Фарс в доме волшебника

– Приятель, – вздохнул человек, начиная что-то подозревать, – мы все не можем прикасаться к еде. У нас руки скованы. Я прав? – он покосился на девушку, ища поддержки.

Но Аурелия молчала. Она не слушала их перепалку. Её взгляд был прикован к точке прямо перед лицом. Там, в воздухе, на уровне её носа, висела одинокая виноградина. Она медленно вращалась вокруг своей оси, поблёскивая лиловой шкуркой, словно выбирала цель.

Девушка заворожённо следила за ней, забыв даже дышать.

Спустя несколько мгновений виноградина дёрнулась и с противным «чваком» врезалась прямо в её сиреневое лицо, оставив на щеке влажный след.

Затем, прямо на глазах у Бернарда, в воздухе перед ним начала материализовываться вторая виноградина. Она возникла из ниоткуда – просто соткалась из пустоты, налилась цветом и плотью и теперь висела, нагло покачиваясь, готовая к новому броску.

– А-а… – протянул мужчина, чувствуя, как его сознание, ещё минуту назад боровшееся с абсурдностью происходящего, сдаётся и принимает новые правила игры. – Теперь мне всё ясно.

И в ту же секунду виноградина с влажным чваканьем врезалась ему в правую щёку.

Глава 2.4 слёз

– Чёртов маг, сделай хоть что-нибудь! – зарычала Аурелия, отплёвываясь от виноградины и безуспешно пытаясь уклониться от следующей.

– И что я могу сделать?! – рявкнул в ответ Бернард, с хлюпаньем выплёвывая тарталетку с паштетом. – Ты же у нас мастер по взлому замков! Вот и открывай!

Он попал в самую точку. Кераста не хотела это признавать, но здесь её навыки были бесполезны. Как открыть замок, у которого нет даже замочной скважины? Как сбежать, когда тело, словно муха в янтаре, впаяно в камень? Она дёрнулась, пытаясь хотя бы пошевелить пальцами, – ноль эмоций.

– Твоё испытание! Вот ты и думай! – выкрикнула она, чтобы хоть как-то выиграть этот словесный поединок.

– Прямо моё! Этот старикан обращался к Гроту! Ой, то есть к БЕРНАРДУ!

Литофат всё это время сидел и смотрел на них голодными глазами. То на одного посмотрит – живот урчит. То на другого – слюнки текут. То перед собой уставится в надежде на чудо. Но нет, еда перед ним так и не появлялась. Грусть и тоска по чуть-чуть заполняли его сердце. Ну и, конечно, голод. Сильный, первобытный голод. Терпеть становилось невыносимо.

«Не надо…» – пронеслась где-то в глубине сознания вялая мысль, но он её тут же забыл.

– Грот! Дуболом! Бернард! – доносились до него голоса, пробиваясь сквозь пелену голодного отчаяния. – Дылда! Приятель! Камнеед!

Голоса становились всё настойчивее и обиднее. Но Гротду было уже всё равно. Он уже видел себя в сладкой дрёме, где жареные куры сами запрыгивают к нему в рот…

– Хочешь жрать – иди сюда!

Этот вопль прозвучал как гром среди ясного неба, вырвав его из гастрономических грёз. Здоровяк поднял голову. Это была Аурелия, которая только что приняла щекой очередную виноградину.

– Быстрее, дуболом!

Гротд нахмурился, встал из-за стола и, тяжело ступая, подошёл к ней.

– Вопрос? А… что мне делать?

– Разбей этот чёртов стул! – рявкнула девушка и тут же подавилась залетевшей виноградиной. – Кх… Кх…

Литофат пригляделся. Походил вокруг стула. Почесал затылок. И… ничего не сделал.

– Я не хотеть разбивать.

– Что? – недоумённо воскликнула кераста, выкашляв косточку. – Какого черта?!

– Ты можешь пострадать, – произнёс Гротд, и в его маленьких глазках мелькнула неподдельная забота.

– Просто ударь по спинке стула!

– Нет, – твёрдо произнёс он и скрестил руки на груди.

– А-а-а! Кх… Кх… – очередная виноградина вновь угодила прямо в разинутый рот разъярённой Аурелии.

– Приятель! – тяжело дыша, промямлил Бернард, у которого ситуация была не лучше. – Помоги!

Патлатый мужчина сидел с перепачканным лицом и с ужасом смотрел на материализующуюся прямо перед его носом вишнёвую ватрушку. Спустя секунду она сорвалась с места и полетела прямо ему в лицо. Бернард зажмурился, готовясь к новому удару, но вместо этого услышал чавканье. Открыв глаза, он увидел прямо перед собой квадратную голову Гротда, который с наслаждением прожёвывал его порцию.

– С… спасибо… – выдохнул человек.

– М-м-м… Вкусно! – промычал довольный литофат.

– Конечно… конечно. Можешь всё съесть, – Бернард срыгнул, чувствуя, как от одного вида еды у самого сводит желудок. – А я, кажется, уже переел.

– Ты мне мешаться. Я отодвинуть тебя.

Только здоровяк хотел коснуться каменного стула Бернарда, как тот выкрикнул:

– Нет! Стой! Не трогай!

Гротд застыл на месте, напоминая статую. Одним глазом он удивлённо смотрел на человека, другим – на появляющийся кусок яблочного пирога.

– Вопрос? Почему? – спросил он, жуя.

– Я понял, что это за мебель. – Голос Бернарда звучал взволнованно. – Объяснять слишком долго, но если вкратце, коснешься – прилипнешь.

– Лад… – кивнул Гротд, ловко сцапав летящий кусок пирога. – но…

– Так, приятель. Надо подумать, что делать дальше.

– Как что?! – взревела Аурелия, чьё лицо уже начало лосниться от виноградного сока. – Ты реально такой тупой?! Этот старый кусок дерьма вот только что всё объяснял перед твоей мордой!

– Не культурно говорить ты, – вмешался Гротд. – Старых нужно… Ой!

Его нравоучительную речь прервал кусок шоколадного торта, смачно впечатавшийся ему в лицо.

– А ты… – девушка перевела пылающий взгляд на Гротда, – иди лучше своему дружку принеси эти головы! У них и то мозгов будет больше, чем у вас двоих!

Литофат лишь нахмурился от её грубых слов, но промолчал, продолжая облизывать лицо.

– Мне не хотелось это признавать, – устало произнёс Бернард, – но эта циркачка права. Грот… то есть, Бернард-приятель, сможешь принести их ко мне?

– Хорошо, – кивнул Гротд, дожёвывая корж. – Подождать недолго.

Он направился к трём каменным бюстам, что стояли на другом конце стола. Выбрал такой маршрут, чтобы лишний раз не пересекаться с Аурелией.

Кераста проводила его взглядом и снова беспомощно дёрнулась на проклятом стуле. Каждые несколько секунд ей в лицо прилетала новая виноградина. Механически, методично. Бесило неимоверно. Она уже почти смирилась с этой кисло-сладкой пыткой, когда её взор упал на соседку.

Исиль по-прежнему сидела идеально ровно. Её бледное лицо было обращено прямо перед собой, длинные пальцы застыли на подлокотниках. Лицо оксиотки тоже было испачкано – кремом от торта, крошками и каплями фруктового сока. Но теперь, в свете свечей, Аурелия заметила кое-что новое.

«Очень странно…» – мелькнуло в голове у Аурелии.

Она присмотрелась внимательнее.

Ей показалось, или веки Исиль на миг дрогнули?

В это время Бернард разглядывал первую каменную голову, которую принёс Гротд. Размером с человеческую, с пустым, лишённым черт лицом и приоткрытым ртом, внутри которого тускло поблёскивал металлический шар.

Человек понятия не имел, что с этим делать. Пока он размышлял, литофат притащил второй бюст – точно такой же. Бернард нахмурился ещё сильнее. Хотел почесать затылок, но руки по-прежнему были скованы.

– Эй, маг! – раздался язвительный голосок. – Твой приятель сказал…

– Никакой он мне не приятель! – рявкнул Бернард, перебив Аурелию.

– Да мне плевать… Короче, этот старый хрен сказал, что в этих кочерыжках лежат ключи. Просто достань их! Ясно?

– И как, по-твоему, я должен их достать?

– О! Ты серьёзно…?! – Девушка закатила глаза так сильно, что, казалось, увидела собственный затылок. – Хорошо. Давай я сама всё сделаю. Просто дай мне в руки эти головы! Ах да, точно… Мы же, чёрт возьми, скованы!

– Ты много грубить, – вмешался Гротд, неся третью голову. – Нехорошо.

– Заткнись, увалень!

Гротд нахмурился от этих слов и на секунду отвлёкся от дороги. Этого хватило, чтобы споткнуться о собственную ногу.

– Ой… Йой… Йой… – заохал камнеед, падая плашмя вместе с бюстом.

Каменная голова с глухим треском разбилась о пол. Металлический шарик выкатился изо рта и, весело подпрыгивая, покатился. Литофат, лёжа на животе, проводил его взглядом до самых ног Бернарда. А затем…

Вжух.

Шарик расплющился в тонкую лепёшку.

Наступила тишина. Даже виноград перестал лететь на мгновение, словно сама магия замерла в ужасе от содеянного.

– Вот ты, кусок неуклюжего дерьма! – зарычала Аурелия так, что её белоснежные рога, будто бы побагровели.

– Эй! Это уже слишком! – выкрикнул Бернард.

– Из-за него один ключ потерян!

– Ну и что?! Ещё два осталось!

– Ну и то!!!

Гротд медленно поднялся с пола и виновато посмотрел на Бернарда.

– Я не хотеть… – прошептал он. – Опять всё портить…

Бернард посмотрел в эти грустные маленькие глазки. Посмотрел на раздавленный ключ. Перевёл взгляд на оставшиеся две головы, которые Гротд всё-таки умудрился донести в целости. Вздохнул.

– Ничего, приятель… Ай!

В лицо человека врезалась половинка варёной картофелины.

– Можешь меня снова защищать, пока я думаю.

Литофат кивнул, подошёл к столу и встал напротив Бернарда, загораживая его от летящих снарядов.

Аурелия лишь фыркнула, наблюдая за этой картиной. Её щека снова приняла на себя виноградину.

– Так… думай, Бернард, думай, – зашептал про себя человек, пристально разглядывая уцелевшие бюсты. – Испытание подготовлено специально для меня. – Он перевёл взгляд на первую головы. – Магический замок… ключ внутри… но как его достать?

Бернард оглядел голову со всех сторон. Пять рун на лбу тускло поблёскивали. Отверстие на макушке. Приоткрытый рот с шаром внутри. Вдруг его осенило. Он резко поднял голову вверх, уставившись на свечу в решётчатом шаре, висящем под пустым потолком.

– Ну… Приступим.

Глава 2.5 Диониса

Бернард сфокусировался на огоньке. Сделал глубокий вдох. Выдох. Вдох… Выдох… Пламя свечи, что держала безголовая фигурка, сорвалось с фитиля и, извиваясь, исчезло у него в глотке. Спустя мгновение фитиль вспыхнул вновь, но теперь холодным, белым светом, от которого веяло не жарой, а могильным холодом.

Выдох. Тонкая, как лезвие, струя белоснежного пламени ударила точно в макушку каменной головы. Бернард тут же почувствовал знакомую тяжесть в висках. На его лбу, вдоль черной татуировки, запульсировала жилка, заставив багроветь кожу, но глаз-скверны не открылся. Только у каменной головы загорелась первая руна.

И вдруг бюст заговорил. Старческим, скрипучим голосом:

– Здравствуйте, мистер Бернард.

Бернард поперхнулся. Струя пламени из его рта сбилась и погасла, оставив после себя лишь сизый дымок.

– В-вопрос? Что такое? – взволнованно промямлил Гротд, жуя только что прилетевшую котлету. Каменные зубы с хрустом перемалывали мясо.

– Да нет… Ничего… – процедил человек, сжав кулаки. От напряжения костяшки пальцев побелели.

«Как так? Откуда этот старик знает о нем? Успокойся… Не обращай внимания… Это просто магия. Глюки. Всё ненастоящее».

– Вопрос? Ты уже открыть голову? – не унимался Литофат, с надеждой глядя на статую.

– Почти… – Бернард глубоко вздохнул, прогоняя наваждение, и снова выдохнул на голову огонь.

– Видимо, прошлого раза было недостаточно… – снова заскрипел бюст.

В тот же миг сознание Бернарда выстрелило яркой, до боли отчётливой картинкой. Он стоял не в каменном зале, а в центре роскошного кабинета. Вдоль стен – стеллажи, ломящиеся от книг в кожаных переплётах. Под ногами – мягкий ворсистый ковер, заглушающий шаги. Потолок терялся в полумраке, откуда свисала тяжёлая люстра с десятками горящих свечей. А впереди, за огромным резным столом, сидел маленький старичок с пышными седыми усами. В чёрной мантии, расшитой зелёными, светящимися рунами. И без отличительных черных линий на голове.

Огонь изо рта Бернарда заколыхался, стал ярче. На лбу, преодолевая его сопротивление, с резкой болью раскрылся первый глаз-скверны – вертикальный зрачок горел белым пламенем.

Вторая руна зажглась у бюста.

– Видимо, до вас долго доходит… – голос из воспоминания был ледяным и презрительным. – И это неудивительно.

В голове у Бернарда старичок медленно встал из-за стола, опираясь костлявыми пальцами о столешницу. Человек зарычал, пытаясь вытолкнуть видение, но оно держало мёртвой хваткой. Около виска, где проходила ещё одна черная линия, открылся второй глаз-скверны.

На бюсте вспыхнула третья руна, но не белым, а зловещим зелёным цветом. Шар во рту каменной головы дрогнул и начал медленно раскрываться, как бутон диковинного цветка.

– Если вы ещё не поняли, то я скажу прямо.

Старичок неторопливо обошёл стол и направился прямо к Бернарду. Он стоял уже вплотную и смотрел на него снизу вверх. Но взгляд его был полон такой власти, такой ледяной уверенности в своей правоте, что у Бернарда подкосились колени.

– Вы – ничтожество. Ошибка природы. Урод, которому не место среди истинных магов.

Пламя изо рта Бернарда ударило с утроенной силой, став ослепительным. На щеке, где проходила очередная линия, с мясом разорвав кожу, открылся третий глаз-скверны. Четвёртая руна на бюсте загорелась алым. И тогда каменный рот головы сжался с чудовищной силой, сдавив шар. Бюст жалобно скрипнул и лопнул, разлетевшись острыми осколками по столу.

Картинка в голове Бернарда лопнула, как мыльный пузырь, оставив после себя лишь глухую, ноющую пустоту. Он резко захлопнул рот, пламя погасло. Все три глаза на его лице зажмурились так же быстро, как и открылись, оставив лишь тонкие шрамы.

В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым, сиплым дыханием человека.

– Чёрт! – выдохнул Бернард, обмякнув на стуле. Его била мелкая дрожь.

– Ты что творишь, кретин?! – заорала Аурелия. Она видела только, как он уничтожил единственный шанс на спасение. – Ты хоть понимаешь, что натворил?!

– Да пошла ты! – рявкнул человек в ответ, всё ещё находясь во власти воспоминаний.

– Чего сказал?! – её голос опасно понизился.

Гротд с обеспокоенным видом переводил взгляд с одного на другую. Он даже пропустил момент, когда здоровенный кусок жареного стейка, с влажным шлепком врезался ему в каменный затылок и бесследно исчез.

– Вопрос? Все в порядке? – осторожно спросил литофат, потирая голову.

Бернард посмотрел на Гротда. На его простодушное, встревоженное лицо. Потом перевёл взгляд на обломки бюста.

– Да… Просто… – он тяжело сглотнул, прогоняя вкус пепла. – Просто дай мне следующую голову.

Литофат не стал расспрашивать. По лицу человека было видно: то, что каменная голова, принесло ему настоящую боль. Молча, с какой-то бережной осторожностью, он подвинул следующий бюст поближе к Бернарду.

Аурелия фыркнула, но промолчала. Она заметила, как изменилось лицо Бернарда. Осунулось, стало жёстче.

Человек посмотрел на новую каменную голову. Выдохнул. Рвано, судорожно. Сила воли – единственное, что у него осталось. Он заставил себя сделать вдох и выдохнуть пламя, поглощенное из другой свечи.

«Этого больше не произойдёт», – приказал он себе.

– Ну, здаров, Бер… Ик… – загробным, но до жути знакомым голосом промямлила каменная голова. Голосом его старого наставника.

Реакция была мгновенной. Открылось сразу два глаза-скверны на лице Бернарда.

На статуе зажглось три руны из пяти.

А в его голове уже разворачивалась новая, старая пьеса.

Бернард стоял посреди скромной, тесной комнаты общежития. По бокам – двухъярусные кровати с мятыми простынями. Два письменных стола, заваленных книгами и пустыми кружками. И одно маленькое круглое окошко, за которым расстилалась бескрайняя зелёная долина, залитая солнцем. В тот злополучный день ещё только рассветало

– Этот старый хрыщ всё-таки стал ректором… ик… Да-а уж. Тьфу на него, – продолжил голос из прошлого. Наставник сидел на стуле, опираясь на спинку, – Он глупец. Даже не разглядел твой потенциал. А я-то надеялся, что эта академия сможет помочь раз уж приняла такого как ты… ик…

У Бернарда открылся третий глаз-скверны, рядом с носом. Воздух вокруг него задрожал от жара. Пламя, вырывавшееся изо рта, перестало быть белым – оно стало прозрачным, как марево над костром, и обжигающе-горячим.

На бюсте четыре камня загорелись кроваво-красным свечением.

– Столько усилий Бер.... Столько потрачено времени и золота. Подделка документов. Подкуп. Перевозка. – Голос наставника сочился ядом. – А толку с тебя – как с навозной кучи…

Наставник крутил в пальцах нож. На лезвии блестела еще свежая кровь.

– Лучше бы казнили тебя тогда. Но благодаря Нивару, ты все еще дышишь… ик… Но это все в прошлом… Тебе наверное интересно зачем я пришел сюда? Так вот слушай, в один прекрасный день меня осенило… Кажется, я понял, как высвободить твои способности…

В видении человек подался вперед, оказавшись совсем близко.

– И вуаля! – наставник раскинул руки, словно фокусник, показывающий лучший трюк. – Я придумал! Нет ничего лучше, чем смерть близких тебе товарищей! Эти бездари все равно в подметки тебе не годятся.

Взгляд Бернарда упал на пол. Тот был залит кровью. В лужах, неестественно вывернув конечности, лежали тела. Две девушки и один юноша – его друзья, его единственная семья в этом проклятом месте.

Открылся четвертый глаз-скверны – на щеке, под скулой. Пламя начало плавить камень. Бюст на столе пошел трещинами, оплавился, но не рассыпался. Воздух в зале накалился добела. Свечи, горевшие в люстрах, одна за другой срывались с фитилей и тонкими огненными ручейками устремлялись прямо в рот Бернарда, питая его ярость.

– П-помогите… – вдруг раздался тихий, слабый голосок.

Наставник замер. Он посмотрел куда-то вниз. Бернард проследил за его взглядом.

Там, в луже крови, лежала девушка. Рыжая, веснушчатая, с разбитой головой. Она шевелила губами. Она была еще жива.

– Помогите… – повторила девушка, и ее глаза, полные боли и непонимания, встретились с глазами Бернарда.

Видение схлопнулось.

На мгновение зал погрузился в абсолютный, непроницаемый мрак. А затем свечи вспыхнули снова – все разом, но горели они теперь не желтым, а тем самым холодным, мертвенным, белым огнем.

Гротд почувствовал затылком невыносимый жар. Он начал поворачивать голову, чтобы понять, что происходит, как вдруг в его щёку с хрустом врезался пирожок с мясом – и в ту же секунду испарился, не оставив и следа.

– Поглощай… – раздалось в голове литофата. Голос был не его собственным. Глухой, далекий, но властный.

Аурелия смотрела на происходящее широко распахнутыми, шокированными глазами. Бернард превратился в живой факел. Вокруг него росла огненная сфера – ослепительно-белая, ревущая, ненасытная. Она расширялась, пожирая воздух, приближаясь к ней.

Кераста зажмурилась, чувствуя, как жар плавит воздух.

Щелчок.

Глава 3.1 Сколько

Аурелия почувствовала не испепеляющий жар, а резкий толчок. Грохот. А затем тишина, звенящая, как натянутая струна.

Девушка медленно открыла глаза. Перед собой она увидела глиняную статую – одну из тех тринадцати, что ровными рядами застыли вдоль колонн. Страж стоял на одном колене, склонившись над ней, и своими непропорционально длинными руками будто приобнимал её вместе с каменным стулом.

Вдруг раздался треск. Тонкие черные линии, оплетавшие глиняное тело, вспыхнули тусклым светом – и в следующее мгновение статуя начала рассыпаться. Глина осыпалась сухой пылью, обнажая перед керастой ужасающую картину.

Весь зал лежал в руинах.

От стола, что был усеян ненастоящими яствами, остался лишь жалкий осколок столешницы на одной уцелевшей ножке, торчащей из груды щебня. Каменные колонны оплавились, особенно те, что стояли в центре, – их гранит оплыл чёрными стекловидными наплывами, будто гигантские свечи. Часть глиняных стражей, еще минуту назад застывшие безмолвными изваяниями, теперь превратились в груду обломков. Из тринадцати осталось восемь.

В воздухе пахло озоном, палёной глиной и чем-то ещё – странным, сладковатым, отчего у Аурелии запершило в горле.

И в самом центре этого хаоса стоял Бернард.

Точнее – существо, похожее на него.

Оно было объято белоснежным пламенем. Огонь не пожирал плоть – он струился по коже, стекал с плеч, как жидкий свет, не оставляя ожогов. Лицо человека исказилось, но не гримасой боли – скорее сосредоточенностью хищника, загоняющего добычу. Из-под сведённых бровей, со лба, со скул – отовсюду, где проходили те чёрные линии, – в сторону Аурелии смотрели глаза. Семь штук, включая его собственные. Все с узкими, вертикальными зрачками, горящими тем же нестерпимо-белым светом, что и пламя.

– Да чтоб вас всех! – раздался женский голосок неподалёку.

Кераста резко бросила взгляд в сторону. Там, где прежде лежала странная груда обломков, напоминающая шар, послышался шелест осыпающейся глины. Осколки покатились в стороны, обнажая каменный стул, на котором до сих пор сидела Исиль.

А на её плече стояла маленькая глиняная фигурка. Та самая. Безголовая, с одним большим глазом на груди. Она нелепо переступала лапками, удерживая равновесие.

– А так всё хорошо начиналось… – оксиотка медленно поднялась из-за стула и скинула капюшон балахона.

Аурелия впервые увидела её лицо при ярком свете. Пряди длинных, почти прозрачных волос, разделённые тёмными линиями, не могли скрыть того, что на самой голове добавилось новое. Помимо замысловатой татуировки, теперь на коже виднелось два чернильных глаза-скверны. Один – на макушке, почти у самого темени, второй – около виска, хитро прищуренный.

– Ты! – Аурелия резко бросила на неё презрительный взгляд, в котором смешались ярость, понимание и ужас от того, что её так ловко провели.

Исиль даже не посмотрела на неё. Её взор, холодный и оценивающий, был направлен лишь на пылающую фигуру Бернарда.

– Цела, – констатировала оксиотка с какой-то странной, отстранённой удовлетворённостью. – Хорошо.

– Это всё ты?! – рявкнула кераста, дёрнувшись на стуле.

Она не заметила, что невидимые путы больше её не удерживают.

– Все вопросы потом, – отрезала Исиль. В её голосе не было и следа недавней сонной беспомощности. – Сейчас мне нужно разобраться вот с этим.

Девушка хрустнула пальцами свободной руки, и маленькая фигурка на её плече согласно кивнула – хотя головы у неё не было.

Пылающая сущность в центре зала медленно подняла руку. Белое пламя на ладони сгустилось, завихрилось, принимая форму шара.

– Пусть моё пламя поглотит нечестивую… – Голос Бернарда прозвучал чужеродно, будто говорил не он, а кто-то другой, используя его горло как трубу.

– Ты и этот чёртов старик! – продолжала Аурелия, не в силах остановиться. Ярость клокотала в груди, требуя выхода.

Свечение на руке Бернарда усиливалось с каждой секундой. Воздух вокруг него начал плавиться, искажая пространство.

Исиль, не обращая внимания на тираду керасты, завела руку за пояс. Достала небольшой мешочек, а из него – чёрный шарик, пронизанный рубиновыми прожилками. Он был странным – матовым, будто слепленным из крутого теста, но при этом пульсировал слабым светом в такт ударам сердца.

Оксиотка закинула его в рот и проглотила.

Эффект был мгновенным.

Её тело выгнулось дугой. Глаза – настоящие – распахнулись, став огромными, безумными. Тонкие пальцы впились в голову.

– А-а-а-а! – закричала она, и крик этот был полон такой боли, что Аурелия невольно вздрогнула.

Но вопль длился недолго. Секунда. Две.

Исиль резко замерла. Выпрямилась. Опустила руки.

– Фух… – выдохнула она, и в этом выдохе слышалось не облегчение, а предвкушение. – Так-то лучше.

На голове оксиотки, помимо двух, появились ещё три глаза-скверны. Они располагались хаотично: один над переносицей – Аурелия видела его, потому что Исиль стояла к ней вполоборота, второй на затылке, а третий прямо на щеке. Все они были широко распахнуты, все смотрели в разные стороны и все были чернильные.

Оксиотка медленно повернула голову к огненному существу.

– Ну что ж, Бернард! – безумная, жуткая улыбка расплылась на её лице. – Поиграем!

Глава 3.2 глаз

Из руки Бернарда вылетел концентрированный луч белого пламени, нацеленный прямо в Исиль.

Щелчок.

Безголовая фигурка на плече оксиотки вскинула крошечные ручонки. Вокруг бледной девушки с тихим звоном возник полупрозрачный, переливающийся купол. Луч ударил в него, и барьер пошел трещинами, заскрипев, как лопающееся стекло под прессом.

Щелчок.

С другого конца зала Аурелия краем глаза заметила движение. Одна из уцелевших глиняных статуй, та, что стояла ближе всех к центру, дрогнула. Черные линии на её теле вспыхнули тусклым светом, и она, с неожиданной грацией, рванула с места. Тяжелые ступни грохотали по щебню, пока страж не врезался в пылающего Бернарда, сбивая его с ног. Луч, бивший по барьеру, резко дернулся вверх, прочертив слепящую дугу по потолку. Он полоснул по каменной колонне, возле которой, всё ещё не в силах пошевелиться, сидела кераста. Колонна жалобно заскрежетала, и от неё отделился огромный, с человеческую голову, осколок, устремившись прямо на сиреневую девушку.