Письма к Ромео. Книга 3

— Есть кое-что, о чём я хотел бы с тобой поговорить, — сказал Реми Лучиано, который повернулся, чтобы посмотреть на него. Данте уже собиралась уходить, когда Реми остановил её, сказав: — Я бы хотел, чтобы вы остались, мисс Данте.

— О чём речь? — спросил Лучиано с высокомерием во взгляде.

Реми вытащил бумаги из кармана пальто и протянул их Лучиано. Затем он сказал: — Это касается причастности Гриффина к заражению.

Последний вампир нахмурился, взял бумагу и начал её читать. Реми не стал бы в это вмешиваться, но когда произошло заражение воды, это могло затронуть и его, и других. Он ничего не имел против людей, но всегда выступал за безопасность вампиров, и так было всегда.

В то же время, далеко в подземелье, Роман играл со своей зажигалкой, когда услышал эхо шагов, доносящееся с лестницы, и вскоре перед камерой появился Донован.

— Наслаждаешься пребыванием здесь? — спросил Донован, и Роман поднял глаза, чтобы встретиться с красными глазами своего создателя, которые смотрели на него в ответ.

— Ничего нового, чего бы я не испытывал раньше, — ответил Роман, улавливая настроение Донована с другой стороны камеры. — Похоже, ты наконец-то всё узнал. — Его вид оставался спокойным.

— Я задавался вопросом, стал ли ты таким же холодным, как я. Но, похоже, я просто выбрал не ту. Должно быть, она очень особенная, раз ты не захотел знакомить её со мной. Не знаю, должен ли я чувствовать себя обиженным или впечатлённым, — заметил Донован, глядя на Романа. Он посмотрел на ржавые железные прутья, разделявшие их, и его губы скривились в улыбке. — Её здесь нет, не так ли?

— Нет, — безразличным тоном ответил Роман.

Глава 112. Не дыши этим

Хотя на губах Романа не было улыбки, в его взгляде на Азазеля Донована, стоявшего перед его камерой, читался её едва уловимый намёк.

«Где она?» — спросил Донован Романа небрежным тоном.

«В безопасном месте», — ответил Роман, не отрывая взгляда от Донована. Старейший вампир кивнул.

Поначалу Донована раздражала мысль, что кто-то попытался выставить его дураком. Но затем он подумал, что если и был кто-то, кто мог его превзойти, то только Роман. У парня был потенциал, и в глубине души Старейшина видел себя в его глазах.

«И что ты теперь собираешься делать? — спросил Донован у Романа. — Ты же знаешь, что не сможешь вечно защищать эту девушку, и, как любой другой человек, однажды она умрёт. Рано или поздно, из-за их короткого срока жизни, и тогда твоё сердце будет разбито, Рим. Не то чтобы меня это волновало, но я не могу позволить тебе проявлять сострадание к людям».

«Джулианна не имеет никакого отношения к твоим целям, — заявил Роман, не моргая глядя на Донована. — Ты наживёшь во мне врага».

Донован усмехнулся: «Как интересно. Думаешь, ты можешь пойти против своего создателя, Рим?»

Старейший вампир поднял руку в сторону камеры, и замки на её двери щёлкнули, а затем открылись. Четверо Старейшин обладали собственными способностями, и именно поэтому они занимали более высокое положение, чем остальные вампиры.

Роман не сдвинулся с места и уставился на Донована, который открыл для него дверь камеры, не зная, хочет ли тот войти внутрь с мыслью проучить его, или же Старейший вампир хотел его освободить, хотя последнее казалось сомнительным.

Донован с вызовом посмотрел на Романа в ответ, ожидая, когда молодой вампир выйдет наружу.

Через несколько секунд Роман наконец вышел из камеры и встал прямо перед Донованом, глядя ему прямо в глаза.

«Отпусти её. Нет смысла цепляться за нечто столь бесполезное, что может сломаться. Ты уже видел один пример. Не думаю, что ты захочешь стать свидетелем этого снова», — посоветовал Донован Роману.

«Если бы я планировал её отпустить, я бы в неё и не влюблялся», — заметил Роман, и глаза Донована едва заметно сузились, хотя улыбка с его губ не сходила.

Старейшина цокнул языком, в его глазах застыла тьма, и он произнёс: «М-м, значит, она особенная. Всего-то и нужно, что один щелчок — и шея сломана, потому что я не против увидеть, как ты сорвёшься на охоте. Думаю, было бы весьма интересно наконец-то пробудить тебя».

В мире существовало не так много вампиров-потрошителей. Многие путали вампиров-потрошителей с вампирами-изгоями, смешивая их и не зная разницы. Вампиры-изгои рождались с врождёнными дефектами, не испытывая ни сострадания, ни чувств к кому-либо. Но с потрошителями всё было иначе. Вампиры-потрошители — это те, чьи эмоции когда-то были слишком глубоки, и, однажды сломавшись, они с трудом могли вернуться к своему прежнему состоянию. Их жажда крови была настолько сильна, что в прошлом некоторые потрошители вырезали целые города.

Затем Донован спросил: «Что в ней такого особенного?», с любопытством глядя на Романа.

По своей природе вампиры были в основном отстранёнными, и лишь в редких случаях кто-то привязывался к чему-то или кому-то. Требовалось огромное усилие, чтобы вызвать эмоцию и что-то почувствовать, и это чувство приходило нечасто.

«Всё», — ответил Роман.

Донован привык к коротким ответам Романа, но он хотел узнать больше об этой девушке, которая могла быть простой смертной, а значит, пустой тратой времени для Романа.

«Теперь, когда я об этом думаю, я действительно упустил тонкий намёк. Парень, которого ты убил, что-то сделал с девушкой, и её лицо было опухшим. Подумать только, ты можешь убить вампира без раздумий ради какой-то девчонки. Представь, что случится, если она умрёт?» — Донован вскинул брови.

Роман посмотрел на своего создателя с невозмутимым видом.

«Можешь попробовать», — поддразнил Роман, и его взгляд стал яростным, что возбудило Донована. — «Но не жди, что это хорошо закончится».

«В этом-то и вся прелесть, не так ли? — прокомментировал Донован, а затем добавил: — Почему бы тебе не привести эту девушку сюда? Я бы хотел взглянуть на неё поближе».

Услышав слова Донована, Роман сузил глаза: «Думаешь, меня бешеная собака укусила, чтобы я приводил её сюда, после того как ты убил одну из девушек, решив, что она для меня важна?»

Губы Донована скривились, и он провёл языком по клыкам: «Мне просто любопытно узнать девушку, которая так завладела твоим вниманием, что ты осмелился пойти на такое — сесть в камеру и морить себя голодом ради неё». Он сделал паузу, а затем сказал: «Когда я впервые услышал об этом, я был ошарашен. Но, думаю, по сравнению с последними двумя днями, сейчас я более благоразумен».

Роман пристально посмотрел на Донована, прежде чем ответить: «Думаю, будет лучше, если вы не встретитесь».

Донован шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. Прежде чем Роман успел опомниться, его создатель нанёс ему сильный удар прямо в живот, и Роман упал на одно колено, пытаясь сдержать боль. Он кашлянул кровью, так как Старейший вампир был сильнее его.

Роман стиснул челюсти и вытер кровь с губ тыльной стороной ладони.

«Это за попытку меня одурачить», — указал Донован, внутренне впечатлённый тем, как Роман всё устроил. Это не было безупречно, но этого хватило, чтобы отвести чужие глаза от его драгоценности. «Джулианна Уинтерс, так ведь? Приведи её сюда, Рим. Дай мне посмотреть, что в ней такого особенного. Если не приведёшь, я позабочусь о том, чтобы доставить её сюда самому, в состоянии куда худшем, чем то, в котором она покинула это место».

«И где гарантия, что ты не попытаешься убить её или не подошлёшь кого-нибудь, чтобы её убили?» — Роман поднял взгляд, наблюдая, как Донован перевёл глаза на вход и выход из подземелья.

«Как насчёт такого, Рим? Стань потрошителем, и я пощажу девушку», — улыбнулся Донован, делая Роману своё предложение. — «Всё очень просто».

Донован знал, как легко напугать людей. Их пугал вид крови, и, возможно, Роман был единственным исключением, когда ещё был человеком в прошлом. И, судя по всему, девушка выглядела невинной овечкой. Могло случиться одно из двух: либо Роман отстранится от девушки, чтобы защитить её, либо девушка отстранится от Романа из-за возможной угрозы, которую он мог представлять, особенно с его репутацией убийцы людей.

«Что скажешь?» — спросил Донован, его глаза сияли от возбуждения. — «Я не причиню ей вреда, даю тебе слово».

Роман знал, что Донован играет с ним в игры разума, и понимал, что Джули не будет в безопасности, если Донован решит выследить её.

У Старейшины была привычка доводить начатое до конца. Но в то же время он знал, что Донован — человек слова. Если он что-то обещал, то сдержит обещание, возможно, из-за эпохи, к которой принадлежал, где слова имели наибольшее значение.

Роман видел два варианта. Первый — убраться вместе с Джули из этого места. Но Донован упрямо хотел держать его рядом с собой. Второй вариант — послушать Донована, приняв его предложение, и отдать Джули под крыло Старейшины, что могло бы обеспечить ей безопасность. Но это было бы нелегко.

Девушка, умершая два дня назад, не имела для Романа никакого значения, и, зная, что Джули может постигнуть та же участь, он этого не хотел.

Был и третий вариант, но Роман его не рассматривал, так как он предполагал, что они с Джули больше никогда не увидятся. Разорвать с ней все связи и уберечь от вампирской угрозы.

Не стоит забывать и о том, что охотники потихоньку пронюхивали о существовании вампиров, так что за пределами Ветериса их могли поджидать неприятности.

Роман упёрся рукой в пол и выпрямился, встав перед Донованом, который ждал его ответа. Он сказал: «Хорошо». Это по крайней мере позволит ему на несколько часов отделаться от старика.

Клыки Донована обнажились, когда он улыбнулся ответу Романа: «Мне понадобится подтверждение, чтобы убедиться, что это не просто слова. Отправимся в город, поймаем нескольких охотников».

Когда в подземелье раздались шаги и лёгкая суматоха, взгляд Романа метнулся в угол. Обернувшись, он увидел двух стражников, которые тащили Гриффина.

«Почему меня сюда тащат?!» — заорал Гриффин, обнажив клыки, и его глаза покраснели.

Один из стражников, тащивших Гриффина, был вампиром, который раньше охранял главные ворота Ветериса.

Донован выглядел приятно удивлённым и спросил: «Что здесь происходит?»

Гриффин посмотрел на Старейшину и взмолился о помощи: «Старейшина Донован, эти двое внезапно вытащили меня из уборной и притащили сюда, не сказав, что я сделал и что вообще происходит».

«Вот как», — пробормотал Донован и посмотрел на стражника Ветериса.

Стражник сказал: «Нам приказано мисс Данте немедленно поместить его в камеру подземелья». С этими словами двое мужчин затолкали Гриффина в камеру и заперли её.

«Это нелепо!» — воскликнул Гриффин, яростно глядя на стражников.

Донован подошёл к камере и сказал: «Успокойся и дай мне выслушать, что скажет директриса. Должно быть, ты натворил какую-то шалость, о которой не помнишь. М?»

Гриффин стиснул зубы: «Я ничего не делал». Он вцепился в прутья решётки, желая выбраться, но замок на двери был прочным, и его нельзя было открыть без ключа.

Через пару минут в подземелье прибыли мисс Данте и трое Старейшин. Лучано шёл впереди, а двое других Старейшин следовали за директрисой.

«Старейшина Лучано, пожалуйста, вытащите меня отсюда! Кто-то меня подставил!» — взмолился Гриффин. Лучано нахмурился и поднял руку, чтобы остановить Гриффина, прежде чем тот скажет что-то ещё.

Гриффин быстро замолчал, надеясь, что Старейшина Лучано поможет ему выбраться.

Мисс Данте, отвечавшая за дела университета, шагнула вперёд, чтобы поговорить со студентом. Вампирша спросила: «У нас есть доказательства того, что вы взяли стеклянные флаконы из лазарета, которые позже были использованы для заражения резервуаров с водой».

«Я, блять, сказал вам, что не имею к этому никакого отношения! Молтенор пытается меня подставить!»

Мисс Данте нахмурилась: «Выбирайте выражения, Гриффин. Вы украли стеклянный флакон, который хранился под замком в кладовой лазарета?»

Гриффин стиснул зубы: «Я не пытался заразить воду. Это был не я! С какой стати мне делать такое, если я приспешник Старейшины и нахожусь под его защитой?!»

«Это то, что я и сама хотела бы знать», — заявила мисс Данте. Её лицо было серьёзным, и она сказала: «Ваши отпечатки пальцев были найдены на одном из стеклянных флаконов. И нет никаких записей о том, что вы брали флаконы с Серебряной Водой. Вы брали их из лазарета или нет?»

Глаза Лучано сузились, когда он увидел, как ведёт себя Гриффин, и он был крайне зол, если это правда, что его ученик пытался провернуть такой трюк, пока он отдыхал. Он потребовал от Гриффина: «Отвечай на вопрос. Ты украл флакон без чьего-либо ведома?»

Гриффин не знал, как выпутаться из этой ситуации, когда все взгляды были устремлены на него, и он поджал губы. Их взгляды были слишком напряжёнными, чтобы он мог их выдержать, и он нарушил молчание, ответив своему Старейшине: «Я хотел использовать его на кое-ком другом, поэтому и взял флакон с Серебряной Водой, но клянусь, я даже близко не подходил к резервуару с водой, чтобы заразить её».

Донован усмехнулся словам парня и сказал: «Похоже, у нас больше одного убийцы, когда дело доходит до наших учеников».

Мисс Данте прокомментировала слова Гриффина: «Трудно поверить, что вы этого не делали, потому что это был единственный способ достать Серебряную Воду в кампусе. Зачем вам понадобилась Серебряная Вода? Она всё ещё у вас?»

Гриффин сжал кулаки и сказал: «Я хотел использовать её на младших студентах, чтобы они узнали, каково это, когда пьёшь Серебряную Воду».

«Чтобы они узнали, каково это, или чтобы пытать их?» — спросила мисс Данте, и взгляд Гриффина ожесточился.

«Это было просто чтобы напугать их, и ничего более. Я бы никогда и на секунду не подумал причинить вред Старейшинам», — Гриффин посмотрел на них с недоумением в глазах. Он повернулся к Старейшине Лучано и сказал: «Пожалуйста, поверьте мне, я бы никогда не совершил ошибку, потревожив Старейшин, которые отдыхали в подземных покоях».

«В это трудно поверить», — заметил Роман, и взгляд Гриффина метнулся к нему. — «Похоже, ты любишь впадать в крайности, когда дело доходит до причинения вреда людям».

«То же самое можно сказать и о тебе! Ты, блять, убил Джексона!» — Гриффин не понимал, что Роман делает снаружи, в то время как его самого посадили в камеру. Их роли поменялись. — «Почему никто не допрашивает его? Не только мою семью убили вампиры, вам, возможно, стоит спросить его. Я подслушал от вампира, убившего его семью, как был убит брат Молтенора, прежде чем тот умер, и Молтенор, вероятно, держит злобу на всех нас, вампиров».

Лучано приподнял бровь и сказал: «Не думаю, что Гриффин настолько глуп, как вы о нём думаете, чтобы пытаться совершить нечто вроде убийства кого-либо из нас, Старейшин». Его взгляд упал на Романа: «А вот ты…»

Донован усмехнулся: «Это становится абсурдным».

У Кастиэля был такой же серьёзный вид, как и у мисс Данте, и он спросил Гриффина: «Студенты, которым ты дал Серебряную Воду, всё ещё в университете?» Парень быстро кивнул.

«Можете спросить их! Они скажут вам, что пили её», — быстро ответил Гриффин, благодарный, что Кастиэль задал этот вопрос.

Затем Кастиэль сказал: «Очевидно, это не Роман и не Гриффин. Но кто же тогда?» — Он повернулся к директрисе.

Гриффин вздохнул с облегчением и сказал: «Это должен быть кто-то другой, но это не я, Старейшина Лучано».

«Это не отменяет того факта, что ты украл очень важный флакон из лазарета. Думаешь, это какой-то обычный напиток, который можно брать, не информируя ответственное лицо? — потребовал ответа Донован. — Будет справедливо, если ты проведёшь здесь некоторое время, чтобы поразмыслить над содеянным и не повторять этого».

Лучано ничего не мог возразить, потому что, как и другие, он не одобрял поступок Гриффина. С тех пор, как они проснулись, парень только и делал, что разочаровывал его.

«Нет смысла искать улики, так как, похоже, их не существует», — заявил Реми с мрачным выражением лица.

«Проверьте, кого из студентов сейчас нет в Ветерисе, и усильте охрану по периметру, чтобы никто не смог отсюда сбежать», — приказал Донован и посмотрел на стражника, который склонил голову. — «Ранее я говорил с Изольдой, чтобы завтра организовать медосмотр студентов. Убедиться, что они ничего не употребляют после ужина. Взять кровь у людей под предлогом заботы о здоровье. Посмотрим, кто здесь пьёт Серебряную Воду, чтобы не поддаваться внушению».

Гриффин переводил взгляд с одного Старейшины на другого, а затем сказал: «Я никого не убивал! Люди берут вещи…»

«Тебе лучше замолчать, Гриффин», — слова Лучано были холодны, и он свирепо посмотрел на своего ученика. — «Не заставляй меня сомневаться в своём выборе, когда я обратил тебя в вампира».

На лице Романа появилась едва заметная ухмылка, когда взгляд Гриффина сместился и встретился с его. Старейшины начали выходить из подземелья, а двое стражников последовали прямо за ними.

Роман вытащил что-то из кармана, и Гриффин нахмурился, увидев стеклянный флакон на его ладони.

«Это твоё. Виноват, это флакон, который принадлежит университету и который ты решил украсть», — заявил Роман. — «Тебе повезло, что ты в камере, а я снаружи. Проведи здесь хорошенько время, потому что когда ты выйдешь из камеры, тебе придётся несладко», — ухмылка на губах Романа исчезла, и его глаза потемнели.

Роман задался вопросом, кто был причастен к заражению, если не Гриффин.

«Нет, это ты должен радоваться, что я здесь, внутри. Ты заплатишь за смерть Джексона», — с презрением возразил Гриффин.

Роман вытянул обе руки вперёд. В одной он держал стеклянный флакон, а другой порезал палец и наполнил флакон кровью. Затем он протянул его Гриффину и сказал: «Держи. Уверен, тебе понадобится сила, когда выйдешь. Не думай, что всё закончилось смертью Джексона».

Если бы не ржавые железные прутья, разделявшие их, они бы уже сцепились в драке.

Роман наклонил флакон так же, как ранее это сделал Гриффин, позволяя своей крови капать на землю. Он уронил стеклянный флакон на пол, прежде чем уйти.

Пока Старейшины были заняты, Роман не стал дожидаться, чтобы узнать, о чём они говорят, и ему не было интересно играть в клоуна перед Гриффином. Он направился в свой Дормиториум, в свою комнату. Он взял ключи и шлем, а затем пошёл туда, где припарковал свой мотоцикл.

Но по пути он встретил господина Боррелла, который выглядел слегка удивлённым, увидев Романа снаружи, а не в подземелье.

«Не собираешься на занятия?» — спросил господин Боррелл.

«Я по делам», — сказал Роман и прошёл мимо учителя, так как обсуждать ему было больше нечего. Добравшись до своего мотоцикла, он сел на него и надел шлем. Не потому, что хотел. Это было ради Джули. Нести его в руке было неудобно, и он хотел добраться до города Куинсторм как можно быстрее, прежде чем Донован попытается подкинуть ему настоящее поручение или работу.

Вернувшись в кабинет Ветериса, Донован спросил у мисс Данте: «Мне нужны сведения о Джулианне Уинтерс. Её класс, её семья и где живёт её семья».

Мисс Данте надеялась, что эта тема не всплывёт, но надеяться на что-то, когда дело касалось Азазеля Донована, было ошибкой, — подумала она про себя.

«Я попрошу миссис Хилл распечатать сведения и отправить их в вашу комнату в особняке», — ответила мисс Данте.

«Хорошо», — ответил Донован с улыбкой, которая, казалось, застыла на его лице.

Господин Боррелл подошёл к кабинету мисс Данте, постучал в дверь, прежде чем войти. Мужчина держал в руке папку и протянул её мисс Данте. Он сказал: «Это сведения о студентах, которые взяли отпуск, чтобы навестить свои семьи, и о тех, кто здесь. Только четверо студентов в отпуске, остальные здесь. Миссис Хилл сейчас печатает объявление о завтрашнем утреннем медосмотре».

«А что, если этот человек решил не употреблять Серебряную Воду в этот промежуток времени? Его будет трудно найти», — высказала своё опасение мисс Данте.

«Тогда его будет легче подчинить внушению. Нет ничего непоправимого. Кто бы это ни был, если он умён, то начнёт паковать вещи и бежать, как только до него дойдут новости», — сказал Донован, улыбаясь про себя.

И, как и ожидалось, когда новость дошла до каждого класса, по одному за раз, человек, услышавший это, уже догадался, что время на исходе. Он поправил очки на носу, сидя за первой партой в классе.

Вдали от Ветериса, в городе Куинсторм, Джули написала письмо, чтобы передать его Роману с помощью Корвина. Она хотела сообщить ему, что благополучно добралась до мотеля и получила особое обращение после того, как сказала слуге, что знает Романа Молтеноре.

«Обязательно отдай ему, когда никого не будет рядом», — убедилась Джули, что Корвин всё хорошо понял, чтобы никто не нашёл письмо, упавшее из ниоткуда.

«Да», — ответило птицеподобное существо, взяв сложенное письмо из её руки, и направилось к двери, пройдя сквозь стену, словно той и не было.

Как только Корвин исчез из комнаты, взгляд Джули снова упал на еду, стоявшую на столе. Она разрывалась между желанием съесть её и не есть. Она подошла к столу, остановившись перед подносом, на котором десерты и другие изысканные блюда ждали, когда она их съест.

Рука Джули потянулась к стеклянной посудине, но, почти коснувшись её, она быстро схватила пачку чипсов, которую принесла с собой.

Картофельные чипсы — всегда лучший выбор! Подойдя к кровати, она села и начала хрустеть. Пока Корвин летал в Ветерис, через несколько минут в дверь Джули снова постучали. Она подошла к двери, открыла её и увидела, что это снова был владелец мотеля.

«Опять вы», — подумала Джули про себя, гадая, что ему на этот раз от неё нужно.

«Прошу прощения за беспокойство, мисс», — господин Ноттингем так вежливо склонил голову, что Джули задалась вопросом, не была ли она мысленно зла на него без всякой причины. Мужчина поднял глаза, чтобы встретиться с её взглядом, и сказал: «Один из зонтов мотеля пропал с ресепшена. Вы случайно не принесли его с собой?»

Джули обернулась, затем снова посмотрела вперёд и покачала головой: «Я поставила его обратно на подставку у двери, когда вернулась с улицы. Его здесь нет».

«Как жаль. Я думал, он может быть у вас, так как мы не можем его найти», — прозвучал обеспокоенный голос господина Ноттингема, и на его лице появилось лёгкое разочарование. — «Горничная сейчас его ищет».

«Может, кто-то другой взял его с ресепшена, выходя на улицу?» — спросила Джули, но мужчина покачал головой.

«Думаю, я пойду и ещё раз посмотрю. Как утомительно», — вздохнул владелец мотеля, а затем спросил: «Вы не будете против, если я попрошу вас пойти и посмотреть, какой именно вы брали? Я буду знать, какой пропал».

Джули слегка кивнула и закрыла за собой дверь, прежде чем последовать за владельцем мотеля.

Подойдя к ресепшену мотеля, Джули встала перед подставкой, чтобы посмотреть на зонты. Найдя тот, что она брала, она сказала, обернувшись: «Вот этот. Тот, что в горошек…»

Но её слова оборвались, когда мужчина попытался прижать к её лицу платок.

Хлороформ!

Джули попыталась задержать дыхание, отталкивая платок обеими руками. И в первые несколько секунд ей это удавалось; она была готова оттолкнуть его и броситься к двери, которая была рядом. Но мужчине почти удалось поднести платок к её носу, и она больше не могла сдерживать дыхание. Чёрт возьми, объём её лёгких был слишком мал! — выругалась она про себя.

В итоге она вдохнула немного хлороформа с платка.

Она отвернула голову, пытаясь вдохнуть чистый воздух, чтобы не надышаться хлороформом ещё больше, чем уже успела, чувствуя лёгкую дурноту.

Пока она пыталась вырваться от вампира, который был сильнее её, что-то произошло. Вампира внезапно отбросило от неё, словно его ударило током.

Джули старалась держать глаза широко открытыми и, чтобы помешать мужчине последовать за ней на улицу, она схватила деревянный кол, который взяла из камина и пыталась заточить прошлой ночью. Она попыталась вонзить его в грудь мужчины, но из-за действия хлороформа её рука качнулась, и в итоге она пронзила руку мужчины.

«Аргх!» — недовольный звук вырвался из горла вампира.

Джули пыталась сфокусировать зрение, удерживаясь на ногах, но в итоге прислонилась к стене. Чёрт!

Тихий вскрик вампира привлёк внимание нескольких человек, которые задались вопросом, откуда донёсся звук. Постоялец, который ранее просил Джули в качестве своей еды, вышел к стойке регистрации.

«Что за шум?» — спросил мужчина. Затем он заметил, что владельца мотеля ранили, а человек, прислонившись к стене, пытается добраться до двери. Он закатил глаза, вытащил пару купюр и протянул их раненому вампиру. «Я заберу свою еду отсюда».