Полная версия:
Фарс в доме волшебника
Один из чернильных глаз-скверны на затылке Исиль, не участвовавший в созерцании битвы, заметил это.
Щелчок.
Другая статуя, застывшая истуканом прямо за спиной Аурелии, резко ожила. Она шагнула вперёд, заслонив девушку своим телом, и приняла удар на себя. Глухой, тяжёлый стук разнёсся по залу. Глиняное изваяние содрогнулось, но устояло, лишь осыпав керасту мелкой крошкой.
Аурелия, вжавшись в каменную спинку стула, наблюдала за этим с ледяным ужасом, смешанным с бешенством. Её снова спасли. Снова она была беспомощна, как кукла. Это было невыносимо.
– Деточка! – Исиль лишь на мгновение повернула голову, и её безумная улыбка стала шире. – Не стоит сидеть как истукан на одном месте! Мамочка не может за всеми уследить!
В ту же секунду новый луч белого пламени врезался в её и без того потрескавшийся барьер. Тот жалобно зазвенел, пошли новые трещины.
Щелчок!
Две статуи, повинуясь жесту Исиль, поднялись с пола и навалились на Бернарда, прижимая его руки к камню. Как раз вовремя: барьер лопнул с оглушительным хрустальным звоном, осыпавшись миллионами невидимых искр. Безголовая фигурка на плече Исиль жалобно пискнула, её глиняное тельце пошло трещинами, и она рассыпалась в пыль.
Аурелия продолжала сидеть, прикрытая статуей. Её трясло. Не от холода – от дикого, парализующего коктейля из адреналина, ярости и леденящего ужаса. Тело было свободно – путы исчезли, она чувствовала это. Мышцы ныли, готовые к рывку. Но приказ из мозга не доходил до конечностей. Они отказывались слушаться.
Машинально, ища хоть какую-то опору, кераста схватилась за кулон, висевший на шее под курткой. Холодный металл обжёг пальцы. Она опустила голову, уставилась на свою ладонь, вцепившуюся в безделушку.
«Двигайся, дура! – приказала Аурелия себе. – Вставай!»
А в центре зала тем временем разворачивалась настоящая вакханалия.
– Ахахаха! – заливалась смехом Исиль, нервно пощёлкивая пальцами свободной руки. Её глаза-скверны метались по сторонам, следя за десятками точек одновременно. – Ещё! Ещё! ЕЩЕ!
Всё новые и новые статуи оживали и, повинуясь её воле, набрасывались на огненного Бернарда, прижимая его к полу. Глиняная куча мала росла, погребая его под собой.
– И-и! Готово! – выкрикнула оксиотка, и чернильные глаза на её голове довольно прищурились.
Щелчок.
Чёрные линии на статуях, прижимающих Бернарда, вспыхнули алым. И тотчас же из-под груды глины раздался дикий, полный нечеловеческой боли вопль.
– А-А-А-А!
– Терпи, дружочек! Терпи! – выкрикнула Исиль, резко, как марионетка, дернув головой. – Потом скажешь спасибо мамочке!
Крик стал ещё громче, переходя в ультразвук. Свечи, горевшие в зале холодным пламенем, начали одна за другой гаснуть, словно кто-то невидимый задувал их одну за другой.
Вдруг раздался треск. Сухой, отчётливый. А затем – оглушительный грохот. Статуи, прижимавшие Бернарда, одна за другой начали чернеть и с оглушительным треском лопаться, разлетаясь обожжёнными осколками.
– Ой-ёй… – только и промямлила оксиотка, и её улыбка на миг дрогнула.
Огненное существо удерживала лишь одна, последняя статуя. Она сжимала его плечи своими каменными ручищами. Пламя на нём почти погасло, но глаза-скверны – все два – горели нестерпимым, белым светом, полным лютой ненависти.
Пуф.
Последняя статуя лопнула, осыпавшись чёрным пеплом, и освобождённый Бернард рванул вперёд. Он возник перед Исиль мгновенно, словно материализовался из воздуха. Замахнулся – рука, объятая последними языками белого пламени, описала дугу, готовая снести ей голову.
Щелчок.
Статуя, что нависало над Аурелией резко качнулась и исчезла. Кулак Бернарда замер в сантиметре от лица оксиотки. Та с безумной улыбкой смотрела прямо в занесённую для удара руку. А затем её тело дёрнулось и… пропало. Кулак Бернарда по инерции продолжил движение с чудовищной силой врезался в каменный пол, выбив в нём глубокую воронку. Осколки камня веером разлетелись по залу, и часть из них полетела прямо в Аурелию.
Девушка, скованная параличом, лишь расширенными глазами смотрела на летящую в неё смерть. Она видела, как огненная фигура Бернарда распрямляется, как он медленно поворачивает голову в её сторону.
«Это не он», – пронеслось в голове. – «Это уже не человек».
Щелчок!
Одна из трёх оставшихся статуй, что была без рук, ожила и, разогнавшись, как таран, с размаху врезалась в Бернарда. Удар был такой силы, что человека отбросило через весь зал и с оглушительным грохотом впечатало в стену, оставив в каменной кладке глубокую вмятину.
Щелчок.
Последняя статуя, повинуясь щелчку Исиль, подлетела к стене и, словно гигантский гвоздь, прижала Бернарда к камню, намертво заблокировав его конечности.
Бернард зарычал, пытаясь сбросить глиняного стража, но силы, были на исходе.
Аурелия тяжело дышала, глядя на приближающийся осколок.
«Почему? – пронеслось в её голове. – Почему я трясусь? Я всегда держала себя под контролем. Всегда. Никакие отморозки, никакие бандиты не пугали меня. А здесь? Как в ту ночь…»
Воспоминание, острое и болезненное, кольнуло под ложечкой. Запах дыма. Детский крик. Беспомощность. Та самая ледяная, парализующая беспомощность, когда ты ничего не можешь изменить.
– Вспомни, ради кого ты всё ещё здесь… – прошептал кто-то у неё в голове. Или это был её собственный голос?
Времени на раздумья не осталось.
Глава 3.3 открыть
Аурелия закрыла глаза. Пусть тело само всё сделает. Резко подняла ноги. Напрягла руки, уперевшись ими о подлокотник каменного стула. Перевернулась всем телом, стоя на руках, вниз головой. И грациозно оттолкнулась от стула. На мгновение очутилась в воздухе. Почувствовала, как щеку что-то царапнуло. В следующий миг спряталась за спинкой. Осколки с грохотом ударились о каменный стул.
– Вот так его! – закричала Исиль, которую держала у себя под мышками однорукая глиняная статуя. Вторую конечность, все же, зацепил кулак Бернарда.
Существо кричало, прижатое к стене, и пытался извергнуть огонь изо рта. Но пламя тухло под воздействием статуй, чьи узоры светились на их глиняных телах, высасывая его силы.
Кераста высунулась из-под спинки стула. Мельком огляделась по сторонам и тут же обратно спряталась. Заприметила каменные ступеньки, ведущие наверх. Свобода была совсем рядом. В углу, на противоположной стороне по ширине зала.
Не теряя ни секунды, ловкими движениями она преодолела часть помещения, перепрыгивая через обломки. Почти добралась до цели. Но вдруг остановилась, краем глаза заприметив большое серое тело, лежащее неподалеку, вдоль стены.
– Увалень…?
Аурелия тряхнула головой, пытаясь отогнать глупые, милосердные мысли. И побежала дальше. Так добралась до…
«Почему? Почему тело принесло сюда… Выход же там…»
В это самое время Бернард, зажатый статуями, бился в агонии. Одна из них, безрукая, прижимала его лицо своей тяжёлой головой, не давая дышать. Внутри него бушевало пламя, требуя выхода.
«Сожги их всех», – нашёптывал голос из самой глубины.
Всеми глазами Бернард следил только за Исиль. Осталось только два глаза-скверны.
«Мало времени. Мало сил. Должен выполнить предначертанное».
Аурелия смотрела на лежащего Гротда. Выглядел он ужасно. Половина серого тела, включая лицо, была сильно обожжена и покрылась чёрной копотью. Левая рука, до плеча, отсутствовала – культя была грубо прижжена, и от неё всё ещё шёл слабый дымок. Но несмотря на увечья, литофат был жив. Не просто жив. Он, уцелевшей рукой, спокойно жевал глиняный кусок, очень похожий на остатки глиняной кошки.
– Нашёл время для жратвы… – процедила девушка презрительно, но в глубине души предательски кольнуло облегчение: жив, дубина.
Гротд замер с рукой у рта. Открыл единственный уцелевший глаз – янтарный зрачок кое-как сфокусировался на ней.
– При… вет…– с трудом промямлил здоровяк. – Что-то… плохое случилось… с Бернардом.
– Это точно, – попыталась подбодрить его Аурелия, понимая, что это звучит фальшиво. – Этот идиот всё здесь разрушил. Какой-то плохой из него вышел Бернард.
«Ну и бред же я несу, – подумала девушка, – зачем я это вообще делаю?»
Гротд слегка улыбнулся, и было видно, как тяжело ему это даётся.
– Он не быть плохой, – продолжил литофат. – Просто… у него тяжёлые глаза. Как и у тебя.
В этот миг статуя, прижимавшая лицо Бернарда, ярко вспыхнула и с оглушительным треском лопнула, разлетевшись на тысячи осколков. На лице существа остался лишь один глаз скверны, помимо его собственных. Шанс… И тот начал извергать пламя изо рта во все стороны. Безголовая статуя с трудом удерживала конечности Бернарда.
– Ох, черт! – выкрикнула Исиль. – Ну и настырный ты!
Бернард открыл рот, и поток белого пламени ударил прямо в неё.
Щелчок!
Однорукая статуя, державшая оксиотку, мгновенно отпустила её и встала на пути огня, принимая удар на себя. Глина раскалилась докрасна, пошла трещинами.
– Придумай что-нибудь получше!
И вдруг Исиль чернильным глазом, что был на щеке, заметила, как один из потоков пламени направился на Аурелию.
«Почему? Почему она до сих пор не уходит от Гротда? Он жив… Более-менее. Скорее менее, но в порядке. Дышит. Даже умудряется кушать. Глину…»
– Почему ты ешь это? – поинтересовалась Аурелия непонимающе.
– Оно вкусное… – промямлил Гротд, доедая остатки. – Ещё оно давать мне поток.
Кераста вообще не поняла его последние слова. Что ещё за поток такой? И почему его рука тянется к её щеке? Аурелия нахмурилась.
«Защити…» – раздался голос внутри литофата.
Вдруг её хвост навострился. ОПАСНОСТЬ! Где? Затылком почувствовала жар. Резко развернулась. Прямо на неё летел поток огня. Прыгнуть? Не успеет… Спрятаться? Но куда? Это конец?
Щелчок.
Ничего. Исиль удивилась.
– Да где же она?
Ещё щелчок и ещё.
Ноль реакции. Статуй больше нет. Одна держит Бернарда. Другая защищает её саму.
– Зараза!
Глава 3.4 глаз,
И тогда, краем глаза, Аурелия замечает раскрытую каменную ладонь около своего лица. Белоснежное пламя, ревущее от ярости Бернарда, врезалось в невидимую преграду в считанных сантиметрах от её кожи. Девушка медленно повернула голову в сторону Гротда.
Литофат лежал, распластавшись на обломках, и мелко, едва заметно трясся от чудовищного напряжения. Его единственная уцелевшая рука, протянутая в её сторону, начала сиять тем же тусклым светом, что и глиняные стражи Исиль. Свет струился по прожилкам, обожжённой коже, концентрируясь в ладони, и жадно, с тихим шипением, впитывал в себя поток белого пламени, не давая ему коснуться керасты.
– Гротд… – выдохнула Аурелия, но он её не слышал.
Литофат слышал только голос. Тот самый, что приказывал ему «поглощать». Только теперь он приказывал «защищать».
– Вот же мразь! – рявкнула Исиль, когда чернильный глаз на её щеке показал, как пламя поглотило тех двоих.
Щелчок!
Звук прозвучал сухо, как ломающаяся кость. Однорукая статуя, что защищала её от пламени, резко дёрнулась, разжала руку, и Исиль тяжёло рухнула на пол, но тут же вскочила, не сводя глаз с Бернарда.
Освободившийся глиняный страж развернулся и, тяжело топая, побежал. Со всей чудовищной силой, на которую был способен, он врезался в огненную тварь, прижимая его к стене с такой мощью, что каменная кладка за спиной Бернарда пошла глубокими трещинами.
Существо даже не почувствовало удара. Оно продолжало извергать пламя – слепо, яростно, не разбирая цели. Белые струи хлестали по стенам, по полу, по груде обломков, где прятались Аурелия и Гротд.
И тут же к горлу Бернарда прижалась тяжёлая глиняная ладонь.
– Скотина! – взвизгнула Исиль.
Щелчок!
Другая статуя, та, что всё это время удерживала его конечности, навалилась на Бернарда и начала методично, с тупой механической жестокостью избивать его тяжёлыми руками. Глухие удары сотрясали воздух.
Последний из глаз-скверны на лице Бернарда – тот, что горел на лбу, – вдруг часто заморгал и погас, оставив после себя лишь тонкую, дымящуюся щель на обожжённой коже.
Тело человека, всё ещё объятое последними языками белого пламени, начало медленно остывать. Огонь съёживался, тускнел, уползал обратно под кожу, оставляя после себя багровые ожоги. Но глиняный безголовый страж продолжал его избивать. Глухо. Размеренно. Безжалостно. Пока другая держала.
– Что, ещё хочешь?! Получай! ПОЛУЧАЙ! Ахахаха! – выкрикивала Исиль, дёргаясь в такт ударам, словно кукловод, получающий извращённое удовольствие от каждого своего движения.
Гротд закашлялся – сипло, надрывно, выплёвывая сгустки чёрной копоти. Свет в его руке, что ярко сиял мгновение назад, начал меркнуть, угасая вместе с его силами. Тяжёлая каменная ладонь, только что служившая щитом, безвольно пошла вниз, но её на лету поймала Аурелия.
Девушка замерла, глядя на его огромную, обожжённую конечность в своих ладонях. Пальцы литофата были холодными, твёрдыми, как настоящий камень, и в то же время такими живыми – она чувствовала, как под грубой кожей едва пульсирует жизнь.
Кераста медленно перевела взгляд на него самого.
Гротд лежал, раскинувшись на щебне. Еле живой. Израненный. Без руки. Лицо, наполовину сожжённое, покрытое копотью, казалось маской, вырезанной из пепла. Но маленькие, глубоко посаженные глазки – тот, что уцелел, – были приоткрыты и смотрели на неё. В них не было боли. Не было страха. В них было что-то другое. Тёплое. Спокойное. Почти… умиротворённое.
В глазах Аурелии, против её воли, против всей её закалённой натуры, защипало. Край ресниц дрогнул, и одна-единственная, предательская слеза, обжигая сиреневую кожу, сбежала по щеке и упала на холодную ладонь Гротда.
И в тот же миг, словно эта слеза разорвала плотину, в голове у Аурелии вспыхнула яркая картина.
Старый дом, охваченный пламенем. Треск горящего дерева. Запах дыма, от которого першит в горле. А на пороге, загородив проход, лежит крупный мужчина. Его белоснежные рога, такие же, как у неё, залиты кровью, стекающей по лицу на грудь. Всё его тело – в глубоких колотых ранах. Он смотрит прямо на неё…
– Защити…
Аурелия резко отдёрнула руку от ладони Гротда, словно обожглась. Отшатнулась, едва не упав на груду щебня. В её глазах плескался первобытный, животный страх. Тот самый, который она прятала за маской цинизма и ярости.
« Надо бежать… Убираться отсюда… Почему я, чёрт возьми, до сих пор здесь?! »
Она судорожно огляделась, ища путь к отступлению. Выход. Каменные ступени. Свобода. Всего несколько десятков шагов, и она будет наверху. За дверью. В безопасности.
И вдруг, сквозь пелену ужаса, до неё донёсся голос. Безумный, каркающий, полный торжества.
– Ахахаха! – заливалась Исиль.
Вся боль. Вся ярость. Вся та ледяная, парализующая беспомощность, что душила её последнее время, – всё это схлопнулось в одну точку. В одну цель. В одну всепоглощающую, слепую, дикую ненависть.
– Это всё из-за тебя! – закричала она так, что сорвала голос.
Глава 3.5 чтобы
В зале, пропитанном запахом паленой глины и озона, повисла звенящая тишина.
– Что? – Исиль начала разворачивать голову, так как чернильный глаз-скверны исчез с щеки. Но было поздно.
Кулак Аурелии уже летел в её бледное лицо.
Щелчок!
Безголовая статуя, что всего мгновение назад методично дубасила обессилевшего Бернарда, резко замерла. Её глиняная туша развернулась и в одно движение оказалась в шаге от Аурелии. Длинная, непропорциональная рука нависла над рогатой головой, готовая смахнуть её, как муху.
– Вот черт… – только и успела промямлить Исиль, прежде чем кулак Аурелии врезался в её личико.
Удар вышел сочным, полным всей той ярости, что копилась в керасте с самого момента пробуждения в проклятом подвале. Голова оксиотки мотнулась в сторону, тонкое тело подломилось, и она мешком рухнула на каменный пол, усыпанный щебнем.
Чернильные глаза-скверны – все до единого – мигнули и исчезли с её головы, словно их стерли невидимой тряпкой.
Щелчок… Щелчок…
Тишина. Статуя едва шевелилась. Его движения стали дергаными, неестественными, словно у сломанных марионеток.
Черт…! – промямлила Исиль, пытаясь отползти.
Но Аурелия навалилась на тощее тело оксиотки и, не давая ей опомниться, начала методично избивать по лицу. Каждый удар сопровождался сдавленным рычанием, вырывавшимся из самой глубины её груди. Она не думала. Не анализировала. Просто выплёскивала наружу всё то, что накопилось.
– Хватит! Прекрати! – взвизгнула Исиль, пытаясь прикрыться локтями, но кераста была быстрее, сильнее, яростнее.
Из разбитого носа хлынула кровь – тёмная, почти чёрная в тусклом свете уцелевших свечей. Она заливала тонкие губы, капала на бледную шею, впитывалась в бурый балахон.
Щелчок… Щелчок…
Статуя позади Аурелии с трудом, но всё же двинула рукой. Тяжёлая каменная ладонь медленно, словно сквозь патоку, поползла в сторону затылка керасты.
– Да послушай ты! – выкрикнула Исиль, поймав момент между ударами.
Под её левым глазом стремительно набухала гематома. Дыхание сбилось, превратившись в рваные, сиплые хрипы.
Щелчок…
Аурелия занесла кулак для нового, самого сокрушительного удара. Её грудь вздымалась, из горла вырывался хриплый рык.
– Пожалуйста! – голос Исиль дрогнул и превратился в жалобный, отчаянный писк.
И вдруг запястье керасты сжало что-то холодное.
Аурелия резко развернула голову, всё ещё с оскалом на лице, и уставилась на глиняную статую, что держала её руку мёртвой хваткой.
– Фух… – выдохнула оксиотка, шумно, со всхлипом. Она вытерла рукавом балахона кровь с разбитого лица, осторожно ощупала распухающую скулу. – Наконец-то мы можем поговорить.
Кераста ещё сильнее оскалилась – белые, чуть заострённые зубы блеснули в полумраке. Она рванулась, пытаясь выдернуть руку, но статуя держала крепко, словно её конечность была вмурована в скалу.
– Выслушай меня! – Исиль осторожно приподнялась, опираясь на локти, и села на каменном полу, прямо среди щебня. Её грудь тяжело вздымалась, на лбу выступила испарина, смешанная с кровью.
– Это всё из-за тебя! – рявкнула Аурелия, брызжа слюной. Её хвост яростно хлестал по полу, выбивая мелкую каменную крошку. – И этого чертового волшебника!
Исиль тяжело вздохнула, поморщившись от боли.
– Я так понимаю, смысла скрывать нет… – она обвела взглядом разрушенный зал: оплавленные колонны, груды щебня, безжизненные тела глиняных стражей, безвольного Бернарда, прижатого к стене, и распластанного неподалёку Гротда, от которого всё ещё шёл слабый дымок. – Всё и так пошло по одному месту.
Аурелия продолжала брыкаться, била свободной рукой по руке статуи, но та даже не дрогнула.
– Вообщем… – оксиотка машинально потянула руку к поясу, туда, где обычно висел мешочек. Нахмурилась. Пошарила ладонью по балахону. Пусто.
– Случайно не это ищешь, тварь! – прорычала Аурелия, и в свете свечей блеснул маленький матерчатый мешочек, зажатый в кончике её сиреневого хвоста. Она подняла его высоко, демонстративно покачивая.
Глаза Исиль расширились. В них мелькнуло нечто, очень похожее на панику.
– Отдай… – произнесла она тихо, но в этом шёпоте слышалась сталь.
Аурелия медленно приблизила хвост к её лицу, глядя на оксиотку в упор, а затем резко убрала его за спину.
– Это что-то важное? Я угадала?
Щелчок.
Кераста почувствовала, как пальцы статуи на её запястье слегка сжались – ровно настолько, чтобы кости жалобно скрипнули.
– Не вынуждай меня, – голос Исиль звучал ровно. Вся недавняя паника исчезла.
– А то что?
Щелчок.
Давление на запястье усилилось. Аурелия скрипнула зубами, но даже не думала выпускать мешочек.
– Предупреждаю в последний раз, – голос оксиотки стал холодным, как лёд. – Иначе я сломаю тебе руку.
Аурелия смотрела в её глаза. Серьёзное выражение лица. Ни капли сомнения. Этот взгляд она узнала бы где угодно. Так смотрят люди которые готовы пойти до конца.
– Да забирай… – процедила кераста сквозь зубы и, дёрнув хвостом, швырнула мешочек в сторону оксиотки.
Маленький комок материи описал в воздухе дугу, направляясь прямо к протянутой руке Исиль. Ещё мгновение – и она бы его поймала.
Но вдруг тонкая, ослабевшая струйка белого пламени, последний выдох угасающего Бернарда, лизнула мешочек на лету. Тот вспыхнул, как сухая трава, и осыпался горсткой серого пепла, не долетев до цели.
– Нет. Нет… Нет! – закричала Исиль. Она бросилась на колени, подползая к остаткам, и дрожащими пальцами свободной руки сгребла пепел в горсть. – Хоть что-то! Хоть чуть-чуть!
Она поднесла пальцы, перепачканные серой пылью, к губам и жадно облизнула их.
Замерла.
Её лицо, и без того бледное, стало белее полотна. Глаза расширились, в них плескалось отчаяние.
А затем Исиль резко, хищно уставилась на Бернарда.
Тот висел на стене, прижатый одноруким стражем. Голова его безвольно свесилась на грудь, из приоткрытого рта вырвался последний, едва заметный огонёк – и погас, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма.
– Ха! – торжествующе бросила Аурелия, глядя на шокированное лицо оксиотки. – Что будешь теперь делать?
Исиль медленно перевела взгляд с Бернарда на неё. Её свободная рука, всё ещё перепачканная пеплом, мелко тряслась. Пальцы судорожно сжимались, готовясь к щелчку.
Глава 3.6 увидеть
Щелчок…
Аурелия зажмурила глаза, готовясь к боли. И вдруг статуя, державшая её, разжала пальцы. Кераста приземлилась на четвереньки и ощупывала ноющее запястье.
– И почему же? – недоверчиво спросила она, косясь на бездвижную глиняную туш.
– Смысл… – промямлила Исиль, обессиленно валясь обратно на пол. Длинные, пепельные волосы мягко легли на каменную крошку, смешанную с пылью. – Я и не планировала вас калечить.
– Говори! – рявкнула Аурелия, вскакивая на ноги и нависая над поверженной волшебницей. Ярость всё ещё клокотала в ней, требуя выхода, но любопытство и жажда понять, что за чёртов фарс тут разыграли, были сильнее.
Исиль криво усмехнулась разбитыми губами.
– Что именно? Поконкретнее… – Оксиотка, кажется, даже нашла в себе силы для сарказма. Она разглядывала высокую закопчённую колонну. – Можешь хочешь знать, кто именно вас здесь запер? – она сделала паузу, наслаждаясь напряжением. – Или же, что вы тут все делаете? – она слабо взмахнула рукой, обводя разрушенный зал. – Или же кто такой этот Аргил'Лас?
Аурелия молчала, буравя её взглядом.
– Хочешь знать ответы? Да получай! – вдруг выкрикнула Исиль, и в голосе её прорезались истеричные нотки. Она ткнула себя пальцем в грудь, туда, где на грязном балахоне темнело пятно крови. – Это всё я! Я!! И Я!!!
Кераста опешила. Исиль тыкала в себя пальцем снова и снова, словно пыталась продырявить собственную плоть.
– Что ещё хочешь знать!? ЧТО!?
Аурелия замерла, ошеломлённая этой вспышкой. Она смотрела на оксиотку и пыталась переварить услышанное. И не могла понять: зачем она всё это рассказывает? Могла просто соврать, как все.
Спокойным, насколько это было возможно, голосом кераста задала единственный вопрос, который сейчас имел значение:
– Как отсюда выбраться?
– Никак! – тут же выплюнула Исиль, и в её глазах мелькнуло злорадство пополам с отчаянием. – Все благодаря тебе и этому… – она мотнула головой в сторону безвольного Бернарда.
Оксиотка не договорила. Вдруг её тело резко выгнулось дугой, из горла вырвался сдавленный, булькающий звук. Избитая девушка приподнялась на локтях и с мучительным кашлем выблевала на каменный пол густую, чёрную жижу, от которой повалил едкий, кислый дымок.
Аурелия отшатнулась, с ужасом глядя на то, как субстанция, больше похожая на жидкую смолу, растекается по щебню, испуская слабый, маслянистый блеск. Она узнала бы этот цвет и эту пульсацию где угодно.
– Это… это же… – голос керасты сорвался на хриплый шёпот.
– Да… да… – Исиль вытерла свободной рукой остатки чёрной жижи с подбородка, тяжело дыша. – Скверна… – подтвердила она то, что Аурелия и так поняла. – А знаешь что ещё? Противоядие было в моём мешочке. – Она горько усмехнулась, глядя на горстку пепла, в которую превратился её спасительный запас.
– Есть противоядие?! – воскликнула Аурелия, в голове которой лихорадочно заметались мысли. Если она сможет его найти, заполучить, спасти…
Исиль взглянула в её удивлённые, расширенные глаза, и на её разбитых губах появилась горькая усмешка.
