Фарс в доме волшебника

– Ну… не совсем противоядие… Скорее, временная мера.

Она медленно, с усилием стянула длинную рукавицу с левой, всегда скрытой руки. И кераста ошарашенно уставилась на то, что открылось её взгляду.

Рука Исиль от кончиков пальцев почти до самого плеча была чёрной. Не синей, не тёмно-серой – именно чёрной как уголь. Но при этом она не была мёртвой – по ней, пульсируя в такт сердцебиению, бежали алые, светящиеся прожилки. Они ветвились, словно молнии на ночном небе, иногда вспыхивая ярче, и тогда от конечности исходил слабый, мертвенный свет.

– Да… да… знаю. – оксиотка повертела кистью, и Аурелия заметила, что двигается она с трудом, неестественно. – Зрелище не для слабонервных.

– А как ты… – начала кераста, не в силах отвести взгляд.

– Выжила? – в который раз перебила её Исиль. – Это только верхушка айсберга. – Она кивнула на свою руку. – Страшная цена, которую платит почти каждый маг. Ну… почти каждый.

Она мельком, с какой-то странной смесью зависти и презрения, глянула на Бернарда. Тот по-прежнему висел на стене, прижатый однорукой статуей. Аурелия нахмурилась, не понимая этого взгляда.

– Не бери в голову, – отмахнулась Исиль. – Короче, скверна забрала уже половину моего тела, а я, как видишь, пока целехонькая. Если так это можно назвать. – Она хмыкнула, разглядывая черную руку. – А всё благодаря моим пилюлям. Которые сгорели… – В её голосе больше не было злобы, только гулкая, бесконечная усталость.

В наступившей тишине было слышно лишь потрескивание умирающих свечей да тяжёлое дыхание поверженных.

« Шанс… »

Мысль молнией пронзила сознание Аурелии. Она снова посмотрела на руку Исиль, на её осунувшееся, залитое кровью и потом лицо. Скверна внутри неё, а она до сих пор жива.