оливия передаст отчёты?

— Вероятно, после того, как Старейшины закончат завтракать или обедать. Когда я проверяла в последний раз, она всё ещё просматривала отпечатки, — ответила Виктория, и им пришлось прервать разговор, так как к столу вернулся Коннер.

Саймон отодвинул стул для парня-человека, предлагая ему сесть рядом, словно они были лучшими друзьями.

Прошло несколько часов, и когда Оливия закончила со снятием отпечатков с флакона Серебряной Воды, она первым делом пошла туда, где был Старейшина Реми. — Тебе сегодня не нужно на занятия? — спросил он её, сидя в кресле для отдыха и держа в руках газету.

Оливия быстро поклонилась и сказала: — Это по поводу заражения в Ветерисе и стеклянных флаконов, которые хранились в холодильнике.

Услышав её, Старейшина Реми сузил глаза и спросил: — Я думал, ты хотела жить более мирной жизнью, чем большинство других вампиров, Оливия. А для этого зачастую лучше ни во что не ввязываться. Чем больше ты вмешиваешься, тем больше врагов наживаешь, а защиты становится меньше.

— Гриффин пытается свалить вину на Романа, — заявила Оливия, и Старейшина Реми кивнул.

— Я понимаю, — сказал он, зная, что в прошлом именно Роман принёс Оливию к ней домой в надежде, что она выживет. Но в тот день, даже если бы человек выжил, он или трое других Старейшин убили бы его. Старейшины не прибегали к процессу внушения, если в этом не было необходимости. Они предпочитали избавляться от людей, которые могли доставить им малейшие неприятности. — Я понимаю, что ты, Роман, Максимус — друзья, но ты должна знать: когда дело доходит до Старейшин, которые взяли вас под своё крыло, динамика между вами всеми меняется. По крайней мере, так мы, Старейшины, смотрим на вещи.

— Мы выросли вместе, я не думаю, что это изменится, и надеюсь, что нет, — серьёзным тоном сказала Оливия, и Старейшина уставился на неё.

— Надежда — это всегда хорошо, она делает вампира более человечным, — сказал Старейшина. Он сложил газету, положил её на столик сбоку и встал. — Ты знаешь, где девушка?

— Девушка? — спросила Оливия.

— Та, в которую влюблён Роман, — заявил Реми, проходя мимо Оливии. Она быстро последовала за ним. Она удивилась, как он догадался, но одним из плюсов этого Старейшего вампира было то, что он предпочитал оставаться сторонним наблюдателем, ни во что не вмешиваясь. — Могу лишь предположить, что кто-то скажет кому-то, и скоро это дойдёт до ушей остальных, и дела могут пойти не очень хорошо. Никто не любит, когда его выставляют дураком.

Они спустились по лестнице и вышли в холл.

Словно помянув Гриффина, он вошёл в особняк. Увидев Старейшину Реми, он склонил голову и направился туда, где был Лучано. Но прежде чем он смог встретиться со своим создателем, ему, словно по счастливой случайности, встретился Донован.

Гриффин поклонился мужчине, поприветствовав его: — Доброе утро, Старейшина Донован.

Донован почти не интересовался Гриффином, во-первых, потому что тот был учеником Лучано. А во-вторых, потому что он не был Романом. Старейший вампир уже собирался пройти мимо юноши, когда Гриффин открыл рот.

— Старейшина Донован, я должен кое-что у вас спросить. Если позволите, — Гриффин попросил разрешения у Старейшины со взглядом, полным сомнения и замешательства.

Оливия, находившаяся на другой стороне коридора, услышала слова Гриффина и глубоко вздохнула. Её Старейшина не хотел, чтобы она вмешивалась в это дело, так как это лишь вызовет гнев Старейшины Донована. Она знала, что подобные вещи нельзя долго скрывать, особенно при существующих трениях между вампирами и людьми.

— Говори, — сказал Донован, его фигура была гордой и высокой.

Тогда Гриффин сказал: — Кто-нибудь обратил Джулианну Уинтерс в вампира?

Донован уставился на Гриффина, как на идиота: — Это ещё кто?

Когда Гриффин был в мужском Дормиториуме, он слышал, как кто-то упоминал, что видел Джулианну Уинтерс у восточной стороны леса. Но это было невозможно, потому что, насколько он знал, человек умер прошлой ночью, и её тело забрала семья. Мысль о том, что Роман не сможет присутствовать на её похоронах, заставила его внутренне улыбнуться.

— Джулианна, человек, которую вы убили, — сказал Гриффин, его голос был немного тише, чем у Старейшины.

Донован собирался поехать в город, когда этот дурак прервал его. Он уставился на Гриффина, вопрошая: — Ты знаешь, как люди становятся вампирами, Гриффин? Похоже, кое-кто не слушал на уроках. Девушка, которую я убил вчера, мертва, с чего бы ей становиться вампиром?

Брови Гриффина сошлись на переносице. Что-то здесь не сходилось.

Неужели парни, сказавшие, что видели человека, приняли за неё кого-то другого? Если они приняли за неё кого-то другого, то его разговор с Донованом вызовет у того лишь раздражение. А Старейший вампир и так уже смотрел на него, как на назойливую муху, летающую перед глазами.

Если бы он сам увидел Джули, то смог бы говорить увереннее. Он пришёл сюда, чтобы спросить Старейшину Лучано, не понимая, почему они решили обратить человека в вампира.

Старейшина Реми, стоявший с Оливией, взял у неё бумаги и сказал: — Почему бы тебе не пойти на занятия, а я этим займусь.

Оливия кивнула и покинула особняк.

— Если это всё, о чём ты хотел поговорить, — заявил Донован. Он бросил на юношу гневный взгляд и прошёл мимо него, потратившего впустую несколько минут его бессмертной жизни.

«Гриффин не видел мёртвого тела девушки, и кто знает, может, кто-то и пытался её обратить», — подумал он.

Старейшина Донован и Старейшина Реми вместе покинули особняк. В то же время, вместо того чтобы направиться в Синий Блок на занятия, Гриффин решил сделать крюк и пошёл в запретную часть леса.

Направившись к подземелью, он вошёл внутрь. Он прошёл туда, где в камере за железными прутьями держали Романа.

— Каково это, сидеть здесь в заточении, Молтенор? — насмехался Гриффин.

Роман посмотрел на Гриффина и спокойным голосом сказал: — Должно быть, ты соскучился, раз проделал весь этот путь сюда. Или пришёл, чтобы я избил тебя, как Матео?

Услышав имя своего друга из уст Романа, Гриффин смерил его гневным взглядом, но постарался сдержать злость. Зрелище перед ним приносило утешение его разуму.

— Я бы хотел на это посмотреть. Но ты заперт, как животное, как и подобает полувампиру, которым ты и являешься, — издевался Гриффин, потому что он-то был на свободе. — Донован был разочарован тем, что ты держал рядом с собой человека. Каково было смотреть, как она умирает? — он рассмеялся.

— Хочешь знать правду? — спросил Роман, оттолкнувшись от стены, к которой до этого прислонялся. Он подошёл к решётке камеры. Он поднял руку и поманил Гриффина пальцами, словно подзывая ближе.

Глаза Гриффина сузились, когда он заметил, что Роман всё ещё высокомерен, хотя уже больше суток был лишён крови.

— Подойди ближе, Гриффин, — поддразнил Роман, а затем добавил: — Если, конечно, не боишься сделать шаг вперёд.

Гриффин усмехнулся: — Мне нечего бояться, по крайней мере, уж точно не того, кто заперт в этой камере, — и хотя он сказал это, ближе к камере он не подошёл.

Его нерешительность вызвала довольную улыбку на губах Романа.

Потому что это означало, что Гриффин прекрасно понимал: он не из тех, кто сдержится, когда дело дойдёт до убийства, не заботясь о том, кто или насколько важен этот человек. Вампир за пределами камеры сказал: — Тебе следовало оставить Матео в живых, по крайней мере, не пришлось бы видеть, как тело твоей девушки лежит холодным на земле. Вообще-то, я слышал, всё было гораздо хуже. Эванс отнёс её тело на край запретной зоны и позаботился о том, чтобы оно выглядело так, будто её загрыз волк.

И хотя Гриффин пришёл сюда, чтобы посыпать соль на раны Романа, человек за решёткой выглядел слишком спокойным.

— Даже если бы я не убил Матео, вы оба всё равно создали бы для девушки проблемы, — заметил Роман, и его тяжёлый взгляд придавил Гриффина. — Я подумал, раз уж вы всё равно собираетесь мутить воду, то почему бы не уложить одного в гроб, чтобы потом мне пришлось разбираться с одним человеком меньше.

— Похоже, ты и впрямь превратился в зверя, а может, та девушка была просто для вида и ничего для тебя не значила, — ответил Гриффин, его глаза едва заметно сузились, когда он пытался разгадать, что творится в голове у Романа.

Роман обеими руками взялся за железные прутья. Подвинувшись ближе, он спросил: — А ты как думаешь? — На его губах появилась слабая улыбка, и он сказал: — Старые привычки не умирают, не так ли? Ты всегда будешь тем стукачом, а я — тем, кто выведет твою ложь на чистую воду перед другими.

— Можешь и дальше об этом мечтать, — ухмыльнулся Гриффин, считая угрозу Романа пустой. Затем он вытащил из кармана маленькую бутылочку и сказал: — Позволь мне произнести тост с тобой. За старые добрые времена.

Гриффин снял крышку с бутылочки и сказал: — Просто чтобы ты не забыл вкус крови, пока сидишь здесь. — В маленьком флаконе была кровь, и взгляд Романа приковался к нему. Это был такой же стеклянный флакон, какие использовали в лазарете. Другой вампир наклонил руку так, что кровь из флакона пролилась на землю, и запах крови распространился по всему помещению.

Хотя Роман и отпил немного крови у Джули, он всё ещё был голоден, потому что обычно выпивал почти целый ящик банок с кровью за день. Черты его лица начали меняться, принимая тот облик, к которому он теперь принадлежал. Его глаза потемнели, а в горле пересохло от жажды.

— Развлекайся здесь, Молтенор, — сказал Гриффин, уронив флакон на землю, и покинул подземелье.

У Романа свело челюсти от ударившего в нос запаха крови. Сейчас он мог думать лишь о том, чтобы вонзить клыки в человека и пить, пока не утолит жажду. Его красные глаза начали медленно меняться, становясь совсем не такими, как у большинства вампиров. Зрачок медленно превратился в щель, клыки стали больше, а весь его облик приобрёл более дикий вид.

Он изо всех сил пытался удержать эту свою сторону взаперти.

Его руки крепко сжали прутья, и в итоге металл поддался, создавая между ними большее расстояние, чем между остальными прутьями решётки.

Роман, на мгновение закрывший глаза, снова открыл их, и его насыщенно-красный взгляд упал на стеклянный флакон, который ранее уронил Гриффин. Затем его взгляд переместился на вход в подземелье, прежде чем его рука коснулась двух колец, висящих на его цепочке.

Холодный металл превратился в ключ, и он открыл дверь камеры.

Дело было не в том, что он не мог выбраться из камеры, а в том, что иногда окружающим нужно было верить в чью-то неспособность, чтобы потом этим можно было воспользоваться в самый неожиданный момент. И прямо сейчас, хоть его и не особо заботила поддержка Донована, он знал, что выгоднее держать Старейшего вампира на своей стороне, а не наоборот.

Выйдя из камеры, он подошёл к тому месту, где лежал стеклянный флакон. Подняв его, он поднёс ко рту, позволив трём каплям крови из флакона упасть ему в рот. Одна капля упала на губы, и он её слизал.

Роман посмотрел на свою руку, поворачивая стеклянный флакон, и на его губах появилась лёгкая улыбка.

Глава 110. За зыбким зеркалом

Музыкальная рекомендация: Mother Fights - Бен Frost

—

Джули уставилась в зеркало, где отражение женщины исчезло, как только та отошла от туалетного столика. Её глаза были широко распахнуты, а сердце билось быстрее обычного.

— Думаю, если так пойдёт и дальше, однажды у меня случится сердечный приступ, — пробормотала Джули себе под нос, потому что количество потрясений, которые она пережила за последнюю неделю, было слишком велико для её разума и маленького сердца.

По всей её коже побежали мурашки, а по спине пронёсся озноб, и дело было не в холодной погоде.

Кто была та женщина, которую она видела в зеркале? Но куда более важный вопрос — как она вообще появилась в зеркале?! Судя по тому, что Джули узнала о себе, у неё была способность заглядывать в прошлое, и она задалась вопросом, не хранило ли прошлое и это помещение. Но было что-то очень странное в том, как женщина посмотрела на неё в ответ, а также в её внешности.

Джули с опаской шагнула к туалетному столику, но видела лишь собственное отражение. Комнату заполнила тишина, и единственным звуком, который слышала Джули, был стук её сердца в ушах.

Подняв руку, она потянулась к поверхности зеркала.

ТУК-ТУК!

Джули вздрогнула от внезапного стука в дверь и отдёрнула руку. Подойдя к двери, она отперла замок и распахнула её. Перед ней стояла горничная в переднике, повязанном на талии. Она держалась за края тележки с закрытыми контейнерами.

— Я принесла вам завтрак, мисс, — сообщила горничная, и Джули нахмурила брови.

— Вчера мне сказали, что в этом мотеле не предоставляют еду, — произнесла Джули, гадая, не подмешали ли в еду что-то, отчего она уснёт, и её похитят! Её воображение разыгралось, пока она пыталась сохранять бдительность.

Женщина была такой же худой, как и те двое, которых Джули встретила прошлой ночью. Её щёки были впалыми, а чёрные волосы собраны в маленький пучок.

— Обычно мы не предоставляем еду нашим клиентам, но господин Ноттингем сказал, что вы — особенная гостья, и велел предоставить вам лучший сервис, который мы можем предложить, — ответила женщина и, сказав это, вошла в комнату, направляясь к столу, после чего сняла крышку с одного из контейнеров.

Взгляд Джули упал на тёплые тосты, масло, джем и яичницу-глазунью.

Рядом с тарелкой также стоял стакан свежевыжатого апельсинового сока. Одного вида всего этого было достаточно, чтобы у Джули потекли слюнки. Она была голодна со вчерашнего вечера, и видеть перед собой еду было всё равно что оказаться в раю.

— Я приготовила обычную еду, но если у вас есть какие-либо предпочтения насчёт того, что вы хотели бы съесть сейчас или на последующие приёмы пищи, я с радостью вам это подам, — сказала женщина, слегка поклонившись Джули, и Джули, не привыкшая к такому, тоже склонила голову.

— Нет, думаю, это отлично. Пожалуй, мне нужно будет спросить у владельца, сколько я должна заплатить за еду, — с улыбкой сказала Джули.

— Питание включено в стоимость номера в мотеле. Если вы намерены сейчас принять ванну, я попрошу слугу принести горячей воды, — слова женщины были вежливы, и Джули кивнула.

— Да, большое спасибо. Я бы хотела принять ванну, — ответила Джули, прежде чем спросить женщину: — Сегодня тоже будет дождь? — Она просто хотела удостовериться.

— В этом городе ни в чём нельзя быть уверенным, мисс. Дождь приходит и уходит, когда ему вздумается. Я бы посоветовала вам носить с собой зонт, может, зонт с наконечником получше, чтобы вы не споткнулись и не упали, — посоветовала женщина. Она поставила тарелки и стакан сока на стол, прежде чем выйти из комнаты. — Я вернусь через некоторое время, когда вы закончите завтракать, чтобы убрать со стола.

Джули заметила, как женщина посмотрела на её наряд — рубашка слегка спадала с одного плеча, потому что была ей велика. Но женщина ничего не сказала и вышла из комнаты.

Закрыв дверь, Джули быстро села за стол, намазала масло и джем на тост и откусила кусочек.

— М-м, — с наслаждением промычала Джули, это было так вкусно. Она съела и выпила всё меньше чем за три минуты.

Она подумала, не то же самое ли чувствовал Роман, когда ему нужна была кровь.

Она надеялась, что с ним всё в порядке, и что он не кашляет кровью сильнее, чем в тот раз, когда она видела его в последний раз. Пустые тарелки убрали, и как только ванна наполнилась тёплой водой, она приняла её. Надев свою всё ещё немного влажную одежду, она решила осмотреться в городе, снять деньги и посмотреть, не сможет ли она купить сменную одежду.

Она заперла комнату и сунула ключ в карман, пробираясь по узким коридорам и разглядывая обои на стенах, которые были бежевыми с крошечными лавандовыми цветами.

Когда Джули подошла к стойке, она поблагодарила владельца, стоявшего за ней: — Спасибо за завтрак.

— Завтрак? — мужчина уставился на Джули, выражение его лица почти не изменилось.

— Да, тот, что женщина принесла мне в номер ранее, — ответила Джули, но мужчина никак это не подтвердил. Он сказал:

— Вероятно, это был клиент, который заказал еду в ваш номер. Это был не я, — владелец уставился на Джули сквозь свои очки в тонкой оправе. Не он? — спросила себя Джули. — Тогда это тот парень, что приходил к моей двери вчера, всё устроил?

На лице Джули появилась лёгкая хмурость, потому что горничная сказала ей, что завтрак предоставил господин Ноттингем, а теперь он это отрицал.

— А, понятно, — ответила Джули, и в тот же миг с другого конца коридора появилась молодая пара, идя рука об руку и что-то шепча друг другу на ухо.

— Господин Ноттингем, — сказал мужчина в безупречном костюме. Он подошёл к стойке и произнёс: — Мы бы хотели, чтобы к вечеру в нашу комнату добавили ещё дров.

В то же время взгляд мужчины упал на Джули, стоявшую рядом с ним. Он незаметно втянул носом воздух и уловил запах человека. Про себя он хмыкнул.

— Считайте, что сделано, господин Келви, — владелец мотеля слегка поклонился. Мужчина по имени господин Келви, клиент мотеля, положил руку на стойку. Он пододвинул долларовую купюру, которую держал в руке, к владельцу. Затем он сказал: — Я слышал, еда снаружи не очень вкусная, и я бы хотел, чтобы вы приготовили что-нибудь хорошее для меня и моей жены.

Взгляд Джули снова упал на человека за стойкой, и её глаза сузились при упоминании еды. Поскольку ей больше не о чем было говорить, она тихо извинилась и направилась к выходу.

Увидев, что человек уходит, глаза клиента покраснели, и он посмотрел на владельца мотеля. — Мы бы хотели чего-нибудь свежего, как она. Кровь молодого человека — это всегда наслаждение.

— Я посмотрю, есть ли в списке другие люди, получше неё. Если нет... — владелец гостиницы склонил голову и, взяв долларовую купюру, положил её в карман.

Тем временем Джули вышла из мотеля и оглядела город. Небо становилось хмурым, и ей не хватало солнечных лучей. Это был тихий городок, на улицах было мало людей, и, найдя магазин одежды, она направилась туда. Купив комплект одежды, она сразу же переоделась, а свою слегка влажную одежду убрала в сумку. Сняв деньги в банкомате, она сунула их в карман джинсов.

Джули не стала надолго задерживаться на улице и быстро вернулась в мотель с пакетом закусок, книгой и ручкой, просто потому что не знала, чем ещё заняться в номере, где делать было нечего.

Войдя в мотель, она заметила другого клиента, выходившего из него. Его взгляд упал на неё, и их глаза на мгновение встретились, прежде чем он вышел за дверь. Отперев комнату, она шагнула внутрь. Оказавшись внутри, с полным желудком, Джули осмотрелась и решила позвать:

— Корвин? Ты здесь?

Но в ответ она получила лишь тишину. С её губ сорвался усталый вздох.

— Я даже не знаю, что здесь делать, кроме как ждать, — сказала она, слегка раздосадованная.

Если бы Корвин появился, она бы по крайней мере попыталась задать несколько вопросов, чтобы понять происхождение ведьм. Кроме того, она бы отправила письмо Роману через Корвина. Это была самая быстрая служба доставки, которой не требовалась сеть.

Прямо сейчас она понятия не имела, что происходит в Ветерисе, и жалела, что не знает.

Джули задалась вопросом, планировала ли её мать когда-нибудь рассказать ей правду о том, кто она такая, или же она собиралась скрывать это от неё, чтобы та могла вести обычную человеческую жизнь. Но никогда ничего не получалось так, как ожидалось.

Она повернула голову, чтобы посмотреть на зеркало, гадая, была ли женщина, которую она видела, всё ещё там. Или в комнате. По какой-то причине с каждым днём её жизнь становилась всё мрачнее и мрачнее. Она подошла к туалетному столику и снова коснулась зеркала, но видела лишь своё отражение.

«Я искал тебя».

— Чёрт побери! — воскликнула Джули, чувствуя, как от внезапного голоса её сердце готово выпрыгнуть из груди.

Она обернулась и увидела, что Корвин в комнате. — Больше так не делай, не подкрадывайся ко мне сзади. — Она уставилась на существо, стоявшее в нескольких шагах от неё.

«Прости».

— Куда ты пропал прошлой ночью? Я не видела тебя со вчерашнего дня, — спросила Джули, глядя на него.

«Нестабильное тело. Всё ещё пытаюсь вернуться к стабильному состоянию, чтобы свободно передвигаться», — ответило существо.

Затем Корвин посмотрел налево и направо, двигая своим похожим на скелет ворона лицом, чтобы осмотреть комнату, а затем сказал: «Вампиры».

— Да, я поняла это вчера, — ответила Джули. — Рим сказал мне приехать сюда.

«Убить», — ответил Корвин, и Джули нахмурилась.

— Он послал меня сюда не для того, чтобы меня убили. Должно быть, это место, которое он знает. Его одежда здесь, — ответила Джули, глядя на ночную одежду, в которой она спала прошлой ночью. Затем она спросила: — Где ты был до сих пор?

«Деревья».

Это значит, в лесу? — спросила Джули. Она кивнула и затем сказала: — Я хочу кое о чём тебя спросить. Можешь сесть, если хочешь, — она указала на пустой стул, но существо не сделало ни малейшей попытки сдвинуться с места. Её голос был тихим, чтобы ни один вампир не смог подслушать их разговор. — Мне кое-что приснилось. Точнее, я не уверена, был ли это сон или это случилось наяву, но вчера я почувствовала, что меня навестили многие Корвины.

«Навестили?» — спросило существо.

— Да, навестили меня посреди ночи, — ответила Джули, и она выглядела немного обеспокоенной, вспоминая, что чувствовала или видела прошлой ночью. Неуверенная, она хотела ответов и сказала: — Но тебя с ними не было, ведь так?

Корвин покачал головой, и Джули выдохнула. — Ты знаешь кого-нибудь, кто приходил ко мне? Или других Корвинов, с которыми ты общаешься?

«Я нет. Должно быть, они пришли за помощью. За твоей помощью», — добавил он в конце, и Джули с подозрением на него посмотрела.

— Какой? — спросила Джули, и несколько секунд Корвин не отвечал ей.

Затем он ответил: «Она тебе понадобится».

Иногда Корвин говорил полными предложениями, а иногда — на ломаном английском, и ей приходилось самой додумывать, — подумала Джули.

«Хорошо, что ты покинула Ветерис».

— Я туда вернусь, мистер Корвин. Мне нужно закончить образование, — напомнила Джули существу. Она знала, что если бы у существа было лицо, она, вероятно, увидела бы, как оно скривилось от её решения. — Есть способ связаться с тобой в следующий раз? Трудно понять, когда я могу с тобой поговорить.

Существо подошло к тому месту, где стояла Джули.

Она заметила его ступни, которые выглядели так же, как и его похожие на прутики руки. Она впервые видела его ступни. Когда она подняла взгляд, Корвин уже стоял в трёх шагах перед ней.

Затем существо подняло руку, протягивая её к ней, и Джули заметила, как движутся его пальцы. Это было жутко, но в то же время завораживающе.

Гадая, не хочет ли он взять её за руку, Джули подняла свою и протянула вперёд. Когда она это сделала, существо коснулось её пальца своим пальцем, похожим на палочку. Плотность воздуха вокруг них начала меняться. На мгновение он стал тяжёлым, словно она не могла дышать, и пространство вокруг вот-вот задушит её.

Внезапно воздух отхлынул от них, и её взгляд уловил тонкие, нитевидные фрагменты в воздухе, окутавшие их, словно щит.

Она почувствовала что-то на кончике пальца, которого коснулся палец Корвина. Это начало распространяться по всему её телу.

Нитевидные фрагменты мерцали в воздухе, словно крошечные молнии, и внезапно воздух рванулся в стороны от того места, где они стояли, сотрясая предметы в комнате.

Когда существо отдёрнуло палец от руки Джули, оно склонило голову и сказало: «Теперь ты можешь призывать меня, когда захочешь».

Джули опустила руку, глядя на палец, которого коснулся Корвин. Она заметила, как тонкая полоска света исчезла в её пальце, и снова посмотрела на Корвина.

— У тебя есть способности, — прошептала Джули.

«Лишь малые. Но ты, — существо сделало паузу, глядя на неё, прежде чем продолжить, — Ты можешь иметь больше».