Свобода в ритме сердца

— Ну давай же, — уговаривал его Сергей, толкая колесом вперёд-назад. — Мы же друзья с тобой. Ты же меня знаешь три года.

Кресло не поддавалось. В итоге он просто приподнял его и на руках перенёс через порог, что оказалось глупее, но действеннее любых переговоров.

С гитарой Сергей справился быстро, хотя и не без укола совести: чехол он расстегнул ещё в субботу для Артёма и с тех пор так и не удосужился застегнуть обратно. Провёл рукой по струнам — они отозвались нестройным, каким-то усталым звуком, — и на секунду замер, вспоминая, как вчера Андрей пел, а Артёмова гитара звучала совсем иначе, живее, будто её всё это время держали в форме специально для этого момента.

«Надо бы и мне взяться», — подумал он без особой уверенности в том, что возьмётся, и убрал гитару в шкаф.

В дверь позвонили в начале двенадцатого.

— Открыто! — крикнул Сергей, стоя на кухне с тряпкой и созерцая нечто на плите, во что превратился остаток вчерашнего соуса.

— У тебя опять не заперто, — раздалось из прихожей, но голос был не Машин, а Артёма, что Сергей понял не сразу, потому что фраза настолько точно повторяла ту, что он ожидал услышать от Маши минутой позже, что на секунду показалось, будто время дало сбой.

— Тёма? Ты чего тут?

— Я вчера, кажется, тут кабель зарядки забыл. — Артём прошёл на кухню, окинул взглядом плиту и картинно поморщился. — О. Живое существо.

— Это соус.

— Уже нет.

— Кабель в комнате где-то, посмотри там.

Артём ушёл искать, гремя чем-то в комнате, и вернулся минуты через три с довольным видом и кабелем в руке.

— Нашёл. Слушай, а вы точно в четверг ещё раз собираетесь?

— Ну да, а что?

— Ничего. — Артём пожал плечами с той нарочитой небрежностью, которая у него всегда означала, что дело как раз не в «ничего». — Просто узнал.

— Тебе Артемида понравилась, что ли?

— Мне никто не понравился, я просто спросил про четверг.

— Ты весь вечер к ней цеплялся.

— Я ко всем цепляюсь, это моя манера общения, ты в курсе.

— К Андрюхе ты так не цепляешься.

— Андрюху я двенадцать лет знаю, там уже неинтересно, — сказал Артём с достоинством и, забрав кабель, удалился так же стремительно, как появился, крикнув из прихожей, что бабушке привет передавать не надо, потому что он сам через два дня заедет.

Сергей проводил его взглядом, хмыкнул и вернулся к соусу, который к тому моменту, кажется, уже не подлежал спасению.

В дверь снова позвонили минут через десять.

— Открыто! — крикнул он ещё раз, уже с меньшим энтузиазмом.

— У тебя опять не заперто, — укоризненно сказала Маша, появляясь в дверях кухни. Она уже переоделась в домашнее и, судя по решительному виду, пришла не в гости, а по делу. — Серёж, это вообще законно — жить с незапертой дверью?

— Я же дома. Что мне запирать, от себя, что ли?

— От людей, которые могут зайти, пока тебя нет.

— Кому я нужен без телевизора и еды.

Маша не удостоила это ответом, просто прошла мимо, окинула кухню одним взглядом — тем самым, каким смотрела на аудиторию в начале пары, — и молча взяла у него тряпку.

— Ты это неправильно делаешь.

— Я делаю то, что делаю.

— Ты размазываешь, а не оттираешь. Смотри. — Она показала. Разница была не очевидна, но спорить не хотелось. — Родители во сколько?